Сюй Бэйцзинь спокойным и простым тоном начал излагать суть происходящего в здании.
— Я не знаю наверняка, что именно случилось. Похоже, в самом центре города снаружи прогремел взрыв. Ударная волна сбила меня с ног... Воспоминания смутны, я мало что помню. Но в первое же мгновение большинство людей попросту лишились рассудка.
Их разум словно изменился под воздействием какого-то вещества, вызывая галлюцинации... Нет, скорее, сама их психика переродилась. Они принимают кровь за краску, а человеческую плоть — за штукатурку и обои. Да, многие заняты чем-то вроде восстановления этого дома, искренне считая это своей работой, только вот сырьём для неё служат сами люди.
Это отделочники. Они вполне безобидны. Пока вы двигаетесь и говорите на их глазах, они понимают, что вы живы, и не тронут вас. Но стоит вам упасть без чувств, замереть или замолкнуть — всё может резко измениться. Настоятельно не советую проверять на практике.
При этих словах Сюй Бэйцзинь вспомнил, что стоящие перед ним Фэй, Цзян Шуанмэй и Шэнь Юньцзюй уже успели пересечься с одним из таких отделочников.
Он едва заметно улыбнулся:
— Впрочем, вы, вероятно, уже успели с ними познакомиться.
Фэй удивлённо приподняла брови, а затем кивнула:
— Да...
«Откуда Сюй Бэйцзинь узнал?»
Случайная догадка? Или этот таинственный хозяин книжной лавки с нижнего этажа Узкой башни действительно всеведущ?
В её глазах Сюй Бэйцзинь невольно приобретал всё более жуткий и могущественный образ.
Сюй Бэйцзинь не догадывался о её мыслях и уж тем более о том, к какому заблуждению привела его мимолётная ирония. Он продолжил излагать:
— Отделочники невредимы, но есть и другие. Куда опаснее. Они видят в сородичах исключительно пищу. В критических ситуациях подобное случается, такова жажда выживания, это понятно. Но проблема в том, что эти людоеды считают происходящее естественным порядком вещей, а не вынужденной мерой. Для них люди — обычный скот, ингредиенты, и пожирать их — законное право. Именно поэтому я и говорю: их разум был искажён. Окончательно и бесповоротно. Их вырвало из прежней системы координат и заперло в ином, искажённом состоянии.
Сюй Бэйцзинь взглянул на побледневшую Фэй и негромко, едва слышно усмехнулся. Сам он вложил в этот смешок лишь горечь, однако Фэй уловила в нём скрытую злобу и сарказм.
Очередное недоразумение — впрочем, для Сюй Бэйцзиня привычное дело.
— С этими людоедами вы, полагаю, ещё не сталкивались? — спросил он.
Фэй помешкала, затем качнула головой.
Сюй Бэйцзинь указал пальцем в пол:
— Они обосновались в районе десятых этажей. Их территорию легко узнать: стеклянное окошко в противопожарной двери на лестничной площадке они густо замазывают кровью. Если вы войдёте туда, они решат, что вы пришли от голода, и с радостью предложат вам еды. Из чего приготовлена эта стряпня... Впрочем, неважно. Правило одно: ступив на их территорию, ты обязан есть. Они страшно, неизлечимо одержимы обжорством.
Лицо Фэй пошло белыми пятнами:
— Спасибо за... предупреждение. Мы обойдём их территорию стороной.
«Сколько же желчи и порока заложено в этом кошмаре! В каком-то смысле это действительно самый настоящий кошмарный сон».
Описав отделочников и людоедов, Сюй Бэйцзинь перешёл к остальным:
— Эти две категории — самые массовые в здании. А вот «грибы», что прячутся по тёмным углам в поисках безопасности, или окровавленные «мусорщики», готовые утащить любого... Они тоже встречаются, но гораздо реже.
Фэй на мгновение замерла.
О «грибах» она догадывалась — та маленькая девочка вполне подходила под определение Сюй Бэйцзиня. Но... «мусорщики»?
