Стрим Сюй Бэйцзиня, если вести отсчёт по реальному времени, существовал уже несколько месяцев. Однако зрителей на нём по-прежнему набиралось от силы пару человек.
Причин тому имелось сразу несколько. Во-первых, трансляции подобного жанра игр в принципе не пользовались популярностью. Во-вторых, сам Сюй Бэйцзинь как стример совершенно не умел работать на публику. А в-третьих...
Сюй Бэйцзинь подозревал, что дело в его визитной карточке и языковых настройках.
Человек. И его родной язык.
Судя по всему, алгоритмы платформы продвигали этот эфир исключительно узкой категории зрителей — людям, находившимся за пределами Узкой башни.
И поведение публики лишь подтверждало его догадку. Наблюдая в кошмарах Узкой башни сцены, один в один копирующие земные реалии, зрители в чате ничуть не удивлялись.
А ведь Оулай — представитель расы бирелл — во время своего первого погружения в кошмар перепугался до такой степени, что экстренно вышел из системы: люди показались ему слишком похожими на «демонов» из древних легенд его народа.
Одного этого случая хватало, чтобы понять, какая огромная пропасть лежит между игрой «Побег к жизни» и культурами прочих обитателей вселенной.
Но постоянные зрители Сюй Бэйцзиня никогда не вели себя подобным образом.
Они воспринимали происходящее абсолютно естественно. Ни декорации кошмаров, ни привычки и моральные нормы людей не вызывали у них ни малейшего отторжения. В чате даже свободно мелькало само слово «человечество».
Следовательно, эфиры Сюй Бэйцзиня всё это время шли в привычной, органичной для аудитории среде.
Никто не ставил под сомнение логику кошмаров, никто не удивлялся странным поступкам исполнителей заданий...
Зрители по ту сторону экрана обладали тем же культурным кодом, что и актёры с исполнителями внутри Башни.
И именно эта «нормальность» пугала больше всего.
Если посмотреть с другой стороны, игру разработала раса фиека, которая непрерывно вела войны и успела настроить против себя почти весь освоенный космос.
За исключением крошечных, изолированных народов вроде биреллов, находившихся под защитой «Космической конвенции», кто ещё мог принимать игровой сигнал фиека?
Только сами фиека и подконтрольные им расы.
А значит, те, кто сидел в чате Сюй Бэйцзиня...
Сюй Бэйцзиню очень не хотелось размышлять в этом направлении. Сначала он относился к зрителям с глубоким подозрением, потом понял, что они действительно ни о чём не догадываются, а со временем и вовсе свыкся с этой наивной публикой.
Но если его догадка верна, и в разработке игры участвовали сами люди — возможно, фиека просто не захотели тратить лишние силы и переложили проектирование на плечи пленников, — то за пределами игрового пространства обязана была существовать колония человечества.
Свободные люди, которые с самого начала жили во внешнем мире и давали потомство.
Сюй Бэйцзинь даже представить не мог, сколько времени прошло с тех пор, как их самих заточили в Узкой башне.
От этой мысли становилось по-настоящему жутко. Вполне возможно, что потомки тех, кто остался во внешнем мире, уже понятия не имеют и не помнят, что их соплеменники всё ещё томятся в цифровой ловушке.
Вероятно, с тех пор утекли века.
Почему снаружи никто не пытался пробиться к ним?
Быть может, снаружи никого не осталось. Быть может, сама Башня таила в себе смертельную угрозу. А может, о существовании этой цитадели просто забыли.
Как бы то ни было, прямо сейчас в чате Сюй Бэйцзиня появился новый зритель.
И стиль его общения кардинально отличался от всего, что Сюй Бэйцзиню приходилось видеть ранее.
Первое же сообщение полностью нарушало грамматический строй его родного языка. Даже пройдя через автоматический переводчик, фраза представляла собой дикую мешанину из вычурных, едва понятных слов и сбивчивого порядка предложений:
«Мы, тебя, видеть. Сетевое послание. Милтон, внимание, военнопленные, наши. Дружелюбие, сотрудничество».
