Крепыш набрел на книжную лавку, затерявшуюся в дальнем углу открытой площади, совершенно случайно.
Выскочив из жилого комплекса в буре гнева и паники, он поначалу мчался куда глаза глядят. Совершенно не понимая, на чём прокололся, он лишь всё сильнее распалялся от досады. Лишь перейдя улицу по пути к торговому кварталу, он внезапно осознал: сбежав вот так, он фактически сам себя разоблачил.
Но возвращаться? Запереться в четырёх стенах и бездействовать? Да ни за что!
«Может, я и в одиночку расправлюсь с этим кошмаром!» — с самоуверенной спесью подумал он.
Сам того не замечая, он всё больше подпадал под влияние карты предметов «Маска дьявола». Чем чаще он ею пользовался, тем желчнее, надменнее и взбалмошнее становился его нрав. Резкие перепады настроения превратились в норму. И в текущем кошмаре, подавшись алчности и нарушив собственные правила, он уже в первом цикле украл карту у Цзян Шуанцзы. Этот поступок стал той самой точкой невозврата, когда накопившиеся изменения переросли в новое качество.
Но Крепыш так ничего и не понял.
В торговый квартал он направлялся в приподнятом настроении. Мысль о том, что он стал первым исполнителем, добравшимся до этой зоны, полностью вытеснила недавнюю обиду на допрос. Пожалев ноги, он не стал обходить здание и встал на эскалатор, ведущий вниз, в нескольких шагах от главного входа.
Спустившись на минус первый этаж, к открытой площади, он вскользь бросил взгляд в сторону витрин — и обомлел.
В книжной лавке сидел Сюй Бэйцзинь. А рядом с ним — Линь Цинь.
Крепыш замер. В его обычно туповатом уме со скрипом завертелись шестерёнки. Он мгновенно узнал обоих, хотя о характере их отношений не имел ни малейшего представления — слухи о том, что Линь Цинь по всей башне разыскивает напитки для какого-то жителя, ходили лишь среди узкого круга лиц.
И тут в памяти Крепыша вспыхнула давняя обида — стыд и боль от того, как Сюй Бэйцзинь вышвырнул его из лавки пинком под зад. Он давно постарался забыть тот позорный побег; став торговцем картами, он счёл то происшествие глубокой раной, которую не стоит бередить.
Но сейчас воспоминания хлынули с новой силой. А вместе с ними — жгучая, искушающая жадность к кошмару Сюй Бэйцзиня.
По Узкой башне издавна ходила молва: якобы именно в кошмаре Сюй Бэйцзиня таится ключ к выходу на свободу. Никто не знал, откуда взялись эти слухи и есть ли в них зерно истины, но Крепыш верил безоговорочно. И теперь, глядя на книжника, убеждался в этом ещё сильнее.
Ну вы только посмотрите на него! Восседает за стойкой — бледный, с тёмным, непроницаемым взглядом, исполненный такого ледяного спокойствия, будто даже крах небес не заставит его бровью повести. А может, он сам эти небеса и обрушил? Красивый, с лёгким оттенком зловещего величия... разве может такой персонаж быть обычным НПС? Один лишь его вид заставлял толпы исполнителей сходить с ума от желания пробраться в его кошмар.
Крепыш не был исключением. И вполне естественно сочёл, что и Линь Цинь отирается возле Сюй Бэйцзиня ровно по той же причине.
Многие исполнители не могли понять, отчего Босс Линь вечно слоняется по кошмарам с таким скучающим и ленным видом. Все сходились во мнении, что испытания кажутся ему слишком простыми — мол, щёлкнет пальцами и готово, оттого и скучает. Никто не верил, будто кошмары ему вовсе не интересны.
Вот и Крепыш, судя по себе, спроецировал собственные вожделения на сильнейшего игрока. Если уж ему самому так нужен кошмар Сюй Бэйцзиня, то Линь Циню — и подавно! Люди редко сомневаются в собственных убеждениях, а уж такие напыщенные упрямцы — тем более.
И в то же мгновение, набравшись невиданной наглости, Крепыш ввалился в книжную лавку и заявительной интонацией знатока выкрикнул:
— Босс, вы тоже нацелились на его кошмар?
Звучало это так, будто кошмар Сюй Бэйцзиня уже лежал у Крепыша в кармане и он великодушно предлагал поделиться.
Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь одновременно с изумлением уставились на непрошеного гостя.
До его появления в лавке царили умиротворение и тишина. Участники инстанса метались в панике, пытаясь спасти свои жизни, а эти двое преспокойно предавались праздности. Некоторое время назад Линь Цинь одолжил у Сюй Бэйцзиня какую-то книгу и неожиданно пристрастился к чтению. А поскольку Сюй Бэйцзинь в кошмарах неизменно оказывался хозяином книжной лавки, он просто вытащил со стеллажа первый попавшийся том и вручил его юноше.
С тех пор Линь Цинь чинно сидел у порога, погрузившись в чтение. Глядя на него, Сюй Бэйцзинь впервые подумал, что миловидное детское личико юноши смотрится довольно гармонично... когда тот молчит.
И эту идиллию бесцеремонно разрушил Крепыш.
Линь Цинь медленно поднял голову. В его глазах нарастала тёмная, тяжёлая жажда крови. Абсолютно бесстрастно оглядев наглеца, он произнёс:
— Вообще-то я редко кого-то бью.
Крепыш опешил.
— И да, — добавил Линь Цинь, — его кошмар меня не интересует.
С громким хлопком захлопнув книгу, он поднялся, сгрёб Крепыша за шкирку одной рукой, выволок из лавки и лёгким движением руки зашвырнул этот комок мышц прямо в фонтан посреди площади.
Бедолага пролетел по воздуху... ну, метров пятнадцать, не меньше.
У Сюй Бэйцзиня нервно дёрнулся уголок губ. В очередной раз он поклялся себе ни при каких обстоятельствах не вступать в драку с Линь Цинем. Пусть в кошмаре можно воскреснуть, а после перезапуска мир вернётся к исходному состоянию... становиться грушей для битья совершенно не хотелось.
К счастью, объектив трансляции сейчас был наведён на других исполнителей, иначе чат опять взрывался бы от безумных комментариев.
Расправившись с нарушителем спокойствия столь бесхитростным образом, Линь Цинь вернулся в лавку и на полном серьёзе заявил Сюй Бэйцзиню:
— Твой кошмар меня не волнует, и заходить в него я не собираюсь. Я просто хочу с тобой сразиться, так что не бери в голову всякую чушь.
Сюй Бэйцзинь не сдержал лёгкого смешка:
— Я знаю... Хотя постой. — Он вдруг осёкся. — Ты... знал?
Фраза прозвучала туманно, но Линь Цинь мгновенно уловил суть.
— Знал, — кивнул он и с лёгким удивлением посмотрел на собеседника. — Я торчу на нижнем этаже Узкой башни уже давно и помню, как толпа бредила твоим кошмаром. Но меня это никогда не касалось.
Сюй Бэйцзинь обомлел. Прежде он как-то не задумывался об этом. Те события казались ему преданием глубокой старины — ведь состав исполнителей на нижнем этаже с тех пор сменился почти полностью. И лишь теперь до него дошло: Линь Цинь действительно появился в Узкой башне очень давно.
Вот только к тому моменту, когда гремевшая на всю башню слава «Бешеной собаки» достигла пика, имя Сюй Бэйцзиня уже давно кануло в лету. Из-за разницы во времени и оттого, что Линь Цинь ни разу не проявлял интереса к его кошмарам, Сюй Бэйцзинь по привычке полагал, что юноша просто не застал тех дней.
К тому же познакомились они спустя долгое время после того, как толпа штурмовала книжную лавку. Это произошло в одном из кошмаров — кажется, несколько месяцев или год назад. В Узкой башне чувство времени неизбежно притупляется. Линь Цинь, коему были абсолютно чужды поиски разгадок, бродил по инстансу в одиночку, вдали от остальных игроков. Там он и наткнулся на Сюй Бэйцзиня, добросовестно исполнявшего роль массовки — владельца книжного магазина.
И с того момента... с того момента Линь Цинь по непонятной причине воспылал к нему нездоровым азартом.
Позже, гуляя по Узкой башне, Сюй Бэйцзинь вновь пересёкся с ним — и снова слушал уговоры скрестить оружие. Доведённый до белого каления книжник даже стал реже выходить на улицу. Но череда кошмаров и будней в башне приносила новые случайные встречи, неизменные вопросы и одинаковые отказы.
