Перед глазами Сэ Чжицзинь на мгновение всё поплыло, а в следующий миг дверь растаяла без следа.
Жена, стоявшая рядом, недоуменно спросила:
— Что с тобой? Я зову тебя, зову, а ты не откликаешься. — Она запнулась и добавила: — Тебе действительно не поздоровилось? Как раз сегодня у тебя выходной, может, мы...
— Нет...
Его жена осеклась.
— Дверь в сером тумане... Я знаю её, — пробормотал Сэ Чжицзинь сам себе. — Где-то я уже видел это... или слышал.
Она смотрела на него с полнейшим изумлением.
Сэ Чжицзинь зажмурился, словно пытаясь выудить из памяти ускользающее воспоминание. Внезапно он произнёс:
— Мы ведь давно не навещали дедушку, верно? Не обедали с ним?
— Ну да... — с подозрением ответила жена.
Сэ Чжицзинь странно усмехнулся, и в то же мгновение по его щеке покатилась слеза.
— Мы больше никогда... никогда не пообедаем с дедушкой вместе, — тихо прошептал он. Открыв глаза, он посмотрел на неё: — Прости. Я не смогу пойти с тобой домой.
Жена ошеломлённо уставилась на него.
Сэ Чжицзинь порывисто обнял её, после чего развернулся и быстро пошагал прочь.
— Ты куда?! — Напуганная и поражённая, жена бросилась за ним. — Да что с тобой сегодня происходит?! Почему ты ведёшь себя так странно?!
Сэ Чжицзинь откликнулся — то ли отвечая ей, то ли продолжая размышлять вслух:
— Я и сам не знаю... То есть нет, знаю. Мой разум отказывается выдать мне этот ответ. Но, полагаю, найдётся тот, кто мне всё объяснит.
Он остановился. Жена замерла напротив — в её глазах читались растерянность и испуг.
Сэ Чжицзинь немного подумал и мягко сказал:
— Возвращайся домой. Мне нужно кое-что сделать.
— Лао Сэ, так нельзя! — в её голосе вспыхнул гнев. — Что ты творишь?! Ты вообще соображаешь, что делаешь?!
Сэ Чжицзинь на мгновение замешкался, а затем произнёс:
— Соображаю.
— Ты уверен?!
Он твёрдо кивнул:
— Поверь мне. Точно так же, как когда-то ответила «согласна», когда я делал тебе предложение. Поверь мне.
Он понимал, что сейчас совсем не время вспоминать о помолвке, и всё же не удержался. Похоже, у него больше никогда не будет случая напомнить жене о том дне. Всё, что было тогда... то прошлое утеряно безвозвратно. Вернуться в те дни уже невозможно. Ему оставалось лишь цепляться за воспоминания и неуклюже облекать их в блёклые слова.
Его жена надолго замолчала, а затем тихо промолвила:
— Иди и сделай то, что должен. Утри слёзы. Ты мой муж, не позорь меня на людях.
— Хорошо.
Сэ Чжицзинь смущённо улыбнулся, вытер глаза, попрощался с ней и поспешил назад.
Спустя несколько минут он догнал У Цзяня и Е Лань.
— Подождите меня!
У Цзянь услышал знакомый голос, неосознанно оглянулся и опешил:
— Лао Сэ?!
Сэ Чжицзинь подошёл ближе и, услышав обращение к себе, на секунду замешкался:
— Ты меня знаешь?.. Впрочем, неважно.
У Цзянь совсем растерялся.
— Зачем ты только что окликнул меня? — спросил Сэ Чжицзинь.
— Кое-что случилось, но... — У Цзянь запнулся, взглянув на Е Лань.
Та всё поняла и вовремя вмешалась:
— Можно сначала спросить? Ты ведь только что утверждал, что не знаешь нас. Почему же теперь бросился вдогонку?
Сэ Чжицзинь помедлил и тихо проговорил:
— Поднимается туман...
Е Лань и У Цзянь обомлели. Оба они побывали в кошмаре Сюй Бэйцзиня и прекрасно знали, что означает этот серый туман.
Едва покинув тот кошмар, Фэй и У Цзянь сразу передали все сведения о кошмаре Сюй Бэйцзиня в свою организацию — рассчитывая в первую очередь на Сэ Чжицзиня. Теоретически, если бы хватило времени, Сэ Чжицзинь успел бы ознакомиться с этим отчётом.
У Цзяня осенило. Сэ Чжицзинь был особым человеком в их организации. Когда-то, находясь внутри кошмара, он первым почувствовал острое дежавю, благодаря чему и основал их группу, цель которой заключалась в поиске правды об Узкой башне. И сейчас, вероятно, его снова посетило то же чувство дежавю — пусть даже сам он оставался сбитым с толку и затерянным внутри этого кошмара.
Е Лань пришла к той же мысли. Ей мгновенно вспомнился мужчина, которого они вместе с Шэнь Юньцзюем встретили в офисной высотке во время кошмара Сюй Бэйцзиня. Тот тоже увяз в кошмаре, утратил осознанность и память о себе, но при этом сохранял разумные остатки самоконтроля. Сэ Чжицзинь сейчас находился в похожем состоянии.
