Поднявшись на тридцать первый этаж, исполнители онемели от изумления. Перед ними простиралось абсолютно пустое пространство.
— Кошмар рушится?! — почти одновременно вырвалось у нескольких человек.
Шёл уже третий цикл. На таком этапе искажение или распад кошмара действительно были весьма вероятны. Но чтобы результатом сбоя стало бесследное исчезновение маленькой девочки?!
Ситуация в мгновение ока зашла в тупик.
Некоторые невольно перевели взгляды на Линь Циня. Заметив, что обладающий сокрушительной силой босс уже нахмурился от раздражения, они всерьёз обеспокоились: а ну как он сорвётся? Впрочем, если Линь Цинь впадёт в буйство, исход окажется примерно таким же... От этой мысли исполнители быстро взяли себя в руки.
Мужчина в костюме принял мгновенное решение:
— На тридцать первом этаже лифта нет, так что девочка наверняка спустилась по лестнице. Часть из нас пойдёт по ступеням — вдруг удастся её догнать? Вторая группа отправится на двадцатый этаж к третьему лифту, а третья — на девятый, к грузовому.
На этот раз Мужчина в костюме и Юноша не собирались держаться вместе. Пока шли приготовления, Линь Цинь, потеряв остатки терпения, уже рванул вперёд и с глухим топотом устремился вниз по лестнице.
У Цзянь переглянулся с Фэй и Мужчиной в костюме, после чего бросился следом.
Юноша лишь холодно ухмыльнулся:
— Я к третьему лифту.
— Пойду с тобой, — отозвалась Фэй и подхватила под руку Гадалку: — Ты тоже с нами.
На девятом этаже находился грузовой лифт, куда в прошлом цикле Гадалка по какой-то неведомой причине увлекла за собой девочку. Фэй опасалась, что возвращение на то же место снова спровоцирует у той странный приступ. К тому же на двадцатом этаже висела фотография, и там же находился третий лифт, которым Гадалка уже пользовалась. Возможно, повторив маршрут первого цикла, им удастся обнаружить новые зацепки.
Мужчина в костюме, прекрасно поняв её замысел, кивнул и обратился к оставшимся:
— Ладно, а мы идём на девятый.
Цзянь Шуанмэй и Шэнь Юньцзюй направились вслед за ним.
Восемь исполнителей снова разделились. Ни у кого не возникло желания искать первый или второй лифт — все сосредоточились на текущих задачах. И прежде всего — на поисках пропавшего ребёнка.
Линь Цинь и У Цзянь стремительно неслись вниз. С маху преодолев расстояние до шестнадцатого этажа, они так и не встретили девочку. Двум взрослым мужчинам было немыслимо не догнать ребёнка с его короткими шажками.
Линь Цинь нахмурился. Не представляя, куда ещё она могла сбежать, он просто шагнул в коридор шестнадцатого этажа и остановился перед Сюй Бэйцзинем.
— Ты не видел здесь маленькую девочку?
Сюй Бэйцзинь: «...»
Подняв глаза на неожиданно возникшее перед ним Яблочко, Сюй Бэйцзинь на мгновение потерял дар речи.
Запыхавшийся У Цзянь осторожно подошёл сзади. И тут Сюй Бэйцзинь после краткой паузы ответил:
— Нет, не встречал.
— Как думаешь, куда она могла пойти? — не отступал Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь мысленно вздохнул: «Ты что, держишь меня за личного карманного оракула?»
— Я ничего не знаю, — удручённо проговорил он, ощутив лёгкий укол совести перед зрителями стрима. — С чего бы мне знать? Я ведь не провидец.
Впрочем, вслух это прозвучало вполне убедительно. В чате трансляции тут же взрывом прокатился хохот: зрители наперебой восхищались тем, как их Бэй умеет нагло врать с честными глазами.
Однако Линь Цинь смотрел на него с абсолютной серьёзностью:
— Я могу добыть любую информацию, какая тебе понадобится. В этом кошмаре — да и во всей Узкой башне — я верю только тебе. И только твоим выводам.
Сюй Бэйцзинь замер. В груди будто что-то мягко, трепетно толкнулось.
Линь Цинь верит только ему? Но почему? Неужели он действительно заслужил столь безусловное доверие?
«... Или Линь Цинь и впрямь влюблён в меня?»
Сюй Бэйцзинь горько усмехнулся про себя. Неужели он сам проявил упрямство? Попал в плен собственных предрассудков, заранее решив, что Линь Цинь не способен никого полюбить — и уж тем более его? Что, если Линь Цинь действительно принёс ему искреннее, ничем не замутнённое чувство?
Пауза затянулась. Линь Цинь недоуменно склонил голову набок:
— Каких сведений тебе не хватает?
