Су Энья.
Среди жителей нижнего этажа Узкой башни эта женщина была известна скорее как соседка хозяина книжной лавки, нежели благодаря собственным заслугам.
Несколько лет назад, когда исполнители заданий осаждали обитель Сюй Бэйцзиня, многие пытались выудить сведения и у Су Энья. Однако преуспел один лишь Му Цзяши — прочие ушли ни с чем.
Впрочем, кое-какую пользу из тех расспросов они всё же извлекли. Пусть о Сюй Бэйцзине узнать ничего не удалось, исполнителям заданий перепали крупицы информации о её собственном Кошмаре.
И вот теперь Му Цзяши воспользовался трофеями из недавно пройденного Кошмара на руинах, чтобы выменять у некоторых людей сведения об обители Су Энья.
В её Кошмар действительно спускались многие. Они знали о многоэтажке с ожившей мебелью и о местном торговом квартале, вот только ни один из них, похоже, так и не смог дойти до финала.
Истинная концовка? О ней никто не слыхивал.
Возможно, те, кому удалось её раскрыть, давно поднялись выше, но полное отсутствие вестей на нижнем этаже казалось Му Цзяши подозрительным.
Почему об обители этой женщины известно так мало? Почему о разгадке её Кошмара нет даже малейшей зацепки?
Было лишь известно, что там оживает бытовая утварь, а погибшие исполнители сами превращаются в предметы интерьера. Вероятно, именно из-за этого жуткого свойства исполнители заданий со временем перестали туда заглядывать.
Но почему всё происходило именно так? Что за аномалия лежала в основе? Ответа не знал никто.
Её Кошмар ничем не отличался от тысяч других, затерянных на нижнем этаже, и был предан забвению... пока она внезапно не исчезла.
Никто не зафиксировал миг, когда Су Энья покинула нижний ярус. Как только угас интерес к Сюй Бэйцзиню, о его соседке тут же забыли.
Она просто испарилась.
А спустя годы, в сегодняшние дни, столь же нежданно вернулась назад.
Таинственная, скрытная женщина...
Му Цзяши впился в неё пристальным взглядом и неспешно произнёс:
— «Я боюсь многого. И единственное, чего я не страшусь, — это смерть».
Су Энья забилась в угол, всем телом прижавшись к каменной стене, будто искала в ней защиту.
— Всё так, — прошептала она.
Му Цзяши выдержал паузу и продолжил:
— Раз ты знаешь эту фразу, тебе ведомо и про тот Кошмар. А значит, ты понимаешь... услышав о событиях в твоей обители, я неизбежно...
— Вспомнил о Кошмаре с высших этажей, — тихо закончила за него Су Энья.
— Ты — жительница нижнего этажа, — нахмурился Му Цзяши. — Откуда тебе знать о происходящем наверху?
— А почему бы и нет?
Му Цзяши молча свёл брови, не сводя с неё тяжёлого взгляда.
Это казалось немыслимым.
Местные обитатели... Да, исполнители заданий порой встречали жителей Узкой башни в Кошмарах, но те всегда принадлежали лишь своему ярусу. Жители нижнего этажа появлялись исключительно внизу. Исключений не бывало.
Что касается перемещений... Разумеется, местные иногда загадочно исчезали, но неужели возможна подобная случайность?
Кто-то действительно натыкался на похожие Кошмары на разных этажах, но, кроме того единственного случая, больше никто не заявлял ни о чём подобном.
Му Цзяши смотрел на Су Энья, с трудом подавляя сомнения. К тому же в том Кошмаре на верхнем этаже он этой женщины не видел.
Здесь крылась какая-то неправильность.
Помявшись, он сказал:
— Я лишь хотел поговорить о Конце Света.
— Что именно ты хочешь знать? — так же тихо спросила она.
— Конец Света бывает двух видов, верно? — проговорил Му Цзяши. — Физический и ментальный. В твоём Кошмаре воплотился именно ментальный. Люди превращались в бытовую технику...
Су Энья хранила молчание.
—... И в том Кошмаре тоже хватало безумцев...
— В Узкой башне повсюду безумцы, — оборвала его Су Энья.
Му Цзяши осёкся.
Он понимал, что она намекает на нечто важное, но не мог уловить суть. Главное — как это связано с её обителью и тем Кошмаром с верхних этажей?
Су Энья подняла на него глаза. В её взгляде мелькнуло глубокое разочарование.
