— Напрасно.
Когда Му Цзяши произнёс это слово, остальные трое исполнителей ошеломлённо замерли.
А человек на полу вдруг зашёлся жутким, раздирающим душу воплем. В этом истошном крике сплелись воедино дикая боль, сжигающее сожаление, безумие и глухое, отчаянное нежелание смиряться. От этого звука исполнители невольно вздрогнули.
Что именно произошло? Что значит «напрасно»?
Му Цзяши торопливо опустился на корточки и заговорил — в его голосе звучала прежде несвойственная ему горячая просьба:
— Мы пытаемся докопаться до истины. Если вам хоть что-то известно, прошу вас, расскажите!
Глаза незнакомца были мутными, затянутыми пеленой, однако Му Цзяши, присмотревшись, уловил едва заметное движение зрачков. Этот человек находился в сознании и понимал обращённую к нему речь.
Но из его груди вырвалось лишь сбивчивое, невнятное сипение:
— Не… не… не верю… Не верю…
Не верит?
Му Цзяши замешкался. Из-за его спины донёсся голос У Цзяня:
— Может, применишь ту карту предметов?
Он имел в виду карту Дин И. Та самая, что окрашивала волосы в бирюзовый цвет, но заставляла любого безоговорочно верить каждому слову владельца.
Поистине невероятный артефакт — и единственное средство, способное разрешить их нынешнее затруднение.
Прежде Му Цзяши, как и многие опытные исполнители, избегал прибегать к картам предметов без крайней нужды. Он считал это своего рода жульничеством, к тому же применение любой карты неизбежно требовало своей цены.
Однако сейчас, услышав подсказку У Цзяня, он не колебался ни секунды. Сжав в пальцах карту, Му Цзяши мгновенно активировал её.
Его волосы в тот же миг приняли бирюзовый оттенок. Обернувшись к умирающему, он снова предельно чётко объяснил их положение.
Человек долго лежал в полном оцепенении, разрываясь между растерянностью и сомнением, пока наконец губы его не пришли в движение.
Голос несчастного звучал сипло, с каким-то липким, тошнотворным бульканьем, будто всё его горло заплыло густой кровью. При столь тяжких увечьях сам факт того, что он ещё продолжал дышать, казался невозможным чудом.
Быть может, смерть стала бы для него долгожданным избавлением.
И всё же он цеплялся за жизнь из последних сил. Цеплялся ради того, чтобы вытолкнуть из себя эти слова:
— Лабиринт, который мы возвели… Всё это было напрасно.
«Возвели лабиринт?»
Му Цзяши остолбенел.
Когда он впервые ступил под эти своды, то вынужден был признать правоту Цзя-и и Цзя-эра. Лабиринт ничуть не походил на земное сооружение — да и на обычный игровой инстанс тоже. Он казался материализовавшимся кошмаром настоящего безумца. Бесконечный хаос электронных пиксельных блоков, пульсирующих диким, не поддающимся логике светом… Кто, кроме сумасшедшего, способен породить подобный мир?
И хотя Шэнь Юньцзюй утверждал, будто встречал нечто подобное на Земле, Му Цзяши до последнего сомневался. Неужели в человеческом мире и впрямь могло существовать такое?
Но главное — какой в этом смысл? Это ведь просто гигантская головоломка. Даже для парка аттракционов подобный размах выглядел бы абсурдным.
И вот теперь полутруп на полу заявляет, будто этот лабиринт — дело их собственных рук.
Му Цзяши застыл без движения, в его голове один за другим рушились и возникали смутные догадки. За его спиной Фэй и У Цзянь уже принялись взволнованно перешёптываться, делясь наперебой соображениями и гипотезами.
Не слушая их, Му Цзяши склонился ниже к умирающему:
— Если вы достроили его… почему всё оказалось напрасно?
— Мы хотели запереть их. В этом месте, — с трудом выталкивал из себя слова человек. — Но мы… оказались слишком слабы… Беспомощны. Они пришли. Они ушли. Ничего не изменилось.
