Кошмар перезапустился в восьмой раз.
И снова им пришлось спасаться бегством от жутких кукол-убийц. Терпение Линь Циня стремительно таяло.
Он уже готов был сорваться и пустить в ход кулаки, но тут девушка с конским хвостом отчаянно завопила на бегу:
— Босс! Дай нам ещё один шанс! Пожалуйста!
Линь Цинь чуть прищурился и окинул её ничего не выражающим взглядом.
Честно говоря, в такие минуты он внушал неподдельный ужас. Черты его лица казались мягкими, на губах играла улыбка, но от этой улыбки веяло таким могильным холодом, что стыла кровь.
Покладистым нравом Линь Цинь никогда не отличался. Когда Сюй Бэйцзинь дал ему от ворот поворот, он лишь молча проглотил обиду — и то только потому, что не знал наверняка, одолеет ли хозяина книжной лавки в схватке.
Но если с ним пытались торговаться ничтожества, заведомо уступавшие ему в силе, гнев Линь Циня вспыхивал мгновенно.
В этом кошмаре он пару раз мимоходом помог другим исполнителям заданий, но для него это были сущие пустяки, о которых он, скорее всего, уже и не помнил.
И если в момент, когда он был готов взорваться, кто-то молил о пощаде...
Вариантов развития событий оставалось ровно два: либо он не проявлял снисхождения, либо калечил ещё более жестоко.
Жизнь Линь Циня была до одури пресной. Жалкий мусор, не способный дать ему отпор, не стоил даже взгляда. Но из-за этого весь окружающий мир казался сплошной пустотой.
Он давно привык считать свою жизнь беспросветным мраком. Он слепо блуждал в этой темноте, обладая колоссальной мощью, но не имея ни единой цели. Так было в прошлом, так обстояло дело сейчас, и вряд ли что-то изменится в будущем.
Появление Сюй Бэйцзиня стало одновременно и благом, и проклятием: по крайней мере, заносчивый Линь Цинь наконец-то обратил внимание хоть на одного живого человека. Правда, самому Сюй Бэйцзиню такое пристальное внимание приносило сплошную головную боль.
Разумеется, этот интерес не укрылся от посторонних глаз — в частности, его заметила наблюдательная девушка с конским хвостом.
Хотя исполнители заданий сосредоточились на лавке кукол и не смели лезть не в своё дело, расспрашивая Линь Циня о его маршрутах, тот факт, что он то и дело ошивался возле книжной лавки, оставался неоспоримым.
В эту критическую секунду девушку осенило, и она выпалила:
— Босс! Я кое-что знаю о хозяине книжной лавки!
Линь Цинь нахмурился. Выражение его лица стало нечитаемым.
— Что именно?
Они всё ещё улепётывали от первой волны взбесившихся кукол. Линь Цинь двигался играючи, даже не сбив дыхания, тогда как остальные задыхались и выбивались из сил. Подобная нечеловеческая выносливость вызывала жгучую зависть.
— Босс... давай сначала... оторвёмся от этой оравы, — прерывисто хватая ртом воздух, взмолилась девушка. — Я обязательно всё расскажу!
Линь Циню это пришлось не по вкусу, но он сдержался.
Мелькнула мысль: может, просто схватить эту копушу за шкирку и потащить за собой?
Он посмотрел на свои ладони, затем перевёл взгляд на девушку...
«Ладно, обойдётся. Неохота марать руки, да и сломать её ненароком раз плюнуть. Придётся потерпеть».
Спустя несколько минут им наконец удалось сбросить погоню и вернуться ко входу в лавку кукол. Исполнители заданий буквально валились с ног от изнеможения; обливаясь потом, они привалились к стене с остекленевшими глазами.
Линь Цинь, даже не запыхавшись, уставился на девушку с конским хвостом.
Переведя дух, та сразу заговорила:
— Босс, дело вот в чём. В Узкой башне ходят слухи об этом хозяине книжной лавки. Он вообще никогда не спит, поэтому никто и никогда не бывал в его кошмарах.
Линь Цинь кивнул:
— Это я знаю.
— Но я знаю ещё один секрет... — Девушка покосилась на мужчину в очках, поколебалась секунду, но скрывать ничего не стала: — Хоть хозяин книжной лавки никого и не пускает в свои кошмары, если принести ему напиток, который придётся ему по вкусу, он поделится зацепками к кошмарам других жителей.
— Напиток?! — ошарашенно переспросил очкарик.
