Спустя несколько минут Дай У покинул книжную лавку Сюй Бэйцзиня и вышел к наружной стене здания. Согласно логике этого кошмара, сейчас ему полагалось ждать именно здесь — ждать, пока сверху не упадет казненный выживший.
Однако мысли юноши были целиком заняты недавними словами Сюй Бэйцзиня.
Они до сих пор эхом отзывались в ушах.
Голос хозяина лавки звучал ровно и спокойно, но за этой невозмутимостью угадывалась глубина — зыбкая, ускользающая, подобная морской бездне.
Дай У вспомнил, как лицо этого человека исказилось от сложной, не поддающейся описанию эмоции, после чего тот произнес — строгим, почти отчаянным тоном:
«Порой память превращается в проклятие».
«Память? — размышлял Дай У. — О чем он? О том, как все мы попали в Узкую башню?»
Ничего другого в голову не приходило. Ведь если заходила речь о памяти, каждый невольно вспоминал именно ту роковую грань. Ни исполнители, ни актеры не знали, как очутились в Башне: воспоминания либо отсутствовали вовсе, либо были принудительно стерты. Никто не помнил прошлого.
Неужели Сюй Бэйцзинь — единственный, кто помнит?
Дай У не мог знать наверняка, угадал он или нет, но от этой мысли его обдало тоскливым холодом. Если все вокруг утратили прошлое, а Сюй Бэйцзинь в одиночестве хранит этот секрет уже столько лет...
Тогда понятна мрачная, тяжелая аура, окружающая хозяина лавки. Это не просто замкнутость, это боль, выдержанная годами.
Дай У глубоко вздохнул, заставляя себя не думать о мрачном прошлом Сюй Бэйцзиня. Картина вырисовывалась слишком жуткая.
Да и выпытывать у него эту тайну казалось жестокостью.
... И всё же речь шла о свободе каждого, кто заперт в Узкой башне.
Оказавшись на распутье, Дай У заколебался. Не слишком ли опрометчиво он раскрыл карты перед Сюй Бэйцзинем?
С другой стороны, хаос, охвативший Узкую башню в последнее время, подсказывал: момент настал. Нужно использовать этот порыв, докопаться до истины и вырваться из Башни.
Тяжело вздохнув, юноша вернулся к условию Сюй Бэйцзиня.
Если они хотят узнать правду, нужно направить исполнителей в тот кошмар, о котором тот говорил.
Но что это за кошмар?
Дай У сгорал от любопытства, однако Сюй Бэйцзинь не стал вдаваться в подробности, велев лишь прийти к нему в лавку после завершения текущего инстанса.
Оставалось только подавить любопытство и ждать.
Впрочем, помимо самого кошмара, Дай У озадачивала и цель Сюй Бэйцзиня. Он видел гнетущее состояние хозяина лавки, но не понимал его причин.
Если Сюй Бэйцзинь действительно много лет хранил тайну в одиночку, его мотивы можно было отчасти понять. Но это всё равно не объясняло всего.
Зачем Сюй Бэйцзинь так упорно несет это бремя один?
Судя по его поведению, он вовсе не против побега из Узкой башни и не пытался помешать остальным узнать истину. Его состояние больше походило на глубокий страх и беспредельную усталость.
И все опять сводилось к одному вопросу... Что же за кошмар принадлежит самому Сюй Бэйцзиню?
Он утверждал, что его кошмар — не финальный. Что это значит? Что у финального кошмара иной хозяин, или же никакого финального кошмара не существует вовсе?
Мысли путались. Дай У досадно поморщился и взъерошил волосы. Эх, оставалось бы все как раньше — когда он уверял Сюй Бэйцзиня, будто просто хочет пожить в свое удовольствие во "второй жизни", поставив себе далекую цель "одолеть Главный разум".
Поначалу всё так и было. Но со временем положение дел изменилось.
В конце концов, кому захочется вечно жить в фальшивой реальности?
Все они — лишь узники в гигантской тюрьме. Причем никто даже не знает, в чем состоит их вина.
А что, если они невиновны? Что, если их не должны были здесь запереть?
