Центральный коридор вел прямо к самой развязке. По обе стороны от него разветвлялось множество проходов, но спутники неизменно двигались вперед, не сворачивая. На самом конце путь им преградила переливающаяся стена из пикселей и цифровых блоков. Влево и вправо уходили еще две развилки.
Цзя-эр поравнялся с ними и тихо произнес:
— Мы уже проверяли оба этих прохода. Там ничего нет.
Все это время он держался чуть позади Линь Циня и Сюй Бэйцзиня. По натуре человек скрытный и молчаливый, Цзя-эр с самого входа в Кошмар не подавал голоса без крайней необходимости. Однако глухая стена, упершаяся им в грудь, вынудила его вмешаться.
Линь Цинь по-прежнему поддерживал Сюй Бэйцзиня. Хотя в лабиринте к хозяину книжной лавки вернулся здоровый цвет лица и дышать стало легче, юноша не спешил отстраняться — лишь сместил ладонь с его локтя ниже, крепко переплетя их пальцы.
Сюй Бэйцзиня подобная откровенность смущала и заставляла чувствовать неловкость, но, оглянувшись на Цзя-эра, он заметил, что тот из чувства такта держится на весьма почтенном расстоянии. Хозяин лавки сперва облегченно перевел дух, но тут же почувствовал, как к щекам приливает еще более жаркая волна досады.
«Это еще что за замашки? — промелькнуло у него в голове. — Неужели мы с Линь Цинем настолько откровенно проявляем чувства? Мы вообще-то спасаем мир! С чего вдруг этот исполнитель держится как от прокаженных?»
Линь Цинь проследил за его взглядом, и в глазах юноши мелькнула тень изумления, сменившаяся явным одобрением. Затем, скользнув взглядом по вспыхнувшему лицу Сюй Бэйцзиня, он мягко спросил:
— Ты ищешь в этом лабиринте что-то конкретное?
— Сперва нужно было донести до них правду, — опомнился Сюй Бэйцзинь, ненадолго задумавшись. — А следующий шаг… нам нужно найти одного человека.
— Кого?
Сюй Бэйцзинь покачал головой, уклонившись от прямого ответа, и вплотную подошел к мерцающей пиксельной преграде.
— Нам нужно оказаться по ту сторону этой стены.
— По ту сторону? — озадаченно переспросил Цзя-эр. — Дайте подумать… Кажется, обойти ее можно. Придется забирать левее.
— Веди, — коротко кивнул Сюй Бэйцзинь.
Цзя-эр выступил вперед, направляя их в ту точку, которая теоретически находилась прямо за тупиковой перегородкой. В его голове роились сомнения. Что там вообще может быть? Они уже не единожды проходили этот Кошмар вдоль и поперек, и за этой стеной тянулись лишь пустые коридоры да глухие повороты. Там абсолютно ничего не было.
Однако, стоит им одолеть очередной изгиб, как Линь Цинь резко остановился:
— Мы сбились с пути.
— Сбились? — искренне удивился Цзя-эр. — Но ведь…
Он обернулся, судорожно восстанавливая в памяти каждую развилку и шаг, но чем глубже пытался проанализировать маршрут, тем сильнее туманился разум. С ужасом исполнитель осознал: ориентация в пространстве была полностью утрачена. В памяти отпечатались сухие схемы поворотов, однако вели ли они действительно туда, куда он рассчитывал? Огромный вопрос.
— Выходит… — неуверенно пробормотал Цзя-эр, — архитектура этого места изначально задумывалась с хитрой уловкой? Незаметные микросмещения? Или же само убранство лабиринта так искажает восприятие и воздействует на мозг?..
Договаривая, он невольно перевел взгляд на Линь Циня.
В его словах не было и тени сомнения в правоте юноши. С одной стороны, этот загадочный некоронованный король нижнего яруса Узкой башни внушал непререкаемый авторитет — его чудовищную боевую мощь знали все. С другой стороны, Сюй Бэйцзинь стремился за стену, где сам Цзя-эр раньше не нашел ровным счетом ничего. Теперь исполнитель охотнее верил в то, что сам забрел не туда, чем в ошибку хозяина лавки.
Но тут же возник иной вопрос: если лабиринт столь искусно сбивал прицел у любого человека, почему Линь Цинь неизменно видел истинный маршрут?
