Нин Си зачитывалась детективами с малых лет.
Ещё ребенком она осознала неприятную правду о себе: внутри неё гнездились мелочность, въедливая желчь и склонность к крайностям. Впрочем, подобный склад характера её ничуть не пугал. Врожденный инстинкт самосохранения лишь заставлял тщательно прятать тёмные стороны от посторонних глаз.
Зато расследования, криминальные романы и экранизации жестоких преступлений стали её главной страстью.
Пока другие читатели восхищались гениальными сыщиками, Нин Си мысленно примеряла на себя роль убийцы. С высоты своего превосходства она разбирала чужие промахи, въедливо оценивала выбранные авторами изощрённые уловки и способы расправы. Со временем девушка с гордостью убедилась: её собственного интеллекта с лихвой хватит для идеального преступления. Она знала тысячи способов лишить человека жизни.
И всё же здравый смысл уберегал её от безумств. Нин Си понимала, что книги остаются лишь вымыслом. Бумажные злодеи добивались успеха исключительно потому, что авторы создавали для них идеальные, стерильные условия. В реальности же случайности, слепое везение и неучтенные мелочи неизбежно разрушили бы самый изящный замысел.
Так прошли годы. Почти всё существование Нин Си вращалось вокруг кровавых сюжетных коллизий. Когда художественные романы перестали дарить прежний трепет, она переключилась на архивные материалы настоящих, нераскрытых дел. А исчерпав и этот источник, увлеклась ролевыми играми, настолками вроде «Мафии» и настольными детективными квестами. Там, в вымышленном пространстве, она наконец могла ощутить себя вершительницей чужих судеб.
Каждая такая игра приводила её в дикий восторг.
Однако грань между вымыслом и реальностью постепенно истончалась, распаляя всё более тёмный, неконтролируемый голод. Ей хотелось вырваться за рамки игры. Сделать так, чтобы смерть перестала быть понарошку.
Именно тогда по человеческому обществу расползлась зараза всеобщего безумия.
В какой-то миг жажда убийства намертво въелась в её плоть и кровь. Нин Си больше не интересовали сухие строки исторических хроник или выдумки писателей. Ей требовалась настоящая кровь.
Она жаждала стать главной героиней собственного романа. Создать детектив, где повествование ведётся от первого лица, где «я» — это и есть неуловимый убийца.
Девушка сознавала, что окончательно сходит с ума, но подобное безумие идеальным образом подходило её натуре. Ей нравилось то, во что она превращалась.
И Нин Си принялась за подготовку.
Начало вышло скверным. Подходящая жертва никак не находилась. К тому же Нин Си трезво оценивала свои физические силы: хрупкая девушка вряд ли справилась бы с сильным человеком, если только… тот не согласился бы помочь сам.
Внешне её жизнь казалась абсолютно нормальной. Она встречалась с парнем, готовилась к свадьбе, планировала совместный отдых.
И именно в этот период Нин Си случайно узнала, что у её жениха, Чжан Цюаньхао, имеется назойливая бывшая, которая никак не оставит его в покое.
Сердце захлестнула дикая, отравляющая ярость. Потребность уничтожать сплелась с острым чувством обиды, спровоцировав жестокую скандальную вспышку. В порыве безумного откровения Нин Си выплеснула на жениха всю свою острую жажду крови — выплеснула с такой неистовой силой, что Чжан Цюаньхао просто застыл, ошеломленный.
А затем из его уст вырвался странный, похожий на бредовый сон шёпот:
— Почему бы тебе… не убить меня?
Нин Си уставилась на него, словно не веря собственным ушам.
Чжан Цюаньхао повторил сказанное, на этот раз — абсолютно твёрдым, убеждённым тоном.
Девушка обомлела. Разумеется, затянувшиеся отношения жениха с бывшей выводили её из себя, но на самом деле она не собиралась лишать его жизни. Чжан Цюаньхао был её будущим мужем, человеком из реального мира, не имевшим отношения к её «скромному хобби».
И всё же предложенная идея заставила её сердце забиться чаще.
Она окинула внимательным взглядом мужчину, которого любила, и в этом взгляде смешались закипающая ненависть и жажда разрушения.
— Что ж, — тихо проговорила Нин Си. — Хорошо. Я тебя убью.
Чжан Цюаньхао расплылся в счастливой улыбке. Казалось, возможность умереть ради неё он воспринимал как высшую награду.
Нин Си окончательно сошла с ума. Потеряв остатки разума, она принялась отыскивать своих врагов и одного за другим «убеждала» их пожертвовать собой ради её великого замысла. А затем они вместе отправились на эту отрезанную от всего мира заснеженную виллу.
