Все выстроились перед указанной Чэнь Сымяо стеной.
Му Цзяши вглядывался в поверхность, сощурив заслезившиеся от напряжения глаза, но так и не смог обнаружить ни единого намёка на зазор. Потерев веки, он усомнился:
— Из-за освещения? Или всё дело в особенностях архитектуры?..
— Или же, — растерянно пробормотала Фэй, — никакой щели в этой игре просто нет.
Её предположение заставило исполнителей умолкнуть.
На самом деле они не понимали, зачем Сюй Бэйцзиню понадобилась эта щель, но раз тот утверждал, что она необходима, в душах людей теплилась надежда на разгадку какой-то тайны. И всё же теперь они не видели ровным счётом ничего.
Догадка Фэй звучала убедительно. Возможно, в реальности, в том самом лабиринте на Земле, зазор действительно существовал. Но ведь они находились внутри игры «Побег к жизни». Неужели виртуальный мир способен в точности воссоздать реальность? К тому же, что можно сделать с щелью шириной всего в миллиметр?
Исполнители невольно перевели взгляды на Сюй Бэйцзиня. Чуть позади него тихо стоял Чэнь Сымяо, однако на появление доктора никто не обратил внимания.
Сюй Бэйцзинь и сам смотрел на участок стены, указанный архитектором. В его взоре — то ли из-за специфического освещения, то ли из-за внутренних переживаний — проскальзывали смутные сомнения. Впрочем, пристальное внимание окружающих его ничуть не смущало.
Помолчав пару мгновений, он произнёс:
— Пожалуйста, пройдитесь перед этой стеной. Десять раз туда и обратно.
Исполнители опешили. Требование показалось им совершенно нелепым.
— Ого, — буркнул Цзя-и в своей привычной бесшабашной манере, — нас тут реально за рабочий инструмент держат?
Поворчав для порядка, он, тем не менее, первым без лишних вопросов шагнул вперёд.
Сюй Бэйцзинь указал им отрезок пути — примерно пять метров от главных ворот и чуть дальше того места, о котором говорил Чэнь Сымяо. Расстояние небольшое, однако необходимость ходить взад-вперёд быстро отозвалась головокружением. В лабиринте и без того бивший по глазам свет искажал восприятие, а уж от бессмысленного хождения по кругу лица многих исполнителей и вовсе позеленели. Тем не менее они один за другим честно выполняли просьбу, хоть и сгорали от любопытства.
Сюй Бэйцзинь слегка подтолкнул Линь Циня:
— Ты тоже иди...
Линь Цинь с тревогой взглянул на него, убедился, что тот надежно опирается о стену, и лишь после этого отправился выполнять указание. Двигался он куда быстрее прочих, а пройдя десять кругов, даже глазом не моргнул.
Линь Цинь завершил цепочку. Му Цзяши всё это время не сводил глаз со стены. И ровно в ту секунду, когда Линь Цинь сделал последний шаг, пространственная текстура перед ними словно дала сбой: цифровые артефакты исказились, и на гладкой поверхности возник аномальный сдвиг.
Му Цзяши невольно потер глаза. Заметив его движение, остальные тоже уставились на стену.
Прямо перед ними пролегла тончайшая, словно человеческий волос, чёрная линия длиной около тридцати сантиметров.
— Это... — Хэ Шуцзюнь поражённо вытаращила глаза. — Как такое возможно?!
Переглянувшись, исполнители как по команде повернулись к Сюй Бэйцзиню.
— Это баг, — пояснил тот.
Исполнители навострили уши. Им было уже всё равно, откуда Сюй Бэйцзинь владеет подобными познаниями, — хотелось лишь понять суть происходящего феномена.
Сюй Бэйцзинь тихо кашлянул, словно пытаясь скрыть накатившую слабость. Линь Цинь бросил на него короткий взгляд, и его взор немедленно потемнел от скрытой тревоги и досады. Такое выражение лица у Босса Линя замечали нечасто. Сюй Бэйцзинь с легким удивлением посмотрел на него и, видя, как закипает его «Яблочко», ласково сжал его ладонь, успокаивая.
