В этом Кошмаре под забвением понималась вещь абсолютно произвольная.
Никто не ведал, когда оно нагрянет, кого выберет своей жертвой и какой именно пласт воспоминаний вырвет без остатка... Словом, чистая рулетка.
По крайней мере, Лысый и Татуированный — хоть они уже и бывали здесь прежде — понятия не имели, как именно устроена местная амнезия.
Память стиралась настолько бесшовно, что разум мгновенно достраивал картинку, подгоняя реальность под возникшие лакуны!
Взять того же У Цзяня. Он начисто забыл, что они успели заглянуть в Сокровищницу, но сам даже не догадывался о провале.
В его реальности всё выглядело вполне логично: выдвинувшись из начальной точки, отряд разделился на три группы. Он и Фэй пошли по южной дороге, где наткнулись на того странного выжившего.
Затем добрались до высотки на встречу с остальными исполнителями, увидели сброшенного с крыши бедолагу, поговорили с хозяином книжной лавки...
Да, в его памяти последний час состоял исключительно из этих событий.
Сокровищница? Запасы еды? Он и помыслить не мог, что они ходили на поиски.
Они ведь сразу направлялись к высотке на встречу с группой, разве нет?
Когда Фэй дотошно расспросила У Цзяня и осознала всю картину, её брови сурово сдвинулись к переносице.
Она осознала жуткую истину: если провалы в памяти происходят настолько гладко и бессознательно, то не исключено, что прямо сейчас каждый из них лишился куска воспоминаний, даже не подозревая об этом!
Это превращало любую попытку договориться в адский труд. Вот и сейчас У Цзянь хлопал глазами с искренним недоумением. Кабы не неоспоримый авторитет Фэй, он бы уже давно вышел из себя.
Он был свято убеждён в собственной правоте. Своё забвение? Да о чём она вообще?! С какой стати ему что-то забывать?
И эта непоколебимая убеждённость внушала Фэй ещё более глубокий, липкий страх.
Если памяти лишаются случайно и хаотично, то чем дальше зайдёт Кошмар, тем больше найденных улик будет утекать сквозь пальцы. Информация у всех окажется разной, а в какой-то момент они и вовсе забудут нечто жизненно важное...
В отряде вспыхнет паранойя. Погрязнув во взаимных подозрениях, люди просто не смогут сосредоточиться на прохождении. Они растратят все силы на безнадёжные попытки по крупицам собрать собственное прошлое.
... Фэй знала, что в этом инстансе с памятью творится чертовщина. Но никак не ожидала, что искажения окажутся такими.
Фэй устало вздохнула:
— Сначала дойдём до парка аттракционов. А по дороге надо бы сверить воспоминания...
В этот момент её бесцеремонно перебил Коллекционер:
— Раз уж выплыли такие подробности, не пора ли обратиться к нашим... первопроходцам? Скажите, любезные, в прошлый раз вы столкнулись с тем же самым? И почему, позвольте узнать, предпочли утаить столь интересную деталь?
Татуированный открыл было рот, чтобы сгладить углы, но Лысый отрезал с ледяной желчью:
— Я вам не сиделка, чтобы сопли вытирать и всё разжёвывать, понятно? — Он обвёл собравшихся тяжёлым взглядом и удовлетворённо осклабился: — К тому же слова — это пустой звук. Вот когда сами превратитесь в амнезиаков, тогда всё и поймёте.
Фэй раздражённо сдвинула брови:
— Может, хватит уже лаяться, а, мальчики?
И Коллекционер, и Лысый одновременно впились в неё разъярёнными взглядами.
Врач-стажёр поджала губы, сдерживая закипающую злость:
— Хоть раз в жизни поведите себя как мужчины, ладно?
Спорщики мигом заглохли.
Му Цзяши, до этого не вмешивавшийся в перепалку, задумчиво произнёс:
— Возможно, стоит попробовать другой подход?
— Какой именно?
— Мы с ним, — Му Цзяши указал на Коллекционера, — обходили парк аттракционов с южной стороны и проходили мимо продуктового магазинчика. Там на полках валялись канцелярские ручки...
Договорить он не успел — Фэй мгновенно уловила мысль, и её глаза блеснули.
Но не успела она вымолвить и слова, как Коллекционер резко изменился в лице:
— Что за чушь?! В каком ещё продуктовом магазине мы были?!
Му Цзяши даже не моргнул. Спартански спокойным тоном он произнёс:
— Пошарь у себя в кармане. Я отдал тебе половину сосиски.
Коллекционер и впрямь залез в карман и выудил оттуда огрызок сосиски. Несколько секунд он таращился на него с выражением полного ошеломления: «Это ещё что за хрень?!»
