Слова У Шэня повергли всех в оцепенение.
У Сяочунь растерянно потрогала стеклянный глаз в своей глазнице:
— Папа... забрал мои глаза?
У Шэнь зашёлся безумным хохотом:
— Сяочунь, милая, разве папа сделал это не ради тебя? Ты ведь рада?
Девочка-кукла недоуменно наклонила голову.
Девушка с конским хвостом не выдержала и выкрикнула прямо ему в лицо:
— У Шэнь! Ты убил собственную дочку, а теперь продолжаешь глумиться над ней?! Какой ты после этого отец?!
Хохот У Шэня оборвался. Его шея с неестественным хрустом повернулась, и он уставился на девушку.
— Почему... глумиться? — пробормотал он. — Я ведь... я ведь хотел как лучше для Сяочунь.
— Совсем свихнулся, — тихо процедил Спорщик.
Мужчина в очках на этот раз был с ним абсолютно согласен.
— Ты сейчас — хозяин лавки кукол, — отрезала девушка с конским хвостом. — Если ты такой смелый, пусть выйдет твоя основная личность! Пусть выйдет настоящий У Шэнь и всё объяснит! — Она повернулась к Спорщику: — Иди в кабинет, забери то письмо.
Опомнившись, Спорщик мгновенно метнулся к кабинету.
Хозяин лавки кукол застыл на месте, словно бездушный истукан. Он не сводил остекленевшего взгляда с У Сяочунь, стоявшей у дверей.
Спустя мгновение его веки сомкнулись. А когда он снова открыл глаза, взгляд его стал бессмысленным и растерянным.
— Вы... кто такие? — тихо спросил он, оглядывая присутствующих.
Кукла в красном платьице ойкнула и попыталась рвануть прочь, но вернувшийся из кабинета Спорщик легко подхватил её на руки.
— Папа снова будет плакать? — с детской тревогой спросила У Сяочунь.
Спорщик лишь жёлчно ухмыльнулся:
— С чего бы ему плакать? Хватит разыгрывать тут драму. Убил дочь, а теперь сопли распустил. Лечиться надо было вовремя, мразь.
Девушка с конским хвостом и мужчина в очках молча кивнули, в упор разглядывая У Шэня.
Лицо У Шэня исказилось от целой гаммы чувств. Он стоял как вкопанный, не в силах оторвать взгляд от куклы. А затем по его щекам градом покатились слёзы.
— Значит, ты обо всём знал, — холодно констатировала девушка.
У Шэнь отчаянно затряс головой:
— Нет... Не знал... Я не...
— Я говорю про то, что ты знал о существовании второй личности! — рявкнула она.
У Шэнь вздрогнул и испуганно вжал голову в плечи. Спустя долгую паузу, захлёбываясь слезами, он пролепетал:
— Знал...
— И после этого ты дерзнул...
— Он просто... Сначала он просто любил делать кукол, — У Шэнь судорожно глотнул воздух, его белки налились кровью. — Когда родилась Сяочунь, у меня совсем не оставалось сил на лавку. И как раз тогда появился он... Я подумал... Подумал, что так у меня освободится время для дочери.
—... И в итоге ты её убил.
У Шэнь издал мучительный стон, обессиленно осел на пол и, помедлив секунду, зашёлся раздирающим душу воплем.
У Сяочунь заворожённо смотрела на него:
— Папа...
Мужчину в очках эта сцена ничуть не тронула. Он спросил напрямую:
— Где настоящие глаза Сяочунь?
В отличие от эмоциональной девушки с конским хвостом или импульсивного Спорщика, мужчина в очках был типичным исполнителем из Узкой башни: в меру сообразительным, в меру прагматичным, с капелькой сострадания и здравого смысла. Не больше и не меньше. Он мог посочувствовать сломанной судьбе девочки, но прямо сейчас его интересовал исключительно прогресс задания. Он поставил на эту карту предметов всё и пришёл сюда вовсе не ради чужих семейных трагедий.
У Шэнь продолжал рыдать.
Мужчина в очках окончательно потерял терпение:
— Ты забрал глаза собственной дочери и не помнишь, куда их девал?! Только не говори, что это знает только твоя вторая личность!
У Шэнь вскинул голову. Налитые кровью глаза широко распахнулись, взирая на исполнителя с немой яростью и отчаянием. Мужчина в очках даже отшатнулся.