Почему в таком случае они не имеют права знать правду? Почему не могут попытаться вырваться из этого проклятого пекла?
С точки зрения Дай У, молчание Сюй Бэйцзиня было лишь самоуверенным милосердием. Какой смысл в одиночку тащить этот секрет? Это лишь пытка — и для себя, и для окружающих.
А может... может, он физически не способен рассказать?
В ходячих теориях заговора Главный разум всегда представал всевидящим надзирателем. И Сюй Бэйцзинь вполне мог находиться под его особым, пристальным контролем.
Дай У вздохнул и поднял голову. В тот же миг из воздуха выхватился падающий силуэт. От резкого движения против света юноша сощурился.
Пора прибирать тело.
Именно в этом заключалась его задача в данном кошмаре. Забрать труп хозяина инстанса — того самого человека, что погрузился в иллюзию сладкого сна.
Вскоре хозяин кошмара вновь завладеет этим телом — или одним из тех, что погибли ранее, — чтобы опять запустить сон во сне.
Возможно, он на миг очнется от удушья при падении, но очень скоро снова канет в грезы. А Дай У останется лишь хранителем его бренных оболочек.
На самом деле, будь исполнители чуточку внимательнее при исследовании парка аттракционов и руин, они бы давно заметили: выжившие с точно такими же лицами встречаются повсюду.
Однако, кроме мужчины, уходящего в туман, исполнителей не заинтересовал ни один из обычных статистов.
Дай У невольно вздохнул над их слепотой.
Тоже мне, собрались вычислять личность погибшего!
Впрочем, ему и самому хотелось, чтобы эти исполнители действовали постарательнее и побыстрее закрыли инстанс.
Дай У не терпелось поскорее услышать правду из уст Сюй Бэйцзиня.
Прошло столько лет. Люди слишком долго прозябают в этой Башне. Некоторые успели привыкнуть к ее скудному, серому существованию.
Но... возможно, из-за небывалого оживления, охватившего Узкую башню в последние дни, Дай У и сам поддался дерзким надеждам.
Что, если им удастся вернуть то, что они потеряли — свою настоящую, "первую жизнь"?
* * *
Тем временем исполнители, на которых Дай У возлагал столько надежд, из-за голода сперва направились в сокровищницу на поиски еды. Набив животы, они подошли к высотке и как раз успели заметить, как Дай У забирает труп.
Это вполне объясняло, куда исчезло тело в прошлой итерации.
Дай У одарил их настороженным взглядом и поспешно скрылся.
Исполнители не стали его преследовать. Они снова поднялись в книжную лавку, забрали книгу и выведали у Сюй Бэйцзиня еще пару деталей. После этого туман вокруг руин опять рассеялся.
Было решено первым делом проверить жилище мужчины, уходящего в туман.
Спустя несколько минут они добрались до юго-западного угла руин и прошли чуть дальше, снова оказавшись перед цельной рольставней.
На удивление, хозяин "дома" был на месте.
Судя по времени, он находился в промежутке между первой и второй вылазками за едой. Скоро ему предстоит вновь отправиться в сокровищницу для обмена.
Но исполнители застали его врасплох.
Мужчина лежал в своем полуразрушенном пристанище из убогих кирпичных остатков с отрешенным, блуждающим взором. Казалось, прямо сейчас он переживал процесс стирания памяти, время от времени корчась от мук голода.
Исполнители попытались заговорить с ним, но не получили ни ответа, ни взгляда.
В итоге внимание переключилось на закрытую рольставню. Му Цзяши без лишних церемоний потянул её вверх — и, к собственному удивлению, не встретил почти никакого сопротивления.
В следующее мгновение его глаза округлились.
Подобно горной лавине, из распашнутого склада выкатился гигантский поток упакованных хлебных буханок. Шуршащая масса со шуршанием хлынула наружу, в мгновение ока затопив Му Цзяши по голень и продолжая прибывать.
Да что за чертовщина?!
Сложилось впечатление, будто сюда свозили хлеб со всех концов проклятых руин!
Этот человек... Му Цзяши подсознательно повернул голову к мужчине, лежавшему на земле. Тот был бледен как мертвец — казалось, отпусти его ещё на минуту, и он испустит дух от истощения.