Здесь Нин Си воплотила давнюю мечту. Она стала героиней собственного изощрённого детектива — одновременно самой невинной жертвой и самым беспощадным палачом.
Все, кого она «убила», на самом деле совершили самоубийство.
Она делилась своими мыслями легко и непринужденно, со смехом, а в её тоне сквозило безграничное самодовольное превосходство.
И вместе с тем Нин Си горько рыдала над телом Чжан Цюаньхао, заливаясь слезами так, словно её сердце разрывалось от невыносимой утраты. Ее опухшие, красные глаза казались немым доказательством безграничного горя.
Даже сейчас по её щекам непрерывно текли слёзы.
Она плакала и смеялась одновременно, как самая настоящая безумица.
Впрочем, Нин Си и была безумницей.
Исполнители слушали её откровения, испытывая тоскливое ощущение, будто весь мир окончательно рушится… Собственно, так оно и было.
Пока Нин Си говорила, остальные участники экскурсионной группы молча стояли рядом. Они словно беззвучно подписывались под каждым её словом, смиренно принимая собственную гибель.
Смерть их ничуть не пугала. И всё это — лишь ради воплощения чужой болезненной фантазии. Им выпала участь стать персонажами криминального романа. Безымянными трупами.
Хэ Шуцзюнь с трудом перевела дыхание, тяжело выдохнула и с отвращением проговорила:
— Поверить не могу, что среди людей нашлись идиоты, готовые отдать жизнь за чужой бред. — В её голосе зазвенела ядовитая ирония. — И это вы называете «добросердечным человечеством»?
Шэнь Юньцзюй горько ухмыльнулся:
— Если судить только по твоим словам, то способность людей заходить так далеко ради кого-то кажется даже… возвышенной. Вот только реальность кусается куда больно.
Хэ Шуцзюнь едва заметно качнула головой.
— Раз мы во всём разобрались, может, пора уходить? — вмешалась Е Лань, нетерпеливо поджав губы. — Время не ждёт.
Исполнители синхронно кивнули. Даже Линь Цинь серьезно повел головой.
Ему ведь ещё нужно было отыскать своего Бэйцзиня.
Группа направилась к выходу из особняка. Однако, стоит им переступить порог, ни серый туман, ни призрачная дверь так и не появились.
— Мы что-то упустили? — нахмурился Шэнь Юньцзюй.
Е Лань на мгновение замешкалась, а затем неуверенно произнесла:
— А кто здесь… Хозяин кошмара?
— Вряд ли Нин Си, — задумчиво протянула Хэ Шуцзюнь. — Скорее, именно Нин Си — тот самый образ, который внушает Хозяину наибольший ужас.
— Чжан Цюаньхао?
— Но он же был не в своём уме, верно? — усомнился Шэнь Юньцзюй. — Будь он в здравом рассудке, едва ли согласился бы умереть от её руки, да ещё и пойти на самоубийство.
— Значит, исать нужно того, кто сохранил рассудок? — подхватила Е Лань. — Того, кто по своей воле отправился в эту поездку…
Исполнители мгновенно всё поняли. Их взгляды синхронно устремились в противоположный угол комнаты, где сидела бывшая возлюбленная Чжан Цюаньхао.
Дин Юйцань.
В отличие от взбалмошной Нин Си, Дин Юйцань держалась настолько тихо, что её присутствие легко можно было опустить. Она просто неподвижно сидела в кресле, а на её губах замерла едва заметная, довольная улыбка.
От этой женщины веяло скрытой, опасной угрозой — она напоминала затаившуюся волчицу, готовую в любой момент совершить смертельный бросок.
Её выдержка и холодное спокойствие пугали куда сильнее, чем истеричное безумие Нин Си.
Ранее Дин Юйцань заявила, будто сама расправилась с Чжан Цюаньхао, хотя тот на самом деле покончил с собой. Но зачем ей потребовалось брать грех на душу?
Ощутив на себе пристальные взгляды гостей, Дин Юйцань тихо, почти шёпотом проговорила:
— Я думала… если он умрёт, мы сможем остаться вместе навечно. Разве не так? — Она заворожённо смотрела в одну точку. — Жаль только, что ничего не вышло.
— И что было потом? — сухо спросил Шэнь Юньцзюй.
Чужие любовные драмы мало волновали исполнителей, их интересовала исключительно разгадка кошмара.
Улыбка на губах Дин Юйцань исказилась хищным оскалом:
— А потом я поняла: он любит эту сумасшедшую дрянь. Он предпочёл сдохнуть ради неё, но даже не взглянул в мою сторону! И тогда я просто… перестала ему мешать. Пускай умирает. Пускай на собственной шкуре поймёт, во что обошлась ему связь с этой психопаткой!
