Девушка с конским хвостом торопилась выиграть время до следующей волны кукольной охоты: вихрем сорвавшись с места, она во весь дух помчалась к книжной лавке.
Поднятый ею порыв ветра смахнул газеты, сложенные на краю прилавка.
Запыхавшись, она резко затормозила и виновато присела, чтобы собрать разлетевшиеся листы. Скользнув взглядом по одной из колонок, девушка внезапно замерла.
Она подняла глаза на Сюй Бэйцзиня:
— Хозяин, а у вас найдутся газеты за более раннее число?
— За более раннее?
— Ну, к примеру... — запнулась она, — за то время, когда пропала дочь хозяина соседней лавки.
Сюй Бэйцзинь на миг задумался, после чего ответил:
— Это было больше двух месяцев назад. Не уверен, что они сохранились... Можешь поискать сама. — Он указал на тумбу под стеллажами: — Все они там.
Девушка помедлила секунду, затем наклонилась, распахнула дверцы и принялась перебирать подшивки. Раз эти газеты лежали здесь, да ещё с такими подробными статьями, в них непременно крылся важный смысл.
Сюй Бэйцзинь вышел из-за прилавка и присоединился к поискам. Линь Цинь остался стоять у входа, словно на страже.
Газеты лежали аккуратными стопками в строгом хронологическом порядке, так что долго искать не пришлось. Вскоре девушка радостно воскликнула:
— Нашла!
«Сам-то я никогда не отличался такой педантичностью... — подумал Сюй Бэйцзинь. — Что ж, спасибо Главному разуму».
Все декорации в кошмарах выстраивал Главный разум, и они не являлись кошмарами жителей Узкой башни в буквальном смысле. Так что рассуждения девушки были вполне обоснованны: раз газеты существовали, значит, для этого была причина — просто так они здесь появиться не могли.
В местной газете печатались городские хроники и происшествия. Вытащив нужный номер, девушка впилась взглядом в заголовок на первой полосе:
«Таинственное исчезновение маленькой дочери владельца лавки кукол: просим жителей обращать внимание на любые странности!»
Та самая статья о пропаже Сяочунь!
«...
Как стало известно нашему корреспонденту, пропавшую девочку зовут У Сяочунь, ей всего шесть лет.
Два дня назад она бесследно исчезла прямо из семейной лавки кукол. Поскольку камеры видеонаблюдения поблизости не зафиксировали момент исчезновения, а подозрительных лиц замечено не было, расследование зашло в тупик.
— Мы не исключаем вероятности того, что ребёнок мог просто заблудиться, — сообщил офицер полиции. — В связи с этим мы просим жителей активно делиться любой информацией, которая поможет выйти на след девочки.
Родители У Сяочунь также обратились в редакцию за помощью, надеясь привлечь внимание общественности и собрать больше сведений.
Во время беседы супруги не могли сдержать слёз.
— Сяочунь такая добрая, такая чуткая девочка... Страшно даже представить, что с ней может случиться одной на улице! — с покрасневшими от плача глазами говорила мать. — Если кто-нибудь видел её или хоть что-то знает, умоляем, сообщите нам! Сяочунь, доченька, вернись скорее к папе и маме!..
К материалу прилагается недавняя фотография пропавшей У Сяочунь. Всех, кто располагает какими-либо сведениями, просим связаться с редакцией, обратиться в полицию или напрямую к родителям по номеру: ХХХ.
...»
Девушка с хвостом посмотрела на цветной снимок У Сяочунь, напечатанный в статье.
Очаровательная девчушка с двумя хвостиками робко и невинно улыбалась в камеру, глядя чистыми, ясными глазами. Она располагала к себе с первого взгляда.
«Неужели кто-то мог причинить зло такой крохе? — невольно подумала девушка. — Каким чудовищем нужно быть для этого? Но если она просто потерялась, почему за столько дней не нашлось ни единой зацепки, ни одного свидетеля?»
К тому же...
Она ещё раз внимательно перечитала короткую заметку, особенно абзац о родителях девочки.
О матери У Сяочунь написали много, а об отце — ни слова... Почему? Поведение матери произвело на репортёра более сильное впечатление, чем реакция отца? Её горе казалось глубже и пронзительнее?
Или прессе просто требовался образ безутешной матери, чтобы вызвать у читателей сочувствие и поднять горожан на поиски?
Если второе — ничего страшного, но если первое, то это противоречило всем собранным до сих пор уликам.
И дневники с письмами со второго этажа лавки кукол, и разговоры с У Шэнем, и слова книготорговца — всё указывало на то, что после исчезновения дочери хозяйка вела себя чересчур рассудительно и холодно...
Впрочем, хозяин книжной лавки упоминал и другое: мать души не чаяла в дочке и после работы специально делала крюк, чтобы купить ей вкусненького.
Откуда же взялась такая разница?
В чём крылась причина?..
В сознании девушки вновь забрезжила догадка, но ухватить ускользающую мысль, как и прежде, не удавалось.
Почему же?..
Пока она размышляла, стоявший в дверях Линь Цинь внезапно бросил:
— Куклы идут сюда.
Очнувшись, девушка сдавленно выругалась:
— Чёрт!
Она ведь даже не успела поговорить с хозяином книжной лавки!
Медлить было нельзя. Швырнув газету обратно на полку, она выскочила наружу. Попасть в ловушку в тесном помещении, как в прошлый раз, и оказаться зажатой куклами насмерть было слишком опасно.
