Кошмар перезапустился в третий раз.
Сюй Бэйцзинь сидел за конторкой книжной лавки, глубоко погрузившись в раздумья.
Неужели этот кошмар действительно принадлежал его бывшей соседке?
Из этого вытекали два вопроса: появился ли новый актёр, принявший роль хозяйки этого кошмара, или же сама женщина, когда-то жившая за его стеной, вновь спустилась на нижний этаж Узкой башни?
Исполнители, разумеется, понятия не имели, что роль обитателей башни точно так же исполняют живые люди. Для них оба расклада сводились к одному и тому же: соседка, некогда съехавшая выше, просто вернулась на прежнее место.
Ведь если посмотреть со стороны, актёры лишь отыгрывают НПС. Исполнители знают только этих персонажей. Внешность и характер жителей Узкой башни не меняются — меняется лишь тот, кто скрывается под этой личиной.
Потому в своём неведении исполнители свято верили, будто перед ними всё те же лица.
Но Сюй Бэйцзинь, ведавший изнанку происходящего, понимал: за этой маской мог скрываться как прежний человек, так и совершенно иной.
Первый вариант особых вопросов не вызывал. Появление нового актёра на месте прежнего жильца — дело для Узкой башни вполне привычное. Неменяющимися оставались лишь сам обитатель и сущность его кошмара, а всё прочее — от расположения квартиры и сложности испытания до номера этажа — могло перекроиться до неузнаваемости.
Слухи ходили, будто один исполнитель столкнулся с невероятным везением: выбив истинную концовку в кошмаре на самом нижнем этаже, он поднялся выше и вновь наткнулся на того же жильца (пускай и с другим актёром в душе) и его кошмар. Вооружившись прежним опытом, он без труда снова закрыл сценарий на «истинно».
Что тут скажешь... Подобное — чистейшей воды улыбка фортуны, королевская удача.
А вот второй вариант — возвращение прежнего актёра на самый нижний этаж... Он-то и сбивал Сюй Бэйцзиня с толку.
С какой стати актёру откатываться по этажам назад, да ещё и повторно отыгрывать роль, которую тот уже однажды прошёл?
С подобным Сюй Бэйцзиню сталкиваться ещё не приходилось.
Откатиться вниз могли исполнители, сфабриковав плохую концовку на верхних ярусах. Но при чём здесь актёры?
К тому же, если та женщина сумела подняться выше, значит, за её плечами уже был успешный опыт. Не явился ли этот перезапуск кошмара её собственным, осознанным шагом?
Множество вопросов теснилось в голове Сюй Бэйцзиня.
Он тяжело, устало вздохнул. С тех самых пор, как ему подвернулась эта странная система трансляций, жизнь окончательно лишилась покоя.
... Хотя, если подумать, штуковина эта досталась ему случайно и никогда ему не принадлежала.
Тот... игровой стример? С момента их первой встречи в самом первом кошмаре тот больше ни разу не появлялся. Но в душе Сюй Бэйцзиня всё равно затаилась тревога.
Выходя из игры, тот стример явно столкнулся со сбоем, отчего система трансляции — или, вернее сказать, порт данных? — так и осталась внутри «Побега к жизни», где её затем и подобрал Сюй Бэйцзинь.
Но отсюда вытекал новый, ещё более жуткий вопрос: если тот игрок смог проникнуть сюда, не появятся ли следом и другие стримеры?
Зрители в чате часто упоминали Землю. Они были обычными людьми. Значит, и тот стример, мельком появившийся в башне, тоже был землянином?
Но если все они — человеческие существа с Земли, почему во время эфиров никто из зрителей даже не догадывается о существовании узников Узкой башни? Почему они сами до сих пор заперты в этом цифровом аду без надежды на спасение?
Судя по обрывкам фраз из чата, проектов, подобных «Побегу к жизни», существовало немало, и простым игрокам вход туда был заказан... Но почему?
Если рядовым пользователям путь закрыт, то отчего стримерам дозволено вести оттуда трансляции?