— Но ты ведь хотела вернуть его? — не удержалась от вопроса Хэ Шуцзюнь. — Зачем же желать ему смерти?
— Я вовсе не желала ему смерти! Но ему пришлось умереть, — с улыбкой возразила Дин Юйцань. — Не умри он, как бы он узнал, насколько я хороша? Не умри он, как бы он понял, что эта безумная тварь ему не пара?
— Но ведь он мёртв…
— И именно поэтому! — Дин Юйцань широко распахнула глаза. — Теперь он принадлежит только мне. Навечно! Разве это не прекрасно? Он больше никогда не бросит меня, никогда не уйдет и не станет путаться с другими бабами!
На несколько секунд в комнате воцарилась звенящая тишина.
— Ещё одна душевнобольная, — с нескрываемым отвращением выдохнула Хэ Шуцзюнь.
— Вот почему я считаю, что убийца — я, — всё так же тихо продолжала Дин Юйцань. — Я убила А-Хао. Я позволила ему умереть.
— Любовь и смерть… — вполголоса пробормотала Е Лань. — Иногда они становятся двумя сторонами одной медали.
«Да ни за что в жизни», — мысленно огрызнулся Линь Цинь. Уж между ним и Бэйцзинем никакой смерти точно не встанет.
С какой стати любовь должна вести к гибели? С чего вдруг смерть обязана перечеркивать чувства?
У любой проблемы всегда найдется решение. Линь Цинь верил в это свято. И точно так же он верил, что кошмар Сюй Бэйцзиня — и весь тот тупик, в котором оказалось человечество, — обязательно удастся преодолеть.
Он верил в Сюй Бэйцзиня безоговорочно.
Вот только сам Сюй Бэйцзинь в эти минуты начинал сомневаться в собственных силах.
Его снова накрыл приступ иссушающей, въедающейся в самую душу мучительной слабости. Ощущение было таким, словно после тяжелейшего сотрясения мозга его безжалостно отмолотили обрезком трубы — беда за бедой, удар за ударом.
Он едва удерживал равновесие.
Не выдержав, Сюй Бэйцзинь опустился прямо на землю и запрокинул голову, глядя на парящие над ним ячейки кошмаров. Его лицо растеряло последние краски, губы посерели от бессилия.
Эта жуткая слабость, похожая на липкую, накопившуюся за долгие годы усталость, лишь разрасталась внутри, лишая остатка сил.
Но даже сквозь боль его не отпускала тревога. «Чёрт возьми, да что там у Главного разума происходит? — раздраженно думал он. — Почему всё так затягивается? Раз уж ты встал на сторону людей, мог бы действовать расторопнее…»
Он мысленно досадовал, хотя прекрасно понимал: Главный разум скован жестокими правилами Системы и сам бьется втихаря против ограничений.
И всё же самым беспомощным в этот миг оставался сам Сюй Бэйцзинь.
Он даже не мог покинуть это место. Ему оставалось лишь сидеть в серой мгле, наблюдая за отчаянной борьбой исполнителей, не имея возможности протянуть им руку помощи.
Прежде хотя бы зрители прямой трансляции разгоняли мертвенную тишину.
Теперь же, оставшись в абсолютном одиночестве посреди серой пустоты, он ощущал лишь давящую, беспросветную усталость.
Справятся ли они? Действительно ли у них есть шанс? Не совершил ли он роковую ошибку, открыв доступ к собственному кошмару?
Сюй Бэйцзинь горько усмехнулся. «Дожили… даже сейчас не могу избавиться от этих паршивых, пессимистичных мыслей». Как он и говорил Дай У, это последняя ставка.
Назад дороги нет. Кошмары вырвались наружу, и теперь всё зависело от судьбы и Главного разума.
Сердце Сюй Бэйцзиня захлестнула дикая, почти безумная ярость. Он ненавидел чувствовать себя беспомощным, ненавидел отдаваться на волю случая. Увы, подобная участь преследовала его постоянно.
С той самой минуты, как он попал в Узкую башню.
С того самого момента, как… по счастливой или несчастливой случайности ему досталась эта роль.
Сюй Бэйцзинь замер, охваченный сомнениями. В этот миг он уже не мог сказать наверняка, было ли это проклятием или благословением.
Он привык считать свою участь проклятием, но ведь кому-то всё равно пришлось бы нести это бремя, и жребий пал именно на него.
Ему открылась истина. И пусть её тяжесть годами ломала его дух, разве сама возможность узнать правду не была высшей удачей? Во всей Узкой башне не найдется человека удачливее его.
Остальные бьются в мелких кошмарах, тогда как он сумел разглядеть грандиозную клетку, возведённую поверх них.