Тем временем Сэ Чжицзинь продолжил:
— И ещё... В тумане проглядывает дверь.
— Дверь?! — вырвалось у У Цзяня. — Ты уверен?!
Сэ Чжицзинь немного замешкался и уверенно кивнул:
— Уверен.
Переглянувшись с Е Лань, У Цзянь тревожно произнёс:
— Дело дрянь. С какого перепугу серый туман вмешивается в Финальный кошмар... Это же ни в какие ворота не лезет...
Немного подумав, Е Лань предположила:
— Серый туман вбирает в себя безумных исполнителей и актёров. Если... я имею в виду, если в Финальном кошмаре окажется согнана целая куча психов... Не может ли быть так, что туман сам двигается к Узкой башне, а не исполнители идут к нему?
У Цзянь странно посмотрел на неё:
— Хочешь сказать, у нас тут собралось столько сумасшедших, что они притянули туман? И он явился, чтобы их забрать?
Забрать...
Е Лань ненадолго лишилась дара речи. На миг ей показалось, будто она начинает понимать ход мыслей Фэй.
Впрочем, она как ни в чём не бывало подтвердила:
— Именно. На мой взгляд, это вполне вероятно.
У Цзянь невольно про себя восхитился. Ещё тогда, в кошмаре Сюй Бэйцзиня, когда Шэнь Юньцзюй рассказывал о «небесной каре» на огромной площади и Е Лань рассуждала о «траекториях» и «каналах», исполнители поражались её богатому воображению. И вот теперь У Цзянь снова отдавал должное её нестандартному мышлению.
А главное, её догадка выглядела весьма правдоподобно. По крайней мере, какова бы ни была причина — слова Е Лань или иной скрытый фактор, — серый туман действительно неумолимо надвигался на Финальный кошмар.
И вместе с ним — дверь.
— Раз появилась дверь, — задумчиво проговорил У Цзянь, — выходит, мы можем войти в серый туман?
Произнеся это, он почувствовал какую-то странность. Он не мог точно сформулировать, что именно смутило его в собственных словах, но интуиция подсказывала: тут есть о чём поразмыслить...
Пожевав губами, он переспросил:
— Войти в серый туман?..
И тут же уставился на Сэ Чжицзиня. Тот со смущённым видом переводил взгляд с одного на другого, абсолютно не понимая, о чём речь, но продолжал молча слушать.
— Лао Сэ, ответь мне на один вопрос, — серьёзно проговорил У Цзянь. — Когда ты увидел ту дверь, тебе не захотелось шагнуть внутрь?
— Шагнуть внутрь? — Сэ Чжицзинь запнулся. — Нет... С чего бы?
— Совсем не захотелось?
— Ни капли, — твёрдо заверил Сэ Чжицзинь. — Мне и в голову не пришло туда заходить.
— Странно... — пробормотал У Цзянь.
Е Лань промолчала, не став озвучивать собственную догадку. А думала она вот о чём: если те, кто снаружи, не рвутся войти... не захотят ли выйти те, кто внутри? Или, быть может, серый туман не ждёт гостей, а просто поглотит весь этот кошмар целиком?
В конце концов, дверь — это проход в обе стороны.
Но нагнетать обстановку она не стала. Их положение и без того казалось беспросветным, так пусть у спутников сохранится хотя бы призрачная надежда. Даже такой хладнокровной женщине, как Е Лань, совсем не улыбалось сталкиваться с толпой безумцев из серого тумана. Ей снова припомнился тот мужчина в лифтовом холле высотки — полусумасшедший, полуразумный.
— Идём дальше, — проговорила она.
У Цзянь кивнул и повернулся к Сэ Чжицзиню:
— Лао Сэ, давай я введу тебя в курс дела.
* * *
На необъятных просторах Финального кошмара можно было пробродить целую вечность и так и не встретить знакомой души, а можно было столкнуться нос к носу в первое же мгновение.
Му Цзяши и Шэнь Юньцзюй пересеклись на одном из перекрёстков. Увидев друг друга, оба на секунду замерли, а затем облегчённо вздохнули. В сложившихся обстоятельствах встреча со знакомым человеком — пусть и не решала всех проблем — приносила немалое психологическое облегчение.
— Тебе кто-нибудь попадался? — первым спросил Му Цзяши. — Знакомый или хотя бы сохранивший разум?
Шэнь Юньцзюй качнул головой:
— Знакомых видел, но разум они утратили.
Му Цзяши со вздохом заметил:
— У меня та же история.
Ему попался Цзя-и: тот, уставившись в телефон, с упоением рубился в какую-то мобильную игрушку и прошёл мимо, даже не обратив на Му Цзяши внимания. Му Цзяши даже не нашёлся, как с ним заговорить.
Поразмыслив, Му Цзяши качнул головой:
— Похоже, от нас требуется только одно — выполнить условие Сюй Бэйцзиня: сохранять трезвость ума и не поддаваться безумию в этом кошмаре. Возможно, этого окажется достаточно для успешного прохождения.