Сюй Бэйцзинь разомкнул губы, но слова застряли в горле. Ему хотелось расспросить Линь Циня о сказанном, однако многочисленные опасения заставили его проглотить этот порыв — точно так же, как совсем недавно он предпочёл умолчать о своём состоянии в ответ на искреннюю заботу.
Подобный порыв пылкой привязанности заставил Сюй Бэйцзиня растеряться.
В конце концов он произнёс:
— Та малышка...
Он только собирался озвучить вопрос, как из глубины коридора раздался робкий, полный тревоги голос:
— Здравствуйте... Простите, я только хотела спросить... Девочка, о которой вы говорите... это... это не моя дочь?
Сюй Бэйцзинь, Линь Цинь и У Цзянь разом обернулись к женщине.
У Цзянь изумлённо воскликнул:
— Когда Фэй приходила расспрашивать тебя о малышке, ты же словом не обмолвилась! Почему сейчас?..
— К-когда? — растерялась женщина.
Лишь тут У Цзянь сообразил: она не сохранила воспоминаний о прошлых циклах. И то, что в этот раз она внезапно призналась, что приходится девочке матерью, вызвано их появлением — они искали ребёнка, а значит, девочка пропала...
Постойте. Она — мать девочки? И она... жива?!
У Цзянь застыл с открытым ртом.
— Что с моей дочкой? — не унималась женщина. — Я слышала, вы спрашивали, не видел ли он её... Она что, ушла с тридцать первого этажа? Но как?! Я же велела ей сидеть там и ждать меня...
Она сбивчиво причитала, но её слова уже никто не слушал. Появление женщины, назвавшей себя матерью девочки, повергло в шок и исполнителей, и зрителей стрима.
«Офигеть!! Бэйбэй был прав!! Мать девочки реально жива!!»
«Похоже, Бэйбэй с самого начала знал, кто она такая. Она ведь тоже актёр, да?»
Сюй Бэйцзинь лишь загадочно улыбнулся, оставив вопрос без ответа.
«... Ладно, всё понятно».
«Бэйбэй, ну и выдержка у тебя! Я бы давно не удержался от спойлеров!»
«Он даже по собственному кошмару подсказок не даёт!»
«... Так, стоп. Если мать жива, то что вообще происходит в этом кошмаре? Версия того парня насчёт концовки всё ещё силу имеет??»
«Обычную концовку — привести девочку к матери — точно можно закрыть».
«А как же истинная? Если мать жива, истинная концовка явно не так проста».
«Да та версия вообще слишком примитивной была! Сколько смотрю стримы Бэйбэя, истинные концовки никогда так легко не вычисляются».
«Вот именно! Исполнители ещё кучу всего не исследовали: что ниже девятого этажа, четвёртый лифт, остальные кнопки третьего...»
«+1, рановато о завязке судить».
«Эй, вы же только что орали, какая гениальная у него теория, а теперь в отказ пошли?!»
«Я просто флюгер!»
«Кто громче кричит, тому и верю [смеющийся смайлик]».
На шестнадцатом этаже тем временем царило зыбкое молчание.
Линь Цинь переводил недоуменный взгляд с женщины на Сюй Бэйцзиня, раздумывая, стоит ли и дальше просить его вычислить местонахождение девочки. Сюй Бэйцзинь ждал, пока заговорит Линь Цинь. А У Цзянь... У Цзянь окончательно запутался.
Логика рушилась на глазах. Внезапное появление матери перечёркивало выводы, к которым пришли исполнители.
«Значит, "дежавю" в третьем лифте относилось вовсе не к семнадцатому этажу, — судорожно рассуждал У Цзянь. — Скорее всего, к тем этажам, куда ведут остальные три кнопки. А семнадцатый — просто ловушка, отвлекающий манёвр...»
Всё сходилось. События семнадцатого этажа были чистой воды дезинформацией. Посчитав, что гибель от рук людоедов, таскавших трупы, — это репликация прошлого, они автоматически сделали вывод, будто мать девочки мертва. Но она была жива!
Во втором цикле, когда Фэй приходила сюда, выжившие предпочитали молчать — особенно эта женщина.
У Цзянь даже не знал, как расценивать её поведение. Оставить ребёнка одного на тридцать первом этаже, игнорировать расспросы, делать вид, будто знать ничего не знаешь, а едва услышав об исчезновении — тут же подняться на уши... Что она вообще за мать такая?!
Но тут его мысли споткнулись.
Если «дежавю» оказалось отвлекающим манёвром, то не может ли и хозяйка кошмара оказаться иной? Кто на самом деле формирует этот кошмар? Девочка или её мать? Ни на одну из них нельзя было указать с уверенностью. Для обеих не хватало ключевого фрагмента мозаики.