— Я не знаю... Я правда не знаю... — шептал У Шэнь.
Спорщик, сжимавший куклу, не удержался от ядовитого замечания:
— Ну и какой от тебя прок?! Шёл бы сразу сдаваться полиционке, всё равно вышка светит!
— Я бы и сам... — У Шэнь с тоской посмотрел на У Сяочунь, и слёзы вновь хлынули из его глаз. — Я бы и сам предпочёл сдохнуть... Лишь бы Сяочунь была жива...
Он так и не смог произнести вслух слово «умерла». Ему казалось, что, пока эти слова не произнесены, кошмарная реальность ещё не окончательно вступила в силу. Что можно продолжать обманывать себя.
Но... он действительно был готов. Если бы его смерть могла вернуть милую Сяочунь...
У Шэнь корчился на полу, точно избитая собака, из его горла вырывались глухие хрипы и стенания. Ну за что? Сяочунь была таким ангелом... У кого вообще поднялась рука сотворить подобное с маленькой девочкой?
У него. Это сделал он сам — безответственный отец, превративший собственную дочь в куклу.
Он плакал, безумный и раздавленный.
— Я бы отдал свою жизнь... лишь бы вернуть Сяочунь...
И едва эти слова сорвались с его губ, карта предметов, которую всё это время надежно прятал мужчина в очках, внезапно материализовалась прямо в воздухе.
В следующее мгновение карта статуса под названием «Дочь, убитая своим отцом» начала таять и деформироваться. Изображение жизнерадостной девочки на лицевой стороне сменилось силуэтом пары человеческих глаз.
У Сяочунь ахнула:
— Мои глазки!
Исполнители замерли в изумлении.
Девушка с конским хвостом поражённо выдохнула:
— Так вот где они были! Глаза были заточены прямо в карте! — Она пробормотала: — Неудивительно... Неудивительно, что эта карта позволяла «видеть» интерфейс статуса.
Мужчина в очках с болью в сердце смотрел на плавящуюся карту — его ценнейшее приобретение буквально таяло на глазах.
У Шэнь тоже заворожённо уставился на зависший в воздухе артефакт.
Пара глаз медленно вращалась в воздухе, источая мягкое свечение. Однако они не спешили возвращаться к У Сяочунь, хотя кукла на руках у Спорщика изо всех сил тянула к ним фарфоровые ручонки.
У Шэнь горько, безумно усмехнулся:
— Я понял... Теперь я всё понял. — Он повернулся к дочери, и голос его прервался от рыданий: — Прости меня, Сяочунь. Не прощай глупого папу... Папа так виноват перед тобой...
— Папа?.. — Девочка озадаченно склонила голову.
У Шэнь повернулся к Спорщику:
— Закрой Сяочунь глаза.
Спорщик нахмурился, но, догадавшись о намерении мужчины, послушно закрыл ладонью стеклянные глазницы куклы. А девушка с конским хвостом сделала шаг вперёд и бережно обхватила ладонями парящие в воздухе настоящие глаза девочки.
У Шэнь облегчённо перевёл дух.
— Сяочунь... папа любит тебя, — тихо прошептал он.
Затем он глубоко вдохнул и вонзил пальцы в собственные глазницы. Судорога боли исказила его лицо, но разум, затуманенный страданием, шептал: «Неужели... неужели именно это чувствовала Сяочунь, когда умирала?..»
Когда У Шэнь вырвал собственные глаза и замер на полу бездыханным трупом, настоящие глаза У Сяочунь, защищённые ладонями девушки, плавно полетели к кукле.
А глаза У Шэня поднялись в воздух, уплотнились и снова превратились в карту предметов, закружившись возле очкарика.
Мужчина в очках облегчённо выдохнул и тут же вызвал личный интерфейс, спешно проверяя характеристики нового артефакта.
[Карта: Самопожертвование отца]
[Изображение: Пара глаз, роняющих слёзы]
[Описание: Отец, убивший свою дочь, узнав правду, решил отдать собственную жизнь. В критический момент он защитит вас от гибели — так же, как хотел защитить свою погибшую дочь]
[Количество использований: 2/2]
Очкарик застыл на месте, а затем его лицо исказилось от дикого, неконтролируемого восторга.
Это была карта защиты!
В отличие от карт атаки, карты защиты защищали не просто от урона. Они давали иммунитет к мгновенной смерти!