Особыми амбициями Му Цзяши не отличался. Точнее сказать, он всегда стремился к наиболее разумному и безопасному выбору. Вот и сейчас: позаботиться о собственной безопасности и просто выжить в Финальном кошмаре, сохраняя ясный рассудок, казалось куда более реалистичной задачей, чем отчаянные поиски истины и попытки выбить истинную концовку.
Шэнь Юньцзюй молча согласился.
Они находились неподалёку от территории местного университета. Му Цзяши только что вышел из его ворот, а Шэнь Юньцзюй проходил мимо. Взгляд Шэнь Юньцзюя невольно зацепился за вывеску с названием учебного заведения.
Университет Цюйчэна.
Заметив его взгляд, Му Цзяши пояснил:
— Я учился здесь. Был аспирантом... Точно не помню специальность, кажется, что-то вроде биологии или химии. Я только что вышел из лаборатории.
Шэнь Юньцзюй слегка удивился и, помешкав, спросил:
— Ты помнишь это?
— На самом деле нет... — признался Му Цзяши. — Возможно, я стал аспирантом уже в период апокалипсиса... Но когда я пришёл в себя, то осмотрелся вокруг и сумел восстановить кое-какие сведения.
Шэнь Юньцзюй кивнул. Он привык молчать, но, поразмыслив, всё же поделился собственной ситуацией:
— А я, судя по всему... обычный офисный клерк. Проработал в какой-то компании несколько лет. Что именно произошло во время катастрофы — без понятия, да и выяснять не тянет.
— Аналогично, — отозвался Му Цзяши и после недолгой паузы добавил: — Наблюдать за чужими страданиями в кошмаре — это одно, а копаться в собственных — совсем другое.
Они шагали дальше, миновав университет Цюйчэна, и вскоре переключились на другие темы.
— Нам бы лучше найти какое-нибудь безопасное место, остепениться и попробовать отыскать остальных, — рассуждал Му Цзяши. — Я проверил в институте: сеть ещё работает, хотя неизвестно, когда всё обрушится.
— Пространство огромное, не факт, что нам хватит времени собраться вместе, — сухо и методично возразил Шэнь Юньцзюй. — Возможно, придётся действовать разрозненно.
— Тоже не беда. Главное — удерживать контроль над собственным разумом.
Оба держались невозмутимо и рассудительно. Пока что они воспринимали этот Финальный кошмар лишь как реконструкцию прежнего катастрофического прошлого, ещё не осознав, почему этот кошмар нарекли... «Финальным».
Вскоре они подошли к очередному перекрёстку.
В этот момент неподалёку раздался пронзительный вопль. Му Цзяши и Шэнь Юньцзюй синхронно обернулись. Из дверей близлежащей пекарни, спотыкаясь и прихрамывая, выскочил человек. Стекла пекарни изнутри были залиты кровью.
Беглец заметил двоих спутников, и все трое на мгновение ошеломлённо замерли.
В следующую секунду мужчина отчаянно закричал:
— Вы ведь в своём уме, да?! Вы помните об Узкой башне, помните про кошмары... Помните, что этот проклятый мир не настоящий!
Паника и ужас довели его почти до бессвязного лепета, но смысл его слов был предельно понятен.
Лица Му Цзяши и Шэнь Юньцзюя мгновенно изменились.
— Умоляю, помогите! — запричитал беглец. — Мои коллеги мне не верили, они хотели навсегда запереть меня в этой пекарне! Я едва вырвался... — Он показал окровавленную голень: — Они исполосовали мне ногу...
Из дверей пекарни за ним уже выбегало несколько человек.
Му Цзяши сориентировался мгновенно: он схватил беднягу за одну руку, Шэнь Юньцзюй подхватил за другую, и они вдвоём волоком увлекли его за собой.
Они бежали несколько минут. Над этой частью города висела хмурая туманная мгла, небу не хватало света. Наконец они остановились у бетонной ограды какого-то жилого комплекса.
Спасённый непрестанно рассыпался в благодарностях, корчась от боли в травмированной ноге.
Му Цзяши внимательно разглядывал его. Это был первый разумный человек — исполнитель или актёр, — встреченный им с момента погружения в кошмар. С виду — совершенно обычный молодой парень лет двадцати пяти, однако то животное неистовство и ужас, с какими он выскочил из пекарни, въелись Му Цзяши в память.
— Значит, открыв глаза в Финальном кошмаре, ты очнулся в той пекарне? — спросил Му Цзяши. — Почему сразу не ушёл?
Парень горько ухмыльнулся:
— Я просто... не сразу сообразил. Я знал про Финальный кошмар, но никак не ожидал, что нас... забросит в прошлое. — Он умолк, на его лице сменилась целая гамма сложных эмоций. Затем он продолжил: — Как раз в тот момент коллега крикнул мне приготовиться к выпечке. Я на автомате подчинился, а когда сделал что-то не так, на меня ещё и наехали...
Му Цзяши нахмурился, не желая выслушивать эти бесполезные подробности, и перебил:
— Когда ты понял, что дело дрянь?