Если кошмар принадлежит девочке — откуда ей знать о происшествиях в лифте? Как она создала это «дежавю»?
Если же хозяин — её мать... Что-то на её лице не замечалось ни ужаса, ни особой заботы о брошенном ребёнке.
Ранее исполнители полагали, будто мать страдает от подсознательной вины за то, что бросила дочь, и потому вытеснила этот факт, спроецировав образ матери на Гадалку. Но стоящая перед ними женщина вовсе не выглядела терзаемой муками совести.
Что, если кошмар порождён кем-то третьим? А обе они — лишь ложные следы?
У Цзянь тут же отбросил эту мысль. Взаимодействие Гадалки и девочки доказывало: эта пара играет в кошмаре ключевую роль. Без этого невозможно объяснить, откуда Гадалка на снимке, почему она вела себя так странно и как её браслет оказался на руке у девочки во втором цикле.
У Цзянь почувствовал, как закипает мозг. Всё перепуталось в непроглядный клубок.
В одном он был уверен: обычная концовка проста — нужно свести девочку с матерью. Но истинная?.. Лишь она даст ответы на все вопросы.
Пока они молчали, женщина окончательно сорвалась на истерику:
— Ответьте мне! Что с моей дочерью?!
У Цзянь перевёл дух и выдохнул:
— На тридцать первом этаже её нет. Мы думаем, она спустилась искать тебя.
Женщина застыла, лицо её пошло пятнами:
— Не может быть... Я же сказала ей сидеть в безопасном месте и ждать меня... Это невозможно...
— Чем ты вообще думала?! — не удержался У Цзянь. — Как можно было оставить маленького ребёнка одного на пустом этаже?
Женщина вскинула на него взгляд:
— Тридцать первый этаж безопаснее любого другого!
У Цзянь осёкся.
— Отделочники не поднимаются наверх, там слишком мало разрушений, — быстро заговорила она. — Изменить это может разве что чудо — если они вдруг додумаются, как застеклить выбитые окна. А каннибалы туда не ходят, потому что на верхних этажах никого не осталось. Все пытались сбежать... и угодили либо в вёдра отделочников, либо в брюхо людоедов. Мы уцелели только потому, что шестнадцатый этаж — их слепая зона. Людоеды устроили столовую на четырнадцатом, потому что их безумие началось именно там. Оттуда они пошли вниз, а не вверх. Пятнадцатый они сделали местом казней... Если кто-то из людоедов пытался сбежать, его тащили туда, заставляли смотреть на горящий город за окном, и после этого уже никто не смел рыпаться. Сейчас таких почти не осталось. Пятнадцатый этаж не использовали уже несколько дней — там, небось, только столы да стулья и остались.
Она перевела дыхание и продолжила:
— Людоеды и отделочники стараются друг друга не задевать. Но поначалу людоеды боялись, что отделочники отнимут у них еду, и обустроили наблюдательный пункт. Отделочники обосновались на восемнадцатом, поэтому они выбрали семнадцатый. Позже, убедившись, что отделочники им не помеха, людоеды превратили семнадцатый этаж в склад для туш. И шестнадцатый остался единственным безопасным островком!
Женщина горько ухмыльнулась:
— Я знала, что ей будет страшно одной. Но у меня не было выбора.
Её рассказ пролил свет на многие странности — особенно на назначение пятнадцатого этажа.
— Но если шестнадцатый этаж безопасен, ты могла бы... — начал У Цзянь.
— Это временно, — отрезала она, бросив взгляд на Сюй Бэйцзиня. — Когда еда закончится, нам всё равно придётся идти на убой.
У Цзянь промолчал. Он вспомнил слова других исполнителей: когда девочку нашли на тридцать первом этаже, вокруг неё валялись пустые упаковки от продуктов, а в животе урчало от голода. Наверху её положение тоже было незавидным. Но что он мог ей сказать здесь, среди царящего вокруг ада?..
Тут вмешался Сюй Бэйцзинь:
— Если девочка ушла искать мать, ты давала ей понять, где находишься?
Женщина замялась и смущённо качнула головой.
— Значит, она понятия не имеет, где тебя искать. — Сюй Бэйцзинь не стал её осуждать и повернулся к Линь Циню и У Цзяню: — Вы приводили её куда-нибудь до этого?
— Когда мы забрали её с тридцать первого... — заспешил У Цзянь, пока Линь Цинь не перебил его, — Гадалка сразу утащила её на девятый!
Трудно сказать, помнила ли девочка прошлый цикл, но раз уж она сама покинула укрытие, вполне вероятно, что к ней вернулась память и она отправилась на поиски матери.
Линь Цинь метнул на У Цзяня раздражённый взгляд, но сдержался — дело было важнее. Он посмотрел на Сюй Бэйцзиня, убеждаясь, что тот спокойен и не испытывает недомогания.