Сделав небольшую паузу, Сюй Бэйцзинь ответил на немой вопрос собравшихся:
— Этот лабиринт и всё, что в нём происходит, выстроены на основе воспоминаний хозяина Кошмара. Так создаются абсолютно все инстансы. Поэтому в представлении хозяина щели не существовало, а значит, её не должно было быть и в самом Кошмаре. К слову, я имею в виду истинного хозяина Кошмара, а не жителей Узкой башни.
Исполнители замерли, мгновенно уловив намек. Жители Узкой башни лишь отыгрывали роли, получая вместе со сценарием память и личность оригинальных владельцев Кошмаров. Но Сюй Бэйцзинь являлся исключением — он играл самого себя. Впрочем, вдаваться в подробности он не собирался: объяснения затянулись бы надолго.
Что же до Линь Циня... тот, похоже, с самого начала обо всём догадывался. Опять сработало его феноменальное чутьё.
Мысленно покачав головой, Сюй Бэйцзинь продолжил:
— Однако при моделировании декораций система опирается не только на память хозяина Кошмара. Если сюжет затрагивает чужой опыт или пересекается с другими событиями, виртуальный мир берет в расчёт воспоминания иных участников — особенно тех, кто тесно связан с происходившим. В нашем случае система задействовала память архитекторов лабиринта, Чэнь Сымяо и его ученика. Возникло противоречие: в памяти ученика зазор четко запечатлелся, а в памяти остальных его не было вовсе. Игра строит пространство по образу и подобию воспоминаний хозяина Кошмара, но как в таком случае поступить с деталью, о которой помнит другой человек?
Сюй Бэйцзинь сделал паузу. Исполнителей окончательно охватило оцепенение. Они понятия не имели, откуда ему известны столь тонкие механизмы формирования миров. Это придавало его фигуре ещё больше таинственности и окончательно лишало его человеческих черт в их глазах.
К тому же... почему при создании декораций учитывается память людей? Как «они» вообще способны считывать чужие воспоминания? От подобных мыслей становилось жутко.
Му Цзяши мгновенно вспомнил дизайн-документ, который ранее нашли Шэнь Юньцзюй и Е Лань. Неужели «они» создали этот мир, опираясь на концепт-арт или чью-то случайную идею, а затем заперли внутри человечество?
Но вникать слишком глубоко никто не хотел — от подобных размышлений опускались руки. Поэтому исполнители предпочли сосредоточиться на вопросе Сюй Бэйцзиня: как система справляется с конфликтом воспоминаний?
У Цзянь почесал затылок:
— Строит всё по памяти хозяина Кошмара? Это ведь его внутренний мир.
— Нет-нет, — возразила Фэй. — Если задействованы чужие воспоминания, значит, цель системы — добиться максимальной реалистичности?
Е Лань слегка нахмурилась:
— Но ведь секунду назад мы этой щели не видели...
Фэй осеклась:
— И то правда!
Шэнь Юньцзюй добавил:
— Потому что в сознании хозяина Кошмара её не было. Появись она в инстансе сама собой, хозяин сразу заподозрил бы неладное.
Цзя-и посмотрел на отчётливую чёрную полосу и усомнился:
— Всё равно странно. Щель слишком заметная, да ещё и у самого входа. Неужели при приёмке лабиринта её никто не заметил?
Хэ Шуцзюнь потерла нос и предположила:
— А если изначально она была невидимой, как раз такой, какой её не заметили бы чужие глаза? Именно этого и добивался предатель.
Му Цзяши осенённо выдохнул:
— Вот почему это назвали багом.
Разговоры утихли. Исполнители погрузились в молчаливое раздумье.
— Вы сказали, это баг, — обратился Му Цзяши к Сюй Бэйцзиню. — Значит, наши шаги взад-вперёд заставили его проявиться?