Не удержавшись от любопытства, она спросила:
— А кто такие «мусорщики»?
Сюй Бэйцзиню не слишком хотелось вдаваться в подробности, но раз уж спросили...
— Они убирают грязь за отделочниками и людоедами, — ровным тоном ответил он. — Точнее, останки. Всё, что не пригодилось для ремонта или трапезы. Рабочих рук им постоянно не хватает, поэтому, встретив живого человека, они изо всех сил пытаются утащить его с собой. Несколько этажей служат им складами мусора — там царит невыносимая грязь, всё завалено... тем, что они считают отходами. Надеюсь, вам хватит удачи не угодить на их территорию. Если вас поймают — что ж, поздравляю, вы станете новым мусорщиком.
Губы Фэй дрогнули. Перед глазами невольно встала картина из первого цикла: двери лифта распахнулись, и на неё хлынула толпа этих безумцев. Ледяные, пропитанные кровью пальцы первого из них почти коснулись её щеки.
То был истинный, безумный ужас.
«Какое счастье, что меня тогда не утащили. Узнать бы, как именно это воздействует на мозг... Но становиться подопытной я точно не хочу».
— Этим список безумцев исчерпывается, — продолжал Сюй Бэйцзинь. — Есть и другие... правда, неизвестно, живы ли они вообще. Отделочники и людоеды перебили почти всё население высотки. Возможно, скоро они возьмутся за мусорщиков или друг за друга. Впрочем, «грибов» к сумасшедшим не отнесёшь, они совершенно безобидны, только вот до смерти боятся чужаков и попадаются крайне редко.
Фэй встрепенулась, слушая его с максимальным вниманием.
Линь Цинь же всё это время непрерывно смотрел на профиль Сюй Бэйцзиня. Слушал ли он вообще? Или в его голове единственным верным решением кошмара по-прежнему оставался поиск Хозяина Кошмара с последующей хорошей встряской?
— Помимо сумасшедших, в доме остались и разумные люди, — произнёс Сюй Бэйцзинь.
Заметив паузу в его речи, Фэй тут же спросила:
— И где они?
Сюй Бэйцзинь на мгновение умолк, после чего ответил:
— Прямо перед тобой. На этом самом шестнадцатом этаже.
Фэй обернулась, окинув взглядом десяток человек, находящихся здесь, и опешила:
— И... это всё?!
Сюй Бэйцзинь слегка улыбнулся:
— Да, всё.
«Но где тогда Хозяин Кошмара? Она "гриб"? Отделочник? Каннибал? Мусорщик? Или... она уже мертва?»
Последняя мысль открыла перед Фэй совершенно иной угол зрения.
«Точно!»
Спустя час после начала Кошмара происходит обрушение. В прошлый раз они перезапустили цикл именно из-за этой неожиданной катастрофы.
А когда истекут два часа — не случится ли новая стихийная беда, которая снова заставит их начать сначала?
Если это будет ещё один обвал, исполнителям заданий будет слишком легко справляться. Зная о нём заранее, к этому можно подготовиться, и катастрофа потеряет свою смертоносную силу.
Но все исполнители заданий знали: Кошмары никогда не бывают милосердными. В них всегда скрыт глубокий яд.
«Значит... дело в гибели Хозяина Кошмара, который сейчас неизвестно где?»
Это было всего лишь предположение, но внутреннее чутьё подсказывало Фэй, что она попала в точку. Если обобщить, Хозяин Кошмара вполне может находиться в смертельной опасности.
Фэй нахмурилась.
«Выходит, нам нужно не просто вести за собой девочку, но и защищать её мать? Если так, чем дальше, тем становится опаснее... Но какова истинная концовка этого Кошмара?»
У Фэй уже сложилось некоторое представление о сути происходящего, да и информацию о так называемом Конце Света она частично собрала.
Хотя она до сих пор не знала, какие именно события, явления или таинственные кукловоды стояли за этим Апокалипсисом, стало ясно: гибель мира заключалась не только в физическом разрушении.