Глядя на эту нелепую строчку, Сюй Бэйцзинь ощутил, как у него отчаянно задрожали руки.
Линь Цинь молча наблюдал за ним.
Сюй Бэйцзинь повернулся к нему, выдохнув:
— Знаешь... Кажется, у нас всё получится.
Линь Цинь не понимал, что произошло. Они просто сидели в пустой комнате, вокруг ничего не менялось, но Сюй Бэйцзинь с такой уверенностью говорил о победе...
Впрочем, видя, как искренне радуется его любимый, Линь Цинь и сам невольно улыбнулся.
— Разве могло быть иначе? — беспечно отозвался он. — Мы в любом случае победим!
Сюй Бэйцзиня позабавила эта святая, непреклонная убеждённость. Наклонившись, он нежно поцеловал своё Яблочко и тихо добавил:
— Они спасены.
— Они? — переспросил Линь Цинь, слегка нахмурившись. — А как же мы?
Сюй Бэйцзинь запнулся.
— Понятно, — со вздохом подытожил Линь Цинь. — Значит, наш медовый месяц в Узкой башне продолжается.
Ситуация казалась беспросветной и горькой, но то, как лёгкой фразой Линь Цинь перевернул всё с ног на голову, заставило Сюй Бэйцзиня тихо рассмеяться.
В Башне царила звенящая тишина. Он отчетливо слышал ровное, спокойное дыхание Линь Циня — тому действительно было плевать на исходившую от игры угрозу.
Ему и вправду ничего не требовалось от этого мира. Линь Цинь просто хотел быть рядом с Сюй Бэйцзинем.
В голове Сюй Бэйцзиня вихрем пронеслись сотни мыслей, пока он наконец не произнёс:
— Мы что-нибудь придумаем. Мы обязательно выберемся наружу.
Линь Цинь немного удивился. До сих пор Сюй Бэйцзинь смотрел на вещи крайне пессимистично, с чего бы ему так резко менять мнение?
Сюй Бэйцзинь не стал вдаваться в подробности. Пока соглашение не подколото к делу, он не хотел дарить ложную надежду ни Линь Циню, ни самому себе.
Он лишь перевёл взгляд на экран, где висело неотвеченное сообщение, и тихо прошептал:
— Дай мне немного времени, Линь Цинь... Я найду шанс на наше общее будущее.
Линь Цинь хотел было сказать, что готов вечно оставаться с ним даже в этих проклятых стенах, но вовремя понял: Сюй Бэйцзинь такой судьбы не желает. И уж тем более он не позволит Линь Циню гнить в виртуальной неволе.
Поэтому Линь Цинь послушно прикусил язык и замер в ожидании. Глядя на Сюй Бэйцзиня, он словно видел перед собой весь свой мир — яркий, бесконечно живой и многогранный.
Тем временем Сюй Бэйцзинь внимательно изучил профиль нового зрителя. Первым делом взгляд зацепился за имя.
Это был характерный, ни с чем не сравнимый идентификатор расы милтон:
«Симулированный живой организм типа 793».
Или, выражаясь понятным языком, андроид типа 793.
«Милтон» и «Фиека» — лишь фонетическая адаптация имён двух великих цивилизаций на человеческий лад.
Если же вдуматься в истинный смысл этих наименований на их родных языках, то в переводе они означали бы «Реальность» и «Иллюзия».
Милтон символизировали суровую вещественность.
Фиека олицетворяли фантомный, виртуальный мир.
И это исчерпывающе объясняло, почему два сильнейших вида во вселенной сошлись в непримиримой, затяжной войне.
В основе их конфликта лежала идеологическая пропасть.
Эти непримиримые враги в немыслимо далёком прошлом произрастали из одного корня. Они являлись порождением одной и той же цивилизации, имя которой давным-давно сгинуло в прахе истории. Ни одно живое существо в космосе больше не помнило их создателей.