Впрочем, уже в следующее мгновение он вернул себе привычную маску и с мягкой, хищной улыбкой произнёс:
— Оу, а это становится весьма занимательно... — Он принялся неторопливо разжёвывать сосиску. — Чрезвычайно занимательно...
«Воспоминания...» — тихо пробормотал он про себя.
Фэй окинула его коротким взглядом и скомандовала:
— Быстро ищем еду. Через пять минут выдвигаемся к парку.
Все рассредоточились.
Фэй и У Цзянь отошли подальше от остальных.
У Цзянь скривился:
— Неужели я и впрямь всё забыл?.. Слишком дико. Я ведь искренне убеждён, что у меня с головой всё в порядке, и понятия не имею, в какой момент случился провал!
Фэй спокойно отрезала:
— Сначала еда. А человеческий мозг — штука вообще загадочная.
У Цзянь изменился в лице. Помявшись пару секунд, он с опаской шепнул, нервно оглядываясь по сторонам, будто из темноты за ними кто-то подглядывал:
— Ты... ты намекаешь на то, как мы вообще оказались в Узкой башне?
Фэй молча смотрела на него некоторое время, после чего ответила:
— Я намекаю на то, что урчание в твоём животе уже начинает оглушать.
У Цзянь: «...»
Он смущённо ухмыльнулся и торопливо побрёл искать провиант.
Фэй тоже принялась перебирать обломки. Отвалив пару камней, она наткнулась на пачку печенья и сразу распаковала её. Пожёвывая сухие крошки, она всё же не смогла удержать мысли от темы, затронутой У Цзянем.
Как именно они попали в Узкую башню?..
Ни у кого не сохранилось ни единого воспоминания об этом дне. Словно весь людской род поразил загадочный, зловещий приступ массовой амнезии.
Некоторые исполнители махнули рукой: какая разница, мол? Мы уже здесь, надо жить сегодняшним днём и выживать.
Другие прятали голову в песок: они до смерти боялись правды. Забыли — и слава богу! Если за этим кроется нечто ужасное, лучше уж оставаться в неведении.
Третьи рассуждали «трезво»: а с чего мы вообще взяли, что должны помнить? Раз невидимый кукловод способен безнаказанно затащить уйму народа в виртуальный ад, ему ничего не стоит стереть нам мозги.
А четвёртые просто опустили руки: до правды всё равно не добраться, бросьте.
Но Фэй, У Цзянь и ещё целая группа исполнителей, жаждущих разгадки, никак не могли смириться.
Почему их лишили памяти? Как они очутились в Башне? Почему вынуждены вечно крутиться в этом беспросветном аду, наматывая бесконечные круги между Кошмарами и смертью?
Фэй проглотила последний кусок печенья и отряхнула ладони.
Она сжала кулаки, чувствуя, как в душе поднимается волна презрения. Трусы! Жалкие страусы, готовые превратиться в зомби и дураков, лишь бы не смотреть правде в глаза!
Она не такая.
Она будет докапываться до сути до последнего вздоха. И если ей не суждено узнать секрет Узкой башни при жизни — что ж, тогда она и мёртвой не сомкнёт глаз.
Фэй зажмурилась и тяжело, протяжно вздохнула. Затем, посмотрев на время, отправилась к месту сбора.
По предложению Му Цзяши они первым делом завернули в тот самый продуктовый магазинчик за ручками. Им хотелось зафиксировать на бумаге все найденные зацепки, пока память не сыграла с ними новую шутку.
Татуированный тайком поглядывал на своего вожака. Лысый хранил угрюмое молчание, поэтому его спутнику оставалось лишь безучастно наблюдать за суетой отряда, хотя в душе он скептически ухмылялся: все эти потуги — мертвому припарка...
Впрочем, ручки-то они нашли, а вот бумаги в магазине не оказалось. Исполнители перерыли весь лабаз вверх дном, даром растратив кучу времени, пока Фэй не пресекла поиски:
— Двигаем к парку. С бумагой разберёмся позже.
Срезав угол по южной стороне, они взяли курс на парк аттракционов.
* * *
Сюй Бэйцзинь и Дай У к тому моменту уже добрались до парка.
Они всю дорогу шли в молчании.
В конце концов Дай У не выдержал и пошутил:
— Чего ты такой молчаливый?
Сюй Бэйцзинь мельком посмотрел на него:
— Задумался.
Дай У изогнул бровь:
— Опять одолело любопытство по поводу этого Кошмара?
Бэйцзинь немного помялся и кивнул.
Дай У криво ухмыльнулся:
— Честно говоря... я и сам хозяина этого Кошмара в глаза не видел, так что без понятия, что тут к чему. Но место действительно смахивает на руины после конца света. Включая... самих актёров.
Он остановился и окинул взором развалины. В его глазах мелькнуло сложное чувство.