И почему внешнее общество, слышавшее об этих играх и даже наблюдавшее за ними с экранов, не имеет ни малейшего понятия, что игроки не забавляются по собственной воле, а томятся в плену?
Что же... происходит там, снаружи?
Сюй Бэйцзинь нахмурился, чувствуя, как душевное истощение наваливается с новой силой.
Прежде он старательно избегал подобных мыслей. Вопрос о том, во что превратился реальный мир за пределами Узкой башни, терзал его с первых дней пребывания здесь, но за долгие годы безысходность притупила боль.
Он стал похож на прочих обитателей башни — тех, кто окончательно сбился с пути и плыл по течению, смирившись с серостью существования. Не хотелось заглядывать в будущее, не хотелось ворошить прошлое, не хотелось даже цепляться за настоящее.
Как однажды выразился Дай У, он практически сроднился с этой виртуальной неволей, приняв её за свою «первую и единственную жизнь». Он позволил себе увязнуть в этом болоте, потому что был бессилен что-либо изменить.
И тут система трансляций блеснула лучиком надежды в беспросветной тьме.
Вот только чем обернётся этот свет — спасением или погибелью?
И главное... заметил ли Главный разум — НЭ — что за пределами игры идёт прямой эфир?
Сюй Бэйцзинь зажмурил сухие, воспалённые глаза и потёр переносицу. Навалилась тяжёлая, свинцовая усталость — не столько телесная, сколько душевная.
Поколебавшись, он открыл глаза и глянул на виртуальный экран.
Настроение паршивое, оттого даже выходить из лавки и бродить по округе не хотелось. Хотя до момента, когда исполнители смогут покинуть свои квартиры, оставался целый час.
И этот час обещал быть бесконечно долгим.
* * *
Цзян Шуанцзы и её сестра Цзян Шуанмэй напряжённо размышляли о сорванном плане.
Они уже успели понять, что взбесившаяся обстановка в апартаментах «Локэ» далеко не всегда жаждет человеческой крови.
Некоторые приборы и впрямь проявляли лютую агрессию — взять ту же ванну, робот-пылесос, кондиционер или дверной замок, едва не отправившие Шуанмэй на тот свет. Но прочие вели себя совсем иначе. К примеру, штора в комнате Старшей сестры проявляла лишь холодное равнодушие.
А в комнате 408, где очнулся Крепыш, настольная лампа и вовсе показала себя неожиданно миролюбивой.
Рассудив логически, сёстры пришли к единственно верному выводу: нужно попытаться наладить контакт с ожившей мебелью. А единственным объектом, способным вести хоть какое-то подобие диалога, пока оставался лишь лифт.
Что ещё важнее, явной враждебности лифт не проявлял — скорее уж тешился злыми розыгрышами. Впрочем, из-за одной такой «шутки» у жильца не выдержало сердце, и тот скончался на месте, что заставляло девушек действовать с крайней осторожностью.
Поди разбери, где заканчивается глупое озорство и начинается намеренное убийство.
Вдобавок лифтов в доме насчитывалось аж шесть штук, и с ходу определить, какой из них относительно безопасен, а какой смертоносен, не представлялось возможным.
И всё же у них появился чёткий ориентир. Но стоило им приготовиться к вылазке, как кошмар внезапно перезапустился.
Что, чёрт возьми, стряслось?
Цзян Шуанцзы невольно сжала кулаки. Подобные внезапные сбои внушали ей липкий страх — совсем как в первый раз, когда внезапная гибель сестры сбросила весь прогресс. Любая смерть на территории кошмара, произошедшая без ведома остальных, всегда выбивала почву из-под ног.
Впрочем...
Девушка нащупала пальцами во внутреннем кармане правой полы куртки две прямоугольные карточки и облегчённо перевела дух. Как бы там ни было, обе карты предметов вернулись к ней, и это не могло не радовать.
В отличие от неё, Крепыш испытывал отнюдь не радость, а глухое бешенство.
Как только кошмар обнулился, он первым делом сунул руку в карман и обнаружил, что украденные карты бесследно исчезли — остались лишь его собственные. Он досадно сплюнул сквозь зубы.