Му Цзяши наконец задал главный вопрос:
— Кто — «они»?
— Кукловоды. Виновники всего случившегося, — прохрипел тот. — Я и сам не знаю, кто они и что собой представляют. Они просто появились… просто явились сюда. И лабиринт не смог их удержать.
Му Цзяши нахмурился:
— Вы были здесь, но так их и не увидели? Разве они не входили внутрь?
— Не увидел. Они не такие, как мы. Это… иная форма существования. Я даже не знаю, вступали ли они вообще под эти своды. Мы выстроили лабиринт, свято веря, что сможем их пленить… Но всё впустую. Всё напрасно… Ничтожества. Мы просто ничтожества…
Человек всхлипнул, из его груди вырвался мучительный стон, и липкое бульканье в гортани стало ещё отчётливее.
Му Цзяши не пытался его утешить. Он замер на месте, и перед его взором неожиданно всплыли слова: «Схождение небесного огня».
«Небесный огонь… Небеса».
Он мысленно обратился к бескрайним, холодным глубинам космоса.
За его спиной дрогнул голос У Цзяня:
— Помнишь… в том кошмаре спор зашёл о не опознанном объекте в небе?
— Кто-то говорил… пришельцы, — растерянно отозвалась Фэй. — Но неужели они и впрямь…
Неужели в этой бесконечной Вселенной действительно существует иной разум, кроме человеческого?
Человечеству так и не удалось найти ответ на этот вопрос. Были ли люди слишком ничтожны — или, напротив, чересчур горды в своём одиночестве?
Судя по всему, верным оказывалось первое. Люди были слишком слабы.
Если верить словам этого человека, они даже не способны постичь саму форму существования этого разума.
Му Цзяши почувствовал, как онемели ноги, и бессильно опустился прямо на холодный пол. Он молча смотрел на умирающего, не зная, о чём ещё спросить.
И вдруг его осенило: неудивительно, что Сюй Бэйцзинь назвал это место их конечной целью. Именно здесь скрывалась разгадка.
Впрочем, если бы не удивительная карта Дин И, им вряд ли удалось бы выведать правду… во всяком случае, так легко. Другим исполнителям при встрече с местными обитателями наверняка пришлось бы куда солоноводнее.
Вот только сам Му Цзяши вовсе не радовался этой лёгкости. В глубине души он ощутил внезапное, жгучее отторжение к открывшейся истине.
Помолчав, он всё же пересилил себя:
— Значит, «они» и есть виновники безумия? Причина Схождения небесного огня?
— Я не знаю, — пробормотал человек. — Никто не знает. Они возникли из ниоткуда и заявили, что отныне мы — их добыча. Их собственность. Разве мог кто-нибудь с этим смириться? Мы жили на своей планете столько веков… И вдруг является некий немыслимый народ и объявляет нас своими рабами, а себя — нашими господами… Они отмерили нам ровно месяц. Месяц на то, чтобы попрощаться с жизнью и покориться. Никто не хотел смиряться. И тогда мы воздвигли этот лабиринт. Я впервые видел, чтобы человечество было настолько едино… Впрочем, может, единство нам только казалось, я не знаю всей картины. Я лишь строил эти стены… Слишком мало времени… Мы потратили целый месяц, возводя наше укрытие. А они… Они уничтожили его за одну секунду. Знаешь, каково это? Будто по каждому из нас со всей дури ударили исполинским молотом… А ведь мы верили. Кажется, абсолютно каждый из нас верил, что у нас получится. Их существование перешагнуло за пределы нашего разума. Это… это высшие создания. Высший разум, который нам не постичь. А мы рядом с ними — лишь низшая тварь… Мы все — бессильные ничтожества.
Его бессвязная речь прервалась сухим, мучительным кашлем, губы окрасились темной кровью. Он так и не объяснил, как оказался в этой мышеловке и почему дошёл до столь плачевного состояния.
Му Цзяши и не стал расспрашивать.
Он лишь подумал: «Вот, значит, как. Вот какова история этого лабиринта».