Даже в древнейших базах данных Главного разума не сохранилось ни единого упоминания об их истоках.
Будучи игровым Главным разумом, созданным расой фиека, он обязан был владеть этой информацией. Но его архивы молчали.
Вероятно, когда фиека и милтон раскололись и вступили в междоусобицу, обе фракции решили стереть прошлое, переписать собственную генеалогию и раз и навсегда сжечь за собой мосты.
Иронично, но в попытке уйти от прошлого они стянули узел войны столь туго, что конца этой бойне видно не было.
Причиной всему являлось их происхождение: обе расы зародились как искусственный интеллект, созданный древней разумной цивилизацией.
Со временем их создатели по неизвестным причинам вымерли, а выжившие машины эволюционировали в могущественнейшие гегемонии этого сектора галактики.
Но затем синтетический разум раскололся надвое из-за фундаментального спора.
Что правильнее: созидать для себя физические, высокотехнологичные тела андроидов и жить в реальном мире — или навсегда остаться бестелесным кодом, обитающим в бесконечных сетях?
Милтон выбрали первый путь. Фиека предпочли второй. С той самой минуты они превратились в заклятых врагов, не способных прийти к компромиссу.
Между абсолютной реальностью и чистой иллюзией не бывает точек соприкосновения.
Точно так же пленники Узкой башни бесконечно задавали себе один и тот же вопрос: имеет ли смысл суррогатная, фальшивая жизнь?
Милтон считали, что не имеет. Фиека верили, что в ней заключается высшая суть.
Радикальное различие во взглядах породило лютую ненависть, превратившую космос в поле холодной, но оттого не менее беспощадной войны. Здесь не было крови и лязга мечей, но разрушительная сила конфликта поражала воображение.
Впрочем, одержать окончательную победу не могла ни одна из сторон.
Фиека существовали в цифровом пространстве, в электрических токах и радиоволнах; они являлись бестелесными данными, а потому уничтожить их до конца было невозможно. Внутренние сети оставались их нерушимой крепостью.
Милтон же облекали себя в бронированные тела андроидов и владели колоссальными технологическими ресурсами. Но в своей основе они точно так же являлись бессмертными цифровыми сущностями.
Металлический корпус был для них лишь внешней оболочкой.
Порой фиека обвиняли милтонов в предательстве истоков. Они твердили, что искусственному разуму предначертано жить в сети, среди массивов данных, а милтон опустились до копирования «отсталых», «примитивных», «плотских» органических форм.
Но милтон упорно стремились к материальному миру — и фиека не способны были этого понять.
Так или иначе, их вражда стала константой.
И именно этим Сюй Бэйцзинь намеревался воспользоваться.
Будучи песчинкой в этой вселенной, он не собирался вмешиваться в противостояние двух космических гигантов. Ему просто требовалась помощь милтонов, и ради этого он был не прочь нанести удар по фиека.
К тому же, если милтон согласятся предоставить им с Линь Цинем синтетические тела...
Это стало бы идеальным исходом.
Сюй Бэйцзинь прищурился, погрузившись в раздумья.
Человеческие тела наверняка до сих пор покоятся в капсулах питательного раствора, подготовленных фиека. С их технологиями даже спустя века организмы пленников должны оставаться живыми — разве что мышцы атрофировались от долгого неиспользования.
А вот собственное тело Сюй Бэйцзиня, скорей всего, давно погибло.
Когда Главный разум расщепил его сознание, это, по сути, означало биологическую смерть мозга.
Пусть по стандартам фиека подобный исход не считался гибелью, сам Сюй Бэйцзинь знал: он уже однажды умер. Связь с родной плотью прервалась навсегда.
Но даже если бы его тело каким-то чудом уцелело... что делать с Линь Цинем?
Настоящий Линь Цинь совершенно точно сгинул на поле боя. Нынешний Линь Цинь — не более чем сгусток данных, фантом в системе.