Девушка кивнула:
— Мне это рассказал сам босс Му Цзяши.
Очкарик опешил ещё сильнее:
— Да ладно, ты знакома с боссом Му?! Он же, наверное, уже поднялся на самые верхние этажи Узкой башни...
Спорщик ехидно фыркнул:
— Ты чего разохался, будто привидение увидел?
Мужчина в очках промолчал, стиснув зубы.
Линь Циня эти перепалки ни капли не трогали. Он лишь уточнил:
— Значит, он любит всякие напитки?
— Да.
— Ясно, — кивнул Линь Цинь. — Продолжайте без меня.
Бросив эти слова, он развернулся и ушёл.
* * *
Весь этот разговор отчётливо слышали зрители трансляции.
И, разумеется... сам Сюй Бэйцзинь.
«... О моей страсти к напиткам уже растрепали по всей Узкой башне?!»
И вообще, чего этот очкарик так вылупился? Что плохого в любви к вкусным напиткам? Простую воду, конечно, пить можно, но разве в ней есть хоть капля удовольствия?!
В Узкой башне, где об условиях жизни и говорить смешно, раздобыть что-нибудь вкусное — величайшая радость!
Сразу видно: этот парень ничего не смыслит в простых удовольствиях.
Жаль только, что прежнего земного чая с молоком здесь уже днём с огнём не сыщешь...
Сюй Бэйцзинь тяжело вздохнул.
Любовь к напиткам была его маленькой слабостью. По сравнению с дикими причудами прочих обитателей Узкой башни эта привычка выглядела абсолютно безобидной.
По натуре Сюй Бэйцзинь был человеком незлым. Как-то раз один отчаявшийся исполнитель заданий безуспешно пытался проникнуть в его кошмар. Потерпев неудачу, бедолага с досады отдал Сюй Бэйцзиню свои запасы напитков. Сюй Бэйцзиню стало неловко принимать подношение просто так, и он подсказал парню зацепку к кошмару другого жителя.
Кто бы мог подумать, что благодаря этой подсказке тот исполнитель сумеет выйти на истинную концовку и подняться на более высокие этажи!
Кажется, того парня звали... Му Цзяши?
Сюй Бэйцзинь уже смутно помнил детали — дело было слишком давно.
Неудивительно, что после этого исполнители заданий то и дело притаскивали ему разные бутылки и баночки. Оказывается, Му Цзяши разболтал о сделке.
Впрочем, для самого Сюй Бэйцзиня это и впрямь был честный обмен.
Пока Сюй Бэйцзинь предавался воспоминаниям, зрители в чате принялись наперебой строчить вопросы.
— Хозяин книжной лавки... Это они про стримера, да?
— У персонажа стримера в настройках прописана любовь к напиткам? Это ролевая игра? Или это реальные вкусы стримера, а в игре можно полностью кастомизировать персонажа?
— Надеюсь, второе, так куда интереснее!
— Ого, если так, стример, должно быть, играет уже кучу времени! Ы-ы-ы, я тоже хочу поиграть!
— Нет, не хочешь. Твои мозги точно не потянут.
—... Ты на мои мозги не наезжай! [Злость]
— Узкая башня? А что такое Узкая башня?
— Кажется, это слово звучит уже второй раз. Те исполнители заданий раньше тоже его упоминали.
— Если это кошмар, значит, Узкая башня — это внешний мир?
Видя любопытство зрителей, Сюй Бэйцзинь коротко пояснил:
— Кошмары — это инстансы, а Узкая башня — главная карта игры. Игровых персонажей... можно сказать, каждый создаёт сам, но личности и роли, которые выпадают в Узкой башне случайным образом, у всех разные.
Это было всё, что он мог выдать, не нарушив строгих правил Главного разума. Однако зрителям этих слов оказалось более чем достаточно.
— А-а, дошло! Знаток детективов был прав: разные исполнители заданий отыгрывают разные роли и получают разные порции информации.
— Ну стример и везунчик! Ему, похоже, выпала какая-то дико крутая роль!
Сюй Бэйцзинь лишь горько усмехнулся про себя.
«Крутая роль?»
Возможно, актёры и знали больше, чем исполнители заданий, но и ограничений на них накладывалось несравнимо больше. Им оставалось лишь неукоснительно следовать сценарию Главного разума и добросовестно отыгрывать предписанные образы.