— Атмосфера... — с содроганием ответил тот. — Они вели себя дико. Были помешаны на работе... До жути помешаны! Мне показалось, будто они буквально влюблены в этот проклятый хлеб... У меня аж мурашки по коже побежали. Я сказал, что ухожу, но они встали стеной: мол, как можно уходить раньше времени, это же предательство по отношению к хлебу... и всякая такая дичь. Когда я рванулся к выходу, один из них цапнул нож и полоснул меня по ноге, чтобы я не мог идти... Я до смерти перепугался! Вы понимаете, каково это?!
Парень сглотнул, лицо его исказила странная растерянность:
— Изначально запах свежей выпечки казался таким приятным... мне нравилось там находиться. Но... но стоит крови пролиться, как этот запах мгновенно трезвит. Я рванул на улицу. Они пытались меня удержать, но я бежал без оглядки...
В его глазах снова вспыхнуло безумное смятение, и он забормотал себе под нос:
— Мне кажется... побудь я там ещё немного, и стал бы точно таким же. Я тоже полюбил бы этот запах... полюбил бы это мягкое, нежное тесто... Полюбил бы... до безумия... до самозабвения...
— Я понял, — хладнокровно отрезал Му Цзяши.
Парень вздрогнул, на мгновение замёрз, а затем его лицо перекосило от вспыхнувшего ужаса:
— Что... что со мной только что было?! Проклятье, неужели я так и не вырвался из-под влияния того места?! Безумие... безумие уже заразило меня?! — шептал он в панике.
Шэнь Юньцзюй нахмурился и тихо сказал Му Цзяши:
— Выходит, мы даже не можем долго оставаться в одном месте? Долгое пребывание где бы то ни было означает заражение безумием...
— Помнишь сценарий, в котором побывали Хэ Шуцзюнь и Гадалка во время кошмара Сюй Бэйцзиня? — отозвался Му Цзяши. — Исследование руин... Кажется, именно так это называлось. Те, кто исследовал руины безумия, выносили скверну на себе.
— Словно вирус, — понизив голос, подытожил Шэнь Юньцзюй.
Парень напротив уставился на них напуганным и растерянным взглядом.
Му Цзяши немного подумал и спросил:
— Ты исполнитель или актёр?
— Исполнитель! Я исполнитель! — поспешно воскликнул тот. — А кто такие актёры? Жители Узкой башни?
Му Цзяши не стал отвечать.
— Теперь ты в безопасности. На этом разойдёмся.
Парень явно хотел возразить, но в итоге лишь молча кивнул.
Му Цзяши напутствовал его:
— Не задерживайся долго на одном месте, избегай контактов с людьми и изо всех сил держись за рассудок. Не дай безумию поглотить тебя.
Парень энергично закивал.
Шэнь Юньцзюй пошёл вслед за Му Цзяши. Когда фигура парня скрылась из виду, Шэнь Юньцзюй спросил:
— Почему мы не взяли его с собой? — Помешкав, он добавил: — Ты опасаешься...
— Он уже инфицирован, — прохладно отрезал Му Цзяши. — Сейчас он кажется адекватным, но в следующую секунду может превратиться в законченного психа. Мы не можем рисковать, таская за собой такую тикающую бомбу.
Шэнь Юньцзюй открыл было рот, но в итоге лишь молча кивнул. Посмотрев на Му Цзяши, он мысленно признал: да, Му Цзяши всегда был именно таким. Собранным, трезвым, жёстким. Он был способен принимать единственно верные решения, даже если они выглядели со стороны беспощадными.
Когда Му Цзяши советует парню избегать окружающих, тот наверняка думает, что ему следует беречься психов. Бедняга даже не осознаёт, что сам шаг за шагом превращается в такого же психа.
Шэнь Юньцзюй лишь горько усмехнулся:
— Остаётся надеяться, что и другие поймут эту истину... Безумие заразно.
— Будем надеяться.
Они шагали дальше, а за их спинами бесшумно клубился серый туман, окончательно скрывая пройденный путь.
* * *
Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь наконец отыскали второй порт данных.
Лишь сейчас они в полной мере осознали, как же много пустующих помещений таит в себе нижний ярус Узкой башни. Под «нижним ярусом» подразумевался вовсе не какой-то конкретный «первый этаж», а грандиозная территория, охватывавшая сразу несколько нижних уровней.
Поэтому даже с молниеносной скоростью Линь Циня на поиски ушла масса времени.
Порт менял своё местоположение каждую минуту, порой перескакивая из одного угла башни в противоположный. Линь Цинь банально не успевал за ним мчаться — всё это напоминало безумные прятки, в которых водящий сменяет укрытие каждые шестьдесят секунд. На счастье, Сюй Бэйцзинь обладал обзором под углом «божественного зрения».
Линь Цинь с любопытством вертел в руках добытый предмет — порт данных. По внешнему виду никому бы и в голову не пришло, что эта штука имеет какое-то отношение к структуре данных.