«Проклятье! Всё-таки отыскали...»
Ладно ещё та, что лежала в смывном бачке, её найти нехитро. Но вторую-то он упрятал прямо за плафон светильника! Как её можно было выудить оттуда за столь короткое время?
Он с подозрением сощурился, уставившись на люстру.
Матовый шар светильника ровно и безмятежно излучал мягкий свет.
Не высмотрев ничего подозрительного, Крепыш в сердцах со всей дуры брякнул ногой по дивану. Нахмурившись, он попытался убедить себя, что всё не так уж плохо: в конце концов, в его руках осталась бесценная информация, о которой не ведает ни одна живая душа.
Один этот секрет окупал все лишения текущего кошмара.
... И всё же мысль о том, что у него из-под носа уплыли две отличные карты предметов — да ещё и те, которые он не успел прибрать к рукам, — не давала ему покоя. Крепышу казалось, будто его вчистую обвели вокруг пальца.
Он стоял посреди комнаты, мысленно уговаривая себя смириться и не лезть на рожон: главное — выбраться отсюда живым, остальное приложится.
Однако взгляд то и дело возвращался к светильнику, затем перескакивал на дверь ванной, и в груди закипала глухая, удушливая злоба.
Чем больше он старался сдержаться, тем сильнее нарастало негодование. Уступка казалась ему позорным поражением.
В конце концов налитые кровью глаза бешено блеснули. Крепыш зашагал по комнате взад-вперёд, проклиная всё на свете и бормоча под нос:
— Мать вашу... Мои карты...
Формально они принадлежали Цзян Шуанцзы, но, единожды сжав их в кулаке, он уже искренне считал эти вещи своей собственностью.
Тяжело дыша от ярости, он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Подошёл к самой двери и замер в ожидании, пока истечёт обязательный первый час.
Первоначальный план был выброшен на свалку. Отсиживаться в четырёх стенах он больше не намеревался.
Он пойдёт и заберёт своё назад!
* * *
Ещё одного участника пробивала крупная дрожь — Шэнь Юньцзюя. Но если Крепыш колотился от ярости, то Шэнь Юньцзюй буквально немел от ужаса.
Он сидел на краю дивана с каменным лицом, чувствуя, как мелко подрагивают руки и ноги. Взгляд его остекленел — точь-в-точь как у Цзян Шуанмэй после её первой гибели. Они оба познали смерть от вещей, от которых никак не ожидали подвоха.
Шуанмэй захлебнулась в собственной ванне. Шэнь Юньцзюй же сгинул на эскалаторе.
На обычной подвижной лестнице.
Разойдясь с Худым и Девчушкой, он спустился на цокольный этаж. Побродив среди павильонов Торгового квартала, он не нашёл никаких зацепок, зато наработал зверский аппетит от витающих вокруг ароматов еды.
Увы, денег при нём не водилось, так что оставалось лишь глотать слюнки.
Потому он рассеянно побрёл к эскалатору, собираясь спуститься ещё ниже — на минус второй уровень.
Конструкция эскалатора представляла собой ступенчатый спуск, а не ровную ленту, как в гипермаркетах, поэтому Шэнь Юньцзюй двигался осторожно, внимательно смотря под ноги, чтобы не оступиться.
Но едва он занёс ногу над выбранной ступенькой, как спину прожгло липким, ядовитым взглядом. Неизвестный смотрел прямо на него с такой животной ненавистью и холодом, что вдоль позвоночника пробежал мороз.
А в следующее мгновение ступенька, на которую он собирался встать, резко и дёргано ушла вперёд. Шэнь Юньцзюй точно просчитал шаг и должен был ступить уверенно, но металлическая пластина словно взбунтовалась, не желая принимать на себя его вес, и сдвинулась на пару сантиметров.
Скорректировать движение он уже не успевал. Запнувшись о пустоту, он полетел кувырком вниз головой по гремящим стальным ступеням.
