— Выходит, он и впрямь извлёк мозг собственного брата?
На коридоре одиннадцатого этажа психиатрической больницы трое исполнителей негромко переговаривались.
Обронив слова о мозге брата, Лян Синъи погрузился в странное, тяжёлое оцепенение. Он больше не откликался на расспросы Му Цзяши и остальных — лишь сидел, понурив голову, и отрешённо созерцал полусферический стеклянный сосуд. Он действительно оказался именно таким, каким себя описывал: человеком, замурованным в собственной реальности.
— Похоже на то, — сдержанно отозвался Му Цзяши. — Помните, что он только что произнёс? Брат не может очнуться, но мозговая активность сохраняется. Возможно, Лян Синъи решил, что сгнившее тело брата больше не имеет значения, зато…
— Зато программа искусственного интеллекта способна принять его мозговые импульсы, — ошеломлённо закончила Гадалка.
Му Цзяши и Шэнь Юньцзюй одновременно замолчали.
Звучало это до безумия дико. В умах обоих закралось подозрение: не решился ли Лян Синъи на такое лишь потому, что сам окончательно лишился рассудка? Ибо какой вменяемый человек сподобился бы на столь жуткий, попирающий всякую мораль эксперимент?
До попадания сюда Му Цзяши учился в магистратуре, и его специальность тоже требовала регулярной работы в лаборатории. Вступая в этот Финальный кошмар и выходя из корпуса Университета Цюйчэна, он до сих пор помнил вывешенные на стене правила лабораторной этики и безопасности.
Лян Синъи ставил сомнительный опыт на мозге живого человека. По сути, совершал медленное убийство.
— И всё же он добился своего, — с горечью вымолвил Шэнь Юньцзюй. — Созданный им ИИ… воистину обрёл человеческие чувства.
Му Цзяши на мгновение замер, затем медленно выдохнул:
— Не забывайте: это всего лишь игра.
Произнесённые слова немного разрядили гнетущую атмосферу коридора. Лишь осознание игрового контекста спасало их от отчаяния — сама мысль о реальности подобного вивисекторского кошмара вымораживала кровь.
Если человеческий мозг поместить в тело андроида, питать его извне, искусственно стимулировать и имитировать выработку гормонов и эмоций… Если концепция «мозга в колбе» не просто умозрительная гипотеза, а воплощённая реальность…
Му Цзяши невольно вздрогнул. К счастью, это лишь виртуальное пространство. Лишь чья-то безумная амбиция, зашифрованная игровой компанией в строчках кода.
Однако Гадалка тихо ронила:
— А что, если в реальности… на нашей Земле…
Му Цзяши и Шэнь Юньцзюй обменялись тревожными взглядами. Спустя паузу Му Цзяши тяжело вздохнул:
— Не стоит копать так глубоко. Наша задача сейчас — пройти этот Финальный кошмар. Вырваться из этой проклятой игры.
Вернувшись к сугубо прагматичным мыслям, Му Цзяши принялся рассуждать:
— Выходит, Управляющий ИИ Узкой башни — это софт, написанный Лян Синъи. А вот его эмоциональная, человеческая составляющая — результат жизнедеятельности мозга Лян Чжии.
— Однако холодный алгоритм очевидно взял верх над человечностью, — заупрямился Шэнь Юньцзюй. — Я вообще сомневаюсь… можно ли считать Лян Чжии живым?
— Неужели искусственный интеллект способен видеть сны? — отрешённо пробормотала Гадалка. — Способен испытывать подлинные чувства?
— Системный код не видит сновидений, — отрезанным тоном заявлял Му Цзяши. — Это лишь инструмент. Твой молоток, гаечный ключ или лист бумаги — разве они грезят по ночам?
— Но искусственный интеллект способен самостоятельно мыслить! — возразил Шэнь Юньцзюй.
— Если под мышлением понимать строго детерминированные вычисления на основе поступивших данных… тогда да, ИИ «мыслит», — отчеканил Му Цзяши. — Но это осознанный, целевой процесс.
Собеседники озадаченно воззрились на него, не вполне понимая, к чему он клонит с этой терминологией.
Му Цзяши продолжал:
— Сны — это бессознательное. Симуляция хаотичных, бесполезных образов совершенно чужда природе искусственного разума. С точки зрения чистого алгоритма подобное — абсолютный баг, бессмысленная трата ресурсов. ИИ по сути своей прагматичен.
Шэнь Юньцзюй тихо ахнул. Из рассуждений Му Цзяши проступала пугающая догадка.