Сюй Бэйцзинь слегка улыбнулся и кивнул:
— Именно. Нам требовалось спровоцировать сбой в текстурах. Теперь вы сможете выйти.
Услышав о возможности выбраться, Му Цзяши облегчённо перевёл дух. От слепящего света у него уже резало глаза и кружилась голова, так что перспектива покинуть это место принесла долгожданное облегчение. Однако тут же до него дошло, что Сюй Бэйцзинь сказал «вы». Сердце Му Цзяши тяжело сжалось.
Помолчав, он тихо спросил:
— А вы не можете уйти с нами?
— Я тоже уйду, — ответил Сюй Бэйцзинь. — Но иным путём. Как только мы с Линь Цинем шагнём в этот зазор, вы покинете мой Кошмар.
Му Цзяши вскинул голову, не веря собственным ушам.
— Это особый финал, — добавил Сюй Бэйцзинь. — Его можно активировать только с помощью бага.
Мысленно он добавил: «И это единственный способ выбраться из моего Кошмара». Если бы он не был уверен, что уязвимость до сих пор не устранили, то ни за что не позволил бы исполнителям войти в свой инстанс. Да и сам бы не решился — разве что от безысходности, в порядке самоуничтожения. Но ситуация ещё не стала безнадежной. У них оставался шанс.
Сюй Бэйцзинь медленно выдохнул.
Му Цзяши же казалось, будто он слышит нечто из области фантастики. Он переводил взгляд с тридцатисантиметровой черной нити на двоих взрослых мужчин и никак не мог взять в толк, как это сработает.
Поняв его замешательство, Сюй Бэйцзинь решил пояснить:
— Ты ведь играл в видеоигры до Башни?
Му Цзяши смутился, но кивнул.
— В эпоху цифровых игр картинка на экране формировалась за счёт текстур. Путём моделирования текстурных карт создавались различные игровые объекты и окружение. Сложные, детальные текстуры делали мир реалистичным, а топорные и простые превращали его в дешёвку... Так было в играх на Земле. И точно так же устроена система «Побега к жизни».
Говоря это, Сюй Бэйцзинь невольно подумал, что НЭ совсем потерял контроль, раз позволил ему произнести вслух само название игры. К чему такая спешка?.. Это откровенно сбивало с толку.
Однако упоминание текстур мгновенно отозвалось в памяти бывалых геймеров среди исполнителей.
— Так это баг текстуры в игре?! — поразился Цзя-и.
Ему казалось невероятным, что в мире вроде Узкой башни, неотличимом от реальности, возможны столь примитивные ошибки. Впрочем, он просто переоценивал эту систему. Башня оставалась искусственным миром, виртуальной программой. А в программах не бывает абсолютного порядка. Баги всегда логике не поддаются — даже сами разработчики порой не способны понять причину сбоя.
Что касается конкретно этого графического бага, Сюй Бэйцзинь и сам не до конца понимал его природу. Возможно, при генерации геометрии система опиралась на память хозяина Кошмара, а наложение текстур просчитала по воспоминаниям человека, знавшего о щели? В итоге произошёл микроскопический сдвиг... Кто знает. Главное — результат. Этот баг давал им лазейку.
— Мы с Линь Цинем пройдем через зазор, — продолжил Сюй Бэйцзинь. — Внутри находится... — Он запнулся. — Коридор-короткий путь.
— Короткий путь? — переспросил Му Цзяши.
— Путь, ведущий прямо на самый верхний этаж Узкой башни.
На самый верх?!
Му Цзяши изменился в лице и подался вперёд:
— На верхний этаж?! Что там? Это то самое условие для запуска Финального кошмара?
— Нет, — качнул головой Сюй Бэйцзинь. — Я иду на встречу с НЭ.
Му Цзяши окончательно лишился дара речи. Задавать вопросы дальше не имело смысла. Сюй Бэйцзинь знал слишком много, а они — слишком мало. Пустые разговоры лишь отнимали драгоценное время.