И без того израненный и окровавленный, он на полной скорости врезался в автоматическую стеклянную дверь у подножия эскалатора. Датчик движения, обязанный распахнуть створки перед человеком, не сработал. Шэнь Юньцзюй пробил головой стекло, и сотни острейших осколков вонзились в его тело, лицо и грудь.
На этом всё и закончилось.
Удушающая тошнота от дикой скачки вниз, адская боль в сломанном позвоночнике, оглушающий удар о преграду, миллионы раскалённых игл, въедающихся в плоть, и медленное, ледяное угасание в луже собственной крови...
Едва кошмар перезапустился, Шэнь Юньцзюя едва не вывернуло наизнанку прямо на ковёр.
Смерть... Быть может, некоторые исполнители и способны привыкнуть к её жуткому прикосновению, но он — никогда.
Бледный как полотно, он долго сидел на диване, пока дыхание наконец не выровнялось. К этому моменту с момента рестарта прошло уже полчаса, и он заставил себя вернуться к анализу ситуации.
Эскалатор тоже взбесился. Значит, Торговый квартал ничуть не безопаснее жилого корпуса.
Жилой дом, торговые ряды, одержимые механизмы, беспричинная злоба... Шэнь Юньцзюй погрузился в тягостные раздумья. Однако мысль оборвалась на полуслове — в затылок вновь упёрся ледяной, нечеловеческий взгляд.
Вопреки накатившей панике, он заставил себя поднять голову и осмотреть комнату. Пусто... Никого... Всё в порядке.
Наконец его взгляд упёрся в дверной глазок.
В первом круге кошмара ему казалось, будто за дверью кто-то стоит и прижимается глазом к линзе, разглядывая его с искажённой злобой.
Теперь он осознал правду.
Глазок и был этим самым глазом.
Он застыл, не в силах оторвать взор от дверного отверстия. И вдруг... взгляд за линзой дрогнул, мигнул — и исчез без следа.
Шэнь Юньцзюй судорожно глотнул воздух и недоуменно нахмурился.
Что за чертовщина?.. Почему эта тварь сначала сжигала его ненавистью через глазок, а затем внезапно отступила? С чего бы ей бросать добычу?
Если бы Шэнь Юньцзюй мог поделиться своими переживаниями с Цзян Шуанмэй, она бы подмахнула под каждым его словом. Ведь прямо сейчас младшую сестру терзали абсолютно аналогичные сомнения.
В первом кошмаре её утопила ванна. Во втором — кондиционер и дверной замок едва не превратили её в ледяную статую прямо в спальне.
Зная, что вся мебель и техника в этой квартире жаждет её смерти, в третьем круге Шуанмэй действовала с предельной осторожностью.
Едва очнувшись, она мгновенно выскочила из спальни, подбежала к входной двери, забилась в угол, поджав колени к подбородку, и приготовилась переждать так первый час.
Спустя полчаса, когда затекшие ноги заставили её сменить позу, девушка вдруг с изумлением осознала: вокруг царит абсолютная тишина.
Она ошеломлённо огляделась.
Да что здесь происходит?
Никаких взбесившихся приборов, никаких злобных взглядов из темноты — ничего!
В голову закралась ошеломляющая мысль: неужели вещи... оставили её в покое?
Случись такое впервые, она бы списала всё на случайность. Но это был уже второй раз! В прошлый раз кондиционер и замок ни с того ни с сего даровали ей пощаду, да и лифт обошёлся безобидной строптивостью.
А теперь квартира и вовсе притихла, словно вымерла.
Будучи девушкой сообразительной, Шуанмэй тут же выстроила логическую цепочку: не потому ли приборы потеряли к ней интерес, что однажды уже забрали её жизнь?
На душе у Шуанмэй сразу потеплело. Больше всего на свете она терпеть не могла мистическую чертовщину. Выставь против нее беглого рецидивиста — она бы без колебаний вступила в драку. Но сражаться с одержимой сантехникой было выше её сил.
«А что, если... дать сестре тоже умереть один раз?..»
Да, вытерпеть смерть больно и страшно, зато потом все последующие круги кошмара можно будет пройти в полной безопасности!