Помолчав мгновение, он произнёс:
— Значит, ты полагаешь, что Кошмар НЭ в действительности продуцируется мозгом Лян Чжии?
— Именно так, — твердо подтвердил Му Цзяши.
На коридор вновь опустилось молчание.
Все их умозаключения строились на допущении, что Кошмар НЭ в структуре игры не возник из воздуха, а обусловлен строгой внутренне-логической причиной. В таком ключе способность ИИ Узкой башни видеть сны казалась нонсенсом. Компьютерная программа не видит сновидений. Кому в здравом уме придёт в голову, будто его персональный ПК грезит во время спящего режима?
Складывался единственный логичный ответ на вопрос, почему Управляющий ИИ подвластен страху, почему в нём уживаются алгоритмическая хладнокровность и человеческая смятенность: потому что ядром этой системы стал биологический мозг Лян Чжии.
Каким образом Лян Синъи удалось осуществить подобное? Вероятно, тот стеклянный купол и стал сосудом для «мозга в колбе». Он связал биологические ткани с программным кодом, наладил питание, подвёл импульсы, имитирующие внешние раздражители…
Впрочем, нюансы не имели значения. Как ни крути, всё происходящее оставалось лишь игровым сценарием, где не требовалось стопроцентного совпадения с физикой реального мира.
Му Цзяши вдруг озабоченно нахмурился:
— Слышите… а вам не кажется, что в этой цепочке не хватает важного звена?
Шэнь Юньцзюй и Гадалка переглянулись.
— Ты про… хирургическое вмешательство? — неуверенно спросила Гадалка.
— Именно. Специальность Лян Синъи — программирование и разработка ИИ. Пусть он трижды гений, способный спроектировать интеграцию, но извлечение и поддержание жизни мозга… — Му Цзяши задумчиво прикусил губу. — Ему неизбежно требовался квалифицированный медик.
Один прогер не справился бы с нейрохирургической операцией столь высокой сложности.
— Постойте, — вспомнил Шэнь Юньцзюй, — а разве Лян Синъи не упоминал, что привлекал кого-то для переоборудования операционной?
Глаза Му Цзяши вспыхнули:
— Точно! Тот, кто помогал оснащать эту комнату, наверняка знал о его замысле… Это и есть его сообщники!
Му Цзяши бросил взгляд на дверь Третьей операционной:
— Сейчас Лян Синъи в неадеквате. Возможно, нам следует разыскать его ассистентов.
— Но где их искать? — нахмурился Шэнь Юньцзюй. — Здесь, в клинике? Или за её пределами?
Му Цзяши задумчиво прикусил губу:
— Вряд ли они из здешнего персонала. Скорее, врачи из сторонних учреждений, узнавшие о беде и пришедшие на помощь…
Вуаль мыслей снова окутала их. Му Цзяши перебирал варианты: прохожий, вызвавший скорую для Лян Чжии? Старые знакомые времен, когда брат бросил учёбу и пахал на стройках ради оплаты образования Лян Синъи? Или однокурсники самого гения?
Однако все гипотезы упирались в тупик: у них банально не было времени на масштабные поиски. Требовалось срочно закрыть этот Кошмар.
Му Цзяши решительно качнул головой, отметая лишнее:
— Забудьте про ассистентов. Искать их сейчас — попусту тратить драгоценные минуты. Ключ к разгадке перед нами: нужно выбить подробности из самого Лян Синъи.
Гадалка нахмурилась:
— А каков был его изначальный мотив? Зачем объединять мозг брата с искусственным интеллектом? — Она тихо добавила: — Чтобы воскресить его?
— Воскресить?..
Му Цзяши и Шэнь Юньцзюй ошеломлённо переглянулись. Будучи прагматиками, они оценивали лишь ужас и чудовищность факта, поражаясь тому, что безумный опыт удался.
Пусть даже в рамках виртуального мира. Они размышляли о последствиях, упустив первопричину. В эпоху повального безумия легко списать всё на банальный психоз. Но интуиция Гадалки уловила самую суть за ширмой кошмарного эксперимента.
Зачем заталкивать мозг угасающего брата в строки программного кода?
Ответ прост: Лян Чжии умирал.
А Лян Синъи отказался смириться со смертью.
И дал брату иную форму существования — внутри виртуальной экосистемы. Пока сохраняется нейронная активность, Лян Чжии жив. По крайней мере, живы его разум и память.
— Хотел воскресить брата? — с сомнением проговорил Шэнь Юньцзюй. — Но ведь в Узкой башне доминирует сухой разум ИИ…
— Значит, эксперимент провалился? — прошептала Гадалка.