После затянувшейся паузы Му Цзяши отступил в сторону, освобождая проход. Остальные исполнители молча последовали его примеру, выстроившись по обе стороны и открыв прямую дорогу к тонкой чёрной линии на стене.
Сюй Бэйцзинь почувствовал, как к горлу подступил комок. То ли от молчаливого доверия этих людей, то ли от осознания неизбежной встречи с Главным разумом... Так или иначе, ему захотелось сказать нечто важное.
Помявшись, он тихо произнес:
— У нас всё получится.
Исполнители замерли. В воздухе зависла звенящая тишина, в которой каждое слово весило тонну. Подумав ещё немного, Сюй Бэйцзинь добавил:
— Я встречусь с НЭ, открою Финальный кошмар... и мы покинем Узкую башню.
В его фразе не было уточнения, кто именно покинет Башню. Но исполнителям хватало и первой части — их лица озарились искренней радостью. Сюй Бэйцзинь посмотрел на них и мягко улыбнулся.
— Когда мы войдём в щель, вас выбросит на нижний этаж, — перешёл он к делу. — Пожалуйста, проконтролируйте то, о чём я просил Дин И, Дай У и Су Энья. Убедитесь, что абсолютно все жители и исполнители в нужный момент сделают одно действие.
Он так и не обмолвился, что это за действие. Но раз до этого он не объяснял, зачем ходить перед стеной, и оказался прав, Му Цзяши ответил без колебаний:
— Сделаем.
Его душу переполняли смешанные чувства. Каждому из них предстояло сражаться на своем участке фронта, но цель и решимость у всех были едины.
Му Цзяши хотел добавить что-то от себя, но, не отличаясь красноречием вне анализа Кошмаров, смог выдавить лишь:
— Будьте осторожны.
Сюй Бэйцзинь назвал это коротким путем, но разве короткий путь бывает безопасным? К тому же выглядел он по-прежнему плохо, а недавний обморок и вовсе напугал всех до полусмерти. Наверное, потому он и взял с собой Линь Циня — тот хотя бы сумеет защитить его в случае опасности.
Му Цзяши вновь посмотрел на тёмную нить в стене. Неужели проход действительно там?
Атмосфера окончательно погрузилась в молчание. Происходящее казалось сном. Путь ещё не окончен, но всё, что было в их силах, они сделали.
Фэй и У Цзянь зажали рты руками, едва сдерживая слезы радости. Возвращаясь с верхних этажей на самый первый, могли ли они вообразить нечто подобное? Никто не мог. И уж тем более никто не думал, что они станут прямыми участниками исторических событий, а не просто наблюдателями.
Исполнители стояли по бокам, пока Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь неторопливо приближались к чёрному зазору. Окружающие цвета продолжали переливаться, а темный свод лабиринта всё больше напоминал ночное небо.
И тут У Цзянь, не выдержав накала чувств, брякнул:
— Слышьте, а ведь реально на свадебную церемонию похоже... Ой!
Фэй от души съездила ему локтём под рёбра.
У Цзянь мгновенно заглох. Торжественная атмосфера сменилась дикой неловкостью.
Сюй Бэйцзинь: «...»
Линь Цинь же бросил на У Цзяня весьма одобрительный взгляд, словно говоря: «А этот парень дело мыслит».
Му Цзяши сгорал от смущения. Чтобы спасти тонущий в конфузе момент, он судорожно попытался перевести тему на серьезный лад и спросил:
— Э-э... Насчет Финального кошмара. Вы можете дать нам какой-нибудь совет?
У него было странное предчувствие: стоит этим двоим шагнуть в щель, и увидятся они не скоро. Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь уходили на самый верх через текстурный баг, но как они вернутся? И как Сюй Бэйцзинь сообщит им точное время для общего действия?
Му Цзяши знал, что у Бэйцзиня наверняка есть план, и не стал донимать его расспросами. Но этот дурень У Цзянь со своей «свадьбой» вынудил срочно переключать внимание.