Фэй внезапно поверила, что этот Конец Света — не просто игровая условность. Возможно, то же самое произошло с их Землёй в тех воспоминаниях, что они утратили.
А жители Узкой башни...
Фэй долгим взглядом посмотрела на Сюй Бэйцзиня.
«Неужели они все — просто строчки кода в этой игре?»
Сюй Бэйцзинь не догадывался о её подозрениях относительно природы жителей Башни.
Он проводил взглядом Линь Циня и Фэй, отправлявшихся на исследование этажей ниже шестнадцатого. Линь Циню не хотелось уходить, но, понимая важность дела, он всё же с неохотой направился к выходу.
Перед уходом он с редким упорством предупредил:
— Если почувствуешь себя плохо — сразу скажи мне.
Сюй Бэйцзинь поглядел на него.
— Я просто разнесу это здание к чертям, — совершенно серьёзно добавил Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь:
—...
Он вгляделся в глаза Линь Циня, пытаясь понять, не шутит ли тот.
И с ужасом осознал: парень ничуть не шутит.
Сюй Бэйцзинь слегка перевёл дыхание и с вымученной улыбкой поспешил заверить:
— Не волнуйся, я чувствую себя отлично.
Линь Цинь подозрительно оглядел его бледное лицо, тёмные круги под глазами и пересохшие губы. Сюй Бэйцзинь всегда выглядел довольно болезненно, но Линь Цинь, похоже, впервые обратил на это настолько пристальное внимание.
Он с глубокомысленным видом кивнул:
— Я понял.
Сюй Бэйцзинь:
—...
Растерянно провожая Линь Циня взглядом, Сюй Бэйцзинь гадал:
«И что же он там понял?»
Даже вернувшись к трансляции, он никак не мог выкинуть эту тревогу из головы.
«Лишь бы не очередной гениальный ход вроде горы напитков, из-за которого по нижнему этажу снова поползут слухи... Пожалуйста, Яблочко, сжалься!»
Ранее, во время разговора с Фэй, Сюй Бэйцзинь переключил звук стрима на себя, так что зрители успели услышать его вводную лекцию об обитателях высотки.
Однако картинка на экране по-прежнему показывала Цзян Шуанмэй.
После ухода Гадалки Цзян Шуанмэй некоторое время пребывала в бессильной ярости, но постепенно пришла в себя.
Будто подстава от сокомандников в игре — это нечто невиданное! Вовсе нет!
И её нынешняя вспышка гнева наверняка связана с действием «Маски дьявола»... Точно с ней!
Сейчас Цзян Шуанмэй волновало не столько предательство Гадалки, сколько то, куда та утащила девочку и как это отразится на Кошмаре.
К тому же, если она сейчас в одиночку отправится на двадцатый этаж смотреть на фотографию, можно ли верить тому, что там изображено?
Цзян Шуанмэй тихо выругалась про себя. Поразмыслив, она решила не рисковать исследованием других этажей и направилась прямо на двадцатый. Ей сильно казалось, что всё странное поведение Гадалки было вызвано именно тем снимком.
«Что же там всё-таки такое?»
Входить на незнакомые этажи в одиночку казалось слишком опасным.
Спустя несколько минут Цзян Шуанмэй спустилась с тридцать первого на двадцатый этаж. Путь прошёл абсолютно спокойно: как и говорил У Цзянь, на лестнице никакой угрозы не было.
Судя по словам Мужчины в костюме и Юноши, сам двадцатый этаж тоже был безопасен.
Однако Цзян Шуанмэй всё равно решила проявить осторожность.
Она приоткрыла дверь на этаж, выглянула и, убедившись, что кругом царит тишина, бесшумно прошмыгнула внутрь.
Её не оставляла мысль о луже крови, о которой упоминали Гадалка и остальные. Очень похоже, что эту кровь натёрли они сами, когда ехали во втором лифте.