Иными словами, если в кошмаре исполнитель оказывался на грани гибели и кошмар готов был перезапуститься, карта защиты отменяла гибель и сброс! Если ситуация была близка к открытию концовки, ценность подобной карты возрастала стократно.
Защитные карты являлись редчайшим типом артефактов на рынке Узкой башни, и за ними шла охота среди высших эшелонов.
Мужчина в очках понял, что с этой картой он сможет нанять топовую команду, специализирующуюся на закрытии истинных концовок для богатых клиентов, и гарантированно подняться выше!
Среди таких наёмников раньше числился и сам босс Му — Му Цзяши, пока не решил действовать в одиночку. Именно он недавно получил от Сюй Бэйцзиня зацепку и успешно прошёл кошмар.
Раньше мужчина в очках мог лишь снизу вверх смотреть на таких легенд. Но эта карта меняла всё!
Подавив ликующий вопль, он бережно спрятал артефакт в инвентарь.
Ни девушка с конским хвостом, ни Спорщик не обратили на него внимания. Они напряжённо следили за куклой, пока живые глаза идеальным образом не встали в глазницы У Сяочунь.
И тут же в ушах всех троих исполнителей раздался бесполый, синтетический голос Главного разума:
[Поздравляем с достижением истинной концовки кошмара]
[Желаете переместиться на более высокий этаж?]
[Да / Нет]
Все трое, не колеблясь ни секунды, выбрали «Да».
Их силуэты мгновенно растворились. Линь Цинь исчез, а вслед за ним испарились Сюй Бэйцзинь, кукла и тело У Шэня.
А сам кошмар развеялся, точно дым, растворившись в бескрайней серой мгле.
* * *
Сюй Бэйцзинь открыл глаза в книжной лавке Узкой башни.
Лавка занимала два этажа: первый был сплошь заставлен стеллажами с книгами, а второй служил Бэйцзиню личными покоями.
Сейчас он сидел на первом этаже в привычном кресле-качалке. Из окна лился приглушённый, серый свет. В магазине царила привычная тишина, зато в окне трансляции бушевали страсти.
Сюй Бэйцзинь невольно улыбнулся. Отправляясь в кошмар У Шэня, он рассчитывал лишь отбыть номер в массовке, а в итоге произошедшее грозило перевернуть всю его привычную жизнь.
Он перевёл взгляд на чат.
«Ого, вот это истинная концовка!»
«Получается, без той карты предметов истинную концовку вообще нельзя было получить?»
«Именно... Да уж, взаимоотношения между актерами и исполнителями — тема интересная. У Шэнь ведь сам говорил, что тайком подкинул карту...»
«То есть они, по сути, помогают друг другу?»
«Но актерам запрещено раскрывать свою суть. Это чертовски сложно. А если кому-то выпадет роль убийцы?»
«И то правда... Жесть какая-то.»
«У Шэню повезло с толковыми исполнителями. Попадись ему дураки — и всё, кранты.»
«Но сам кошмар был реально хардкорным.»
«Это точно. Если бы не карта статуса и подсказка про куклу, кто бы мог подумать, что У Шэнь способен на такую дичь?»
Увидев этот комментарий, Сюй Бэйцзинь не удержался от замечания:
— На самом деле поворотным моментом стала догадка о том, что вся грязь в адрес хозяйки лавки исходила исключительно от самого У Шэня.
«Э?»
«А ведь... и правда?»
«Бэйбэй прав! Если вчитаться в дневники и письма с учётом этой детали, становится очевидно: У Шэнь просто очернял свою жену!»
«Что-что? И гений-детектив, и Бэйбэй говорят об одном и том же, а я один ни черта не понял?»