Он восседал на золотых горах, даже не подозревая об этом. И всё лишь потому, что когда-то отобрал у кого-то еду, а обкраденный в месть описал его в своем романе.
Му Цзяши обдало морозцем. Впрочем, дело было не только в судьбе бедолаги. Все происходящее — лишь сон во сне, очередная кошмарная иллюзия.
Сочувствовать персонажам этой трагикомедии выглядело бы глупо.
Скорее Му Цзяши проецировал увиденное на себя. Ему стало жаль всех исполнителей, запертых в Узкой башне без надежды на спасение. День за днем они повторяют один и тот же круг, карабкаются на высшие этажи — лишь для того, чтобы оказаться в сетях еще более глубокого отчаяния...
И самое паршивое: люди даже не способны забыть свою участь.
Этот человек, ничего не знающий о собственной судьбе, в своем беспамятстве был по-своему счастлив. Память же для остальных превратилась в проклятие.
Помолчав, Му Цзяши с трудом вытащил ноги из хлебного моря.
Мужчина на земле не обратил ни малейшего внимания на происходящее рядом. Подобно призраку, он поднялся, качнулся и вновь побрел прочь — искать пропитание.
В этот момент сохранять улыбку способен был только Коллекционер.
— Ох... — с улыбкой протянул он. — А это весьма любопытно.
У Цзянь же с растерянным видом поднял с земли буханку и пробормотал себе под нос:
— Откуда здесь столько хлеба?.. — Он неверным взглядом огляделся по сторонам. — Мы что, в начальной точке кошмара?
Лицо Му Цзяши мгновенно изменилось.
Проклятье! Этот исполнитель начисто забыл всё, что происходило ранее! Кошмар опять перезапускается!
Почему так быстро?!
Не успел Му Цзяши опомниться от шока, как почувствовал, как его собственные воспоминания стремительно вымываются из головы. Все детали и сценарии этого инстанса на глазах теряли краски, превращаясь в тусклый пепел.
Как и предупреждал Лысый, на третьем круге кошмара память начинает подводить... Но Му Цзяши и представить не мог, что их заставят забыть вообще всё!
Похоже, сам Лысый даже не догадывался о таком исходе.
Воспоминания утекали, точно сухой песок сквозь пальцы. И чем сильнее Му Цзяши пытался сжать ладонь, тем быстрее бежали крупицы.
И все-таки...
В ту самую секунду до него дошло: если он не предпримет хоть что-то, после перезапуска в голове не останется вообще ничего.
Наверняка остальные проходили через то же самое. Му Цзяши видел, как ужас на их лицах постепенно сменяется тупым замешательством. На четвертом круге они будут свято уверены, что только что вошли в свой первый инстанс!
В эти пару секунд Му Цзяши оказался на грани полного отчаяния. Но затем, проявив последнее упрямство утопающего, он принялся из последних сил вбивать в собственный разум одну-единственную мысль:
«Сон во сне... Сон во сне... Сон во сне...»
Тьма обрушилась мгновенно — и тут же сорвалась, словно сдернутый занавес.
Му Цзяши судорожно распахнул глаза. В голове царил полный туман.
«Сон во сне?.. Какая еще ерунда?»
Пока он стоял в ступоре, вокруг уже вспыхнула перепалка. Оглядев незнакомых исполнителей, Му Цзяши на мгновение растерялся.
Первый же круг кошмара, с чего они так взвились?
Коллекционер недействительных карт снова с азартом принялся объяснять, зачем собирает "мусор", а Лысый ответил ему презрительным оскалом. Стычка вспыхнула за секунду.
«Опять...» — мелькнуло в сознании Му Цзяши.
Что значит — опять?
Женщина с бирюзовыми волосами нахмурилась и с досадой вздохнула:
— Нам пора собирать улики, а не слушать вашу брань.
Лысый огрызнулся:
— Мы с братом в этом кошмаре уже второй раз!
Му Цзяши переводил взгляд с одного на другого, ощущая, как виски пронзает острая боль. Он зажал голову руками. Что-то упущено. Что-то очень важное...