Перед ними лежал самый обыкновенный дверной набалдашник, который Линь Цинь попросту выломал с корнем. Лишённый оболочки порт замёрз внутри железяки и больше не мог перемещаться.
— Ручка-то сама по себе обычная, — пояснил Сюй Бэйцзинь, — но порт данных затаился прямо в ней.
Линь Цинь кивнул и с интересом спросил:
— А для чего именно нужен этот порт?
Он уже знал, что журнал обновлений служил для записи изменений, вносимых Главным разумом, и отправлялся на утверждение внешним разработчикам. А этот набалдашник?
— Это порт входа для новых игроков, — проговорил Сюй Бэйцзинь. — Он постоянно блуждает по пустующим комнатам в ожидании новичков, чтобы выделить им стартовую локацию. По этой причине он и привязан к нижнему ярусу Узкой башни.
До Линь Циня дошло. Но тут же возник новый вопрос:
— Если это порт для новичков... то как насчёт бывалых игроков?
Сюй Бэйцзинь на миг замялся и со вздохом напомнил:
— Ты забыл? Бывалые игроки — это мы, люди. Нам достаточно войти в систему единожды, повторный вход нам не требуется.
В конце концов, выбраться отсюда никто из них не может.
Однако Линь Цинь возразил:
— Но ты ведь сам рассказывал мне про того... как его... стримера? Он ведь как-то подключался к игре заново?
Сюй Бэйцзинь опешил. На секунду в его рассуждениях образовалась брешь.
— Верно... Ты прав. У старых игроков тоже обязан быть порт входа...
Но сколько Сюй Бэйцзинь ни ломал голову, он не мог вспомнить, как выглядит порт повторного входа. Насупившись, он уставился на дверную ручку в руках Линь Циня. Неужели эта штука служит входом не только для новичков? Вдруг при авторизации старых игроков система точно так же распределяет их по свободным комнатам через дверной набалдашник?
Сюй Бэйцзинь взвешивал эту мысль, но уверенности не ощущал.
Взять того же Оулая: впервые попав в «Побег к жизни», он даже не переступил порог Узкой башни, выскочив прямо из кошмара. А во второй раз он, естественно, зашёл под видом новичка. Но ведь позже он явно подключался ещё раз — чтобы оставить Сюй Бэйцзиню сообщение об успешном выполнении задания. Значит, порт для бывалых пользователей точно существует.
Вот только Сюй Бэйцзинь понятия не имел, как устроен этот процесс и где именно оседают повторно вошедшие игроки. Сам-то он никогда не подключался заново в качестве ветерана.
С другой стороны, если при первом входе новичков по умолчанию бросает в кошмар, а не в Узкую башню... точно ли эта дверная ручка предназначалась исключительно для новичков?
Сюй Бэйцзинь попятился мыслями назад и устало потёр лоб:
«Нет... не так. Новички ведь могут пропустить стартовый кошмар и сразу оказаться в башне...»
Мысли зашли в тупик.
Линь Цинь посмотрел на дверную ручку и небрежно заметил:
— Ну так это и есть порт входа, разве нет? И для новичков, и для ветеранов...
Сюй Бэйцзинь ошеломлённо осознал: Линь Цинь попал в самую точку.
Это дверная ручка. И хотя сейчас она перемещалась по пустым комнатам, ничто не мешало ей появиться в жилом помещении. Они искали её в момент, когда абсолютно все находились внутри кошмаров — Финального или обычных. И никаких повторных входов в эту минуту не происходило.
Разумеется, она курсировала по пустым комнатам в ожидании новоприбывших — пусть даже это ожидание могло затянуться навечно.
Линь Цинь прав: система вряд ли стала бы разгораживать входы для новичков и ветеранов. Вход — он и есть вход, незачем усложнять.
Но почему же полученные им сведения противоречили этому?
Сюй Бэйцзинь нахмурился, а затем перевёл взгляд в сторону — туда, где пребывал Главный разум. Данные о портах он почерпнул у НЕ. Это были фрагменты его собственной разорванной и заново собранной памяти.
Неужели его собственная память лжёт ему?
Сюй Бэйцзинь на секунду замер, а затем устало опустил веки и тихо вздохнул.
— Бэйцзинь?
Заметив его долгое молчание, Линь Цинь обеспокоенно окликнул его.
— Всё в порядке... — Сюй Бэйцзинь взял себя в руки, мысленно проклиная собственный пессимизм. Помедлив, он решил не таиться от Линь Циня: — Я просто подумал... Вдруг сведения, которыми я располагаю, ошибочны? Вдруг НЕ с самого начала ввёл нас в заблуждение?
— В заблуждение?
— В моих воспоминаниях эта дверная ручка значилась исключительно как порт входа для новичков. Я даже не задумывался об авторизации старых игроков...
— А может, отдельного порта для ветеранов и впрямь не существовало? Мы ведь всё равно не можем выйти наружу, — искренне проговорил Линь Цинь. — А если кто-то прорвался извне случайно, дверную ручку просто заставили «поработать на полставки»?
На полставки...