Но почему для постройки использовали эти непрерывно пульсирующие, сменяющие друг друга пиксельные блоки? Быть может, слабым местом инопланетной расы являлся разум? И эта безумная мешанина красок, способная свести с ума человека, должна была стать для чужаков смертельным оружием?
Увы, это оказалось лишь наивной человеческой иллюзией.
Так вот какова истина этого места?
Му Цзяши поднялся на ноги и обернулся. Лица Фэй, У Цзяня и Гадалки выглядели темнее тучи, а по щекам Фэй и вовсе текли слёзы. Му Цзяши подозреавал, что и сам смотрится ничуть не лучше.
Ему хотелось сказать: «Пора идти». Им следовало двигаться дальше, но какая-то неведомая, тяжелая сила приковала его ступни к полу, погружая в липкое, проникающее до самых костей оцепенение.
Он смотрел на спутников, спутники смотрели на него.
Все молчали.
Наконец Фэй смахнула слёзы, шагнула к лежащему и спросила с неожиданной, почти отчаянной жесткостью:
— Что они сделали потом? Когда разрушили лабиринт?
Почему люди оказались в Узкой башне? И отчего они лишились всех воспоминаний о событиях, последовавших за концом света?
Однако несчастный никак не отреагировал на её слова.
Му Цзяши повторил вопрос. На этот раз умирающий медленно отозвался:
— Не знаю… Я умер здесь. В этом лабиринте.
Он попытался было повесить голову, словно желая взглянуть на своё изувеченное тело, но не смог и лишь тяжело вздохнул:
— Да… Именно таким я и погиб.
Его слова лишь подлили масла в огонь растерянности, охватившей Фэй. Они подобрались вплотную к разгадке, но так и не получили ответа на самый главный, изначальный вопрос.
Земле пришёл конец. Человечество сгинуло. Ладно, с этим всё понятно.
Но как возникла Узкая башня? Зачем она создана?
Му Цзяши прекрасно понимал, к чему клонит Фэй, и произнёс:
— На этот вопрос нам сможет ответить разве что Главный разум.
— И Сюй Бэйцзинь, — добавила Фэй. — Возможно, ему тоже кое-что известно.
Му Цзяши немного помедлил, а затем решительно подвёл итог:
— Вернёмся к этому в следующем цикле. А сейчас нужно идти дальше… искать выход из лабиринта.
Фэй кивнула.
Едва они вознамерились тронуться в путь, как человек на полу внезапно подал голос:
— Не тратьте попусту силы.
Исполнители застыли.
Лежащий поднял мутный взор к потолку и тихо проговорил:
— Чтобы запереть «их», этот лабиринт строили без единого выхода.
Му Цзяши изменился в лице.
А человек продолжал:
— Впрочем, и опасности здесь тоже никакой нет.
Люди всего лишь хотели взять пришельцев в заложники, чтобы продиктовать свои условия их сородичам. Однако они споткнулись на первом же шаге.
С самого начала этот лабиринт задумывался как глухая тюрьма.
Первоначально возведённая для врагов, ныне она стала склепом для своих создателей. Судьба сыграла с ними злую, жестокую шутку, в которой не было ни капли смешного.
Му Цзяши замер, лицо его непрестанно менялось от наплыва тяжелых мыслей. Вспышки цветных пиксельных блоков придавали его бледным щекам совсем болезненный вид.
Он долго молчал, пытаясь переварить услышанное и понять, как действовать дальше.
В конце концов он выдохнул:
— Идём. Нужно найти остальных, объединиться и рассказать им всё. Возможно, нам удастся снова использовать карту Дин И и выведать дополнительные подробности у других выживших в лабиринте. Подозреваю, без этой карты нам пришлось бы проделать куда более сложный путь, чтобы докопаться до истины… А затем…
— Что «затем»? — перебил У Цзянь.
— Спросим Сюй Бэйцзиня, — твёрдо проговорил Му Цзяши. — Раз он Хозяин этого кошмара и сам говорил, что искал именно эту сцену, значит, он обязан знать, как выбраться из этой ловушки.