Сюй Бэйцзинь снова горько ухмыльнулся.
Он понимал, что все эти мысленные метания — лишь попытка цепляться за хоть какие-то смыслы, чтобы не рухнуть в пропасть.
Он ощущал, как его душа медленно погружается в оцепенение. Возможно, именно поэтому разум заволакивала мутная пелена.
И на землю он опустился вовсе не из экономии сил — ноги просто перестали держать его.
Впрочем, не стоит сгущать краски. Всё не так беспросветно. Хотя усталость действительно морила его, подбираясь к самому пределу.
Он держался из последних сил. Похоже, он и сам не осознавал, насколько близко подошёл к нервному срыву.
«Яблочко прав, — устало подумал он. — Мне и впрямь нужно просто поспать». Но когда на карту поставлено всё, когда исход один — либо победа, либо небытие, о каком сне может идти речь?
В его голове жестоко схлестнулись ледяная ясность ума и мертвенное беспамятство.
И в этот момент он вдруг заметил: парящие перед ним ячейки кошмаров исчезли. Остался лишь один-единственный светящийся шар.
Сюй Бэйцзинь опешил. «Неужели… исполнители наконец собрались вместе?»
Он вгляделся в оставшуюся ячейку, и лицо его мгновенно изменилось. Забыв о слабости, он вскочил на ноги, сделал несколько неверных, шатающихся шагов и коснулся пальцами светящейся сферы.
В следующее мгновение он испарился из серой мглы, очутившись внутри этого кошмара.
В его голове билась лишь одна-единственная мысль:
Они действительно нашли нужный кошмар!
Десятка исполнителей наконец оказалась в сборе.
Впрочем, перед тем как попасть в эту локацию, Шэньпо, Цзя-и и Цзя-эр всё ещё не восстановили память.
Но если для Шэньпо отсутствие воспоминаний не играло особой роли, то Цзя-и и Цзя-эр вполне могли принести пользу групповому анализу и без возвращения прошлого.
До того как десятка воссоединилась, пятерка Му Цзяши преодолевала локацию, созданную на основе кошмара, через который некогда проходили Фэй и У Цзянь.
Тогда они впервые работали вместе в рамках своей конспиративной организации.
Тайное общество, исследовавшее кошмары, всегда ставило безопасность превыше всего. Проще говоря, они погружались в историю кошмара лишь после того, как находили гарантированный способ его прохождения.
Кроме того, они избегали частых перезапусков одного и того же инстанса и старались не возвращаться в изученные места без крайней нужды.
И всё же, несмотря на всю осторожность, накладки случались и у них.
Когда Фэй и У Цзянь пересказывали спутникам предысторию того кошмара и упомянули о собственном провале, У Цзянь смущённо кашлянул.
— Провал? — удивился Му Цзяши. — Вы спровоцировали разрушение кошмара?
— Нет, не просто разрушение, — честно призналась Фэй, качнув головой. — Мы вышли на Плохую концовку.
— Зная предысторию и имея на руках прохождение Обычной концовки, вы всё равно умудрились получить плохой финал? — Му Цзяши не скрывал изумления. — Там тоже была коварная дилемма, как в том кошмаре со «Схождением небесного огня»?
— Вроде того, — уклончиво пробормотал У Цзянь.
Фэй метнула в него сердитый взгляд и безжалостно отрезала:
— И всё из-за этого недотёпы!
У Цзянь виновато притих, не пытаясь спорить.
Му Цзяши замнулся, не зная, что сказать.
— Эх, давай я сам всё расскажу, — вздохнул У Цзянь. — В общем… действие того кошмара разворачивалось в психиатрической клинике.
Услышав про локацию, Му Цзяши с интересом приподнял бровь.
Он заметил, что они находятся в больничных коридорах, но не предполагал, что это именно лечебница для душевнобольных.
А ведь когда по миру людей расползалось безумие, подобные заведения неизбежно превращались в эпицентр хаоса.
Сначала они забивались под завязку пациентами, а затем мгновенно погружались в пучину неконтролируемого безумия.
Люди цеплялись за эту больницу как за последнюю надежду, пока та не становилась для них источником чистого ужаса.
У Цзянь вспомнил книгу, найденную им в кошмаре «Схождение небесного огня», где описывалось падение человеческого общества. Там упоминались и психбольницы.
Автор той книги весьма точно заметил: «Если сумасшедшие берутся лечить сумасшедших, какой результат вы рассчитываете получить?»
И реальность лишь подтвердила эти слова.