Сюй Бэйцзинь слегка улыбнулся:
— Давайте вспомним все улики, найденные в кошмаре. Дневник У Шэня, его переписка с другом, разорванное письмо хозяйки и второе её письмо, лежавшее в столе на первом этаже. Ну и мои сведения, хотя их пока отложим. Первое впечатление о жене У Шэня сложилось из его дневника: якобы она была абсолютно равнодушна к пропаже дочери и даже твердила, что с девочкой случилась беда и искать её бессмысленно. Из-за этого мы сразу посчитали её главной подозреваемой. Позже переписка У Шэня с другом лишь укрепила это мнение. Однако, если сопоставить оба письма самой хозяйки и присмотреться к ответу друга — ведь тот на самом деле не разделял позицию У Шэня, — картина меняется на противоположную. Жуткий образ злобной матери был нарисован исключительно У Шэнем. Что касается моих сведений... Часть из них я видел своими глазами, а часть знал со слов У Шэня. Я сам видел, как хозяйка возвращалась домой с пакетом лакомств, купленных после работы. Это факт. А вот история о том, как она избивала дочь дома, исходила от У Шэня. Таким образом, достоверность информации полностью зависела от того, можно ли верить самому У Шэню. В итоге выясняется: все негативные сведения о хозяйке исходили от её мужа. А сама она в кошмаре даже не появилась. Полагаю, в этом и заключалась главная ловушка. Если систематизировать улики по их источникам, разгадка лежит на поверхности... Во всяком случае, мне так кажется.
Договорив эту длинную тираду, Сюй Бэйцзинь смущённо взъерошил волосы. Ему было непривычно делиться рассуждениями на публику. Узкая башня не располагала к откровенности, и он привык держать всё в себе.
Но для стримера подобная замкнутость была губительна.
Даже при четырёх зрителях в чате регулярно звучали призывы «выйти из лавки и прогуляться». Зрители не хотели смотреть на аутичного ведущего.
Впрочем, эти немногие зрители оставались с ним не только из-за интригующего сюжета кошмара, но и во многом благодаря привлекательной внешности Сюй Бэйцзиня. Несмотря на тёмные круги под глазами и вечно сонное выражение лица, стоит его физиономии появиться в углу экрана, как зрители восторженно вздыхали: «До чего же наш Бэйбэй хорош собой!»
Поэтому, когда Сюй Бэйцзинь впервые продемонстрировал дедуктивные способности, чат взорвался комплиментами, смайликами и похвалами. Сюй Бэйцзинь даже слегка растерялся от такого напора.
Он поспешно поблагодарил зрителей.
«Хе-хе, Бэйбэй, не скромничай, ты реально крут!»
«Я бы до такого в жизни не додумался... Потрясающе!»
«Теперь-то я понял... Но зачем У Шэню потребовалось очернять жену?»
Зритель с ником «Гений дедукции» ответил:
«Моё предположение таково: У Шэнь подсознательно догадывался о совершенном убийстве. Кровь в мастерской, странный запах, внезапно появившаяся кукла — всё это служило косвенными уликами. Однако его разум заблокировал кошмарную правду, вытеснив её из памяти. Но чтобы объяснить себе наличие этих улик в лавке, разуму требовался виновный. И выбор пал на супругу, отношения с которой и без того разлаживались. Жена пилила его за непрактичность, а он жаловался на её испортившийся характер после рождения дочери. Вот почему в дневниках, письмах и разговорах со стримером он подсознательно перекладывал вину на неё. Что касается монстров-кукол, охотившихся на людей в кошмаре... Вытесненный грех исказил подсознание У Шэня, материализовав его страх перед собственной второй личностью в виде жутких марионеток-убийц. В конечном счёте, он сам сотворил этот ад.»
«Гений дедукции» тяжело вздохнул. Сюй Бэйцзинь и зрители молча присоединились к этому вздоху.
Сюй Бэйцзинь невольно задумался: а каково было самому У Шэню исполнять роль хозяина этого кошмара? Впрочем, вряд ли они ещё когда-нибудь встретятся. Этот вопрос так и останется без ответа.
Сбросив оцепенение, Сюй Бэйцзинь перекинулся с аудиторией парой фраз, пообещал провести следующую трансляцию в скором времени и завершил эфир.
Сколько часов длился стрим, он и сам не знал.
На панели управления красовалась цифра: 4 подписчика. Сюй Бэйцзинь помедлил, разглядывая число, затем закрыл интерфейс и какое-то время сидел в полной тишине.
Яркие вспышки чата угасли, и привычное одиночество Узкой башни вновь смыкалось вокруг него. Он сладко зевнул и уставился в стол со смутной усталостью.
Спустя некоторое время Бэйцзинь поднялся, накинул легкую куртку и решил выйти прогуляться.
За дверью книжной лавки тянулся обветшалый, заброшенный коридор. Совсем недавно здесь толпились исполнители, жаждавшие попасть в его кошмар, но сейчас вокруг не было ни души.
Напротив находилась дверь лавки кукол У Шэня — теперь пустующая. Их заведения располагались дверь в дверь.