Сюй Бэйцзинь не раз замечал подобное недоумение у окружающих. Линь Цинь множество раз демонстрировал способности, выходящие далеко за рамки возможностей рядовых исполнителей, вот только никто не уделял этому внимания. Отчасти оттого, что сам юноша не умел объяснять природу своих сил. Но с другой стороны… как можно было годами не замечать аномалии человека, застрявшего на самом дне Башни? Это казалось почти невероятным.
Сюй Бэйцзинь вновь вернулся к давней догадке.
Неужели Линь Цинь… действительно настолько уникален?
Глубоко вздохнув, он с затаенной тревогой вгляделся в лицо спутника. Разгадать эту тайну, пожалуй, удастся лишь после встречи с Главным разумом.
Хотя… почему бы не взять Линь Циня с собой к НЭ?
Так будет надежнее и для него самого, и для юноши. Пусть даже в этом решении кроется эгоистичный мотив… Случись что непредвиденное во время поисков Главного разума…
— Линь Цинь… — со всей серьезностью позвал Сюй Бэйцзинь, прервав тяжелые раздумья Цзя-эра.
Исполнитель вздрогнул и невольно поднял глаза.
— А? — беспечно откликнулся Линь Цинь.
— Если я окажусь на краю гибели, ты пойдешь на смерть вместе со мной?
— Разумеется, — в голосе юноши проскользнули отзвуки изумления и чистой, нескрываемой радости. — С величайшим удовольствием.
Сюй Бэйцзинь смерил его долгим, нечитаемым взглядом и тихо произнес:
— Нет. Не стоит.
— Какое еще «не стоит»! — вспыхнул Линь Цинь. — Я уже согласился! Если ты умрешь, я умру следом, и точка!
Сюй Бэйцзинь лишился дара речи. Почувствовав, как горькая ирония мешается с нежностью, он бессильно вздохнул про себя:
— Хорошо. Я понял.
Но Линь Цинь и не думал успокаиваться:
— Правда понял? Ты ведь не станешь за моей спиной лезть в пекло?.. Ты не должен, слышишь, не смей ничего от меня скрывать!
В его голосе бурлила смесь отчаяния, злости и немощной тоски. Когда бледный как полотно Сюй Бэйцзинь только появился у входа в лабиринт, у юноши едва не разорвалось сердце. Человек, которого он любил больше жизни, терзался болью где-то в стороне, вне зоны его досягаемости! А затем как ни в чем не бывало отмахнулся от собственного недомогания.
Линь Цинь кипел от гнева, но направлять этот яд на Сюй Бэйцзиня у него не поднималась рука. Но ведь так нельзя! Сюй Бэйцзинь не имеет права раз за разом закрываться от него, ведь они стали так близки…
Юноша впился в него тяжелым взглядом. Его глаза слегка покраснели — то ли от с трудом подавляемой ярости, то ли от подступающих слез. Столкнувшись со столь бушующим ураганом чувств впервые в жизни, он замер на мгновение, а затем глухо произнес:
— Не знай я наверняка, что люблю тебя, решил бы, что ты мой злейший враг. — Он на секунду задумался и добавил: — Точно. Нам надо подраться.
Сюй Бэйцзинь опять потерял дар речи.
— Ладно, поддеремся, — сдавленно вздохнул он. — Позже.
Линь Цинь обомлел. Прищурившись, он подозрительно вгляделся в лицо хозяина лавки:
— Не врешь? Ты же всегда открещивался.
— Ты столько времени меня выпрашивал…
Юноша на мгновение насупился, а потом серьезно уточнил:
— Я про настоящую драку. А не про то, о чем ты подумал.
Сюй Бэйцзинь замер.
Да кто вообще думал о чем-то еще! За кого он его принимает?! Все, никакой драки! К черту!
Его уши мгновенно налились кумачом, но он с невозмутимым видом сощурился и демонстративно отвернулся.
Увидев эту реакцию, Линь Цинь довольный расплылся в улыбке. Вот теперь это действительно его Сюй Бэйцзинь: рассердился на подколку, а спорить не стал — ушел в себя и дуется.
Стоявший неподалеку Цзя-эр безмолвно сглотнул.
Заботясь о собственной психике, он едва заметно отступил еще на пару шагов. За долгие годы, проведенные в Узкой башне, он успел позабыть, каково это — чувствовать себя абсолютно лишним третьим колесом…
Спустя пару минут Сюй Бэйцзинь совладал с эмоциями. Коротко поглядев на Цзя-эра, он взвесил, стоит ли сгладить неловкость хоть какой-то фразой, но затем махнул рукой и обратился к юноше:
— Пошли. Веди.