— Ты так ничего и не понял... — прошептала она. — Ты прошёл тот Кошмар, но не решил главный вопрос...
Му Цзяши насупился, внутри вспыхнула глухая досада.
Признав себя проигравшим, он ещё сильнее отнекивался от мысли, что действительно закрыл тот Кошмар. Он дошёл до Истинной концовки, но это ничего не значило, ведь он был не в силах принять открывшуюся правду. Суровую истину, которую отыскал и осознал сам.
— Если ты правда хочешь дать мне подсказку, — хмуро буркнул он, — не нужно говорить загадками.
— Но ты и сам понимаешь: это лишь намёк, — вздохнула Су Энья. — Я не могу выложить тебе всё начистоту. Никто не может. — В её голосе прозвучала печаль. — Увидев тебя на нижнем этаже, я подумала, что это шанс, но...
Она смотрела на него, и в её глазах всё ещё тлело это выжигающее душу разочарование.
Му Цзяши застыл, понизив голос:
— И всё же... та фраза. Откуда ты её знаешь?
В конце концов, главный вопрос, не дававший ему покоя, звучал так: почему слова из Кошмара с верхних этажей сорвались с губ обычной обитательницы нижнего яруса? А после расследования вокруг этой женщины возникло ещё больше загадок.
Му Цзяши чувствовал полнейшее замешательство.
— Ты думаешь, я просто «знаю» её? — Су Энья одарила его сложным, исполненным тайного смысла взглядом. — А почему тебе не приходит в голову, что эти слова с самого начала принадлежали мне?
Му Цзяши остолбенел:
— Ты...?!
Су Энья опустила веки:
— На этом всё.
Му Цзяши стоял не шелохнувшись, въедливо вглядываясь в Су Энья. Кажется, он начал о чём-то догадываться, но разум отказывался верить.
"Ты...?" — пробормотал он про себя. — "Но почему...? Из-за Конца Света... или из-за Игры?"
Су Энья не ответила.
Му Цзяши немного помолчал, попрощался и вышел.
Проходя мимо книжной лавки Сюй Бэйцзиня, он на мгновение замялся, но заходить не стал. Разум захлестнула буря потрясения, общаться сейчас он был попросту не способен.
В голове крутилась лишь одна дикая, не укладывающаяся в сознании мысль: как это возможно? Как такое вообще может быть?
Су Энья и та женщина из Кошмара... один и тот же человек? Но как?! Почему она стала такой, почему...
Погружённый в тяжёлые думы, Му Цзяши вернулся в своё жилище.
Он не знал, что Фэй и У Цзянь приходили его искать и разминулись с ним совсем ненадолго. Встречься они сейчас, возможно, двое гостей пролили бы свет на его сомнения. Увы, их встреча не состоялась.
Поняв, что Му Цзяши нет дома, Фэй и У Цзянь не стали терять попусту время и отправились выполнять задуманное.
Прежде всего им требовалось передать догадки об обитателях Башни остальным членам организации, особенно её основателю.
Пока Фэй записывала их умозаключения, У Цзянь рядом взволнованно шептал:
— Это же колоссальное открытие! Жуть какая-то... немыслимо...
Фэй вывела несколько строчек и тихо спросила:
— Ты сам-то заметил?
У Цзянь растерялся:
— Что?
— Если с ними действительно не всё чисто, — Фэй избегала прямых наименований, — неужели за столько лет они даже не пытались подсказать? Или пытались, да ничего не вышло?
У Цзянь замер. Спустя долгое мгновение он тяжело вздохнул и пробормотал:
— Пытались... но потерпели неудачу.
— Исполнители заданий не поняли их намёков, или же... — Фэй запнулась, выражение её лица стало сомневающимся. — Главный разум?
— НЭ ни за что не позволил бы им высказать... правду, — с горькой ухмылкой произнёс У Цзянь. — А впрочем... быть может, мы сами никогда не смотрели в ту сторону. Кому вообще придёт в голову, что персонажи игры...
Фэй промолчала.
"И впрямь," — подумала она. — "Кому поверится, что игровые NPC могут оказаться нашими собратьями?"
Их предубеждения были столь сильны, что теперь никто и не скажет, сколько раз за прошедшие, сгоревшие дотла годы безумные жители Башни пытались намекнуть на свою природу... или же они окончательно погрузились в пучину помешательства?