«Неужели это и есть любовь? — слегка растерянно подумал Линь Цинь. — Почему любовь к человеку заставляет так беспокоиться за него?»
На его каменном лице не отразилось ни тени этих мыслей.
Сюй Бэйцзинь проговорил:
— Если на девятом этаже она тебя не нашла, то теперь, скорее всего, проверяет этаж за этажом?
— Логично, — кивнул У Цзянь, но тут же побледнел: — Погоди... Она же знает, на каких этажах мы уже были. Но ведь там...
— Там опасность? — закончил за него Сюй Бэйцзинь.
Лицо У Цзяня медленно становилось белым как полотно.
* * *
На двадцатом этаже всё оставалось без изменений. Юноша, Фэй и Гадалка добрались до третьего лифта, так и не встретив по пути девочку.
— И куда занесло эту мелкую? — буркнул Юноша.
Ему никто не ответил. Фыркнув, он замолчал.
Они снова взглянули на фотографию. На снимке по-прежнему проявлялось лицо Гадалки, а на руке девочки блестел тот самый браслет. Гадалка долго смотрела на фото отсутствующим взглядом. Фэй уже испугалась нового приступа, но женщина лишь опустила глаза, потеряв к снимку всякий интерес.
— Я же говорил: никакая ты ей не мать, — бросил Юноша. — Тебя просто морочил кошмар. Ты что, на верхних этажах с таким не сталкивалась?
Гадалка помедлила и тихо ответила:
— Сталкивалась...
В кошмарах на верхних этажах исполнителям порой навязывали ложную личность — нечто вроде гипноза, с которым столкнулись У Цзянь и Цзянь Шуанмэй, только действующего с самого момента входа в кошмар. Игроки иногда забывали, кто они на самом деле, искренне веря, будто всегда жили в этом кошмаре. По мнению Юноши, Гадалка держалась крайне паршиво для выходца с верхних этажей. У неё ведь даже не полноценная подмена личности была, а так, лёгкое внушение... Стоило ли так размякать?
Запечатлев в памяти снимок, Гадалка глубоко вздохнула и наконец окончательно пришла в себя.
Они подошли к третьему лифту. В прошлом цикле Мужчина в костюме нажал шестую кнопку. Оставались нетронутыми три: одиннадцатая, девятнадцатая и тридцать пятая.
Юноша не колеблясь ткнул в одиннадцатую. Затем неожиданно повернулся к Гадалке:
— Помнишь, какую кнопку нажимала ты?
Он не слишком рассчитывал на ответ, учитывая, в каком паническом состоянии она тогда находилась, но Гадалка, помедлив, твёрдо произнесла:
— Одиннадцатую.
— Одиннадцатая... — пробормотал Юноша. — В прошлый раз она привела на восемнадцатый этаж.
Кабина плавно пошла вниз. Спуск тянулся неожиданно долго — Юноша молча отсчитывал секунды. Лифт оставался в движении около двадцати секунд, прежде чем замереть.
— Похоже, мы опустились ниже девятого этажа, — нахмурился Юноша.
И он оказался прав. Выйдя из кабины, они сразу заметили, что пейзаж за окном стал гораздо ближе — они явно находились на нижних ярусах.
Выход на лестничную площадку был завален, а табличку с номером этажа погребло под грудой кирпичей. Разглядеть номер изнутри не удавалось, но по времени спуска можно было предположить, что это шестой или седьмой этаж.
Здесь царил полумрак. Наступал вечер, а внутреннего освещения не было. На верхних этажах свет давали пылающие кварталы города, но здесь обзор перекрывали соседние здания. В коридоре стояла хоть глаз выколи какая тьма.
Исполнители попытались сделать несколько шагов, как вдруг Юноша и Фэй одновременно вскрикнули от боли.
Под ногами очутилось что-то острое: осколки стекла и металлические лезвия пробили подошвы обуви и полоснули по ногам. Лишь Гадалка каким-то чудом миновала опасные участки.
— Этот этаж что, специально вымостили, чтобы калечить людей?! — вонзил ругательство Юноша.
Фэй молча стиснула зубы от боли.
Запинаясь и истекая кровью, они обошли весь этаж, но так ничего и не нашли — только россыпи стёкол, ножниц, лезвий и кухонных ножей, некоторые из которых торчали из пола вертикально. Израненные, они с трудом добрались назад к лифтовой шахте.
Юноша, сдерживая ругательства, в сердцах хлопнул по кнопке вызова.
И в то же мгновение обомлел.
Потому что двери распахнулись не у третьего лифта, на котором они приехали.
Двери открылись у кабины, всё это время стоявшей на этом этаже.
Четвёртый лифт был прямо перед ними.