Сюй Бэйцзинь не удержался от смешка. В его голосе проскользнули тёплые нотки:
— Яблочко... ты просто невообразим.
— Невообразим? — Линь Цинь озадаченно склонил голову набок.
— Ты умеешь показывать мне светлую сторону вещей, — тихо произнёс Сюй Бэйцзинь. — А я ведь... жуткий пессимист.
Линь Цинь, не задумываясь, откликнулся:
— Я стану твоим оптимизмом.
Сюй Бэйцзинь затаил дыхание.
— Поверь мне, у нас всё получится, — твёрдо проговорил Линь Цинь.
— Хорошо... — отозвался Сюй Бэйцзинь. Глядя на изображение Линь Циня, он снова тихонько улыбнулся и едва слышно прошептал: — Линь Цинь...
— Что?
— Я люблю тебя.
Линь Цинь застыл как вкопанный. В следующую секунду его охватил неописуемый восторг:
— Я слышал! То есть нет, не расслышал! Повтори ещё раз, Бэйцзинь... Ну же, ещё разок, теперь я точно расслышу!
Сюй Бэйцзинь, не зная, смеяться ему или плакать, отрезал:
— Может, мне ещё и на диктофон тебе это записать?
— А можно?! — просиял Линь Цинь. — Пиши быстрее!
Сюй Бэйцзинь: —...
Да ни за какие коврижки! Мечтать не вредно!
Линь Цинь с глубоким вздохом отказался от несбыточной мечты. Он мысленно поворчал: «Ну почему нельзя-то... Что такого в записи? Это же его собственные слова, просто хотелось переслушивать снова и снова... Ладно, главное — не доводить Бэйцзиня до белого каления».
С трудом подавив досаду, Линь Цинь сменил гнев на милость.
Сюй Бэйцзинь, испытывая смесь раздражения и умиления, сгладил неловкость:
— Теперь мне нужно спуститься вниз.
Линь Цинь уныло «угукнул», но тут же встрепенулся:
— А как ты спустишься? Это не опасно?
Его, как всегда, волновала только безопасность Сюй Бэйцзиня.
— Не переживай, никакой опасности нет.
Линь Цинь нахмурился:
— Как ты пойдёшь? Пешком по этажам?
— Вроде того. Только мне придётся тащить за собой панель управления, так что двинусь медленно.
— Тащить панель? — удивился Линь Цинь.
— Я могу свободно перемещаться по Узкой башне только при наличии прав Главного разума, — пояснил Сюй Бэйцзинь. — Одной лишь личности недостаточно. К тому же сама панель управления тоже является портом данных.
Только тут до Линь Циня дошло. Тот факт, что панель управления оказалась портом данных, его ничуть не удивил. Сам Главный разум объединял в себе реальность и игровой мир, поэтому материализованный интерфейс его полномочий естественным образом являлся портом — портом управления этой игрой.
Линь Циня куда больше интересовало другое: раз они нашли уже три порта, сколько осталось?
— Остался последний, — ответил Сюй Бэйцзинь. — Порт выхода, расположенный на границе между Узкой башней и серым туманом.
Вход, выход, обновление, управление. Вот четыре порта данных, которые требовалось собрать.
Строго говоря, ни один из них не был узкоспециализированным. Взять тот же порт обновлений: журнал в книжной лавке Сюй Бэйцзиня фактически являлся инструментом контроля расы фиека над этой игрой. За обновление и отладку отвечал Главный разум, но отчитываться ему приходилось перед фиеканцами. Порт же управления НЕ отражал прямую власть Главного разума над игровым пространством.
Так или иначе, не обладай Сюй Бэйцзинь полномочиями Главного разума, они никогда не смогли бы отыскать их все. Особенно порт входа — его координаты отображались исключительно на панели управления.
Что же до порта выхода...
— Он в буферной зоне между туманом и башней? — уточнил Линь Цинь. — Почему тогда мне просто не дойти по твоей наводке, как с дверной ручкой? Тебе точно обязательно спускаться?
— Найти его смогу только я, — возразил Сюй Бэйцзинь. — Для этого понадобятся и панель управления, и дверная ручка у тебя в руках.
Линь Цинь кивнул. Пусть он не до конца понимал технические тонкости, лишних вопросов задавать не стал. А уж зачем нужны эти порты и что с ними делать дальше, он и подавно не спрашивал. Он доверял Сюй Бэйцзиню полностью и безоговорочно.
Единственное, что его действительно беспокоило — это физическое состояние Сюй Бэйцзиня:
— Спуститься с самого верхнего этажа... Ты выдержишь? Не устанешь?
Сюй Бэйцзинь: —...
Подумаешь, спуститься по лестнице! Линь Цинь что, считает его хрустальной вазой?!
— Выдержу, — с лёгким вздохом отозвался он.
Линь Цинь всё ещё сомневался:
— Но ты же ещё тащишь эту панель... Точно справишься?
Сюй Бэйцзинь: —...
Неужели Линь Цинь принимает его за беспомощного слизняка?! К тому же мужчина никогда не признается, что не справляется!