— Или… — В глазах Му Цзяши вспыхнула догадка. — Или сознание Лян Чжии до сих пор не проснулось? Он всё ещё спит… И именно его спящий разум порождает Кошмар… Порождает эту серую мглу…
Он осекся на полуслове.
— Поэтому Туман никогда не рассеивается, — закончил за него Шэнь Юньцзюй.
Му Цзяши горько ухмыльнулся:
— Но как тогда вписать сюда Сюй Бэйцзиня?.. Неужели Сюй Бэйцзинь — это и есть Лян Чжии?
Цепочка рассуждений привела их к ошеломляющему выводу: неужели Актер по имени Сюй Бэйцзинь играет роль спящего Лян Чжии, чей мозг был помещен в серверную матрицу его братом-близнецом?
Логический скачок выходил настолько дерзким, что сами исполнители застыли в изумлении.
Связующим звеном между Сюй Бэйцзинем и Лян Чжии выступал вечный Серый туман за пределами Узкой башни. Даже когда Сюй Бэйцзинь не запускал свой Кошмар, мгла за окнами оставалась незыблемой.
Но ведь Туман — это Кошмар! Кошмар Сюй Бэйцзиня, Кошмар НЭ… вернее, если следовать лору игры, Кошмар самого Управляющего ИИ.
Так почему этот Кошмар длится бессрочно? Почему сны прочих обитателей Башни включаются строго по расписанию, а серое марево висит непрерывно?
Разумеется, это игра. Можно списать всё на статичную локацию. Но данный мир слишком детален, чтобы быть просто фоном. Игровая студия, создавшая внутри виртуальности другую студию, недвусмысленно намекала на мета-структуру происходящего. Серый туман не походил на реальное природное явление — высотное здание не может вечно утопать в непроглядной взвеси. Это продукт грёзы, фантом.
Формула складывалась предельно простая: Кошмар длится непрерывно лишь тогда, когда его создатель погружён в вечный сон.
Туман вечен. Туман есть Кошмар.
Следовательно, хозяин этого Кошмара никогда не просыпается.
Сюй Бэйцзинь — властелин Кошмара. НЭ — властелин Кошмара. А что насчёт Управляющего Сэ?
Прежде Сюй Бэйцзинь полагал, будто они с НЭ — две стороны одной медали. ИИ Узкой башни и его парадоксальная человечность казались противоречием. Но подлинная структура выстраивалась в триаду:
Сюй Бэйцзинь, НЭ и Управляющий Сэ… или, говоря иначе, биологический мозг Лян Чжии.
Три сущности, сплетённые воедино: человек, цифровой разум и игровая оболочка.
По первоначальному канону Сэ задумывался дуалистичным: холод алгоритма с одной стороны, человеческая эмпатия — с другой. Однако вторжение внешних сил запутало узлы. Когда НЭ захватил матрицу, а реальный человек оказался втянут в симуляцию, возник глубокий системный конфликт. К тому же, главное ядро — мозг Лян Чжии — продолжало пребывать в анабиозе.
Сюй Бэйцзинь молча созерцал экран стрима. Бешеный поток сообщений в чате его больше не волновал. Замысел разработчиков, заложивших лазейку для спасения, наконец вырисовался во всей полноте.
Исполнители, не ведая его истинной природы, продвигались наощупь. Но Сюй Бэйцзинь уже сложил мозаику воедино.
Суть заключалась в том, что Управляющий Сэ изначально проектировался как симбиоз цифрового кода и живой нейросети. Следовательно, и роль его должны были исполнять двое:
Программный разум и Человек.
НЭ и Сюй Бэйцзинь.
Это не баг системы и не чья-то случайная виртуозная интрига. Это фундаментальная закономерность архитектуры игрового мира.
Сюй Бэйцзинь воплощал не бессердечный алгоритм, выпестованный Лян Синъи, а именно заснувший мозг Лян Чжии.
И, подобно этому мозгу, он находился под гнетом искусственного интеллекта НЭ.
Мозг Лян Чжии сковал вечный сон. Сюй Бэйцзиня — вечное, мучительное бодрствование. Они отражали друг друга, словно два зеркала.
В результате сложился шаткий баланс сил: представитель расы фиека НЭ, человек с Земли Сюй Бэйцзинь и сам Управляющий ИИ Узкой башни.
Сюй Бэйцзинь не считал себя машиной, но оставался частью НЭ; он был Управляющим Сэ и одновременно — спящим разумом Лян Чжии. Таков был генеральный сценарий!