Подойдя к лифтовому холлу двадцатого этажа, она действительно увидела на выходе из одной из кабин запекшуюся кровавую корку, от которой по полу тянулись длинные подтёки.
Цзян Шуанмэй вздрогнула от этого зрелища. Отойдя от шока, она вспомнила браслет на ручке девочки.
Если тот браслет действительно отдала Гадалка в прошлом цикле... И если эта кровь пролилась из кабины второго лифта в прошлом цикле...
Почему обе эти вещи сохранились во втором витке Кошмара?
Взгляд на залитый кровью пол наполнил её душу мрачным предчувствием.
«Как бы на моём месте поступила сестра?»
Цзян Шуанмэй вынуждена была признать: ей страшно. И не только оттого, что она одна в этом жутком здании, а от понимания — отныне она всегда будет одна.
Она зажмурилась, прогоняя тяжёлые мысли, и перевела взгляд на застрявшую на этаже кабину. Любопытство подталкивало заглянуть туда, но она пересилила себя и пошла искать фотографию.
Вскоре на стене нашёлся тот самый совместный снимок сотрудников. Едва взглянув на него, Цзян Шуанмэй опешила.
На снимке действительно были изображены Гадалка и та самая девочка!
Глаза Цзян Шуанмэй округлились.
«Как такое возможно? Ладно в первом цикле Гадалка случайно заняла место матери девочки, и Кошмар изменил её облик на фото... Но ведь сейчас уже второй цикл! Не могла же Гадалка и в самом деле оказаться её матерью?»
Лежащее на поверхности нелепое объяснение вызывало лишь смех. Цзян Шуанмэй покачала головой, отбрасывая глупую догадку.
Оставалось единственное разумное объяснение: Кошмар начал рушиться. Во втором цикле произошёл аномальный сбой.
Но возникал другой вопрос: если Гадалка на снимке играет роль матери, то где же настоящий Хозяин Кошмара? Действительно ли это мать девочки, как они предполагали?
И если мать — действительно Хозяин Кошмара, то что случится, когда она увидит на фотографии чужое лицо вместо своего?
Цзян Шуанмэй скривилась, представляя всю абсурдность подобной сцены.
Она выкинула эти мысли из головы и снова въелась взглядом в изображение Гадалки, девочки и браслета у той на запястье. По спине пробежал холодок.
Хотя женщина на фото и имела общие черты лица с Гадалкой из Узкой башни, держалась она совершенно иначе. На снимке угадывалась подтянутая, успешная карьеристка с безупречной строгой улыбкой.
А Гадалка из Узкой башни... Ну, она была просто Гадалкой.
Именно эта разница в повадках окончательно убедила Цзян Шуанмэй: лицо на снимке поменялось исключительно из-за разрушения Кошмара.
Размышляя об этом, она вернулась к лифтам, собираясь осмотреть третий лифт.
И тут в тишине холла раздался чистый тихий звяк — «динь». Лифт прибыл.
Цзян Шуанмэй замерла и резко обернулась. Из открывшихся дверей вышли Мужчина в костюме, Юноша, У Цзянь и Шэнь Юньцзюй.
Она невольно перевела дух: наконец-то удалось воссоединиться со своими.
Прибывшие тоже не ожидали встретить её здесь. Мужчина в костюме изумлённо спросил:
— Ты почему одна? И где...
— Это двадцатый этаж, — перебила Цзян Шуанмэй и кратко описала всё случившееся: — Гадалка улучила момент и утащила девочку. Куда — понятия не имею. На снимке по-прежнему её лицо.
Мужчина в костюме тут же нахмурился.
У Цзянь пробормотал под нос:
— Вот ведь... Сбежать и бросить сокомандника — это уже слишком.
Юноша и вовсе потемнел лицом.
Лишь Шэнь Юньцзюй стоял с каменным выражением, не проявляя эмоций.
Поступок Гадалки погрузил лифтовый холл в тяжёлое молчание.