Впрочем, настойчивый голосок разума тут же остудил её пыл. Уверенности в этой гипотезе не было никакой, а рисковать жизнью сестры она не смела.
Смерть есть смерть. Пусть после перезапуска ты воскресаешь, но сам процесс... Это тебе не виртуальный персонаж в видеоигре, на погибель которого смотришь с дивана через монитор. Здесь ты чувствуешь, как жизнь вытекает из тебя до последней капли.
Вздохнув, Шуанмэй выбросила эту дикую мысль из головы.
Настроение заметно улучшилось, и она поднялась на ноги. Впрочем, перенесённый ужас всё ещё давал о себе знать: подходить к ванной или спальне она не рисковала, предпочтя просто подпереть плечом косяк возле входной двери.
Время неумолимо текло вперёд.
Сюй Бэйцзинь так и не покинул пределы книжной лавки. Он бездумно восседал за стойкой: мысли его витали то вокруг мрачных тайн Узкой башни, то возвращались к странному кошмару и не менее странной соседке, то перескакивали на приставучего Линь Циня... Пока он наконец не пришёл в себя и не перевёл взгляд на экраны трансляции.
Зрители в чате уже откровенно скучали.
Всем безумно хотелось докопаться до разгадки этого кошмара, поэтому расходиться никто не спешил — чат развлекался какими-то локальными шутками и мемами.
Перед публикой открывалось сразу семь ракурсов — по одному на каждого исполнителя, — и зрители вовсю гадали, кому какая мебель пакостит.
Самым невозмутимым, разумеется, оставался Линь Цинь. Неизвестно, ощущал ли Босс Линь на себе тяжёлые взгляды и умеют ли бесноватые вещи пасовать перед силой, но по его виду нельзя было сказать, что его хоть что-то беспокоит.
Чат пестрел сообщениями:
«Всё ясно, расходимся, Яблочко верен себе!»
Вторым по степени спокойствия был... Постойте-ка. Вторым по расслабленности персонажем неожиданно оказалась Цзян Шуанмэй?!
«Это ещё что за аномалия?!»
«Она же в прошлый раз билась в истерике и выла от страха!»
«С чего вдруг такой релакс? Она что, стихи под нос мурлычет?!»
Заметив странное поведение девушки, Сюй Бэйцзинь переключил аудиоканал на её комнату.
И весь чат дружно услышал, как участница, которая ещё полчаса назад буквально сходила с ума от ужаса перед этой проклятой высоткой, теперь с удовольствием напевает себе под нос какую-то лёгкую мелодию.
Даже Сюй Бэйцзинь не удержался от удивлённого вдоха. Внимательно всматриваясь в выражение лица Шуанмэй на экране, он убедился: та действительно не испытывает ни малейшего страха.
Почему? Неужели она раскусила механику кошмара, поняла, как выбраться, или хотя бы нащупала способ избежать нападения взбесившихся вещей?
Только этим можно было объяснить её нынешнюю безмятежность.
Сюй Бэйцзинь принялся мысленно восстанавливать события предыдущего раунда. К счастью, оба её побега от смерти попали в объектив виртуальной камеры.
И чем дольше он размышлял, тем отчётливее на его лице проступало понимание.
Два спасения... Первый раз кондиционер и дверной замок внезапно прекратили атаковать, второй раз створка лифта лишь слегка прижала её, будто в шутку.
По сравнению с первым раундом градус опасности спал мгновенно. Это больше походило на запугивание, чем на реальное намерение убить.
А главное: ванна и робот-пылесос, расправившиеся с ней в самом начале, во втором круге вообще не подавали признаков жизни!
Не означает ли это, что стоит исполнителю погибнуть от рук одержимого предмета и воскреснуть, как вещи понимают бесполезность убийства и просто теряют к нему интерес?
Мысль Сюй Бэйцзиня зашла куда дальше простых догадок Шуанмэй.
Желая проверить свою гипотезу, он тут же перевёл взгляд на экран Шэнь Юньцзюя.
В прошлый раз Сюй Бэйцзинь не видел момента его гибели лично, но поскольку парень сгинул на эскалаторе между цокольным и минус вторым этажом, отголоски диких криков долетели прямо до книжной лавки.