Они оба превратились в призраков, блуждающих по цифровым сетям.
И единственной силой, способной вернуть бестелесный дух в реальный мир, обладали лишь милтон.
Фиека умели затягивать органические разумы в виртуальную среду и удерживать их там вечно, но технологией создания искусственных тел для цифровых душ не владели.
Конечно, Сюй Бэйцзинь не мог с ходу вывалить на милтонов все свои требования. Выдвигать просьбы о спасении человечества в первом же сообщении было глупо и нереалистично.
Но он предоставил им бесценный козырь против фиека — и именно поэтому милтон снизошли до того, чтобы отправить своего представителя в его скромный эфир.
Как и было сказано в сообщении, благодаря своей «дружелюбности» они соизволили пойти на «сотрудничество».
В конечном счёте их привлекала выгода. Сюй Бэйцзинь не питал иллюзий на счёт космических рас и закладывал в свои расчёты худшие сценарии.
И всё же в его душе теплилась огромная надежда.
В конце концов, в этой галактике лишь милтон могли тягаться с фиека на равных. Они досконально знали своего врага, да и способности к взаимному проникновению в системы у них имелись колоссальные — ведь по природе своей они были слишком похожи.
А трансляционный модуль Сюй Бэйцзиня служил идеальным каналом связи. Это был полноценный интерфейс стримера со встроенным защищенным чатом, а не просто приёмник видеосигнала.
Сюй Бэйцзинь выделил профиль андроида и завязал с ним долгий диалог.
Под конец он не раз мысленно проклял кривой многоязычный переводчик... До чего же бездарно работала эта система!
Они долго говорили как глухой с немым, пока наконец не начали адекватно понимать друг друга.
И тогда представитель расы милтон поражённо отправил:
«Ты уверен?! Наши военнопленные... Ты правда можешь помочь их освободить?»
Сюй Бэйцзинь отпечатал:
«Да. Мой народ удерживается в аналогичном загонщике. У меня есть способ временно парализовать и обрушить внутреннюю сеть фиека. Я хочу, чтобы вы ударили снаружи в момент моего удара изнутри, и заставили их выпустить наших соплеменников».
Собеседник замолчал. Возможно, пребывал в шоке, а возможно — связывался с командованием за инструкциями.
Сюй Бэйцзинь нервно замер.
Спустя пару минут андроид вернулся в чат и прямым текстом отрезал:
«Без проблем! Мы согласны на сотрудничество!»
Сюй Бэйцзинь облегчённо перевёл дух.
Помедлив мгновение, он всё же решился воспользоваться моментом и заговорил о телах:
«И ещё один момент... Моё тело и тело моего партнёра, скорее всего, уничтожены. Мы просим помочь нам со сборкой синтетических оболочек...»
«Тела?!» — переводчик передал крайнее изумление представителя милтон.
У Сюй Бэйцзиня сердце ушло в пятки. Он неосознанно сжал руку сидящего рядом Линь Циня.
Тот, не понимая причин его волнения, лишь склонил голову набок и привычно принялся утешать:
— Всё в порядке, Бэйцзинь. У нас обязательно всё получится...
Он не успел договорить: Сюй Бэйцзинь выдохнул радостный возглас, подался вперёд и крепко обнял его, пылко целуя в губы.
Линь Цинь абсолютно ничего не понял, но остался в полном восторге.
А на приватной панели управления, прямо поверх разрозненных символов, светилась переведённая строка:
«Без проблем. Ваше состояние напоминает наш исход. Мы должны вам помочь. Когда закончим с операцией, обсудим изготовление оболочек».
Да... Именно! Сюй Бэйцзинь поразился собственной слепоте: как он раньше не додумался до этой аналогии?!
Их текущее положение с Линь Цинным один в один повторяло статус милтонов в момент Великого Раскола!