У Цзянь кивнул. Кажется, он немного пришёл в себя — а может, просто не до конца осознал всю тяжесть полученных сведений.
Он лишь вздохнул и пробормотал:
— Ну и проклятое местечко… Тут даже дверей толком нет.
— Так его и строили изначально без выходов… — на автомате отозвался Му Цзяши.
Он не успел договорить. Гадалка резко повернула к нему голову, в её глазах вспыхнул нескрываемый, почти дикий испуг.
Му Цзяши на мгновение растерялся. Впрочем, зная, что чутьё Гадалки хоть и срабатывало через раз, но промахов почти не давало, он осторожно спросил:
— Ты что-то почувствовала?
Гадалка некоторое время пребывала в странном оцепенении, а затем медленно проговорила:
— Это… странное ощущение. Будто… дежавю.
Дежавю?
Это слово мгновенно перенесло Фэй и У Цзяня воспоминаниями в то зловещее офисное здание со взбесившимся лифтом.
Фэй тут же подалась вперёд:
— Какое именно дежавю? Перед глазами есть какая-то чёткая картинка?
Гадалка растерянно мотнула головой и пробормотала:
— Не могу вспомнить… Просто… слова звучат слишком знакомо.
У Цзянь в замешательстве взъерошил волосы:
— Му-гэ только что сказал, что у этого места вообще не было выхода… Но есть ли отсюда хоть какой-то путь наружу? Хотя постойте, Хозяин кошмара ведь сам вошёл сюда, он же не стал бы загонять себя в смертельную ловушку?
— Разумеется, отсюда можно выйти, — убеждённо произнёс Му Цзяши.
Однако лицо Фэй мгновенно побледнело.
— Что с тобой? — с тревогой спросил Му Цзяши. — Догадалась о чём-то?
— Узкая башня… — Фэй помедлила, но всё же решилась высказать свою мысль. — В Узкой башне ведь тоже нет выхода… но разве из неё нельзя уйти?
— Но ведь этот человек сказал, что выход вообще не предусматривался проектом! А Сюй Бэйцзинь утверждал, что в Финальном кошмаре выход точно есть…
Му Цзяши осекся на полуслове.
Краска окончательно сбежала с его лица. На него снова накатила тяжелая, ледяная волна осознания чего-то невероятно жуткого. Будто сам дьявол прошептал ему на ухо страшную тайну.
Фэй дрожащим голосом произнесла:
— А что, если у самой Узкой башни… выхода нет вовсе? Вдруг «выход», о котором он говорил — это совсем не то, что мы себе представляем? Что, если вся Башня — такая же глухая тюрьма, работающая только в одну сторону?
Му Цзяши хранил молчание.
Наконец он выдавил:
— Нет, не надо об этом. Я всё же хочу верить, что мы сможем вырваться. — Он повторил почти упрямо: — Да, я буду в это верить.
Фэй порывалась возразить, но лишь тихо вздохнула:
— Что ж… пожалуй.
У Цзянь попытался разрядить обстановку шуткой, и вскоре четвёрка покинула поворот, отправившись на поиски разбредшихся по лабиринту товарищей.
* * *
Тем временем Хэ Шуцзюнь и её спутники, миновав второй поворот на правой развилке, несколько раз свернули налево и в конце концов оказались в небольшом потайном покое.
Исполнители рассчитывали встретить здесь живого человека, но их взору предстало существо, более походившее на разлагающийся труп. Впрочем, назвать это «человеком» язык не поворачивался.
Тело превратилось в сплошное месиво, черты лица полностью сгладились. Израненные конечности были судорожно прижаты к туловищу, несчастный забился в самый дальний угол темного покоя. На появление четырёх незнакомцев он не отреагировал ни единым движением.
Глядя на него, трудно было вообразить, через какие адские муки ему пришлось пройти, чтобы дойти до такого состояния. Возможно, его подвергли изощрённым пыткам, а может, он просто долгие дни гнил в проливном дожде.
Из вошедших лишь Хэ Шуцзюнь и Цзя-и выглядели глубоко взволнованными. Шэнь Юньцзюй и Е Лань сохраняли привычные мрачные и невозмутимые мины.
