Первая проблема, с которой столкнулась Цзян Шуанмэй во втором лифте, заключалась в выборе кнопки.
На панели управления светились три клавиши: тринадцатый, двадцать пятый и — наиболее заметный — первый этаж.
Глядя на горящую единицу, Цзян Шуанмэй будто услышала в ушах ядовитый, визгливый хохот дьявола.
Соблазн был велик.
Она прекрасно понимала: кнопка первого этажа едва ли ведёт на настоящий первый этаж. Скорее всего, это ловушка, рассчитанная на доверчивых исполнителей. Стоит нажатой клавише сработать, как за распахнутыми дверями окажется смертельная опасность...
Но амбиции уже овладели её разумом.
«А что, если это действительно первый этаж? — промелькнула искушающая мысль. — Ну вдруг?»
Стоит лишь нажать — и, возможно, удастся вырваться из этого жуткого лифтового лабиринта.
Тогда двое ветеранов с верхних ярусов больше не будут смотреть на неё свысока и пренебрежительно. Им придётся признать её ум и храбрость...
Сладкие иллюзии захлестнули сознание, дурманя разум. Палец уже почти опустился на холодную клавишу.
Однако в последнюю долю секунды Цзян Шуанмэй невероятным усилием воли отдёрнула руку.
Она судорожно вздохнула, с трудом веря, что едва не поддалась безумному порыву.
В этой вспышке мешались высокомерие, глупость, эгоизм и слепая импульсивность. Хоть Цзян Шуанмэй и привыкла полагаться на старшую сестру, осторожность давно въелась в их плоть и кровь.
Исполнители, выживающие на нижних ярусах Узкой башни, привыкли просчитывать каждый шаг.
Цзян Шуанмэй осознала: этот дикий порыв исходил не от неё.
«Маска дьявола».
Совсем недавно мужчина в костюме упоминал расплату за использование карт предметов.
Плата взимается незамедлительно, исподволь извращая характер и меняя рассудок владельца. Чаще всего искажается психика, хотя бывает и физическое воздействие. К примеру, карта Дин И окрасила её волосы в бирюзовый цвет.
Обычно плата описана или завуалирована в свойствах карты, но заметить её влияние способен только чуткий разум.
Из воспоминаний прежнего хозяина «Маски дьявола» Цзян Шуанмэй знала: побочный эффект этой карты колоссален. Это не просто случайное совпадение, как у Гадалки.
Она призадумалась: уж не начала ли карта воздействовать на неё с самого входа в кошмар?
Почему, например, её так задело спесивое поведение ветеранов с верхних ярусов?
Ей ведь давно известны повадки этих так называемых элит!
Она бывала выше, пусть даже всего лишь на втором этаже. Даже там исполнители смотрели на новичков как на мусор, будто одна лишняя истинная концовка превращала их в высших существ.
А те, кто забрался ещё выше, взирая на обитателей низов, ведут себя словно небожители, снизошедшие до разговора с муравьями.
Так было всегда. Номер этажа в Узкой башне стал мерилом ценности человеческой жизни.
Цзян Шуанмэй давно к этому привыкла и перестала обращать внимание.
Раз так, почему сейчас в ней закипела ярость? Да, юноша обобщил и выразился грубо, но в остальном двое гостей вели себя вполне типично для ветеранов.
Главное — пройти кошмар. Она помнила об этом до входа, но внутри её рассудок поплыл.
Значит... карта уже начала незаметно отравлять её мысли.
Осознав это, Цзян Шуанмэй решила почаще устраивать себе проверку на трезвость ума, пока отклик карты не свёл её с ума окончательно. Насколько бы мощным ни был предмет, его скрытый побочный эффект смертельно опасен.
«Как и прежний хозяин, мерзкая штука», — с холодным отвращением подумала она.
Подавив посторонние мысли, она повернулась к спутникам:
— Какой этаж выберем?