Впрочем, строго говоря, здания не стояли вплотную друг к другу. Двери в Узкой башне служили скорее порталами.
Шагнув за порог, человек попадал в плотный туман, и лишь сделав следующий шаг, оказывался у себя дома. Настоящее пространственное расположение комнат оставалось тайной.
Это касалось как жилья местных обитателей, так и комнат пришельцев-исполнителей.
Зачем архитекторам Башни потребовалось превращать все двери в порталы?
Никто не знал ответа.
У этой системы имелся лишь один очевидный плюс: при переходе исполнителя на верхние этажи его комната перемещалась вслед за ним со всем содержимым.
Вся Узкая башня представляла собой гигантский лабиринт из коридоров, переулков, лестниц и потайных ходов, оплетавших каждый уровень. И на концах этих путей располагались двери-порталы.
Только хозяин мог воспользоваться порталом для входа в жилище. Однако по ночам пришельцы могли войти в любую дверь — правда, попадали они не в комнату, а напрямую в кошмар жильца.
Естественно, хозяин мог изменять настройки доступа. У Шэнь, вероятно, специально оставил свободный вход, чтобы кто-то из исполнителей нашёл спрятанную карту предметов. Всегда найдутся отчаянные безумцы, готовые дергать за любую дверную ручку.
Сюй Бэйцзинь вышел из своего коридора, миновал несколько поворотов и очутился на более широкой улице.
Из разговоров пришельцев он знал, что они называют конец этого пути «Начальной точкой», поскольку именно сюда возвращаются исполнители после завершения кошмара, если им не удалось подняться выше.
А улицу, ведущую к этой точке, нарекли Магистралью истоков.
Магистраль истоков огибала внешний периметр нижнего этажа Узкой башни, связывая воедино практически все остальные проходы.
Впрочем, «магистралью» её можно было назвать с большой натяжкой — обычный широкий коридор с глухими стенами, где лишь изредка встречались запыленные окна.
Если выглянуть в такое окно, взору открывалась лишь бесконечная серая мгла. А вверху уходила в небо колоссальная туша Узкой башни.
Что представляла собой Узкая башня?
Исполинское узкое сооружение, уходящее в облака и зажатое со всех сторон непроглядным туманом. Никто не знал, что кроется за этой пеленой. Ходили слухи об исполнителях, ушедших в туман и не вернувшихся. С тех пор желающих исследовать мглу не находилось.
О верхних этажах Башни нижним жителям тоже было известно немного. Некоторые поднявшиеся наверх исполнители из-за серии плохих концовок вылетали обратно на нижний уровень, но по их рассказам, высшие этажи мало чем отличались от низов.
А до самого верха, похоже, не добрался ещё никто.
Сюй Бэйцзинь неторопливо брёл по Магистрали истоков. Проходившие мимо чужаки и жильцы не обращали внимания на смуглого сонного мужчину. В Башне хватало чудаков, и Бэйцзинь ничем среди них не выделялся.
Пройдя некоторое расстояние, он вдруг замер. Из узкого переулка слева доносились звуки ожесточённой ругани. Впрочем, стоило ему замешкаться, как крики мгновенно стихли.
Он недоуменно повернул голову и услышал равнодушный мужской голос:
— Не загораживайте проход к моей двери.
Этот голос...
Линь Цинь?!
Сюй Бэйцзинь остолбенел. Как это возможно? Исполнители ведь закрыли истинную концовку, Линь Цинь должен был подняться на верхние этажи вместе с ними! Почему он всё ещё на нижнем уровне?
В Башне ходили сплетни, будто Линь Цинь слишком глуп, чтобы собрать истинную концовку, и потому застрял нанизу. Сюй Бэйцзинь не знал, насколько умён Линь Цинь, но своими глазами видел получение истинной концовки!
Так почему?..
Поразмыслить над этим он не успел: из переулка выскочили давешние спорщики, бледные от испуга.
— Чёрт! Какого дьявола этот монстр Линь Цинь застрял здесь?! Я же своими глазами видел, как тот пацан рванул сюда... Сука! Я что, ослеп?!
— Да, ты ослеп! И мозги у тебя усохли! — раздражённо отрезал второй. — Я же говорил: надеяться, что мальчишка по глупости выболтает секрет своего кошмара, — верх идиотизма! Вразумись уже!