«Если прижмёт ещё раз, — мелькнула мысль, — придётся пустить в ход карту предметов?»
Вот только карт предметов было мало, достать их трудно, да и количество применений строго ограничено. С такими бесценными вещами никто не хотел расставаться без крайней нужды.
Если от кукольной погони можно спастись бегством, лучше бежать. Но девушку не отпускала глухая тревога.
Шёл уже шестой перезапуск кошмара, и преследователи с каждым разом становились всё свирепее и безумнее. Если они не раскроют тайну и не пройдут кошмар в ближайшее время... какие чудовищные изменения претерпят куклы в следующих циклах?
Девушка больше не доверяла россказням прежних исполнителей заданий.
Те уверяли, будто достаточно раз за разом ускользать от кукол, чтобы выйти на обычную концовку и покинуть кошмар.
Истинная концовка открывала дорогу на верхние этажи; обычная позволяла лишь остаться на своём, но даже это было куда лучше, чем навеки сгинуть в череде кошмаров.
Однако... смогут ли они выжить в этой охоте? Сейчас — возможно, но что будет дальше?
Что из уже известного они упустили? Или же главная зацепка до сих пор не найдена?
Мчась со всех ног, девушка могла лишь надеяться, что Спорщик и Очкарик, снова поднявшиеся на второй этаж лавки кукол, сумеют найти хоть что-то стоящее.
* * *
Сумели ли они что-нибудь найти?
Сюй Бэйцзинь, наблюдавший за ними через окно трансляции, мог бы прямо сказать девушке: её ждёт разочарование.
Зрители в чате стрима насмешливо переговаривались:
— Запереть этих двоих в одной комнате — сущая пытка для обоих!
Так и было: они невзлюбили друг друга с первой встречи. И хотя сейчас действовали в паре, о взаимовыручке не шло и речи — каждый делал то, что считал нужным.
Они умудрились поругаться в самом начале.
Спорщик требовал сразу идти в дальнюю комнату, а Очкарик настаивал на том, чтобы сначала наведаться к У Шэню.
Спорщик доказывал, что пяти минут до приступа бешенства у куклы девочки вполне хватит на осмотр загадочной мастерской, а если разбудить хозяина, тот наверняка закроет им доступ.
Очкарик возражал: с чего такая уверенность? Куда важнее сначала проверить, связано ли исчезновение куклы девочки с появлением У Шэня. Если догадка подтвердится, они смогут свободно перемещаться по всему второму этажу.
На что Спорщик привычно огрызнулся:
— А откуда ты знаешь, что кукла исчезнет, если мы пойдём к У Шэню? Единственное гарантированное время безопасности — эти пять минут!
И Очкарик... Очкарик сдался.
Пусть у Спорщика не было твёрдой позиции — ещё недавно он сам предлагал проведать У Шэня, а теперь упёрся насчёт мастерской, — в его словах крылась доля правды.
Сколько ни рассуждай, тайна исчезновения куклы девочки оставалась нераскрытой, и рисковать попыткой вслепую не стоило. Это был уже шестой запуск кошмара.
При этой мысли Очкарик вновь мысленно выругал того перепуганного исполнителя, который принудительно вышел из системы. Если бы не он, первые две попытки не пропали бы даром...
Договорившись, они прошли мимо комнаты У Шэня и направились к дальней двери слева в конце коридора.
Дверь, похоже, не открывали очень давно. Стоило Очкарику взяться за ручку, как дверные петли издали мучительный, протяжный скрежет. Звук разнёсся так громко, что оба моментально вжали головы в плечи и уставились на спальню хозяина лавки кукол, боясь, что тот проснётся.
Они замерли на пару секунд, но, не услышав ни звука, облегчённо выдохнули и перевели взгляды на таинственную мастерскую.
Помещение оказалось скромным — от силы десяток квадратных метров.
Большую часть комнаты занимал массивный деревянный верстак. Стол служил не один год: поверхность потемнела до грязно-коричневого цвета, покрывшись липким слоем въевшейся краски и клея.
Справа от верстака высился стеллаж до самого потолка, заставленный инструментами и заготовками для кукол. Несколько кукольных голов без росписи стояли в ряд, белые, словно человеческие черепа. Пустые глазницы, в которые ещё не вставили стеклянные шарики, слепо уставились на незваных гостей.
Очкарик невольно отшатнулся и едва не налетел на Спорщика: вид этих пустых глазниц вновь пробудил в нём ужас перед куклой девочки, вырывающей глаза.
Спорщик попытался уклониться от напарника, но случайно пнул мусорную корзину, и та с глухим стуком опрокинулась.
Вздрогнув, он опустил взгляд и увидел в перевёрнутой корзине ворох исписанных листов. Рука сама потянулась достать их.
Это оказались клочки разорванных писем и черновиков, скомканные в плотные комья. Разобрать слова на измятой бумаге было почти невозможно.
Спорщик разгладил один из обрывков и вчитался в строки:
— «Ты просто... псих... — машинально прочитал он уцелевший фрагмент. —... Я совершила ошибку...»
Обернувшийся Очкарик, увидев ворох бумаг, нахмурился и тоже опустился рядом на корточки.
И в этот самый миг...
— Что вы... здесь делаете?!
Едва они принялись разбирать разорванные письма, как в дверях сгустилась тень. На пороге мастерской невесть когда возник У Шэнь. Во взгляде хозяина лавки кукол смешались ярость и леденящий ужас.