Сюй Бэйцзинь прижал ладонь к лицу:
— Панель ничего не весит... Честно.
Только тогда Линь Цинь с грехом пополам успокоился.
Сюй Бэйцзинь находил опеку Линь Циня немного чрезмерной, но вполне оправданной — в конце концов, за последние дни его здоровье и впрямь дало серьёзный сбой.
Перебросившись с Линь Цинем ещё парой фраз, Сюй Бэйцзинь временно отключил связь и поднялся с места. Панель управления сжалась до размеров небольшого куба и зависла над его плечом.
На вершине Узкой башни Сюй Бэйцзинь когда-то обустроил себе крошечный угол, служивший ему комнатой, и даже прорезал там окно. Теперь, когда он уходил, этот импровизированный покой снова растворился в пустоте.
Главный разум всё ещё пребывал в спячке. Световые полосы на стене пульсировали в такт ровному дыханию, словно у живого существа.
Сюй Бэйцзинь остановился и некоторое время молча смотрел на эту пульсацию, после чего на его губах мельком появилась холодная усмешка.
— Надеюсь, когда я уйду отсюда, мне больше никогда не придётся возвращаться... а ты прекратишь своё существование, — тихо произнёс он сам себе.
Сделав глубокий вдох, он ненадолго прикрыл глаза.
Сюй Бэйцзинь искренне ненавидел Главный разум. Эта ненависть питалась памятью о собственной гибели, годами безысходного существования и простым человеческим инстинктом. Но главное — НЕ стоял по другую сторону баррикад.
Будучи игровым процессором, НЕ жаждал, чтобы кто-нибудь прошёл игру. Это было прописано в его исходном коде на базовом уровне. Но вот вопрос: хотел ли Главный разум, чтобы игру прошёл кто-то один, или же стремился выпустить абсолютно всех?
Желание «привлекать новых игроков» являлось точно таким же базовым инстинктом ИИ. НЕ оставался всего лишь бездушным механизмом. Он мог счесть человеческие эмоции и воспоминания Сюй Бэйцзиня бесполезным мусором; мог из-за долгого отсутствия победителей повысить шанс выпадения предметов и даже временно встать на сторону людей. Но позволить всем людям разом покинуть игру?
Думали ли исполнители и актёры над этим вопросом?
Когда первый человек вырвется из Узкой башни... продолжит ли НЕ помогать остальным?
Нет. Ни в коем случае. Главный разум сделает всё, чтобы игра продолжалась, а человеческие «ресурсы» бесконечно перемалывались в кошмарах.
Поэтому позиция НЕ могла казаться дружелюбной, но способна была измениться в единый миг. Ему требовалось лишь запустить Финальный кошмар и заставить игроков выбить хоть какую-нибудь концовку. Этим его потребности исчерпывались. Выберутся ли люди из башни — его не волновало. Более того, он физически не мог позволить абсолютно всем покинуть проект.
Помогал ли НЕ людям? Да, помогал. Но помогал ли он им сбежать? Отнюдь. Ему требовался лишь финал игры.
Вот почему Сюй Бэйцзинь с самого начала не питал иллюзий относительно Главного разума и не надеялся, будто тот в безумии просто отворит ворота и выпустит их наружу. Это было невозможно. Сюй Бэйцзинь и остальные люди могли рассчитывать только на собственные силы.
Более того, в тот самый момент, когда люди приблизятся к своей «конечной цели», Главный разум превратится в их главного врага, первую и самую непреодолимую преграду. Им придётся сражаться с тем самым искусственным интеллектом, которого они считали своим помощником.
Для большинства исполнителей и актёров эта новость стала бы сокрушительным ударом. Никто из них не готовился бросить вызов самому хозяину этого мира.
К счастью, им и не придётся этого делать.
Человеком, который действительно «убьёт» НЕ, станет Сюй Бэйцзинь.
Он намеревался разрушить структуру программы Главного разума. Разумеется, уничтожить НЕ окончательно в реальном мире не удастся — тот питался от внешних источников энергии. Но внутри игры Сюй Бэйцзинь вполне мог лишить его возможности управлять процессами.
Кто же виноват, что НЕ сам передал ему полномочия? Кто виноват, что НЕ принял Сюй Бэйцзиня за своего сородича — за искусственный интеллект?
А Сюй Бэйцзинь с самого начала дал понять: в отличие от ИИ, он ощущает себя человеком. Он никогда не был и не станет сородичем Главного разума.
НЕ не способен понять мотивов Сюй Бэйцзиня, равно как и Сюй Бэйцзинь никогда не примет сторону НЕ.
Сюй Бэйцзинь смерил взором мерцающие сполохи на стене. В его глазах вспыхнули и погасли холодные искры. На миг на его лице проскользнула едва заметная, вежливая улыбка.
— Желаю удачи, НЕ, — произнёс он с безупречной выразительностью. — И мне тоже.
С этими словами он без малейшего сожаления покинул верхний ярус — холодный, пустынный и неуютный.
Он кое-что утаил от Линь Циня.