— Та женщина говорила... мол, сперва они лишь притворялись сумасшедшими, но со временем некоторые действительно сошли с ума, — проговорила Фэй.
У Цзянь приоткрыл рот и спустя секунду пробормотал:
— Но если они из наших... почему изначально возникло такое разделение? Если мы... все до единого — игроки.
Если и жители Башни, и чужаки — игроки, почему их стартовые условия настолько отличались?
Фэй витала в собственных мыслях, перед взором вставали образ Апокалипсиса, Кошмары, Узкая башня и разные лики Конца Света...
— Возможно, всё дело в том, что Апокалипсис был не один? — тихо произнесла она.
У Цзянь уставился на неё, не в силах уловить мысль.
Фэй качнула головой и честно призналась:
— У нас пока нет никаких улик. Лишь гипотезы. — Она горько усмехнулась и прикусила губу, но всё же не удержалась: — А вдруг мы просто перемудрили?
Пусть другие назвали бы их догадки бреднями конспирологов, сами они верили, что их выводы вполне обоснованны. И всё же Фэй ловила себя на мысли: уж лучше бы они ошибались.
Иначе... насколько же беспросветно отчаяние этих жителей Башни?
Фэй мотнула головой, отгоняя тяжёлые мысли, дописала послание и сложила листок. Затем достала из-за пазухи карту предметов.
Она осторожно расслоила её. По сути, карты оставались карточками, которые можно сломать или порвать. Сейчас Фэй уничтожила одну из них, разделив на два тонких листка, лишь бы передать весточку.
Вложив записку в зазор, она снова склеила половинки. Снаружи карта выглядела как прежде, разве что слегка помялась.
Сделав так ещё дважды, она получила три идентичные карты предметов, а затем вывела на уголках особый условный знак.
Поднявшись, она обратилась к У Цзяню:
— Я ненадолго отлучусь, а ты сходи к Му Цзяши ещё раз. Посмотри, не вернулся ли он. Закончу и присоединюсь к тебе.
У Цзянь кивнул.
Они вместе покинули комнату.
У Цзянь вновь направился к обители Му Цзяши, находившейся в самом конце Магистрали истоков — достаточно было идти прямо по улице, не сворачивая.
По пути он разминулся с девушкой-исполнительницей. Её фигура показалась ему знакомой, и он невольно оглянулся ей вослед. Однако, как ни пытался, вспомнить её лицо так и не смог.
— Показалось, что ли? — озадаченно пробормотал У Цзянь.
А ведь это была Цзян Шуанмэй.
В прошлом Кошмаре она действовала под именем Лян Шуан, изменив облик с помощью карты предметов. Силуэт же остался прежним, оттого У Цзянь и нашел в ней нечто знакомое.
Она спешила по Магистрали истоков к Линь Циню.
В предыдущем Кошмаре Линь Цинь пообещал, что хочет закончить всё как можно скорее, и ради этого готов оказать посильную помощь другим исполнителям заданий.
Пусть Кошмар тогда закрыть не удалось, и Цзян Шуанмэй не ведала, в силе ли ещё обещание...
Выбора не оставалось. Пришлось рисковать.
После гибели Цзян Шуанцзы её младшая сестра превратилась в беззащитного ребёнка, разгуливающего с несметными богатствами по опасному району. Падшие давно заглядывались на карты сестёр и быстро обступили сироту. Хотя они улыбались и расточали сладкие речи, вокруг неё сплотилась опасная свора.
Цзян Шуанмэй прекрасно понимала: этих гиен интересуют лишь карты, оставшиеся от старшей сестры.
Дурой она не была. Выбрав тех, кто казался надёжным, она собрала небольшой отряд, постаралась держаться подальше от прежних знакомых из числа Падших и даже сменила жильё.
Однако «надёжные» спутники оказались предателями.
Наивная Шуанмэй, поверив сладким речам новых компаньонов, согласилась в одиночку отправиться на разведку в Кошмар.
Вернувшись с добычей, она застала лишь голые стены. Всё наследие сестры очистили дочиста.
Единственная карта предметов, оставшаяся при ней, — «Маска дьявола», сорванная с убийцы Цзян Шуанцзы.
Девушка стояла посреди пустого дома с каменным лицом, и никто не мог бы угадать её мыслей.