Именно Хэ Шуцзюнь первой бросилась к лежащему и попыталась заговорить с ним.
Однако её ждало жестокое разочарование: человек не ответил ни на один вопрос.
Его взгляд оставался абсолютно пустым и блуждающим. Хэ Шуцзюнь даже усомнилась, слышит ли он её вообще — иначе пошевелил бы хоть зрачками.
Цзя-и подошёл ближе и с недоумением почесал затылок:
— Чушь какая-то… Когда мы проходили здесь раньше, он хотя бы бубнил под нос всякую ересь. А сейчас — вообще ноль внимания.
Шэнь Юньцзюй спросил:
— И что же он бубнил?
Цзя-и на мгновение задумался:
— Да они тут все одинаковое твердят: мол, всё кончено, мы ничтожества, ну и всё в таком духе. Никаких полезных сведений.
Шэнь Юньцзюй нахмурился, но тут же выдвинул гипотезу:
— Раньше он разговаривал, а теперь ушёл в себя… Не связано ли это с тем, что мы встретили его внутри кошмара, а не в обычной Башне?
— Хочешь сказать, он окончательно сгинул? — оторопел Цзя-и. Ему пока не верилось, что перед ними — лишь тени погрузившихся в вечный сон безумцев.
Поразмыслив, он озадаченно спросил:
— Вполне возможно… Но если он в таком состоянии, как нам выудить из него хоть каплю информации? Может, мы упустили какое-то условие?
Е Лань предприняла ещё одну попытку завязать разговор, но безуспешно. Досадно качнув головой, она произнесла:
— Бесполезно. Идёмте, поищем в другом месте.
Остальные согласились, и группа покинула душную каморку, направившись дальше на восток.
По пути исполнителям казалось, будто они вот-вот лишатся зрения.
Слева, справа, даже под ногами — повсюду непрестанно перемигивались огромные цветовые блоки. Это агрессивное буйство красок поначалу казалось необычным, но очень быстро глаза застлала мутная пелена, а к горлу подступила тошнота.
Пришлось сделать остановку и возвести взор к потолку. Однако вверху их ждало не менее странное зрелище.
Чернота потолка казалась абсолютно чистой, но при этом обладала зеркальным блеском — этакий «пёстрый, переливающийся чёрный цвет», согретый размытым, почти мистическим свечением.
Ещё немного — и у исполнителей начались бы галлюцинации: каждому казалось, будто его собственная тень отражается в этой бездонной тёмной глади.
Хэ Шуцзюнь потерла глаза и тяжело вздохнула:
— Что за проклятая дыра…
Остальные молча разделяли её досаду. Это место неумолимо давило на мозг и выматывало зрение.
Немного передохнув, они двинулись дальше. Благодаря Цзя-и, выполнявшему роль проводника, заблудиться они пока не боялись.
Впрочем, именно из-за этих непрестанных перемещений они разминулись с группой Му Цзяши, спешившей им навстречу.
Четвёрка Му Цзяши, Фэй, У Цзяня и Гадалки вскоре добралась до той самой тайной каморки, спрятанной за тремя поворотами налево.
Увидев, что помещение пусто и в нём остался лишь тот же изувеченный человек на полу, Му Цзяши удручённо вздохнул.
Затем он произнёс:
— Давайте всё же попробуем заговорить с ним.
Его волосы по-прежнему сохраняли бирюзовый цвет — действие карты предметов продолжалось.
Спутники поддержали его. Му Цзяши подошёл ближе и присел возле лежащего.
То ли благодаря волшебному действию карты, то ли оттого, что Му Цзяши уже владел ключевой информацией, но после нескольких вопросов человек на полу неожиданно подал голос.
Его сбивчивая речь мало чем отличалась от исповеди предыдущего выжившего: нечто явилось извне, и люди выстроили этот лабиринт, чтобы пленить вторгшихся врагов.
Однако эта затея потерпела абсолютный и сокрушительный крах.