Сюй Бэйцзинь смерил У Цзяня пристальным взглядом, но воздержался от комментариев и повернулся к Му Цзяши:
— Сохраняйте рассудок.
Му Цзяши опешил.
Сюй Бэйцзинь смотрел на него глубоким, исполненным скрытого смысла взором:
— В Финальном кошмаре критически важно сохранить ясный ум и контроль над собой. Не позволяйте снам поглотить вас. Если сгинете там — всё кончено.
Фэй, до этого испепелявшая У Цзяня взглядом, встрепенулась:
— Вы хотите сказать, что абсолютно все исполнители должны устоять?
— Нет, — качнул головой Сюй Бэйцзинь. — Достаточно, чтобы хотя бы один человек дошёл до конца, сохраняя самообладание.
Исполнители синхронно повернулись и уставились на Му Цзяши.
Му Цзяши: «...»
Он тяжело вздохнул и уныло пробормотал:
— Да какой из меня лидер, я же неудачник, никчёмный...
— Завязывай притворяться! — отрезала Хэ Шуцзюнь. — Я специально расспрашивала про тебя! Ты же на нижнем этаже настоящей легендой был! Чего раньше-то наверх не поднимался?
Му Цзяши мысленно взвыл: «Ну за что они вечно сыплют мне соль на рану?! Я же раскаялся, неужели непонятно?!»
Благодаря этой небольшой перепалке неловкость улетучилась. Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь остановились прямо перед тонкой чертой.
Му Цзяши с любопытством наблюдал, как двое взрослых мужчин собираются пролезть в щель шириной с человеческий волос. Линь Цинь, к слову, задавался тем же вопросом. Он доверял Сюй Бэйцзиню, но физически сбой в текстуре выглядел как ниточка — как пройти сквозь неё?
Сюй Бэйцзинь проговорил тихим голосом, будто объясняя и ему, и самому себе:
— Наши тела в этой игре, хоть и кажутся настоящими, на самом деле лишь цифровые модели, а не плоть и кровь. Мы суть наборы данных. А этот баг — своего рода канал связи. На вид он узкий, но у информации нет понятия физического объема. Сюда проникали и «они»... По той же самой причине.
Услышав о данных и виртуальных телах, Линь Цинь вдруг нахмурился: «Выходит, когда мы находимся в игре, все наши... касания — тоже не настоящие? Это не контакт живых тел?»
Поразмыслив пару секунд, он пришел к единственному выводу: из Узкой башни нужно выбираться как можно скорее.
Лицо Линь Циня сделалось предельно серьезным, и он первым спросил:
— Как нам туда шагнуть?
Сюй Бэйцзинь удивился такой прыти. Линь Цинь никогда не проявлял интереса к устройству Башни или Кошмаров, а тут буквально рвался в бой. Посмотрев на него, Бэйцзинь догадался о ходе его мыслей и едва удержался от смешка. Впрочем, подтрунивать над этой наивной и милой логикой он не стал.
Изначально Бэйцзинь планировал идти один, но в его нынешнем состоянии это было безумием. Пришлось брать Линь Циня. Правда, оставался вопрос: пропустит ли баг двоих одновременно?
Сделавшись серьёзным, Сюй Бэйцзинь проинструктировал:
— Возьми меня за руку. И повторяй все движения за мной.
Линь Цинь охотно сжал его ладонь.
Исполнители с изумлением наблюдали, как двое мужчин, держась за руки, волчком раскрутились на месте десять раз, а затем, словно от сильного головокружения, вместе рухнули прямо на тонкую чёрную линию.
Казалось, ничего не произойдёт. Но стоило им коснуться этой аномалии, как по их телам каскадом посыпались искаженные, перепутанные цифровые символы. Мужчины на мгновение превратились в пиксельные каша-блоки, после чего, подобно струям воды, мягко втекли внутрь щели. Всё прошло удивительно гладко.