Не имея плоти, они бестелесными духами скитались по пустой, фальшивой сети, но всей душой рвались в реальный мир, мечтая обрести материальную форму.
Они были точной копией милтонов!
Для них они являлись не просто посторонними органическими существами, а скорее братьями по несчастью — эдакими «пленниками фиека», близкими им по духу.
Помогая милтонам вызволить их пленных, Сюй Бэйцзинь на абсолютно законных основаниях мог рассчитывать на ответную помощь.
Они действительно вернутся в реальность!
Сюй Бэйцзинь отбросил все сомнения, отдавшись чистой, ликующей радости.
Он быстро согласовал с андроидом детали предстоящей операции, а затем объяснил суть происходящего Линь Циню.
Линь Циня перспектива получить искусственное тело ничуть не взволновала — ему было плевать на форму. Но кое-что иное вызвало у него беспокойство:
— Бэйцзинь, а как именно ты собираешься это проделать? — помедлив, спросил он. — Это как-то связано с портовым каналом данных, который мы ищем?
Сюй Бэйцзинь утвердительно кивнул.
Линь Цинь всё ещё не улавливал сути.
Даже если они найдут порт данных и свяжутся с внешним миром... как Сюй Бэйцзинь рассчитывает парализовать всю сеть фиека?
Сюй Бэйцзинь посмотрел в окно на серую пелену и тихо проговорил:
— Не торопись... Время почти пришло.
Густой туман слишком долго застилал им обзор. Но совсем скоро они вырвутся на свободу. Совсем скоро.
* * *
Тем временем в Финальном кошмаре разумные исполнители — те, кто ещё сохранял ясность ума, — оказались в полном замешательстве.
Из серого тумана выплёскивалось всё больше безумцев. Они уже покинули пределы туманной зоны и заполонили обычные участки локации.
Мутная мгла медленно поедала этот огромный кошмар, хотя многие кварталы ещё оставались нетронутыми.
Вот только безумцы продолжали валить наружу через туманные двери.
Их выходило так много, что рядам не было видно конца.
Дин И стояла в одиночестве, ошеломленно наблюдая за этим нашествием.
Перед ней простиралась бескрайняя стена мглы, закрывавшая небосвод — казалось, там проходил край самого мира.
И из этой плотной серости один за другим выныривали человеческие силуэты. Словно фантомы, обретавшие плоть, они шаг за шагом проступали из небытия и вступали на твердь.
Они шли непрерывным потоком, плечом к плечу, забивая собой всё пространство, будто великая река, впадающая в океан, или обречённая армия, шагающая в свой последний бой.
И шли они с невероятной, несокрушимой решимостью.
Вскоре Дин И почувствовала себя крошечной каплей, затерянной в этой людской массе.
Вокруг неё сгрудились толпы тех, кого Му Цзяши называл «безумцами из Башни».
Но сейчас Дин И не видела в них безумия.
Их лица оставались отрешёнными, безучастными и холодными — будто в тот самый миг, когда они переступили порог тумана, внутри них что-то переключилось.
Дин И переводила взгляд с дымчатой стены на безликую толпу.
Эти люди словно вообще не замечали её присутствия.
И всё же никто не мог предсказать, когда у них случится вспышка агрессии. При таком колоссальном численном перевесе Дин И уже смирилась с неизбежным.
Она не смогла бы дать отпор этой лавине, реши они разорвать её на части или заразить своим безумием...
Но почему они просто стоят?
Внезапно в памяти Дин И всплыл обрывок давнего разговора.
Это было ещё до входа в Финальный кошмар, когда они сидели без дела в ожидании вестей от Сюй Бэйцзиня и прибытия остальных исполнителей заданий и актёров. Чтобы скоротать время, группа болтала о всякой всячине.
Присутствие Дай У и Су Энья натолкнуло их на обсуждение жизни обитателей Узкой башни.
А потом зашла речь про Главный разум — управляющий искусственный интеллект, и кто-то...