"Наверное, это снова шепотки «Маски дьявола», искушающие меня," — думала она. — "Но до чего же убедительно они звучат..."
За что? Почему именно с ней?!
Какая же она бездарная и беспомощная...
Сестры больше нет, а она не сумела уберечь даже её вещи. А те, кого она считала друзьями, оказались обычными стервятниками, слетевшимися на карты. И вот она снова совсем одна.
"Что же делать?" — в растерянности думала она. — "Куда податься?"
Оцепенение прошло, и в пустой голове всплыло воспоминание об обещании Линь Циня.
Разумеется, то были лишь слова. С чего бы Линь Циню помогать ей? Но она осталась одна-одинёшенька во всём свете. Вдруг для него это пустяк, и он согласится?
"А вдруг?" — затеплилась надежда.
Ей зарез требовался хотя бы призрачный лучик светлого будущего, способный вытащить её из этой жуткой, засосавшей по уши пучины отчаяния.
Она просто не хотела окончательно предаться злу.
Она жаждала перебить тех тварей. Мечтала об этом! Убить их всех, вернуть карты сестры, запереться в доме и навек остаться в обществе пыли и дорогих сердцу вещей.
Как же ей хотелось их прикончить!
Но сестра ни за что бы этого не одобрила.
Цзян Шуанмэй простояла так какое-то время, едва слышно шепча:
— Я буду послушной, сестра...
Спустя пару минут она быстрым шагом покинула дом.
Возможно, она больше никогда не вернётся в это проклятое место.
Вскорости она очутилась перед жилищем Линь Циня. Увы, её ждало разочарование — хозяина не было дома.
Постояв в растерянности, девушка почувствовала, как её накрывает волна небывалого упадка сил. Наконец до неё дошло: Линь Цинь — не спаситель. Полагаться на кого-то глупо, а уж надеяться на помощь Линь Циня — и вовсе смехотворно.
Неужели она возомнила, будто на свете найдётся второй человек, готовый заботиться о ней так же самоотверженно, как Цзян Шуанцзы?
Таких больше нет.
И сестру она потеряла навсегда.
Понурив голову, Шуанмэй разглядывала свои пальцы, а затем побрела прочь, наобум шагая по улицам нижнего этажа. Куда она идёт, она и сама не ведала — просто шла, куда глаза глядят.
Щеке стало холодно. Проведя по ней пальцами, девушка поняла, что плачет.
"Ну и толку слёзы лить?! Ничтожество!"
Она кляла себя на чём свет стоит, пытаясь выжечь ругательствами всю накопившуюся беспомощность.
Наконец ноги сами привели её к знакомым дверям.
Она остановилась пред домом Дин И.
Дин И...
При воспоминании об этом имени девушку обожгло стыдом.
С чего она вообще припёрлась к Дин И? Та ведь давно покинула нижний этаж. Да если бы и осталась, их пути разошлись много лет назад.
В давние времена они были неразлучной троицей, лучшими напарницами. Понимали друг друга с полуслова и наводили страх на любой Кошмар. Но в какой-то момент Дин И решила остановиться, а сёстры Цзян продолжили путь.
А когда остановились и они, выяснилось, что Дин И взмыла на недосягаемую высоту.
Порой наивная Цзян Шуанмэй гадала: а что, если бы Дин И тогда не ушла? И вообще, почему она решила бросить их?
Разве им было плохо втроём в этой мрачной Башне?
В конце концов у Шуанмэй оставалась лишь сестра. А теперь не стало ни сестры, ни так называемых «товарищей».
Наверно, со стороны её судорожные попытки найти новых спутников выглядели как банальное желание прибиться к сильному плечу. В глазах окружающих она всегда оставалась лишь обузой при старшей сестре.
"А ведь они правы..."
Без сестры Цзян Шуанмэй оказалась полнейшим ничтожеством, потерпевшим крах по всем фронтам.
Сложив руки, она собралась было уходить.
Но в этот миг дверь дома распахнулась, и донёсся знакомый женский голос:
—... Шуаншуан?
Цзян Шуанмэй оцепенела.
Дин И вернулась?!
* * *
Линь Цинь отправился к Сюй Бэйцзиню.
Что было вполне предсказуемо.
Он даже не заглянул к себе, а сразу зашагал к книжной лавке.
Сюй Бэйцзинь только успел очнуться от воспоминаний об обители, как дверь тихо отворилась. Линь Цинь вошёл без стука, чувствуя себя как дома.