«Что за сон во сне?..»
«Неужели мы... прямо сейчас внутри сна во сне?»
Взор Му Цзяши затуманился. Казалось, разгадка вот-вот пробьет скорлупу в его сознании, но какая-то броня мешала ей вырваться наружу.
Кто-то рядом продолжал тараторить, но Му Цзяши не слышал ни слова.
И тут до его слуха долетел обрывок фразы:
—... Встретимся у подножия высотки...
Высотка?..
Му Цзяши замер.
Нет, это было не просто оцепенение. В его глазах вспыхнул дикий, оглушающий шок — будто по голове врезали тяжелым молотом.
Вскинув голову, он отчаянно огляделся вокруг, пока взгляд не уперся в гигантское здание на самом краю руин.
Он вглядывался в него несколько секунд.
И вдруг, пока остальные исполнители обсуждали маршруты поисков, Му Цзяши сорвался с места. Он несся во весь опор, прямиком к этой высотке.
Спутники в изумлении уставились ему вслед, но не двинулись с места.
Лишь Лысый и Татуированный, уже бывавшие в этом кошмаре, мгновенно почуяли неладное. Память о прошлых кругах была полностью стерта, разум твердил, что это их первая попытка, но инстинкты забили тревогу.
Поколебавшись секунду, Лысый отбросил прежний план и рявкнул:
— За ним!
Возражать никто не стал — даже Коллекционер.
Похоже, они решили, что Му Цзяши сошел с ума, но где-то в глубине души надеялись: а вдруг он что-то понял?
* * *
Через окно трансляции Сюй Бэйцзинь наблюдал, как запыхавшийся Му Цзяши стремительно приближается к высотке. В душе хозяина лавки вспыхнуло невольное уважение к этому человеку.
Когда и Сюй Бэйцзинь, и зрители в чате поняли, что исполнители приняли происходящее за первый круг, у всех душа ушла в пятки.
Кошмар перешел на четвертую... ну или на третью стадию. Как ни крути, условия кардинально отличались от начальных. Если бы исполнители продолжали действовать с неспешной осторожностью первой попытки, они бы неизбежно проглядели важнейшие зацепки.
И сгинули бы ни с чем, повторив участь человека, уходящего в туман.
Но Му Цзяши... неужели он смог что-то запомнить?
Сюй Бэйцзинь был поражен.
Как и тогда, в кошмаре с маленьким мальчиком, он снова подумал: Му Цзяши не случайно заслужил славу легендарного добытчика золота, удерживавшего стопроцентный рекорд истинных концов на нижнем этаже.
Пусть сам Му Цзяши вечно самокритично называл себя неудачником и никчемностью, былые победы въелись в его сущность, став неизгладимой основой его духа.
Он оставался выдающимся исполнителем.
* * *
Му Цзяши бежал так быстро, что легкие, казалось, вот-вот разорвутся. Но неведомый страх и тревога подгоняли его вперед.
Наконец он ворвался в высотку и на полном ходу затормозил у дверей книжной лавки.
Увидев Сюй Бэйцзиня, Му Цзяши после секунды замешательства выдавил приветствие.
Сюй Бэйцзинь поднял на него взгляд, и в его глазах скользнула едва заметная улыбка. Он произнес с подтекстом:
— Опять за книгой?
Главный разум допускал подобные реплики. На этой стадии инстанса актеры вроде Сюй Бэйцзиня получали право "помнить" предыдущие круги.
Хотя тот бедолага, уходящий в туман, все равно был обречен снова и снова переживать свой рок.
Му Цзяши застыл.
Какая еще книга... Его зацепило одно-единственное слово.
«Опять?»
— Значит... мы... — голос Му Цзяши звучал сипло, он словно говорил сам с собой. — Мы действительно что-то забыли.
В этот момент в коридор, тяжело дыша, прибежали остальные исполнители.
Услышав слова Му Цзяши, Лысый с Татуированным тут же изменились в лице. Троица новичков пока ничего не понимала.
— Мы что, полностью лишились памяти о прошлых попытках?! — в панике выкрикнул Лысый. — Который это уже круг... Черт побери!