Глядя назад, Сюй Бэйцзинь до сих пор не мог уложить в голове: откуда в Линь Цине столько упорства? Просить об одном и том же при каждой встрече, игнорируя любые категоричные запреты... Такая настойчивость даже немного пугала.
Впрочем, волею судеб сейчас они стали чуточку ближе, и Сюй Бэйцзинь надеялся, что в будущем их разговоры перестанут вращаться исключительно вокруг мордобоя. Вдруг настанет день, когда Линь Цинь выбросит эту блажь из головы?
Увы, не сегодня.
Сюй Бэйцзинь удручённо почесал нос, не ведая, как поступить. Тот факт, что Линь Цинь не претендовал на его кошмар, радовал, но непреодолимое желание парня подраться всё портило.
Линь Цинь внимательно проследил за изменением выражения его лица и, словно угадав чужие мысли, поспешно добавил:
— Но это только моё желание. Если тебя это правда напрягает, я буду держать язык за зубами. Главное — не злись на меня.
Сюй Бэйцзинь... Сюй Бэйцзинь почувствовал, как к горлу подступает укол совести.
Линь Цинь приносит ему редкие напитки, избавляет от назойливых призраков прошлого, не посягает на его кошмар... А то единственное, о чём просит, Сюй Бэйцзинь выполнить не в силах. Более того, некоронованный король нижнего яруса, перед которым трепещут толпы игроков, рядом с ним ведёт себя послушно и кротко, словно спелое Яблочко.
Эта мягкая уступчивость попала точно в цель: Сюй Бэйцзинь, будучи человеком отходчивым и не способным отвечать грубостью на доброту, ощутил, как сердце тает.
— Прости... — вздохнул он.
По логике вещей просителем выступал Линь Цинь, но извиняться пришлось Сюй Бэйцзиню.
Юноша недоуменно склонил голову набок и с абсолютной прямотой произнёс:
— Ты ни в чём передо мной не виноват.
Такие люди, как Линь Цинь, действуют исключительно по собственному разумению. Иногда он поддавался секундным порывам — например, мимоходом оказывал мелкие услуги случайным исполнителям. Но в том, что касалось глубоких привязанностей, он оставался упрям и невероятно искренен. Он действительно не понимал причины этих извинений. Завоевывать расположение Сюй Бэйцзиня — исключительно его собственная прихоть.
Сюй Бэйцзинь почувствовал себя не в своей тарелке от такого смущающего внимания. Годами привыкая к безмолвному одиночеству в стенах лавки, он не знал, как реагировать на беззаветную, открытую привязанность этого парня.
К навязчивости тоже можно привыкнуть. Не то чтобы Сюй Бэйцзинь целиком свыкся с присутствием Линь Циня — порой тот всё ещё откровенно досаждал, — но именно простота и прямодушие юноши трогали самые глубокие струны его души.
Не будь у Линь Циня читерской боевой мощи, с таким характером его давным-давно растерзали бы милосердные обитатели Узкой башни. Но парадокс заключался в том, что Сюй Бэйцзиня завораживала именно эта детская чистота, а вовсе не грандиозная сила.
Возможно, дело было в том, что в Линь Цине проглядывали черты, присущие людям с Земли, а не безумным тварям из башни... Самое трагикомичное: сам Линь Цинь не помнил о Земле ровным счётом ничего.
Сюй Бэйцзинь горько ухмыльнулся своим мыслям и, оборвав молчание, слегка похлопал парня по плечу.
Линь Цинь недоуменно взглянул на своё плечо, так ничего и не поняв. Прямолинейному юноше явно не дано было проследить за извилистым ходом мыслей хозяина лавки. Поворчав про себя на чужую сложность, Линь Цинь, тем не менее, с полным удовлетворением уселся у дверей с баночкой молочного чая в руках и вернулся к книге.
Словно верный страж, выросший на пороге. Готовый в любой момент разорвать каждого, кто дерзнёт переступить этот порог — ровно так же, как только что без раздумий расправился с Крепышом. Хотя сам юноша едва ли осознавал эту роль.
И вся эта сцена через прозрачные стеклянные двери лавки предстала перед глазами мокрого Крепыша.
— Дерьмо! — сплюнул он в ярости. — Тоже мне, Босс... Решил замутить с НПС?! Совсем страх потерял!
Ведь чем ещё объяснить, что Линь Цинь набросился на него из-за какого-то жителя? С чего бы топу беспрекословно слушаться книжника? И отчего Сюй Бэйцзинь — капризный и скрытный обитатель башни — держится с ним так мягко?