Третий спутник в перебранку не вмешивался, лишь пробормотал под нос:
— Почему этот мальчишка твердил одну и ту же цепочку цифр?..
— Забудь, Лаосань! Быстро ищем, куда прошмыгнул этот мелкий! Если не найдём его портал, хрен мы попадём в его кошмар!
Троица выглядела паршиво: грязные засаленные футболки, немытые волосы, истощённые лица. Они явно не заботились о гигиене, сгорая от нетерпения догнать загадочного мальчика.
Пробегая мимо Сюй Бэйцзиня, они даже не взглянули на него. Бэйцзинь давно привык к такому: для пришельцев местные жители не представляли интереса, если только у них нельзя было раздобыть зацепку к кошмару.
О мальчишке, про которого они говорили, Сюй Бэйцзинь ничего не слышал.
Нижний уровень Башни был гигантским. Хотя его называли «нижним этажом», никто не знал, сколько именно ярусов он в себя включает, ведь здесь ютились все, кто никогда не поднимался выше или слетел с верхних этажей.
Иногда в дальнем углу можно было наткнуться на лестницу, ведущую вверх или вниз. Человек в восторгах сбегал по ней... лишь для того, чтобы узнать от местных: здесь всё тот же нижний уровень.
Никто не ведал, сколько таких ярусов образуют так называемый «нижний этаж».
Судя по разговорчикам троицы, они преследовали мальчика из другого сектора. Сюй Бэйцзинь плохо ориентировался даже в своём районе, не говоря уж о чужих.
Из соседей он получше знал разве что У Шэня. Ах да... теперь выясняется, что портал Линь Циня находился совсем рядом с его книжной лавкой!
Если идти с Магистрали истоков, путь казался неблизким, но из коридора возле магазина до двери Линь Циня было рукой подать — всего один поворот!
И жить по соседству с таким монстром, даже не подозревая об этом...
Сюй Бэйцзинь мгновенно оценил обстановку, развернулся и прибавил шагу.
Осторожность и умение вовремя отступить — главные правила для выживания в Узкой башне...
Он буквально сбежал в свою лавку, перевёл дух и твёрдо решил не выходить наружу в ближайшие дни. Запасов напитков у него хватало, а книг на полках хватит на вечность.
* * *
Спустя несколько дней Сюй Бэйцзинь всё так же сидел в кресле, погружённый в свои мысли. Книга в его руках давно лежала без движения.
Внезапно перед глазами потемнело, сознание будто погрузилось в холодную глубину. Он закрыл глаза и расслабился — пора на работу.
Время и место работы всегда определял Главный разум. Никаких предварительных уведомлений или права выбора, если только речь не шла о его собственном кошмаре.
В следующее мгновение вспыхнул яркий свет. Сюй Бэйцзинь зажмурился и огляделся.
Это была не заброшенная улица из кошмара У Шэня. Он находился в зоне обслуживания на шоссе, сохранив роль владельца книжной лавки.
Сюй Бэйцзинь ничего не знал об этом кошмаре. Главный разум не дал ни единой зацепки.
Похоже, здесь ему отводилась роль обычного безымянного статиста. Привычное дело. Ситуации вроде той, что произошла в лавке кукол, когда приходилось активно взаимодействовать с исполнителями, выпадали крайне редко.
В магазине царила тишина. Зона обслуживания за окном тоже пустовала — исполнители пока не появились.
Сюй Бэйцзинь сладко потянулся и вспомнил, что обещал зрителям включить трансляцию.
Он вызвал интерфейс и запустил стрим.
Зрители появились не сразу, но Бэйцзиня это не смутило. Он вполне мог побыть единственным зрителем собственного эфира.
Он открыл меню переключения камер, просматривая список доступных ракурсов и имена исполнителей... И замер.
Линь Цинь?!
Сюй Бэйцзинь опешил. Что за проклятое везение? Мало того что они оказались соседями в Башне, так теперь ещё и в одном кошмаре?!
Он судорожно вздохнул, с головной болью подумав: даже если Линь Цинь по какой-то причине всё ещё торчит на нижнем этаже, он ведь наверняка забыл о намерении ввязаться с ним в драку?..
Наверное?
... Хочется верить!
Сюй Бэйцзинь попытался успокоить себя и нажал на случайный ракурс.
— Рассчитайсь! — оглушительный, грубый мужской окрик внезапно рявкнул у него над самым ухом.