Фэй тяжело вздохнула:
— Тогда мы и понятия не имели, что предыстория этих кошмаров — реальные события, происходившие во время катастрофы. Мы не сообразили, что врачи в той клинике… сами давно сошли с ума. Не учтя этого, мы доверились местному доктору… и косвенно погубили кучу пациентов.
На лице Фэй отобразились искреннее раскаяние и досада.
И хотя она винила У Цзяня, на самом деле девушка казнима и себя. У Цзянь сбил её с толку, но окончательное решение она приняла сама, посчитав врача заслуживающим доверия.
У Цзянь тихонько попытался её утешить, а затем с кривой ухмылкой добавил:
— Кто бы мог подумать, что я снова окажусь в этом проклятом месте. — Он тоскливо окинул взглядом мрачное здание. — Раньше тут от больных яблоку негде было упасть… Похоже, здесь сгинул какой-то исполнитель.
— Так что же там произошло? — нахмурился Му Цзяши.
Фэй горько улыбнулась:
— Теперь, глядя на ситуацию со стороны, я вижу всё куда чётче. На самом деле в том кошмаре отразились… бесконечные споры и жуть экспериментов над попытками исцелить безумие.
— Экспериментов? — повторил Му Цзяши, и лицо его слегка изменилось. — Звучит скверно.
— Так и было… — тихо ответила Фэй. — Пациентов использовали как подопытных кроликов, тестируя на них самые дикие методы лечения. А мы… мы даже не сразу поняли, какой ужас там творится.
— Я вообще подозреваю, что мы так слепо поверили тому врачу только потому, что Системный разум слегка подправил нам мозги! — вмешался У Цзянь.
Фэй продолжала:
— Хозяином того кошмара был один из несчастных пациентов. Он прошёл через… весьма изверские процедуры. Включая трепанацию черепа. Некоторые медики уверовали, будто источник безумия кроется в самом веществе мозга, и принялись с азартом вскрывать головы.
— И что в итоге?
— И ничего, — раздала плечами Фэй. — Никакой пользы. Множество людей подверглось пыткам, некоторые даже… добровольно ложились под нож ради науки. Но исследователи так ничего и не добились.
Му Цзяши нахмурился, в его глазах читалось нескрываемое изумление:
— Добровольно?
Прагматичному и прагматичному по натуре Му Цзяши было искренне не понять людей, готовых добровольно отдать жизнь на анатомическом столе…
Ну да, безумие охватило весь мир, но сам он точно не отличался жертвенным мессианством.
Фэй на мгновение заколебалась:
— Трудно сказать, были ли они в своём уме. Но на операционный стол эти люди шли с таким видом, будто им оказывают величайшую честь.
Му Цзяши лишь качнул головой. Поразмыслив, он произнёс:
— Выходит, безумие сослужило им своеобразную службу? По крайней мере, обеспечило толпу добровольцев… Впрочем, — поправился он, — хорошего тут всё равно мало.
Прямо как выбор между дерьмом со вкусом шоколада и шоколадом со вкусом дерьма.
В голове Му Цзяши сама собой всплыла эта нелепая аналогия.
У Цзянь закивал с самым горячим одобрением:
— Вот именно поэтому мы и поверили тому доктору! В клинике кругом были сплошные психи с блуждающими взглядами, а врач на их фоне казался самым адекватным человеком… По крайней мере, внешне.
Затаившие дыхание Цзя-и и Цзя-эр, казалось, тоже начали соображать, к чему клонится дело.
— Но, судя по вашим словам, доктор оказался тем ещё выродком? — полюбопытствовал Цзя-и. — И какой же метод лечения он измыслил?
Фэй густо покраснела от неловкости.
У Цзянь с тоской выдохнул:
— Трансплантация… Он решил просто пересаживать мозги.
Цзя-и аж передернуло:
— И после такого вы ему поверили?!
— Да нет же! — начав оправдываться У Цзянь. — Мы же сначала не знали про его замысел! Он так убедительно проклинал трепанаторов, называл их методы бесполезной жестокостью и умолял нас спасти пациентов… Вот мы и решили, что он на нашей стороне. Подумали, это ключ к Истинной концовке, и решили попробовать. Но…
— Но на самом деле он клеймил трепанацию бессмысленной лишь потому, что после вскрытия черепа пациентам не пересаживали новый мозг? — с передаваемым выражением лица уточнил Му Цзяши. — М-да… Ну и дела.
— В общем, этот эскулап обвёл нас вокруг пальца, — резюмировала Фэй. — Поверив его сказкам, мы выкрали добровольцев, готовившихся к трепанации. А тот немедленно упек их в свою операционную и принялся пересаживать мозги. Чем всё закончилось — не знаю, нас тут же выбросило в Плохую концовку. Хотя, полагаю, все они умерли.