Ответ напрашивался один: любовь.
По логике Крепыша, даже сильнейшие герои падают жертвой красоты. Пусть хозяина лавки нельзя было назвать «красоткой», уродливым он точно не был — наоборот, статен и чертовски хорош собой. А Крепыш, успевший изучить самые грязные изнанки башни, прекрасно знал: шашни исполнителей с местными НПС — дело обыденное.
На словах-то игроки воротят нос от жителей, а жители презирают пришлых варваров. Извечная взаимная ненависть. Но это лишь фасад. В башне не так много народу. Куда девать нерастраченную похоть? Если не на своих, то на тех жителей, кто хотя бы внешне похож на человека.
Крепыш даже слышал о случаях, когда игроки соблазняли НПС прямо в кошмарах, а вернувшись в башню, хладнокровно бросали бедолаг... Мать вашу, полнейшее уродство!
Бывали и противоположные примеры: исполнители до безумия влюблялись в НПС, выслуживались перед ними и готовы были ползать на коленях. Извечная порочная страсть, перекочевавшая с Земли в этот ад. И движимы они были не только алчностью к кошмарам этих жителей, но и элементарной плотской похотью.
Крепыш подобные вещи презирал — сам бы до такого никогда не опустился. Главным образом потому, что... это же, мать вашу, просто игра! Они — живые люди, игроки! Каким нужно быть пришибленным, чтобы запасть на пиксели и скрипты?
Впрочем, эта брезгливость ничуть не мешала ему торговать картами сомнительного назначения. И зная всю эту подноготную, он мгновенно истолковал увиденное по-своему.
То, что избранником Линь Циня оказался мужчина, Крепыша вообще не волновало. Куда важнее другое: если они сошлись, неужели Линь Цинь ничего не знает о кошмаре Сюй Бэйцзиня? Что будет с игроками, которые костями готовы были лечь ради этого секрета, когда слух просочится наружу? Они снова сойдут с ума!
Спустя мгновение шока Крепыша охватил дикий восторг. Срань господня, да это же бесценная информация! За неё на нижних этажах можно выторговать целое состояние!
Он вовсе не собирался всю жизнь перебиваться мелкой торговлей. «Маска дьявола» раздула его жадность и гордыню до небесных масштабов. В его воображении уже выстраивались картины того, как он стравливает группировки, дёргает за ниточки из тени и взбирается на вершину власти в Узкой башне...
Беспросветный тупик? Для амбициозного мерзавца это не тупик, а непаханое поле! Разве нельзя сколотить империю прямо здесь? Захватить власть, подчинить себе всех... Мечта казалась такой близкой, стоит только руку протянуть!
Глаза Крепыша алчно блеснули, он чуть не захохотал во весь голос от предвкушения. Стыд и досада от недавнего позорного полёта в фонтан испарились без следа.
Осторожно отступив назад, он прибавил шагу, а затем рванул во весь опор. Нужно найти надёжное укрытие. Если повезёт — выберется из кошмара в этом цикле. А если нет... в следующем он закроется в своей квартире и не высунет носа на улицу.
Он обязан выжить, чтобы воплотить свои великие замыслы!
Сюй Бэйцзинь мельком заметил его уплывающий силуэт, но точный маршрут беглеца отследил уже по правой панели интерфейса трансляции. Система стриминга в очередной раз доказала свою неоценимую пользу.
О ходе мыслей Крепыша книжник догадывался... хотя ему и в страшном сне не могло прийти в голову, будто тот записал их с Линь Цинем в парочку. Сюй Бэйцзинь рассудил проще: скользкий торговец решил, что Линь Циню известна разгадка его кошмара или хотя бы существенные зацепки. А раз так, Крепыш не упустит шанса нажиться на этом слухе — попытается проверить сам или снова поднимет волну среди игроков.
Но эти интриги возможны лишь после завершения текущего цикла. Следовательно, логика беглеца проста: забиться в тёмную щель, свесить ножки и выехать из кошмара на чужих горбах. Если в этом цикле не выйдет, в следующем Крепыш намертво засядет в собственной квартире.
И бедняга до сих пор не осознаёт, что опасность в этом кошмаре исходит вовсе не от коммуникаций здания, а от банальной бытовой техники...