Шэнь Юньцзюй сохранял мертвенное молчание. Его бледное лицо оставалось застывшей маской, а взгляд устремился в пустоту — он всё ещё витал в собственных мыслях и не собирался вмешиваться.
Зная его характер, Цзян Шуанмэй не стала тратить на него время.
Фэй замешкалась, смерила взглядом панель управления и предложила:
— Двадцать пятый? С двадцать четвёртого разница минимальная. Если выберем его, сможем прикинуть реальный интервал смещения.
Цзян Шуанмэй кивнула. Шэнь Юньцзюй беззвучно повторил тот же жест.
Палец опустился на клавишу.
Гудя, кабина тронулась. Проработав около пяти секунд, механизм плавно остановился.
Цзян Шуанмэй и Фэй переглянулись, мысленно прикидывая дистанцию.
— Примерно... с девятнадцатого по двадцать первый? — неуверенно предположила Фэй.
Двери разошлись. За ними простирался погружённый во мрак полутёмный коридор.
— Опасности вроде нет, — дрогнувшим голосом произнесла Цзян Шуанмэй. — Проверим?
— Вперёд, — Фэй глубоко вздохнула.
Троица вышагнула наружу.
* * *
В то же самое время из другого лифта вышли остальные трое.
В первой кабине выбор состоял всего из двух вариантов, поэтому они наобум нажали «18».
Путь проходил в молчании.
Они стартовали с двадцать четвёртого, но кабина пошла вверх. Спустя примерно десять секунд движение прекратилось.
— Мне кажется, или мы снова у самого верха? — удивился юноша.
— Похоже на то, — оценил время подъёма мужчина в костюме. — Тридцатый с лишним.
— Выходит, все усилия по спуску коту под хвост, — фыркнул парень, с раздражением качнув головой. — Этот кошмар что, проверять нашу память собрался?
— Записывай, чтобы не сбиться, — ответил мужчина.
Обменявшись парой фраз, юноша сделал пометку на листке бумаги. Двери раздвинулись.
Выглянув наружу, они увидели тихий коридор. Однако из глубины доносился едва различимый звук. Словно... кто-то плакал?
Мужчина в костюме и юноша переглянулись.
Выйдя на площадку, они убедились, что других кабинок здесь нет. Гадалка, спотыкаясь, плелась следом, постоянно бубня под нос:
— Чувствую... Страх и едва теплящаяся надежда... Сила слёз...
— Хватит заговоров, Гадалка, — оборвал её юноша. — Иди быстрее, нам ещё грузовой лифт проверять.
Грузовой лифт оказался пуст и не вызван.
Всё это время в воздухе висело тихое всхлипывание. Лишь Гадалка нервно оглядывалась, а двое спутников сохраняли полное спокойствие.
Юноша даже насмешливо фыркнул:
— Дешёвые трюки. Главный разум на нижних этажах только на это и способен?
Мужчина в костюме бросил на него короткий взгляд, но промолчал.
Он отлично знал своего спутника. Этот парень вечно всех язвил: доставалось и новичкам с низов, и ветеранам с верхов. Сперва окружающие списывали это на подростковый бунт, но ведь образ юноши закрепился за ним при входе в Узкую башню много лет назад. Пора бы уже повзрослеть. Но нет — у парня просто был скверный характер и полнейшее отсутствие самокритики.
Видя, что спутник не поддерживает разговор, юноша умолк.
Они направились к лестничной клетке.
— Тридцать первый этаж... — Мужчина в костюме уставился на табличку. — Никакой логики. В этом кошмаре...
— Если посмотреть со стороны Хозяина кошмара, — перебил юноша, — то это история о человеке, который отчаянно пытается сбежать из здания, но застрял в лифтовом лабиринте и метается между этажами?
— Возможно, но делать выводы рано, — задумчиво ответил мужчина. — Где же тогда сам Хозяин? В одной из кабин?
— Заперт в кабине или на одном из этажей, — парень пожал плечами. — Всё же главное место действия — сама высотка.