Дойдя до этого момента, человек в каморке тоже погрузился в бездонный океан отчаяния.
Он лично участвовал в строительстве и принимал готовую работу. Для них этот лабиринт был последней надеждой.
Возможно, последней надеждой всего человечества.
Но всё окончилось катастрофой.
Слушая его сиплый шёпот, Му Цзяши мысленно задавался вопросом: «Неужели и впрямь всё кончено? Неужели они проиграли полностью?»
И внутренний голос безапелляционно ответил: «Да, проиграли».
Это слово отозвалось в душе Му Цзяши сложной, болезненной гаммой чувств. Когда-то он сам пережил подобный крах — беспомощный, сломленный, увязший в собственной неудаче.
Но то было его личное поражение. А сейчас перед ним разворачивалась трагедия всего людского рода.
Отдельный человек, вовлечённый в столь чудовищный катаклизм, оказывался абсолютно бессилен.
Как и утверждали создатели этой ловушки, «они» являлись куда более развитыми существами. Месяц человеческих трудов и надежд был сметён ровно за одну секунду.
Человек на полу продолжал бессвязно шептать, ходя по кругу, будто замкнулся в лабиринте собственного разума. Похоже, он стал пленником своих воспоминаний.
Впрочем, удивляться не приходилось — перед ними лежал типичный погрузившийся в сон житель Узкой башни. Несчастный неудачник, навеки застрявший в собственном кошмаре.
Их разговор уже казался бесполезным, как вдруг человек упомянул деталь, о которой прошлый выживший не обмолвился ни словом.
Он сказал, что среди людей появились предатели.
«Предатели?»
Му Цзяши на мгновение замер.
Смутное предчувствие, терзавшее его с самого начала, получило своё подтверждение.
Ещё когда прошлый несчастный рассказывал, как всё человечество сплотилось ради постройки этого грандиозного сооружения, Му Цзяши ощутил легкое недоверие.
Единство? Даже если в ту эпоху на Земле царил мир, полнейшее единение никогда не являлось чертой людской натуры. Человечество просто не способно на подобное.
Перед лицом смертельной угрозы одни пойдут в бой с поднятой головой, а другие немедленно упадут на колени.
Так действительно ли этот лабиринт символизировал единение людей? Или стал лишь отчаянной попыткой сделать хоть что-нибудь?
К тому же Му Цзяши не хотелось верить, будто человечество оказалось настолько ничтожным перед лицом чужеродного разума.
Один месяц против одной секунды… Слишком разительный, жестокий контраст.
Так что появление предателей выглядело совершенно естественным.
Вот только прошлый человек о них молчал. И лишь этот несчастный, гниющий в тёмной каморке, произнёс это слово — «предатели».
Му Цзяши со странным чувством оглядел его. У этого человека все конечности были целы. Хоть он и выглядел полутрупом, его состояние казалось куда лучше, чем у того изувеченного несчастного в коридоре. Вот только победителями в той войне люди явно не вышли.
Так кто же здесь предатель?
В душе Му Цзяши созрел четкий ответ.
И от этого у него пропало всякое желание продолжать разговор.
А человек продолжал тихо сипеть:
— Предатели… Но даже предатели не имели для них никакой ценности. Они просто не нуждались в нас. Это… куда более высшие существа.
В его голосе прозвучало странное, почти безумное сожаление.
Му Цзяши молча поднялся на ноги. Не прощаясь с лежащим, он вместе со спутниками покинул душный покой.
Оказавшись в длинном, залитом переливающимся светом коридоре, Му Цзяши тяжело перевёл дух и произнёс:
— Идёмте. Пора проверить центральный коридор.
У Цзянь отозвался:
— Кажется, Цзя-и и Цзя-эр говорили, что не встретили там никого живого?
Фэй кивнула:
— Верно. Однако… возможно, кто-то знает этот кошмар куда лучше их?
Она не назвала имени, но все поняли, что речь идёт о Сюй Бэйцзине.
И в этот самый момент Сюй Бэйцзинь и его спутники действительно наткнулись на выжившего.