Оперев подбородок о ладонь, Сюй Бэйцзинь позволил себе едва заметную, ядовитую ухмылку. Что ж, придётся признаться самому себе: он откровенно злорадствовал. Созерцание грядущей расплаты, ждущей этого мерзавца, доставляло ему искреннее удовольствие. Да и с чего бы это скрывать?
С улыбкой на губах он вернулся к монитору трансляции. Из-за выходки Крепыша он довольно долго не следил за происходящим.
А в кадре тем временем наметился прогресс.
Исполнители обшаривали контору управляющей компании и наткнулись на документ в одном из столов... точнее, на распечатанный список мастер-кодов от всех цифровых замков жилого комплекса. Ящик, разумеется, был заперт, но Шэнь Юньцзюй приволок из будки охранника тяжёлый молоток и без церемоний разнёс замок, выудив бумажный реестр.
Никто из них не брался утверждать, хранятся ли подобные реестры в реальных управляющих компаниях — скорее всего, Главный разум просто подкинул им сюжетный квест для упрощения прохождения.
Как бы то ни было, Цзян Шуанцзы перевела дух с огромным облегчением. Вернуть украденные карты предметов было для неё вопросом жизни и смерти.
Помимо списка паролей, тщательный обыск офиса принёс и другие бумаги. Среди них обнаружился журнал технического обслуживания, внушительная стопка жалоб от жильцов (все они были датированы раньше той, что лежала в будке охраны), а также судебная повестка, полученная управляющей компанией «Локэ» буквально несколько дней назад.
Судя по отчётам, коммунальщики вовсе не игнорировали сигналы жильцов, вот только каждая проверка неизменно завершалась вердиктом: «Неполадок не выявлено». Повестка же покоилась на самом дне бумажного хлама — похоже, руководство просто решило забить на неё.
Но именно строки этой повестки заставили Худого вздрогнуть и выкрикнуть от неожиданности.
Остальные тут же обступили его.
Худой заговорил скороговоркой, с трудом сдерживая волнение:
— Примерно неделю назад один из жильцов умер от инфаркта прямо в кабине! Элеватор без видимых причин сорвался и полетел вниз! Из-за этого люди составили коллективный иск против «Локэ», обвиняя компанию в халатности и требуя компенсации.
Цзян Шуанцзы задумчиво проговорила:
— Однако в журналах техобслуживания сказано, что оборудование исправно.
Худой с трудом сглотнул слюну и нервно озвучил догадку:
— Неужели... мебель и правда взбунтовалась?
Перспектива сражаться с взбесившимся унитазом вгоняла его в тихий ужас.
— Пока что мы знаем лишь одно: вещи вокруг по непонятной причине сошли с ума, — холодно отрезала Девчушка.
— Будем разматывать этот клубок по ниточке, — со вздохом подытожил Худой.
Ещё раз осмотрев офис и убедившись, что ничего ценного больше нет, Цзян Шуанцзы поднялась:
— Что ж... Я пойду в квартиру этого прохвоста. Заберу свои карты предметов.
— Ступай, — кивнул Худой и, помявшись, добавил: — Может...
Он хотел предложить держаться вместе, ведь в доме завелась смертельная угроза. Но навязываться не решился — Цзян Шуанцзы шла за ценными картами, и проявление излишнего рвения с его стороны могло быть истолковано как посягательство на чужую добычу.
Цзян Шуанцзы отлично разгадала его сомнения и покачала головой:
— Занимайтесь своими делами. Мы справимся вдвоём с сестрой.
Цзян Шуанмэй инстинктивно вцепилась в рукав старшей сестры. Впервые в жизни её захлестнуло дикое, отчаянное желание воспротивиться повелению Цзян Шуанцзы. Сестра даже не подозревает... понятия не имеет, какой кошмар разворачивается в тех стенах! На мгновение в душе девушки вспыхнула глухая обида за то, что сестра безжалостно тащит её за собой.
Впрочем, бунт мгновенно угас, уступив место привычному покорству. Но ужас перед необходимостью возвращаться в жилой комплекс сковал её тело ледяным панцирем.
Вскоре Худой, Девчушка и Шэнь Юньцзюй покинули здание, решив поискать зацепки на улицах, а сёстры направились к квартире Крепыша на четвёртом этаже.
Пользоваться лифтом они не рискнули, решив подниматься пешком.
Их одинокие шаги глухо отдавались в гулкой тишине лестничных пролётов.