Линь Цинь кивнул. Изменив направление, они миновали несколько поворотов подряд.
От пестрых, непрерывно мерцающих стен у Цзя-эра уже рябило в глазах — он окончательно потерял способность соображать, шагают они по прямой или делают петли. Линь Цинь же уверенно шел вперед с предельно сосредоточенным видом, ничуть не поддаваясь мороку пространства.
Через несколько минут, миновав очередной изгиб, они вышли на небольшую расчищенную площадку.
Там кто-то стоял.
Цзя-эр попытался судорожно сопоставить увиденное со своей мысленной картой и удивленно ахнул:
— Это что… самый центр лабиринта?
— Почти, — отозвался Линь Цинь. — Чуть ниже геометрического центра.
Взгляд Сюй Бэйцзиня приковала фигура незнакомца. Мужчина средних лет в черном деловом костюме. Наряд когда-то выглядел строго и представительно, но теперь превратился в засаленную, поношенную ветошь. Неизвестно, сколько времени этот человек провел в одиночестве: он неподвижно застыл на месте, уставившись остекленевшим взглядом в переливающиеся цифровые панели, и даже не моргал.
Шаги пришельцев заставили его настороженно вскинуть голову.
— Раньше мы его не встречали, — тихо заметил Цзя-эр.
Завязалось немое противостояние. Взгляд незнакомца полнился настороженностью, однако агрессии он не проявлял. Глаза его сохраняли разумный, чистый свет — казалось, безумие и ужас Кошмара еще не окончательно сломили его дух.
Но само его присутствие здесь, в эпицентре серого тумана и Кошмара Сюй Бэйцзиня, говорило об одном: он увяз слишком глубоко. Он превратился в узника этого иллюзорного мира.
Первым тишину нарушил хозяин лавки.
— Доктор Чэнь, — негромко произнес Сюй Бэйцзинь. — Наконец-то мы встретились.
Это имя заставило замереть всех троих. Мужчина в костюме изумился тому, откуда чужак знает, кто он такой. А Линь Цинь и Цзя-эр поразились тому, что Сюй Бэйцзинь вообще опознал незнакомца. Впрочем, юноша мгновенно вернул себе невозмутимость: для него всеведающая природа хозяина лавки давно стала чем-то само собой разумеющимся.
А вот Цзя-эр переводил потрясенный взгляд с Сюй Бэйцзиня на доктора и обратно. Как исполнитель с верхних этажей, спустившийся сюда по зову Му Цзяши перед самым входом в Кошмар, он ничего не знал о подвигах хозяина книжной лавки. Ему не были известны истории о том, как толпы обитателей нижнего яруса осаждали его магазин; он не проходил с ним прежние испытания, подобно Фэй, У Цзяню или самому Му Цзяши.
До него долетали лишь смутные слухи о прошлом жителей Узкой башни да сдержанные похвалы Му Цзяши загадочности этого человека. Вот и все. Вступая в этот Кошмар, Цзя-эр питал определенные надежды, но не готов был ставить на кон абсолютно всё, как прочие. Его напарники мыслили так же. К хозяину Кошмара они относились без особого трепета, считая, что жильцы Башни заперты в той же ловушке и вряд ли ведают больше опытных игроков.
«Кабы они владели ключами от тайн, — размышлял Цзя-эр, — разве сидели бы сложа руки столько лет?» Посему от Сюй Бэйцзиня он не ждал ни прозрений, ни чудес. Пройти Кошмар, преодолеть опасности — да, но рассчитывать на спасительную роль местного актера? Бессмысленно.
И тем сильнее его обуял шок, когда из уст хозяина лавки вырвалось обращение «Доктор Чэнь».
Он знает его? Знает, где его искать?! И эта архитектура…
Вспышка прозрения озарила разум Цзя-эра, и слова вырвались сами собой:
— Ты… ты не терял память?!
Он имел в виду все те события, что развернулись с момента наступления конца света и до момента, когда человечество очутилось в стенах Узкой башни.
Под двумя пристальными, полными сомнения и испуга взглядами Сюй Бэйцзинь на мгновение умолк, оставив выкрик исполнителя без прямого ответа.