Услышь их диалог обычные исполнители с нижних ярусов, они поразились бы такой проницательности.
Исполнители заданий с верхних ярусов анализируют кошмар системно, отталкиваясь от личности его Хозяина. Новички же слишком заняты собственным выживанием и бесконечной беготней от опасностей.
Вопрос оставался открытым, но первоочередные задачи они выполнили.
Юноша холодно ухмыльнулся:
— Ну что, пойдём проверим, кто там так раздражающе ныкает?
* * *
Сюй Бэйцзинь спокойно наблюдал за трансляцией.
Вэй Лэчжан наконец убрался, докучая ему до этого целую вечность, и Сюй Бэйцзинь смог сосредоточиться на действиях исполнителей.
После того как группа из шести человек разделилась, ему пришлось отслеживать сразу несколько ракурсов. К счастью, камер было всего четыре, а ракурсы вокруг него и Линь Циня пока можно было не учитывать, так что контролировать ситуацию удавалось.
Однако спустя пару минут среди актёров на шестнадцатом этаже поднялся невообразимый переполох, будто случилось нечто из ряда вон выходящее.
Сюй Бэйцзинь сперва решил, что исполнители набрели на шестнадцатый этаж, но, присмотревшись к левому нижнему углу экрана...
Надо же, это Линь Цинь приплёлся.
Но как? Неужели его чутьё превосходит даже паранормальные способности Гадалки?
Сюй Бэйцзинь от неожиданности подался вперёд и встал, но тут же вмешался Главный разум, заставив его вернуться в исходное положение.
Сюй Бэйцзинь промолчал.
Пришлось опуститься обратно, изображая сотрясение мозга и ошеломление, хотя мысли в голове крутились непрерывным потоком.
Шум впереди утих. Из сумрака в глубине этажа неторопливо выступил Линь Цинь. Чуть позади плёлся У Цзянь. Актёры расступались, освобождая путь.
Сюй Бэйцзинь поднял взгляд.
Остановившись рядом, Линь Цинь произнёс с трудом скрываемой радостью:
— Я тебя нашёл.
Сюй Бэйцзинь ничего не ответил.
«И что, похвалить тебя?» — подумал он, а вслух с лёгким вздохом спросил:
— Как ты меня отыскал?
— Я услышал шум на этом этаже и решил проверить, — честно ответил Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь подивился его чуткому слуху, но тут же вспомнил про монструозные боевые навыки этого парня... и мгновенно успокоился. Для Линь Циня подобное было в порядке вещей.
У Цзянь из-за спины босса любопытно вытягивал шею. Он сразу узнал Сюй Бэйцзиня: тот оставил яркое впечатление ещё в прошлом кошмаре, а по возвращении на нижний ярус Узкой башни ходило немало слухов о хозяине книжной лавки.
И, разумеется, среди этих слухов отдельной строкой шли сплетни про романтические отношения книжника и всемогущего Босса Линя...
У Цзянь и представить не мог, что их связь зашла так далеко! Стоило Боссу Линю уловить шорох, как он мгновенно помчался к Сюй Бэйцзиню.
Вот она — настоящая любовь!
У Цзянь был растроган до глубины души.
Правда, возникала небольшая проблема: они ведь исследовали лестницу. Не застрянет ли босс в этой обители нежности вместо того, чтобы идти дальше?
Главное — возвращаться в тёмный пролёт одному У Цзяню было... жутковато.
Да, именно так — страшно.
Поэтому он стоял с абсолютно невозмутимым видом, поджидая решения Линь Циня.
Но Линь Циню не было до него никакого дела.
Он смотрел на Сюй Бэйцзиня сияющими глазами, словно пёс, увидавший любимую игрушку.
— Ты тоже в этом кошмаре... А я думал, тебя тут нет.
Сюй Бэйцзинь промолчал.
«Что за глупости он несёт?»
Он одарил парня отрешённым взглядом.
Впрочем, частично это диктовалось не эмоциями, а ролью, которую навязывал сам кошмар.