Сюй Бэйцзинь остался стоять рядом. До его ушей доносился пронзительный свист ледяного ветра — казалось, он дует откуда-то издалека, из мира за пределами густого белого тумана. Вот только они, запертые внутри этой пелены, понятия не имели, каков мир снаружи и остался ли он вообще.
Он прикрыл пересохшие глаза и про себя тихо вздохнул.
Долго простаивать они не стали и направились прямо в глубину парка.
Дай У, по сути, пришёл, чтобы сменить его на «посту»... если это можно так назвать.
Группа выживших, застрявших в парке аттракционов, давно сплотилась в специфическую коммуну. Во главе её стоял тот самый мужчина среднего возраста в чёрной мантии, которого Бэйцзинь видел на экране трансляции.
Эти фанатики свято верили, будто человечество — это скверна и грязь на теле Земли. А так называемый «конец света» — не что иное, как божья кара, ниспосланная на людей за грехи и нечестивость.
Они проповедовали аскетизм, воздержание и смирение. Среди руин они вели жизнь суровых монахов-отшельников, надеясь самоистязанием искупить грехи и обрести очищение.
«Религиозная сектуальная община на обломках цивилизации... Откровенная ересь», — подумал Сюй Бэйцзинь.
Парк служил им центром, но влияние сектантов простиралось далеко за его пределы — они подмяли под себя едва ли не все руины в Кошмаре.
Высотка была их самым дальним форпостом. А книжная лавка существовала лишь для того, чтобы удерживать этот крайний наблюдательный пункт.
Кроме того, высотка выполняла функцию лобного места — именно там совершались казни. Как раз ту сцену, когда человека сбросили с крыши, и наблюдали исполнители.
Судя по памяти, загруженной Главным разумом, эти «жрецы» устраивали еженедельные собрания.
А после каждой расправы проводилась ротация — в книжную лавку отправляли нового дежурного.
Бэйцзинь полагал, что верхушка просто боялась бунта, а потому регулярная смена караульных была вынужденной мерой.
Впрочем, всё это являлось лишь фоновым лором данного Кошмара.
Радикалы, порождённые апокалипсисом, судилища, казни, смены караула... Но какое значение всё это имело для самого инстанса?
Глаза Сюй Бэйцзиня потемнели. Заведя его в глубину парка, Дай У передал его «из рук в руки», и Бэйцзинь, подчиняясь указаниям Главного разума, безучастным тоном отчеканил прописанные реплики — доложил о положении дел в лавке и высотке.
... Боги ведают, какой смысл кроется в этой ахинее. Неужели НЭ сам состряпал этот сценарий?
Зрители в чате вовсю веселились, находили происходящее ужасно потешным.
Однако сам Сюй Бэйцзинь ощущал, как над парком висит мертвенная, зловещая атмосфера. И лишь когда он встретил мрачный взгляд мужчины в чёрной мантии, до него дошло.
Вот почему Дай У сказал, что местность похожа на руины покруче любого апокалипсиса — вместе с самими актёрами. НПС настолько вжились в роли, что действительно превратились в обезумевших фанатиков, слепо преданных своему предводителю.
Бэйцзинь ощутил тоскливый холодок.
Отрапортовав о событиях прошедшей недели, он выжидающе замер. Мужчина в чёрной мантии спокойно отпустил его. И в тот краткий миг, когда их взгляды пересеклись, Бэйцзинь усомнился: а не сошёл ли этот человек с ума на самом деле?
Стал ли он тем самым психом, кричащим на каждом углу: «Человечество — это скверна Земли»?
Но взгляд мужчины оставался ясным, трезвым и пронизанным глубокой, затаённой скорбью.
Тяжёлый мрак вокруг него не рассеялся, но в то мгновение, когда он осознал, что Сюй Бэйцзинь и Дай У вот-вот уйдут, его плечи немного опустились, и он на миг явил своё истинное лицо.
В крошечной будке — судя по всему, бывшей кассе комнаты страха, превращённой теперь в жилище главаря — находились только они втроём.
Сюй Бэйцзинь немного помялся и тихо спросил:
— Насчёт этого Кошмара...
Мужчина мгновенно вернул себе фанатичный вид, но услышав слово «Кошмар», замёрз.
Помолчав, он просипел с горьким смешком:
— Не лезь в это дерьмо. Актёры совсем свихнулись. — Он выгнул губы в хриплом смешке: — Впрочем... может, они и правы. Человечество — и впрямь скверна.
Поняв, что собеседник окончательно махнул на всё рукой, Бэйцзинь лишь вздохнул и покинул будку.
Они с Дай У прошлись к дальней стороне парка, где никого не было. Чуть дальше виднелись рухнувшие декоративные скалы — остатки конструкции американских горок.
Теперь от былого великолепия остался лишь прах.