Фэй печально вздохнула.
Му Цзяши не стал развивать тему. Немного подумав, он перевёл разговор в практическое русло:
— Стало быть, чтобы покинуть эту локацию, нужно пройти через дверь той самой операционной?
— Думаю, да, — кивнула Фэй.
— Тогда нечего терять время, — поднялся У Цзянь. — Если мне не изменяет память… нам в третью операционную.
Они двинулись по коридору и уже через пару минут благополучно покинули локацию с её мрачным прошлым.
Им даже не попался на глаза тот сгинувший исполнитель — бог ведает, в каком тёмном углу он забился и дрожал от страха. Впрочем, Му Цзяши и его спутникам было совершенно не до него.
Время утекало сквозь пальцы. Пусть они и не догадывались о критическом состоянии Сюй Бэйцзиня, но чутье подсказывало: после стольких смен декораций кошмар находился на грани окончательного распада.
Вот только главный вопрос оставался открытым: что именно от них требуется?
Раскрыть кошмар Сюй Бэйцзиня?
Да бросьте, знает ли сам Сюй Бэйцзинь, как разгадать собственный кошмар? Многие исполнители, осознав, что попали на «Свалку Узкой башни», невольно задавались этим вопросом.
А если кошмар не поддается решению, но Сюй Бэйцзинь утверждал, будто именно он открывает путь к Финальному кошмару…
Неужели им предстоит блуждать по бесконечным локациям в поисках какого-то особого места?
Но в таком случае всё снова сводилось к слепому везению и милости Главного разума!
От этой мысли исполнителям становилось неуютно.
Полагаться на искусственный интеллект с невнятным прошлым и нулевыми коммуникативными навыками — удовольствие ниже среднего, пусть даже этот ИИ вроде как играл на их стороне.
В конце концов, лично с Главным разумом никто из них не общался.
И всё же это оставалось их единственной надеждой.
Оказавшись в новой локации, исполнители первым делом осмотрелись по сторонам, пытаясь уловить хоть какие-то зацепки.
Но в этот момент Цзя-и и Цзя-эр одновременно ахнули.
Му Цзяши тут же обернулся к ним:
— Вы узнаете это место?
Цзя-и озадаченно почесал затылок, а Цзя-эр мрачно проговорил:
— Да…
— Не может быть, — пробормотал Цзя-и. — Что-то тут не так.
— Что именно? — нахмурился Му Цзяши.
Цзя-и только открыл рот, как прямо перед ними из воздуха соткалась фигура Сюй Бэйцзиня.
Исполнители вздрогнули от неожиданности, а уж мертвенная бледность на лице Сюй Бэйцзиня и вовсе заставила их сердца сжаться от недоброго предчувствия.
В следующее мгновение подле него уже стоял Линь Цинь, бережно подхвативший обессилевшего хозяина под локоть. Остальные даже не успели заметить движения — Линь Цинь просто возник рядом.
— Ты как? — В его голосе проскользнула тревога. Он осторожно коснулся холодной, как лед, щеки Сюй Бэйцзиня, и его лицо мгновенно потемнело от ярости. — Это всё из-за кошмара?!
Сюй Бэйцзинь накрыл его ладонь своей и с облегчением выдохнул:
— Не волнуйся, Яблочко. Всё в порядке. Лучше и быть не может.
Линь Цинь окончательно растерялся.
Он подозрительно уставился на Сюй Бэйцзиня, а затем сурово произнёс:
— Ты совсем сбрендил от болезни, да?
Сюй Бэйцзинь: «…»
Вот же язва! И как только его земля носит?!
И смех и грех, ей-богу. Сюй Бэйцзинь лишь досадливо сердито посмотрел на парня.
Линь Цинь хотел было возразить, но, взглянув на изможденный вид Сюй Бэйцзиня, только вздохнул и смягчился:
— Как мне тебе помочь?
— Всё хорошо, Линь Цинь, поверь мне, — тихо повторил Сюй Бэйцзинь.
Линь Цинь сжал губы. Ему ужасно не нравилась эта беспомощность, но выплескивать злость на Сюй Бэйцзиня он не мог.
И тут в его голову пришла дикая мысль: а что, если запереть Сюй Бэйцзиня в надёжном месте и не выпускать, пока тот полностью не оправится?
От этой идеи на душе у Линь Циня мгновенно потеплело. Он склонил голову набок, мысленно прицениваясь: «Интересно, если мы с ним сейчас сцепимся, кто кого?»
Если он проиграет, то план с заточкой пойдёт прахом.
Но судя по тому, в каком разобранном состоянии пребывает Сюй Бэйцзинь, тот сейчас и мизинца его не одолеет.