Лестница, по которой он спускался, не имела ничего общего с обычными ступенями. Это была тесная техническая зона на самой границе Узкой башни — служебный коридор, предназначенный исключительно для перемещения данных Главного разума. Поскольку НЕ являлся бесплотным кодом, пространству не требовалось быть широким.
И теперь в этой узкой, беспросветной щели Сюй Бэйцзиню приходилось продвигаться боком, едва ли не миллиметр за миллиметром, следя за тем, чтобы не пораниться об острые графические границы несуществующих текстур.
Хорошая новость заключалась в том, что этот путь был короче обычного. Плохая — продвигался он мучительно медленно.
Внезапно Сюй Бэйцзинь замер как вкопанный, покрывшись холодным потом.
Прямо перед его лицом торчал почти невидимый графический шип. Если бы не тусклый свет от панели управления на его плече, мазнувший по острию и вызвавший странный блик, Сюй Бэйцзинь со всего размаху налетел бы на него головой.
«Адски опасно», — подумал он. Будь здесь Линь Цинь, всё прошло бы куда проще.
Осторожно протиснувшись боком, Сюй Бэйцзинь миновал ловушку.
Несмотря на всю предельную осторожность, спустя некоторое время невидимый шип всё же полоснул его по левому предплечью. Сюй Бэйцзинь лишь слегка нахмурился.
В обычном игровом пространстве ранения сопровождались кровотечением, но здесь, на технической границе, крови не было. Не было даже боли. На месте пореза образовалась лишь размытая, пульсирующая полоса из сбойного цифрового кода.
И этот пиксельный шифрованный узор медленно, но неумолимо расползался по коже.
«Скверно», — подумал Сюй Бэйцзинь. Если эти артефакты покроют всё его тело... Да что там тело — если код захватит левую руку целиком, она гарантированно выйдет из строя. По крайней мере, в рамках игры. Но трудно сказать: если мозг уверится, что рука парализована в виртуале, восстановится ли восприятие после возвращения в реальность?
Сюй Бэйцзинь тихо вздохнул, сохраняя удивительное спокойствие. Продвигаться по этой проклятой границе без травм было попросту невозможно. К счастью, большая часть пути осталась позади, и он рассчитывал оказаться на нижнем ярусе прежде, чем отнимется рука.
А стоило ему вернуться в башню, как эти цифровые искажения превратятся в обычные раны — пусть кровоточащие, зато поддающиеся лечению.
Вот только Яблочко снова начнёт переживать и злиться...
Эта мысль удручала Сюй Бэйцзиня куда больше, чем травма.
Он продолжил осторожно пробираться сквозь узкую щель. Чем ниже он спускался, тем гуще становились острые невидимые шипы, и скорость движения упала до минимума. В этот миг Сюй Бэйцзинь всей душой пожалел, что сам не является бестелесным набором данных, способным мгновенно перескочить с крыши на нижний ярус.
Очередной цифровой узор вспыхнул у него на правой икроножной мышце — он упустил из виду шип у самого пола.
«До чего же паршивая игра...» — с раздражением подумал Сюй Бэйцзинь.
Наконец впереди засияла световая завеса. Соблюдая крайнюю осторожность, он миновал последние шипы и шагнул в сияние. В следующее мгновение глаза застлал яркий свет.
Он вернулся на нижний ярус Узкой башни — и тут же судорожно вскрикнул от дикой боли.
Повреждения на левой руке и правой ноге материализовались одновременно. Прежде нечувствительные порезы вспыхнули адской болью. Нога пострадала меньше, так как рана была свежей, но на левой руке рана выглядела ужасающе: глубокий рваный порез тянулся от самого плеча до локтя.
Кровь мгновенно пропитала белоснежную ткань рубашки.
Сюй Бэйцзинь бросил взгляд на руку и поморщился: на вид это выглядело куда страшнее, чем ощущалось под слоем цифрового кода.
Но больше всего его мучил вопрос: как теперь объяснять Яблочку, что эта «безобидная лестница» обернулась эдаким кровавым месивом?
Боль нарастала. Сюй Бэйцзинь поднял правую руку, бессильно посмотрел на рану и даже не нашёлся, с чего начать остановку кровотечения.
Сдавшись неизбежному, он опустил руку и связался с Линь Цинем:
— Яблочко, я в начальной точке нижнего яруса. Приходи скорее.
Его голос прозвучал сдавленно. Линь Цинь насторожился, ощутив недоброе предчувствие. Но раз уж Сюй Бэйцзинь добрался до низа, он не стал задавать лишних вопросов и на предельной скорости помчался к нему.
Чтобы скоротать минуты ожидания (а заодно сбежать от малоприятных мыслей), Сюй Бэйцзинь активировал давно заброшенную трансляцию.
И тут же обнаружил, что в Финальном кошмаре дела обстоят ничуть не лучше.
Экран стрима буквально застилала паническая чехарда комментариев.
И Сюй Бэйцзинь с первого взгляда выхватил главное:
[Куда делся Бэйбэй?! Боже мой, я сейчас сойду с ума! Почему из двери в тумане повалили психи?!]