Чэнь Сымяо стоял неподалеку, ошеломлённо глядя на пустую стену. Лишь теперь он окончательно поверил, что у Сюй Бэйцзиня действительно был план. Он смог.
Доктор Чэнь одновременно плакал и смеялся, точно безумный.
В следующий миг весь лабиринт заходил ходуном. Исполнители сбились с ног и попадали на пол. Окружающий мир застлала пелена из сияющих цифровых глифов, а в следующую секунду вспыхнул слепящий белый свет.
Когда они открыли глаза, то обнаружили себя на самом первом этаже Узкой башни, в начальной точке.
Они покинули Кошмар Сюй Бэйцзиня.
Переглянувшись, девятка исполнителей синхронно перевела дыхание и подняла головы к потолку. Их взоры словно пронзили десятки этажей, устремившись к самой вершине Башни. Там, по словам Бэйцзиня, находился Главный разум.
И Сюй Бэйцзинь с Линь Цинем отправились туда, чтобы встретиться с НЭ лицом к лицу и, возможно, дать старт Финальному кошмару.
«У них всё получится... Обязательно получится!» — молча молился каждый из них.
* * *
В этот самый момент Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь ещё не добрались до вершины. Они двигались сквозь непроглядную тьму.
В этой тьме время от времени проносились бледные светящиеся точки, похожие на крошечные фонарики. Но если присмотреться, становилось понятно, что это обрывки системного кода — хаотичные буквы, цифры и символы, парящие в пустоте.
Да и самой «пустоты» здесь не было: приглядевшись к кажущемуся воздуху, можно было заметить острые грани, спилы и плоскости геометрии. Это были края полигонов трехмерных моделей.
Это место находилось ещё дальше, чем свалка Узкой башни. Это была Граница Узкой башни.
В обычных условиях ни один житель или исполнитель не мог сюда попасть. Но благодаря багу в инстансе Сюй Бэйцзиня они сумели проникнуть в закрытую зону.
Здесь привычные физические законы Башни окончательно дали сбой. Один шаг мог перебросить их на десять этажей вверх или на пять назад. Логика отсутствовала полностью.
И опасность никуда не исчезла. Помимо невидимых острых граней моделей, парящий мусор из поврежденных данных мог нанести невосполнимый вред их аватарам. Столкновение цифрового кода с кодом персонажа грозило разрушением оболочки.
Шагнув во тьму, Сюй Бэйцзинь тут же предупредил:
— Нужно огибать мусорные данные. И держись строго за мной — здесь нельзя оступаться.
Линь Цинь похлопал глазами и покорно отозвался:
— Как скажешь...
Казалось, Сюй Бэйцзинь знавал Границу куда лучше. Однако на практике выяснилось, что звериное чутьё и боевые рефлексы Линь Циня куда полезнее сухой теории. Линь Цинь мгновенно замечал невидимые лезвия полигонов в темноте, вовремя отдёргивал Бэйцзиня от парящих глифов и даже вовремя поправил его, когда тот чуть не шагнул в мёртвую зону, где их просто изрезало бы на куски.
Сюй Бэйцзинь покрылся холодным потом. Он понял, что после многочисленных обновлений игры его знания устарели, и доверил дорогу Линь Циню.
И не прогадал — путь сразу стал в разы безопаснее.
Сюй Бэйцзинь мысленно вздохнул с горькой ухмылкой: хорошо, что он взял с собой Линь Циня, иначе в одиночку ему бы отсюда не выбраться.
Когда Линь Цинь возглавил их маленькую группу, напряжение спало. Линь Цинь просто следил за тем, чтобы каждый его шаг был верен, дабы его любимый человек шагал в полной безопасности.
На мгновение Линь Циню даже стало хорошо на душе. Находиться в тишине и замкнутом пространстве наедине с Бэйцзинем — о чём еще читать? В книжной лавке вечно толпился народ, мешая им оставаться вдвоем, и Линь Циню приходилось молча дуться. А теперь его настроение стремительно взлетело, и на губах заиграла редкая, искренняя улыбка. Линь Цинь почти никогда не улыбался — обычно его лицо оставалось непроницаемым, а уж если он и оскаливался, то лишь от ярости. Но сейчас всё было иначе.