Не слишком ли это нечестно по отношению к Бэйцзиню? С другой стороны, он ведь действует ради его же блага — надо просто утихомирить его и уложить спать.
«Надо бы как-нибудь проверить, на что он способен в драке», — решил про себя Линь Цинь.
Кабы Сюй Бэйцзинь продал, какими зигзагами мысли Линь Циня снова вернулись к идее-фикс мериться с ним силами, ему наверняка стало бы совсем худо.
К счастью, он ничего не подозревал.
Сюй Бэйцзинь лишь перевел взгляд на замерших в отдалении исполнителей и виновато ухмыльнулся.
Впрочем, в глазах остальных этот слабый, болезненный вид ничуть не умалял исходившей от него властной, загадочной силы.
— Поздравляю вас, — тихо произнёс он. — И спасибо. Вы нашли нужное место.
Му Цзяши обомлел, а затем его лицо озарилось безудержным восторгом:
— Значит, именно ради этого локации ты и направил нас сюда?!
— Можно и так сказать, — не стал ни подтверждать, ни опровергать Сюй Бэйцзинь. — Впрочем, это лишь первый шаг.
— Что нам делать дальше? — мгновенно подобрался Му Цзяши.
Остальные исполнители замерли, ловя каждое слово. Му Цзяши выступал их лидером, поэтому общение с Сюй Бэйцзинем лежало на нём.
Но сейчас абсолютно всех охватило ликующее облегчение.
Даже Шэньпо, всё ещё не вернувшая себе память, поддавшись общему настроению, светло улыбнулась.
Она сама не понимала почему, но губы её прошептали:
— Дорога еще не окончена… Мы ещё не добрались до самого конца.
Она проговорила это совсем тихо, и никто её не услышал.
Однако стоило Сюй Бэйцзиню обронить слова про «первый шаг», как исполнители тут же затаили дыхание, с тревогой ожидая продолжения.
Сюй Бэйцзинь спокойно улыбнулся и едва слышно проговорил:
— Для начала вам предстоит узнать правду об этом месте.
Исполнители переглянулись и синхронно уставились на Цзя-и и Цзя-эр.
Уже успевшие составить представление о происходящем наёмники немного помолчали, после чего более рассудительный Цзя-эр взялся за объяснения:
— Нам известно не так уж много. Когда Му Цзяши обратился к «Пожирателям золота» за людьми, мы двое как раз прохлаждались без дела. Потому нас и отрядили с ним. В обычное время загрузка у нас плотная, вряд ли выкроили бы минутку. А свободно время образовалось аккурат из-за этого кошмара. Мы на нём намертво застряли.
Му Цзяши слушал и давался диву. Выходит, дело было вовсе не в его невероятном авторитете среди «Пожирателей золота», а в банальном совпадении!
От этой мысли ему стало немного неловко.
К счастью, чужие мысли читать никто не умел, так что ему оставалось лишь мысленно обозвать себя дураком и скрыть конфуз.
Цзя-эр тем временем продолжал:
— Мы не успели копнуть глубоко, но кое-что про Хозяина этого кошмара узнать удалось. Этот житель Узкой башни… он псих. В самом буквальном смысле.
— В самом буквальном? — усомнилась Хэ Шуцзюнь. — Но разве тут не каждый первый сошёл с ума во время апокалипсиса?
— Нет, вы не поняли, — возразил Цзя-эр. — Он лишился разума ещё до того, как по миру расползлось безумие. У него с самого начала была наглухо поехавшая крыша. Один из наших, бывший врач, утверждал, что это чистой воды шизофрения. Поэтому и кошмар его наполнен каким-то хаотичным, рваным бредом. Если предыдущие инстансы напоминали связные истории из реальной жизни, то здесь — абсолютный, нелогичный сон.
Исполнители понимающе закивали.
Однако Фэй и У Цзянь переглянулись, и Фэй тут же возразила:
— Не сходится!
Все удивленно уставились на неё.
Фэй повернулась к Цзя-эр:
— Локация, откуда мы только что пришли… Там Хозяином кошмара тоже был настоящий, законченный псих. И действие разворачивалось в психбольнице. Но его кошмар не превратился в бессвязный хаос! Всё развивалось вполне логично, как в жизни. Выходит, дело вовсе не в сумасшествии!
Цзя-эр смешался и кивнул:
— Твоя правда…
— Есть и другой вопрос, — вмешался У Цзянь. — Его помешательство — это деталь полученного сценария, или… сама «актера» действительно протекла крыша?
Остальные не сразу поняли, к чему он клонит.
Е Лань нахмурилась:
— Хочешь сказать… на кошмар повлияло реальное психическое состояние Актёра?