Сюй Бэйцзинь ещё не успел упорядочить мысли о том, в какие отношения выливается их связь, но, увидав эту беспардонность, не удержался от иронии:
— Ты бы уж сразу переехал ко мне, чего уж там.
Линь Цинь искренне удивился:
— А можно?
Сюй Бэйцзинь замер:
— Нельзя.
В ответ раздалось лишь тоскливое «о-о-о» от несносного «Яблочка».
Сюй Бэйцзинь напустил на себя строгость.
Линь Цинь кручинился недолго. Спустя пару мгновений он принялся въедливо разглядывать Сюй Бэйцзиня — так пристально он не смотрел на него никогда, точно вознамерился изучить до самых косточек.
Сюй Бэйцзиню стало неуютно под этим взглядом:
— О чём ты думаешь?
Впрочем, он тут же пожалел о вопросе — непредсказуемый разум Линь Циня вечно уводил разговор в какие-то невероятные дебри.
Линь Цинь ответил:
— Хочу понять, всё ли в порядке с твоим здоровьем.
Сюй Бэйцзинь опешил:
— Я выскочил из Кошмара, со мной всё хорошо.
— Но ты ведь совсем не спишь, — настоятельно проговорил Линь Цинь. — Неужели в Башне ты не чувствуешь недомогания?
Сюй Бэйцзинь оторопел.
Он одарил собеседника странным взглядом, думая про себя: "Это яблочко... волнуется обо мне?"
Сколько они вообще знакомы?!
Сюй Бэйцзинь вздохнул — и со смехом, и с досадой:
— Линь Цинь, мне вовсе не обязательно спать...
— То, что тебе не нужен сон, никак не мешает мне переживать о твоём самочувствии, — озадаченно возразил Линь Цинь. — Я просто беспокоюсь за тебя.
Сюй Бэйцзинь неловко отвёл взгляд.
Линь Цинь впился в него взором и спустя секунду подытожил:
— Значит, ты всё-таки чувствуешь себя скверно.
Помолчав, Сюй Бэйцзинь произнёс:
— Я не могу позволить посторонним входить в мой Кошмар.
— Если... — Линь Цинь заколебался. — Если ты мне доверяешь, можешь лечь поспать. Я построжу. Ни одна душа не шагнёт в портал лавки.
Сюй Бэйцзинь онемел.
Он понимал, что для Линь Циня это вполне логичное решение: если Сюй Бэйцзинь просто не хочет пускать чужаков в свои сны, достаточно поставить охрану у дверей.
С боевой мощью и авторитетом Линь Циня на нижнем этаже такая задача казалась пустяковой.
Однако самому Сюй Бэйцзиню подобное и в голову бы не пришло.
Потому что...
Дело было не только в доверии. Главный вопрос звучал иначе: с какой стати Линь Циню заходить так далеко ради него? Неужто лишь для того, чтобы дать ему выспаться? Только из заботы о его здоровье?
Но тогда возникал следующий вопрос: с чего бы Линь Циню так печься о нём?
Каждый знает, что это лишь игра. Отсутствие сна здесь приносит лишь ментальную усталость, но никак не вредит телу. А Линь Цинь поднимает такую бурю в стакане воды...
В конце концов... неужели он действительно испытывает к нему чувства?
Сюй Бэйцзинь молча взирал на Линь Циня.
Тот склонил голову набок и спросил:
— Разве тебе не хочется выспаться как следует?
"Разумеется," — подумал Сюй Бэйцзинь. — "Конечно, хочется, но..."
"Но..."
Он с искренним вздохом проговорил:
— Линь Цинь.
Тот замер в ожидании продолжения.
— Ты ставишь меня в неловкое положение, — произнёс Сюй Бэйцзинь. — Если... твои поступки и предложения вызваны тем, что я тебе нравлюсь.
Линь Цинь озадаченно нахмурился.
Спустя мгновение он, кажется, пришёл к какому-то выводу и с абсолютной искренностью выделил:
— То, что ты мне нравишься, — моё личное дело. Тебе не о чем беспокоиться.
Сюй Бэйцзинь просто онемел.
Он несколько секунд смотрел на Линь Циня, и вдруг его озарило.
Это несносное «Яблочко», похоже, искренне полагает, что симпатия к человеку ничем не отличается от предложения начистить кому-нибудь рыло!