— Ладно, не будем о ней. Лян Шуан, ты пока иди с нами, не ходи одна. — Он кивнул в сторону Цзян Шуанмэй. — Пойдёмте, к третьему лифту.
Кабина третьего лифта стояла на этом этаже. Как и говорила Гадалка, на панели горели четыре доступные кнопки: шестой, одиннадцатый, девятнадцатый и тридцать пятый этажи.
Мужчина в костюме не спешил нажимать кнопки. Он задумчиво прошептал:
— Первый лифт запустил дежавю с брошенным ребёнком. Второй лифт — дежавю с пролитой на этаже кровью. Лестница на пятнадцатый этаж — расстановку столов и стульев.
— А ещё то, как мы, залитые кровью, напугали Гадалку в прошлом цикле, — добавила Цзян Шуанмэй. — Кстати, а фотография считается за дежавю?
Мужчина в костюме не ответил, захваченный иной догадкой:
— Кровь? Кровь... — Он резко повернулся к Цзян Шуанмэй: — Мы кое-что упустили. Море крови, которое вы встретили в прошлом цикле... Что это было?
Цзян Шуанмэй честно пожала плечами:
— Без понятия. Даже не знаю, на каком этаже. Кажется... — она подняла взгляд к потолку, — этажа на два-три выше.
Мужчина в костюме погрузился в раздумья.
— Кажется, события на многих этажах в этом здании связаны между собой. Например, море крови и кровь на полу появляются между 20-м и 23-м этажами.
Юноша фыркнул:
— Ерунду говоришь. Пока мы не обследуем каждый чёртов этаж, мы всё равно ничего не докажем. А времени у нас хрен да ничерта!
Пропустив колкость мимо ушей, Цзян Шуанмэй помешкала и предложила:
— Может, мне с кем-нибудь подняться по лестнице и проверить?
Бывшая сокомандница бросила её, но ничто не мешало найти нового напарника.
Мужчина в костюме окинул взглядом группу:
— Можно. Впятером ходить действительно перебор. С кем пойдёшь?
Цзян Шуанмэй посмотрела на четверых.
Мужчина в костюме и Юноша отпадали сразу. Оставались У Цзянь и Шэнь Юньцзюй... Она ткнула пальцем в У Цзяня.
Как ни крути, У Цзянь больше походил на нормального человека, чем Шэнь Юньцзюй.
Мужчина в костюме кивнул, и Цзян Шуанмэй с У Цзянем направились к выходу на лестницу.
Но в этот момент Юноша окликнул её. Смерив Цзян Шуанмэй хмурым взглядом, он внезапно спросил:
— Тебе не кажется, что здесь что-то не сходится?
Цзян Шуанмэй озадаченно уставилась на него.
— Я к тому... — Юноша говорил непривычно сдержанно, будто сам сомневался в своей догадке: — Если в этом цикле Гадалка снова заняла место матери... то ты, брошенная Гадалкой, случайно не заняла место самой девочки?
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.
Цзян Шуанмэй онемела от шока.
Даже аналитики в чате трансляции пришли в полный восторг от такой гипотезы:
[Ого, а мысль-то интересная! Этот мелкий паршивец хоть и вредный, но соображает!]
[Стоп, это что получается, матрёшка в матрёшке?]
[Звучит эффектно, но какая от этого практическая польза?]
[А если она заняла роль девочки, с чем ей придётся столкнуться? У девочки вроде не было того страха... и кошмара... э-э...]
[... Только не говори, что ты думаешь о том же, о чём и я.]
[Кажется, с этим стримом мой IQ начинает стремительно расти!]
[? Вы о чём вообще?]
[А ведь никто так и не доказал, что мать девочки — это действительно Хозяин Кошмара...]
[!! Чёрт, я понял вашу мысль!]
Глядя на мелькающие сообщения в чате, Сюй Бэйцзинь невольно улыбнулся и тихо прошептал:
— В самом деле... почему девочка не может быть Хозяином Кошмара?