Однако Линь Цинь, вглядевшись в его лицо, вдруг нахмурился.
Сюй Бэйцзинь всегда выглядел бесстрастным и погружённым в себя, будто витал в облаках. И всё же Линь Цинь уловил в его облике едва заметную странность.
Пусть даже секундой ранее тот вполне внятно задал вопрос.
Немного помешкав, Линь Цинь спросил:
— Тебе нездоровится?
Сюй Бэйцзинь помедлил и качнул головой.
— Всё-таки тебе плохо, — пробормотал Линь Цинь себе под нос. — Хочешь пить? Или поесть?
У Сюй Бэйцзиня дёрнулся уголок губ, но он сдержался.
— Это из-за роли в кошмаре? — уточнил Линь Цинь. — На самом деле всё в порядке?
Сюй Бэйцзинь опешил и поднял на него глаза.
Линь Цинь смотрел на него пристально, широко распахивая очи. В его взгляде читалось нечто такое, чего Сюй Бэйцзинь никак не мог расшифровать. У этого юноши были привлекательные черты лица, но он редко выражал эмоции, словно ему было лень реагировать на окружающий мир.
Однако всё, что касалось Сюй Бэйцзиня, вызывало у него совершенно иную реакцию.
«О чём думает это Яблочко?»
Внезапно Линь Цинь решительно засучил рукава:
— Понял. Я прямо сейчас пойду и уничтожу Хозяина кошмара, чтобы ты больше не мучился. Что за идиотский кошмар... Зачем заставлять тебя страдать?
Сюй Бэйцзинь прижал ладонь к лбу, не зная, смеяться ему или плакать.
— Тебе плохеет? — испугался Линь Цинь.
— Эх, Линь Цинь, Линь Цинь... — вздохнул Сюй Бэйцзинь. — Я же говорил: если ты действительно хочешь со мной подраться, не надо быть таким шелковым. Веди себя агрессивнее, заставь меня разозлиться по-настоящему.
Линь Цинь растерялся, а затем буркнул:
— Ладно...
В этот момент он выглядел почти послушным, но всё же не удержался:
— Но...
Но разозлиться на Сюй Бэйцзиня или проявить к нему жестокость он попросту не мог.
Актеров поблизости не было, лишь У Цзянь стоял неподалёку и ловил каждое слово.
Глаза его округлялись с каждой секундой.
«Вот это да... Что я слышу! Горяченькое!»
Состоя в тайной организации, У Цзянь всё же оставался человеком, которому не чужды банальные сплетни. И откровения между Боссом Линем и Сюй Бэйцзинем вызывали у него бурю эмоций.
«Босс Линь зашёл слишком далеко... Любовь совсем лишила его разума!»
У Цзянь утёр слёзы умиления.
Однако последняя фраза Сюй Бэйцзиня заставила его задуматься.
«Подраться? Вести себя жёстче?»
В его голове возникли весьма двусмысленные картинки...
Он покашлял, гоня прочь эти фривольные фантазии.
Этот звук разрушил хрупкое молчание между Сюй Бэйцзинем и Линь Цинем, оборвав недосказанную фразу последнего.
Оба одновременно обернулись. Сюй Бэйцзинь смотрел равнодушно, а вот взгляд Линь Циня не сулил ничего хорошего.
Едва удавалось поговорить по душам, как какой-то лишний свидетель влез без приглашения!
У Цзянь мысленно попрощался с жизнью, ощутив на себе свирепый взор босса, и в панике выдал первое, что пришло в голову:
— Э-э... Босс, мы... продолжим спускаться по лестнице?
Лестница?
Только сейчас Линь Цинь вспомнил о своём первичном замысле.
Сюй Бэйцзинь с облегчением вздохнул, радуясь, что неловкая пауза позади.
— Так ты идёшь дальше?
Линь Цинь пристально всматривался в него, будто пытаясь перепроверить:
— Ты точно нормально себя чувствуешь?