Помолчав немного, Линь Цинь не удержался:
— Долго ещё идти?
— Минут пятнадцать, — прикинул Сюй Бэйцзинь. — Может, чуть больше. Что, соскучился?
— Нет, — буркнул Линь Цинь, но тут же добавил: — Но мы ведь можем поговорить?
Сюй Бэйцзиню стало смешно — желания Линь Циня были шиты белыми нитками. Впрочем, подкалывать его он не стал:
— О чём ты хочешь поговорить?
— Если мы выберемся из Башни... чем ты хочешь заняться? — помедлив, спросил Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь подумал пару секунд:
— Да ничем особым.
Линь Цинь забеспокоился, но постарался сохранить невозмутимый вид:
— Совсем ничем?.. А если... вместе с кем-то?
Сюй Бэйцзинь повернул к нему голову. Проход был узким, они шли плечом к плечу, время от времени соприкасаясь руками. Сюй Бэйцзинь увидел, как нервно трепещут длинные ресницы Линь Циня, и не сдержал мягкой улыбки:
— Имеешь в виду — с тобой?
Линь Цинь больше не мог сдерживаться. Отбросив стыд, он серьезно и решительно кивнул:
— Да, со мной. Неужели нет ничего, что ты хотел бы сделать вместе со мной?
Он перестал прятать чувства, и его голос прозвучал удивительно искренне. Линь Цинь никогда не умел лгать или юлить — все его мысли всегда считывались по лицу. Его внутренний мир лежал перед Сюй Бэйцзинем как на ладони, и Бэйцзинь мог писать на этом холсте всё, что душе угодно.
Глаза Линь Циня блестели во тьме, точно звезды.
— Просто... вместе, — тихо повторил он. А потом досадно взъерошил волосы, будто вспомнил о чём-то: — Ладно, забудь. Ты сам сказал — сначала дело.
Сюй Бэйцзинь молча смотрел на него. Эх, знал бы Линь Цинь, как жалко и трогательно он выглядит прямо сейчас — словно взъерошенный мокрый щенок, забившийся под навес и осторожно посматривающий на хозяина.
Линь Цинь тем временем пробормотал себе под нос, с наигранной суровостью:
— Разрешаю тебе побыть неприступным ещё немного... Совсем чуть-чуть! Дольше не жди, я разозлюсь.
Сюй Бэйцзинь искренне удивился:
— Ты правда способен на меня разозлиться?
Линь Цинь глубоко вдохнул. «И за что мне достался этот мужчина? — подумал он. — И как я вообще мог в него влюбиться?»
Он остановился и обернулся к Бэйцзиню. Встретил взор его бледного лица, похудевшего профиля и живых, искрящихся глаз, в которых отражался он сам.
Линь Цинь замер на секунду, а затем махнул рукой:
— Нет. Не разозлюсь. На тебя — никогда. Я буду только любить тебя. Всегда.
В эту секунду сердце Сюй Бэйцзиня пропустило удар. Понимает ли Линь Цинь, что означает слово «всегда», произнесенное в такой момент?
Помолчав, Сюй Бэйцзинь тихо проговорил:
— Я ведь уже говорил... Я могу никогда не покинуть Башню. Вообще никогда.
— Я останусь с тобой...
— А если я действительно...
— Я останусь. Всегда, — повторил Линь Цинь. — Сколько раз мне нужно сказать это, чтобы ты поверил? Я же просил тебя не заморачиваться...
Сюй Бэйцзинь замер, а затем неожиданно потянул Линь Циня на себя.
Линь Цинь не успел среагировать и уткнулся носом в его плечо. Теплое дыхание обожгло щеку, и над самым ухом раздался шепот Бэйцзиня:
— Да будет так.