Достанься эта система трансляций кому-то из исполнителей заданий, зрители мгновенно поняли бы: перед ними вовсе не обычная видеоигра, а настоящий кошмар на выживание. Место, где люди заперты в ловушке, где они в отчаянии барахтаются на самом дне и гибнут один за другим.
Но Сюй Бэйцзинь не имел права раскрывать правду.
Впрочем, окажись система в руках исполнителя заданий, тот наверняка встретил бы внезапную диковинку со страхом и подозрением.
Именно поэтому Сюй Бэйцзинь всё это время выдавал информацию крошечными дозами, недоговаривая и вуалируя факты. Он понятия не имел, что творится во внешнем мире, и не смел выкладывать все карты на стол.
Однако вечно скрывать правду об Узкой башне не получится — к этому он был морально готов.
Пообщавшись с четырьмя постоянными зрителями, Сюй Бэйцзинь успел немного к ним присмотреться.
Они вели себя как самые обычные любители игровых стримов, без каких-либо странностей. Их манера речи, словарный запас и письменность ничем не отличались от тех, которыми пользовались люди, застрявшие в «Побеге к жизни».
Хотя, возможно, тут сказывалась работа мощного встроенного переводчика. В конце концов, в Узкую башню попадали люди со всех уголков Земли, но между собой они общались без малейших языковых барьеров.
Пожалуй, единственной странностью оставалась оброненная кем-то фраза: «в эту игру может играть только стример».
Вот только с тех пор зрители ни разу к этой теме не возвращались, а выпытывать подробности напрямую Сюй Бэйцзинь не мог. Приходилось прятать сомнения в глубине души.
И вообще, куда больше глобальных проблем человечества и загадок стриминговой системы его тревожила опасность, нависшая прямо над головой.
Линь Цинь узнал о его слабости к напиткам...
«Он ведь не натворит ничего... непоправимого?» — с тревогой подумал Сюй Бэйцзинь.
Он взглянул на метку Линь Циня в интерфейсе трансляции. Тот по-прежнему находился под плашкой «Заброшенная улица». Трудно было понять: то ли он уже направляется к лавке Сюй Бэйцзиня, то ли просто слоняется без дела, как делал обычно.
Сюй Бэйцзинь выбросил лишние мысли из головы: в окне трансляции троица исполнителей заданий наконец перешла к делу.
— Как я уже говорил, в лавке кукол в Узкой башне мне попалась карта предметов, — начал мужчина в очках. — Это карта статуса.
Карта статуса считалась одной из самых распространённых карт предметов в Узкой башне. С её помощью можно было просмотреть базовые характеристики любого объекта: жителей Узкой башни, чужаков, предметов и прочего.
Одна карта позволяла проверить одну цель ровно один раз.
У каждого обитателя Узкой башни и каждого чужака имелся личный статус, отражающий физическое состояние и прогресс выполнения заданий.
Впрочем, для самого владельца этот статус был почти бесполезен. «Побег к жизни» не являлся строго оцифрованной игрой с сухими цифрами: куда важнее здесь были дедукция, сбор улик, командная работа и исследование кошмаров.
Однако при взаимодействии с другими — особенно для исполнителей — карта статуса порой оказывалась крайне ценным подспорьем.
В характеристиках какого-нибудь жителя вполне могла таиться разгадка его кошмара.
Разумеется, проверка статуса не выдавала тот факт, что обитатели Узкой башни на самом деле были актёрами, и уж тем более не открывала чужие мысли и знания. Карта позволяла увидеть лишь базовые данные.
К примеру, применив такую карту к другому исполнителю, можно было узнать лишь то, сколько у него при себе карт предметов, но не их названия или свойства.
Из-за подобных ограничений карту статуса нередко называли безделушкой — ни рыба ни мясо. Впрочем, у большинства исполнителей заданий в инвентаре всегда валялась одна, а то и несколько таких карт.
Девушка с конским хвостом прекрасно поняла, почему очкарик подчеркнул этот момент: он давал понять, что карта дешёвая и зариться на неё нет смысла, а ценность представляет сама полученная информация.
Она понятливо кивнула.
Спорщик в тонкостях психологии не разбирался. Заметив, как они переглядываются, он раздражённо буркнул:
— Ну и? Подумаешь, карта статуса! Дальше-то что?
Мужчина в очках глубоко вдохнул, с трудом подавив непреодолимое желание проломить Спорщику череп.
Выдохнув, он выложил всё начистоту:
— Название карты — «Дочь, убитая своим отцом».