— Вроде... да? — растерянно переспросил Сюй Бэйцзинь.
Помолчав, Линь Цинь кивнул и бросил У Цзяню:
— Пошли. Нужно поскорее покончить с этим кошмаром.
Сюй Бэйцзинь вздохнул с улыбкой. Линь Цинь действительно решил, что ему плохо, и теперь стремится избавить его от страданий!
Это трогало и умиляло. Сюй Бэйцзинь всегда пасовал перед искренней заботой.
Сама того не ведая, «Бешеная собака» нащупала к нему верный подход. В итоге Сюй Бэйцзинь, обычно холодный и отстранённый, шаг за шагом сдавал позиции.
Когда толпа исполнителей с нижних ярусов осаждала его книжную лавку, он не проявлял и капли такой мягкости.
Смешанные чувства переполняли его, пока он молча провожал взглядом удаляющиеся фигуры Линь Циня и У Цзяня.
У самого выхода Линь Цинь притормозил. Замешкавшись на мгновение, он всё же повернулся, решив расставить точки над «i», лишь бы этот человек больше не избегал его.
Смотря прямо на Сюй Бэйцзиня, он произнёс:
— Знаешь... Насчёт «хочу подраться с тобой» — я не навязываюсь. И точно так же «ты мне нравишься»...
Он замялся.
—...это лишь моё личное дело.
Сюй Бэйцзинь онемел.
«К чему эта драма?»
От подобных признаний его бросило в жар.
Увидев ошарашенное лицо У Цзяня, Сюй Бэйцзинь почувствовал усталость. Объяснить ему, что Линь Цинь имеет в виду совсем не то, о чём тот подумал, было невозможно.
Он ведь не мог выйти из роли.
Официально он считался лишь «искусственным интеллектом».
Пришлось лишь мысленно вздохнуть и с безучастным видом кивнуть.
— Пожалуйста, не игнорируй меня, — добавил Линь Цинь. — И не злись.
Сюй Бэйцзинь промолчал. Ощущение, будто они говорят на абсолютно разных языках, становилось всё сильнее.
Ему вдруг безумно захотелось узнать: кем же он является в глазах Линь Циня? Что вообще кроется за этими словами о симпатии?
Неужели этот парень действительно способен на чувства?
Сюй Бэйцзинь чувствовал, как ситуация выходит из-под контроля.
Бросив взгляд на У Цзяня, он решил не выяснять отношения при свидетелях. Лучше поговорить позже, по возвращении в Узкую башню...
— Я понял, — сухо произнёс Сюй Бэйцзинь.
Линь Цинь, удовлетворённый ответом, развернулся и увлёк за собой спутника.
Тем временем У Цзянь мысленно утирал слёзы, поражённый безответной драмой великого босса. Словосочетание «личное дело» и мольба «не игнорируй меня» разбили ему сердце.
Этот обладатель слишком бурной фантазии, склонный к болтливости и сливу секретов, давно вызывал опасения у Фэй.
Впрочем, в этот раз она решила, что обычный спуск по лестнице в компании Линь Циня не сулит особых бед.
Однако всё пошло совершенно не по плану.
Прошагав несколько этажей вниз от шестнадцатого, У Цзянь хлопнул себя по бедру — до него наконец дошло, сколько важного они упустили!
На шестнадцатом этаже собралось столько разумных обитателей Узкой башни, да ещё и хозяин книжной лавки! Очевидно же, что место ключевое! Следовало выспросить у них побольше сведений!
Но кусать локти было поздно. Спустившись ещё ниже, они столкнулись с новой аномалией.
Оказавшись на девятом этаже, У Цзянь свесился через пролёт и изумлённо ахнул:
— Это ещё что такое?! Лестница обрывается!
Пролёт между девятым и восьмым этажами обрушился вниз, расколовшись надвое. Но даже если бы они рискнули перепрыгнуть провал, дальше ход был полностью завален грудой обломков.
У Цзянь озадаченно нахмурился перед глухой преградой.