Му Цзяши не ответил. Он и сам не знал точных ответов, но странная догадка внутри находила всё больше подтверждений — особенно после слов Сюй Бэйцзиня.
Му Цзяши верил хозяину лавки.
И тут в памяти снова всплыла та единственная фраза, которую он сумел удержать: «Сон во сне».
Он запрокинул голову, разглядывая высотку. Почему среди бескрайних руин высится нетронутое здание? Почему оно не рухнуло?
— Хозяин, — внезапно спросил Му Цзяши, — на крышу этой высотки можно подняться?
Сюй Бэйцзинь кивнул:
— Разумеется.
Му Цзяши уверенно улыбнулся.
— Я понял.
Развернувшись, он рванул к лестнице. Лифты не работали, оставалось карабкаться пешком.
Хотя бег до здания уже выжал из него все силы, Му Цзяши заставил одеревеневшие ноги двигаться вверх по ступеням с максимальной скоростью.
Его не покидало ощущение, что время на исходе. Правда это или нет, он привык доверять своему инстинкту.
Остальные исполнители сбились с толку, но раз уж Лысый с Татуированным бросились за Му Цзяши, стадный инстинкт заставил устремиться следом и всех прочих.
Однако когда Му Цзяши выскочил на крышу и без колебаний разбежался к самому краю, намереваясь шагнуть вниз, даже слепо следовавший за ним Лысый побледнел от ужаса:
— Эй!..
Он не успел договорить. Му Цзяши уже сделал шаг в бездну.
Вышибающее дух ощущение невесомости накрыло его — казалось, каждая клетка организма закричала от невыносимого давления. Сердце и легкие сжало дикой тяжестью, разум затопила паника свободного падения в бесконечный, бездонный колодец.
«Навечно кануть в бездну...» — снова пронеслось в голове.
... И он судорожно, с громким всхлипом втянул воздух, вырываясь из небытия.
Ощущение падения еще свежо стояло в памяти — будто этот полет должен был длиться вечно.
Он очнулся.
Му Цзяши вырвался из сна во сне, и к нему единым потоком вернулись воспоминания обо всех прошлых кругах кошмара. Вокруг него на полу всё еще безмятежно спали остальные исполнители.
Похоже, пока они сами не решатся прыгнуть с крыши во сне, проснуться им не судьба.
Му Цзяши тяжело, прерывисто дышал — то ли от не остывшего ужаса падения, то ли от тошнотворной механики этого кошмара.
Лишь спустя долгое время он перевел дух и поднялся на ноги, оглядывая окружение.
И снова вокруг простирались руины.
По его логике, кошмар рожден страхом, гневом и голодом автора книги, у которого в реальных руинах отняли еду.
Значит, во внешнем кошмаре должны присутствовать как минимум сам хозяин инстанса и тот человек, что ограбил его. А если верить словам Дай У, где-то здесь должны быть и выжившие из парка аттракционов.
Впрочем, если выжившие — лишь подстраховка, созданная хозяином для пробуждения из внутреннего сна, не исключено, что во внешнем кошмаре обретаются всего двое.
Оглядев этот внешний кошмар, Му Цзяши осознал: ситуация куда специфичнее, чем он предполагал.
Все те же бесконечные руины. Все та же тьма выживших.
Иными словами — перед ним опять мир после апокалипсиса.
Хозяин кошмара боялся не просто потери еды. Главным источником его ужаса был сам конец света.
Апокалипсис — вот чего он страшился на самом деле.
Му Цзяши горько ухмыльнулся.
Впрочем, какая разница, чего именно боится хозяин инстанса? Му Цзяши было все равно. Он размышлял лишь о том, как среди гигантского пепелища отыскать нужного человека.
Тем более что остальные исполнители застряли во внутреннем сне, и рассчитывать приходилось только на себя.
Кроме того... неожиданный перезапуск на втором круге всё еще не давал Му Цзяши покоя.
Если причиной стал катаклизм во внешнем кошмаре, то что именно произошло?
Чья-то смерть?
Но чья?
Не мог же...
... Стоп.
Му Цзяши ошеломленно замер.
А почему не мог погибнуть сам хозяин кошмара?