К тому же местоположение каждого участника отображалось на карте системы трансляций, так что вычислить имя жертвы не составило труда.
И сейчас Шэнь Юньцзюй — точь-в-точь как Цзян Шуанмэй — выглядел совершенно расслабленным.
Сюй Бэйцзинь окончательно убедился в правоте своего вывода.
Он негромко озвучил свои соображения зрителям.
Пока чат взрывался одобрительными комментариями, Сюй Бэйцзинь ненадолго задумался и добавил:
— Однако из этого вытекают довольно скверные новости.
В чате тут же посыпались знаки вопроса.
Сюй Бэйцзинь уставился на семь миниатюрных экранов:
— На первый взгляд, расплатиться одной смертью за абсолютную безопасность до конца кошмара — сделка для участников крайне выгодная.
— Тем более что к финалу любой кошмар начинает стремительно рушиться и погружаться в хаос. Опасность на раннем этапе и в самом конце — это две совершенно разные вещи.
— Получается, исполнителям куда разумнее отдать жизнь на поздних стадиях, чтобы гарантировать себе выживание. Ведь кто знает, сколько продержится иммунитет, полученный в начале?
— Иными словами, стоит участникам осознать это правило, как они начнут массово искать смерти ближе к финалу, вместо того чтобы бороться за жизнь.
— Вот только кошмары в Узкой башне никогда не бывают настолько щедры, чтобы даровать полную безопасность за такую дешёвую цену. Скорее всего, перед нами искусно расставленная ловушка.
— Помните, один из исполнителей упоминал, будто бывалые участники в этом кошмаре бесследно исчезали? Пока что никто из присутствующих не пропал. Но когда сценарий поползёт по швам, всё может измениться.
— Если после обрушения кошмара смерть станет окончательной и повлечёт за собой стирание... А исполнители по привычке попрут на рожон, рассчитывая купить безопасность своей гибелью... представляете, что произойдёт?
Зрители дружно ахнули и принялись с новой силой клясть в чате «чёрных разработчиков» этой игры.
Лёгкая улыбка тронула губы Сюй Бэйцзиня.
Пока в чате не появлялось признанных умников, задававших тон рассуждениям, местная публика вела себя до крайности наивно и мило. Они с готовностью верили каждому его слову.
Сюй Бэйцзинь хотел было похвалить зрителей за послушание, но вовремя осёкся — это могло прозвучать как язвительный выпад в сторону их интеллекта. А учитывая его вечно саркастичный вид... Они могли понять его неправильно. Поразмыслив, он решил промолчать.
Качнув головой, он с покатой ухмылкой вернулся к мониторам.
* * *
Тем временем час вынужденного заточения подошёл к концу.
Цзян Шуанцзы решительно толкнула дверь и вышла из квартиры.
Оказавшись в коридоре, она ради эксперимента приложила палец к сканеру, но замок лишь блеснул красным. Попытка ввести запомненный ранее общий код тоже не принесла результата.
Посмотрев на электронную панель со скрытой думой, девушка глубоко вздохнула, заставляя себя игнорировать этот механический пакостник.
Раз уж он просто не пускает её обратно и не пытается прикокнуть, будем считать его относительно безвредным.
Она направилась к лифтовому холлу, на ходу колеблясь: вызвать кабину на восьмой этаж или спуститься по лестнице пешком?
И ровно в этот миг плафоны на потолке коридора снова замигали.
В первом раунде этот проклятый свет уже трепал нервы; во втором круге Старшая сестра была так увлечена поиском Крепыша и украденных карт, что не обратила на него внимания. И вот теперь чёртова лампа опять принялась моргать... доводя до белого каления.
Раздражённо обернувшись на мигающий светильник, Цзян Шуанцзы вдруг замерла.
Три коротких вспышки. Три длинных. Три коротких.
Три коротких... три длинных... три коротких.
Девушка ошеломлённо разинула рот.
«Мать твою... Это же сигнал SOS по азбуке Морзе?!»