— Доктор Чэнь Сымяо, — спокойно произнес он. — Меня зовут Сюй Бэйцзинь.
Чэнь Сымяо выглядел лет на сорок с небольшим. В его глазах все еще теплился огонек холодного рассудка. Казалось, он не утратил ясности ума. Но это лишь глубже закручивало узел тайны: что же привело его в этот Кошмар, в самый центр бескрайней головоломки?
Помолчав, доктор наконец пересохшими губами спросил:
— Кто ты такой? Откуда тебе известно мое имя?
Сюй Бэйцзинь вглядывался в его лицо. В душевной глубине зародилось сомнение: перед ним стоял настоящий Чэнь Сымяо или лишь Актер, отыгрывающий данную роль? А может, войдя в образ, этот человек окончательно слился с личностью создателя лабиринта? И угас ли настоящий Чэнь Сымяо еще тогда, в прошлом?
Невольно закружившись в хороводе мыслей, Сюй Бэйцзинь на миг выпал из реальности. Сделав паузу, он выговорил:
— Доктор… Что касается этого лабиринта, я просто обязан был разыскать вас. Ведь именно вы — его главный архитектор.
Лицо Чэнь Сымяо мгновенно изменилось. Переменился в лице и Цзя-эр: для него слова Сюй Бэйцзиня прозвучали как прямое признание в том, что тот сохранил память о прежних временах. Иначе откуда бы ему знать имя главного создателя сооружения?
Исполнитель едва удержался от порыва выплеснуть скопившиеся вопросы: «Почему мы оказались в Башне? Что это за вечный плен, из которого нет выхода?!»
Но в последний момент совладал с собой.
Он замер, молча вслушиваясь в беседу, сохраняя привычное отстраненное выражение. А уж Линь Цинь и подавно не проявлял ни малейшего интереса к происходящему. Каждое движение юноши выдавало: не будь здесь Сюй Бэйцзиня, он давно бросил бы эти пустые разговоры и ушел.
Чэнь Сымяо смотрел на хозяина лавки с нарастающей тревогой.
— Но… но если тебе все известно, о чем еще спрашивать?! — хрипло, взволнованно воскликнул он. — Мне нечего тебе добавить!
— Уязвимость.
Голос доктора осекся.
Сюй Бэйцзинь чеканил каждое слово:
— Когда вы возводили этот лабиринт, среди людей завелись предатели. Они затесались в ряды инженеров, архитекторов и членов приемной комиссии. Они намеренно заложили в конструкцию уязвимость — брешь, позволяющую им вырваться наружу. Мне нужно знать точное расположение этого уязвимого места.
Доктора Чэня бьет крупная дрожь. Вцепившись пальцами в спутанные волосы, он скривился от невыносимой душевной боли и отчаянно закричал:
— Нет! Я не скажу! Я… я и сам ничего не знаю! Ничего!
— Не знаете? — нажимая на каждое слово, повторил Сюй Бэйцзинь. — Ваш ученик предал свой род и стал иудой для всего человечества. Если бы не его подлость, у нас оставался бы шанс выстоять. Он своими руками уничтожил надежду людей.
Чэнь Сымяо рухнул на колени, на его шее вздулись синеватые жилы. Он судорожно хватал ртом воздух, пытаясь как-то оправдаться, но слова застревали в горле. Как обелить того, кто совершил чудовищное предательство? Ведь это был его лучший, любимый ученик…
Перед глазами ученого пронеслись картины прошлого: совместная работа, бесчисленные чертежи лабиринта и тот роковой, заключительный миг… Миг всеобъемлющего краха.
Чэнь Сымяо был признанным мастером архитектуры, чьи ученики работали по всему миру, а имя входило в пантеон мировой науки. Ему доверили стать одним из главных проектировщиков этого гигантского комплекса.
Вместе с коллегами-архитекторами и выдающимися умами из смежных областей он трудился над проектом, который требовалось сдать всего за семь дней. Это был, пожалуй, самый грандиозный и запутанный чертеж за всю историю цивилизации. Чэнь Сымяо лично вырисовывал каждую деталь, не смыкая глаз ночами напролет. Никто, кроме него и его любимого ученика, не имел доступа к итоговой схеме.