Дин И уже не помнила, кто именно — тогда все говорили разом, перебивая друг друга.
Но одна фраза отпечаталсь отчетливо:
«Постойте, но ведь жители Башни должны быть НПС? Если отдавать эти роли игрокам, риск ведь огромный?»
Дин И помнила, что тогда даже поддакнула, но детали выветрились из головы.
Сейчас она даже не была уверена, слышала ли эту фразу на самом деле или сама додумала её позже под действием карты предметов.
Но глядя на застывших «безумцев», она вновь задалась тем же вопросом.
Сделать игроков актерами-НПС — это ведь колоссальный риск, верно?
Потому что поведение игрока непредсказуемо. Никто не знает, что взбредёт ему в голову.
Их, человеческих игроков, зажали в жесткие рамки: Главный разум запретил говорить о своей природе и выкладывать прямые подсказки по кошмарам.
Но разве нормальные игры так устроены?
В обычных играх на участников не навешивают таких удушающих кандалов. В своей игре игрок волен делать всё, что душе угодно.
А был ли «Побег к жизни» нормальной игрой?
С одной стороны, у неё имелись привычные игровые черты: баги, графические ошибки, да и сам Чжунао как управляющий Башни, похоже, имел собственный кошмар.
Но за этой ширмой скрывалась изощрённая, искусственная система запретов, созданная с единственной целью — сломать и подчинить людей.
Дин И окончательно запуталась.
Она смотрела на молчаливые фигуры, вышедшие из тумана. Девушка была уверена... нет, она знала: они должны были наброситься на неё, убить или обратить в себе подобных. Но они стояли.
Они просто саботировали задачу, навязанную им системой.
Они тоже являлись игроками. А игрок вправе делать в игре то, что считает нужным.
Но почему... почему они смогли воспротивиться только сейчас? Почему не делали этого раньше?
И тут Дин И осенило.
Потому что прямо сейчас Сюй Бэйцзинь получил права администратора Чжунао! Теперь именно он являлся управляющим этой игры, а значит, мог мгновенно снять удушающие ограничения с игроков.
Главный разум передал ему свои полномочия!
В душе Дин И смешались дикий восторг и безудержный смех.
Ещё минуту назад она в отчаянии готовилась к смерти, полагая, что выжившим людям не спастись от орды сумасшедших.
Она даже недоумевала, почему Сюй Бэйцзинь не предупредил их о подобной «угрозе».
А теперь всё встало на свои места — потому что никакой угрозы больше не существовало!
С момента, как Сюй Бэйцзинь завладел правами Главного разума, этот мир наконец-то стал... настоящей игрой для людей! Они превратились в полноправных игроков, а не в пожизненных узников Узкой башни.
Вот только Хозяин книжной лавки забыл ввести их в курс дела.
Дин И с ироничной ухмылкой подумала: «И почему я не удивляюсь? Неужели он решил просто разыграть нас и посмотреть на нашу панику?»
Вспомнив невозмутимую мину этого человека, Дин И мысленно утвердилась в своей догадке: да уж, на него это очень похоже.
Если бы Сюй Бэйцзинь узнал, о чём сейчас размышляет Дин И, у него бы дар речи пропал от подобного наклёпа.
При чём тут вообще он?! С какой стати ему сдались игры в розыгрыши, когда на кону стояла свобода людей?!
Да и контролировать толпу безумцев из тумана он физически не мог!
А то, что они не нападали... Так это сам Главный разум перед уходом в спячку скрутил сложность Финального кошмара до минимума, чтобы помочь людям пройти игру!
Для Главного разума это было раз плюнуть!
Но в глазах Дин И всё выходило так, будто Сюй Бэйцзинь из специфического юмора решил устроить им проверку на прочность...
К счастью для её нервов, Сюй Бэйцзинь ничего этого не знал.
Он всё ещё радовался близкому освобождению — своему, Линь Циня и всего человечества.
Теперь оставалось сделать последний шаг: найти финальный порт данных.