Сюй Бэйцзинь мысленно горько ухмыльнулся: его идентичность напоминала разбухшую матрёшку.
Но в самом центре этой матрёшки покоился мозг Лян Чжии.
Чтобы перехватить контроль над ИИ и вышвырнуть НЭ из финальной битвы, необходимо разбудить этот мозг.
Пробуждение Лян Чжии развеет Серый туман. Виртуальность и реальность наконец обретут чёткие границы.
Игра остаётся игрой. Сколь бы убедительно ни переплетались цифровые нити, виртуальное пространство всегда сохраняет логические логи и следы. В отличие от реальности, где смерть обрывает всё, в сети ничто не исчезает безвозвратно.
Сюй Бэйцзинь последний раз взвесил свой замысел и мысленно поддержал троицу исполнителей на экране. Им оставалось лишь одно: разбудить разум Лян Чжии и вернуть власть человеку.
Но как именно этого добиться? Сюй Бэйцзинь не ведал деталей алгоритма. Ключ к процедуре хранил лишь один человек — Лян Синъи.
Трое исполнителей вновь переступили порог Третьей операционной.
Лян Синъи всё так же сидел на полу, отрешённо уставившись на стеклянный полусферический сосуд.
Му Цзяши шагнул к нему и спросил без экивоков:
— Что ты намеревался сделать с мозгом брата?
Программист не шелохнулся.
— Связать его нейронные импульсы с созданным тобой ИИ?
Молчание.
— Ты рассчитывал дать ему вторую жизнь внутри виртуального разума?
Слово «вторая жизнь» выбило Лян Синъи из оцепенения. Он судорожно вздрогнул, и сосуд выскользнул из его рук, шарахнувшись о пол. Стекло выдержало, но покрылось слоем пыли. Вскрикнув от испуга, юноша подхватил емкость и начал с фанатичной безумностью протирать её рукавом.
Хоть он и не ронил ни слова, реакции выдавали его с головой.
Му Цзяши нажал сильнее:
— С чего ты взял, что брат проснётся внутри системы? Разве он не мог просто угаснуть, навсегда лишившись сознания?
— Нет! Нет! — вскрикнул Лян Синъи, срываясь на фальцет. — Он непременно очнётся! Он обретёт вечную жизнь!
Бессмертие…
Услышав это дерзкое слово, Му Цзяши невольно поразился гигантским масштабам безумной амбиции гения.
Впрочем, в его логике кроется зерно истины. Человеческое тело тленно и хрупко, тогда как цифровой разум, питаемый энергией и подкрепляемый своевременными обновлениями, действительно способен существовать целые эпохи.
В рамках виртуального пространства.
Му Цзяши порывался спросить: имеет ли ценность суррогатное существование? Рад ли будет сам Лян Чжии подобному подарку?
Но он промолчал. Перед ними разворачивался лишь призрак прошлого — репликация давней трагедии.
Осуждать или останавливать Лян Синъи сейчас бессмысленно — роковой шаг давным-давно сделан. Мозг уже интегрирован в алгоритм.
Сейчас имело значение лишь одно.
Му Цзяши впился взглядом в собеседника:
— И всё же: какая у тебя гарантия? Какой механизм ты предусмотрел, чтобы гарантированно пробудить брата?
Мир цифровых данных чужд биологическому разуму. Это конфликт двух противоположных форм бытия.
Человек склонен к бесцельным размышлениям и сновидениям. Для ИИ подобные процессы — бессмысленный шум. Если Лян Чжии и «воскреснет», кем он станет?
Откуда у Лян Синъи эта слепая уверенность?
Губы Лян Синъи дрогнули. На худом лице проступила растерянность:
— Механизм… гарантии?..
Му Цзяши лишился дара речи, а затем поражённо выдохнул:
— Ты что, вообще не подумал о предохранительном протоколе?!
— Протокол… — бессвязно забормотал юноша. — Защитный протокол…
— А если ИИ подавит разум Лян Чжии и захватит абсолютную власть?! — наступал Му Цзяши.
— Это невозможно! — выкрикнул Лян Синъи.
Подавляя раздражение, Му Цзяши чеканил каждое слово:
— Но именно это и произошло! Считай, что мы пришли из будущего: Лян Чжии не проснулся, а твой ИИ полностью подавил его личность. Нам нужно разбудить твоего брата! Неужели ты не заложил никакого экстренного кода?!
Лян Синъи затрясся всем телом:
— Нет… Не может быть… Я… я же встроил в систему особый алгоритм…
Трое исполнителей одновременно подались вперёд и в один голос выдохнули:
— Какую программу?!