И сухие, мягкие губы накрыли его губы.
В голове Линь Циня пронеслась совершенно дурацкая мысль: «У Бэйцзиня губы обветрились... надо поить его водой почаще...»
Но глупая мысль мгновенно растаяла, уступив место чистой, всепоглощающей нежности.
Когда Сюй Бэйцзинь, тяжело дыша, попытался отстраниться, Линь Цинь крепко сжал его в объятиях и пробормотал губы в губы:
— Ещё немного...
Сюй Бэйцзинь: «...»
Ладно, целуй.
Они стояли посреди тёмного небытия, прорезаемого редкими вспышками аномалий, и целовались. Вокруг царила абсолютная тишина, а их близость казалась безграничной.
Лишь спустя приличное время Сюй Бэйцзинь взял себя в руки и прекратил это «нарушение дисциплины».
Линь Цинь облизнулся, подумал немного и ляпнул:
— Сладко. Неужели данные о газировке просочились тебе в губы и язык?
Похоже, лекция о вреде мусорного кода запомнилась ему слишком буквально.
Сюй Бэйцзинь: «...»
Он лишь сжал губы и ничего не ответил. Впрочем, от поцелуя его щеки и кончики ушей окрасились розоватым румянцем, а лицо выглядело куда свежее. Линь Цинь остался доволен результатом.
Сюй Бэйцзинь предпочёл игнорировать его лукавый взгляд.
— Пошли... кхм, пошли дальше, — сипловато произнес он и слегка кашлянул.
Линь Цинь убедился, что тот чувствует себя нормально, и снова шагнул вперед. На ходу он не удержался от вопроса:
— Так значит... мы теперь встречаемся?
— А ты как думаешь?
— Бэйцзинь, ты вечно недоговариваешь, это нечестно.
— Да. Мы встречаемся.
Линь Цинь расплылся в довольной улыбке.
Сюй Бэйцзинь тихо вздохнул, но тоже улыбнулся. Его Яблочко... такой простой человек. Одной-единственной фразы хватило, чтобы сделать его счастливым.
И пусть их будущее покрыто мраком, пусть им суждено навеки остаться в этом фальшивом, сотканном из нулей и единиц мире... Прямо сейчас ничто не могло омрачить радость в душе Сюй Бэйцзиня.
Он взглянул на Линь Циня, и уголки его губ сами поползли вверх.
Линь Цинь косо посмотрел на него, сделал ещё пару шагов, а затем не выдержал, развернулся и быстро клюнул Бэйцзиня в губы.
Сюй Бэйцзинь обомлел:
— Это ещё зачем?
— Захотел и поцеловал.
— Наглец...
— Ты сам сказал, что мы встречаемся.
— Но ты не просил разрешения.
— Тогда прошу сейчас. Можно?
— Целуй...
Линь Цинь с радостным писком снова прильнул к его губам, после чего упоённо прошептал:
— Значит, я дождался момента, когда мне наконец разрешено это делать?
Сюй Бэйцзинь помедлил, а затем кивнул. С облегчением выдохнув, он улыбнулся:
— Теперь это твоё законное право.
Линь Цинь воссиял от гордости и прибавил ходу.
Прошло ещё немного времени, и он невинно поинтересовался:
— А когда можно будет... зайти дальше?
— Никогда.
Линь Цинь: «...»
Ну вот за что Бэйцзинь такой вредный?!
* * *
Они шли дальше, делая короткие остановки, и наконец добрались до конца короткого пути.
Перед ними выросла стена света — бледный белый экран высотой в человеческий рост, резко выделявшийся на фоне абсолютной тьмы. Это был выход из Границы Узкой башни.
Они подошли ближе.
Сюй Бэйцзинь проинструктировал:
— Медленно. Сначала протяни руку, затем боком шагай внутрь...
Они одновременно протянули руки к свету.
Рука Сюй Бэйцзиня беспрепятственно прошла сквозь световой заслон.
А вот руку Линь Циня упруго отбросило назад.