Все на мгновение умолкли и как по команде повернулись к Сюй Бэйцзиню.
В конце концов, из всех присутствующих именно он лучше всего разбирался в жизни Актёров.
Ощутив на себе их взгляды, Сюй Бэйцзинь честно признался:
— Точно не скажу. Однако… — Он припомнил состояние Дай У. — Все наши физические и душевные изъяны так или иначе проецируются на жителях Узкой башни.
Исполнители синхронно кивнули.
— Ну точно! — подхватил Му Цзяши. — Раньше мы с таким не сталкивались, но этот Актёр, видать, и впрямь был безумен, вот его кошмар и перекосило.
Остальные согласились с его доводами.
Цзя-эр же продолжил свой рассказ:
— Единственное, что нам удалось выяснить: этот кошмар представляет собой гигантский, бесконечный лабиринт. Стоит шагнуть внутрь, как попадаешь на развилку. И сколько бы наши люди ни бились, выходы мы так и не нашли. Лабиринт просто циклопических размеров, да ещё и… глаза режет страшно.
Исполнители переглянулись и разом уставились на возвышавшуюся неподалёку конструкцию.
Цзя-эр не солгал.
Лабиринт перед ними не имел ничего общего с привычными кирпичными стенами или живыми изгородями.
Он состоял из бесконечных, пульсирующих пиксельных блоков, непрерывно менявших свой цвет, словно сбоящая графическая текстура в старой видеоигре.
Была ли эта гипнотическая чехарда ядовитых пикселей изначальной задумкой, или же на лабиринт так повлиял повреждённый разум Актёра — оставалось только гадать.
Как бы то ни было, уже через пару секунд у Фэй защипало в глазах.
Она поспешно отвела взгляд и, заметив, что Цзя-эр сочувственно поморщился, спросила:
— А зачем ваша организация вообще взялась за исследование такого кошмара?
Место выглядело абсолютно непригодно для того, чтобы «Пожиратели золота» водили сюда богатых клиентов.
Какой босс в здравом уме станет платить за подобные мучения?
Цзя-эр сокрушенно вздохнул:
— Да деваться было некуда… Кошмары на том этаже мы уже вдоль и поперек зачистили. А тут как раз прибыла свежая партия исполнителей с нижних уровней Узкой башни и принесла этот инстанс. Вот мы и решили проверить. Кто ж знал, что нас ждет такое?
Он даже зажмурился, прикрыв глаза ладонью.
Эти непрерывно вспыхивающие цветные квадраты еще долго преследовали его после выхода из кошмара, заставляя чувствовать себя психом.
Порой он ловил себя на том, что просто завороженно смотрит на смену оттенков, считает цвета и так постепенно засыпает. И даже во снах ему мерещилась эта калейдоскопическая жуть.
Вспомнить тошно.
А стоявший подле него Цзя-и с момента появления в локации вообще ни разу не взглянул на гигантский лабиринт — тот возвышался над ним зловещей тушей, давя на психику.
Вообще-то они привыкли проходить кошмары как детективные квесты.
А тут… Да это же чистейшей воды аркадный экшен! Ещё и со световым загрязнением!
Так и ослепнуть недолго.
Му Цзяши тоже озадаченно почесал затылок, перевёл взгляд с Сюй Бэйцзиня на остальных и произнёс:
— Похоже, у нас нет иного выбора, кроме как отправиться в этот лабиринт и попытаться раскрыть тайну локации.
— Постойте… У меня есть… вопрос.
Шэнь Юньцзюй завороженно смотрел на лабиринт. Безумный калейдоскоп отсветов плясал на его лице, придавая ему нереальный, почти мистический вид. Но в голосе его звучало отчетливое, давящее напряжение.
Му Цзяши запнулся:
— Что такое?
Шэнь Юньцзюй заговорил странным, глухим тоном, будто сам сомневался в собственных словах:
— А что… если подобный лабиринт действительно существовал на Земле?
Исполнители замерли, а Цзя-и с Цзя-эр и вовсе уставились на него во все глаза.
— Что… Как такое возможно?! — наотрез отказался верить Му Цзяши, но тут же до него дошел скрытый смысл фразы. — Хочешь сказать… ты узнаешь это место?!
Пляшущие блики отражались в глазах Шэнь Юньцзюя, делая выражение его лица неуловимым.
— Я не уверен… — завороженно прошептал он. — Но… Да. Мне кажется, оно мне знакомо. Я уже где-то это видел.
Му Цзяши нахмурился.
Шэнь Юньцзюй напряженно вспомнил что-то, а затем убежденно выдохнул:
— Точно! Я совершенно точно уже видел этот лабиринт!