При переносе как бумажного оригинала, так и цифрового носителя на защищенный сервер они не контактировали ни с кем со стороны. А значит, роковая ошибка кроется в самом истоке — в тех первых линиях, что легли на ватман. Чэнь Сымяо свято верил в свою чистую совесть: он бы никогда не пошел на предательство. Следовательно, остается лишь один человек…
Его ученик.
Но ради чего?! В глазах наставника юноша всегда оставался трудолюбивым, пытливым и светлым человеком. Что заставило его переступить черту? Какой смысл таился в этой измене? Предав собственный род, он не обрел ничего: ведь те, противоположная сторона, никогда не приняли бы перебежчика.
Ответ так и не родился в его разуме. Но суровая реальность не считалась с его непониманием. Чэнь Сымяо своими глазами видел, как рушится оборона, как человечество превращается в стадо узников, и сам пополнил их ряды. И теперь, полубезумный, но сохраняющий цепкую память, он застыл в самом сердце лабиринта, задаваясь единственным изводящим вопросом: «За что?..»
Вот только Сюй Бэйцзиня причины не волновали. Он не ведал, настоящим ли был человек перед ним или же обычным Актером, отыгрывающим роль Чэнь Сымяо. Быть может, тот прочел сценарий, лишился ума и окончательно вошел в образ… Вариантов хватало. Но ни метания архитектора, ни мотивы изменника Сюй Бэйцзиня не трогали.
Ему требовалось лишь одно.
Взгляд хозяина лавки стал тяжелым и давящим. Впившись глазами в архитектора, он отчеканил:
— Где находится уязвимость?
— Я не скажу, — упрямо выдохнул Чэнь Сымяо.
Сюй Бэйцзинь с трудом подавил вздох.
— Я не могу тебе поверить! — затараторил доктор, теряя нить мысли. — Зачем тебе эта лазейка?! Не скажу… Я никому не верю! Откуда тебе вообще знать об этом?! Мы… все человечество… мы сгинули! Выхода нет, понимаешь?! Мы не сможем воспользоваться той брешью…
— Это лишь ваша точка зрения! — в голосе Сюй Бэйцзиня впервые зазвенело глухое раздражение. — У меня есть план. Я сумею применить эту уязвимость!..
— А я не верю! — бывший ученый упрямо задрал подбородок. — Я не стану выкладывать секреты первому встречному, который заявился сюда и требует отчета!
Сюй Бэйцзинь на мгновение замер. Линь Цинь, стоявший рядом, ласково сжал его ладонь.
Чувствуя, как внутри закипает ярость, Сюй Бэйцзинь заставил себя сделать медленный вдох: гнев ничем не поможет, силой выбить правду из Чэнь Сымяо не удастся.
— Все дело в вашем ученике, не так ли? — уже спокойнее произнес он.
Дыхание архитектора на мгновение замерло.
— Стоит вам выдать тайну, — жестко продолжал Сюй Бэйцзинь, — как станет окончательно ясно: ваш ученик — подлый изменник. А вы не в силах с этим смириться.
Впервые Сюй Бэйцзинь говорил так сурово и непреклонно.
Лицо Чэнь Сымяо вспыхнуло, точно у провинившегося ребенка, поддавшегося суровой проповеди, но он все равно пробормотал:
— Нет… Я ничего не скажу.
Линь Цинь, видя, как темнеет лицо Сюй Бэйцзиня, с угрожающим видом размял кисти рук.
— Бесполезно, — тихо выдохнул хозяин лавки, удержав юношу за запястье.
Доктор Чэнь по-прежнему смотрел на них с волчьим упрямством.
— Почему же бесполезно? — поинтересовался Линь Цинь, с прищуром разглядывая архитектора.
— Он безумен, — ответил Сюй Бэйцзинь. — Потому и цепляется за свои иллюзии. Предательство его ученика — неоспоримый факт, иначе они не смогли бы так легко сокрушить этот лабиринт. Но где именно кроется уязвимость… знает лишь сам Чэнь Сымяо да тот самый изменник, работавшие над чертежами.
Под конец голос Сюй Бэйцзиня перешел на едва слышный шепот, будто он говорил с самим собой.
Линь Цинь мало что понял из этих объяснений, но с любопытством спросил:
— Что еще за уязвимость?
Цзя-эр тоже выжидательно подался вперед. Ему не терпелось узнать, какую именно тайну скрывают хозяин лавки и доктор Чэнь.
Выждав паузу, Сюй Бэйцзинь ответил на вопрос Линь Циня.