Дай У произнёс:
— Видал? Многие актёры безнадёжны.
Бэйцзинь горько усмехнулся.
— Знаешь... — Дай У явно заходил издалека, с осторожным зондажем. — Я бы хотел свергнуть НЭ и вырваться из Башни. Но давайте честно: если мусор выберется наружу, он так и останется мусором.
Сюй Бэйцзинь спросил:
— А победа над НЭ действительно гарантирует выход?
Дай У застыл.
—... Поговаривают, НЭ — всего лишь искусственный интеллект, созданный кукловодом для контроля над нами.
Дай У фыркнул:
— Не думал, что ты веришь в эти теории заговора. — Он сладко потянулся. — Какая разница? Главное — вера. Это как морковка перед носом осла. Победа над НЭ, вторая жизнь... да что угодно. Я просто не хочу превратиться в животное, как эти бедолаги.
Он кивнул в сторону сектантов. Они окончательно потеряли себя в своих ролях.
— Разве это не напоминает вечно рушащийся кошмар?
Бэйцзинь помолчал и ответил:
— Если актёры искренне сживаются со своими ролями, для них в разрушении Кошмара нет никакой трагедии. — В его голосе прозвучали сложные нотки: — На самом деле положение актёров куда запутанее и опаснее, чем у исполнителей.
Дай У с изумлением взглянул на него и ухмыльнулся:
— Тут ты прав.
Сюй Бэйцзинь на мгновение задумался. Вечно рушащийся кошмар...
Исполнители проваливаются в него, но и актёры тоже.
С каждым новым запуском инстанс медленно деградирует, пока не погружается в точку невозврата.
Сколько именно запусков требуется, что происходит после коллапса и неизбежен ли он — оставалось тайной. Но сама угроза была вполне реальной, и в неё верили все.
Впрочем, Сюй Бэйцзинь знал: вероятность увязнуть в разрушающемся Кошмаре напрямую зависит от человеческой воли.
Пока разум остаётся чистым, а действия — трезвыми и расчётливыми, шанс выкарабкаться есть всегда.
Но если исполнители поддаются панике, а актёры окончательно теряют грань между реальностью и фальшью, между Башней и сном — Кошмар поглощает их навсегда.
Разрушение Кошмара влечёт за собой разрушение личности. Стоит одной стороне потерять самоконтроль — и деградация мгновенно накрывает всех, подобно цепной реакции.
Сам Бэйцзинь с подобным не сталкивался и прежде старался не вмешиваться в ход инстансов. Но он без труда мог вообразить, насколько это жуткое зрелище.
Дай У тихо проговорил:
— На самом деле я просто хочу жить нормально. Даже здесь, в Башне.
Сюй Бэйцзинь лёгко усмехнулся.
Дай У вскинул брови:
— Ты что, насмехаешься над моей мечтой?
Сюй Бэйцзинь: «...»
Он придал лицу серьёзность:
— Вовсе нет.
Дай У пожал плечами:
— Да шучу я. — Он помялся и не удержался от вопроса: — Слушай, а ты знаешь...
— О чём?
Дай У принялся заминаться и ходить вокруг да около:
— Ну... про то, что сейчас болтают в Башне...
Бэйцзинь вопросительно окинул его взглядом.
Дай У тут же проглотил остальные слова и смущённо отмахнулся:
— А, забудь. Не берусь лезть не в своё дело.
Сюй Бэйцзинь: «...»
Странный какой-то.
В этот момент со стороны центральной части парка донёсся шум. Главный разум тут же направил указания в их головы.
В масштабных сценариях, где исполнителям даётся полная свобода действий, присутствие НЭ ощущалось особенно чётко. Система всегда вмешивалась в нужный момент, направляя актёров.
Дай У попрощался и отправился по своему маршруту. Сюй Бэйцзинь же двинулся навстречу шуму.
В душе его колыхнулось непривычное любопытство. Сейчас он выступал не просто массовкой — в глазах исполнителей он превратился в ключевую фигуру этого Кошмара.
Не потому ли Главный разум вывел его аккурат на путь отряда?
Это интриговало.
Он сделал несколько шагов вперёд, изображая случайного прохожего, и тут же «попался» на глаза искателям информации. На него вышли Му Цзяши, Коллекционер и Фэй.
Шестеро исполнителей разбились на две группы — Коллекционер ни в какую не соглашался идти с Лысым и Татуированным.
В этом крылся и шкурный интерес Фэй: она доверяла только У Цзяню, а потому отправила его в параллельную группу — и обстановку разузнать, и за ненадёжным Лысым присмотреть.
В парк они прорвались самым варварским способом — напролом.
До этого Му Цзяши и Коллекционер попытались подобраться к главным воротам, но там дежурила уйма выживших, и отряду пришлось отступить.
Однако разрушенный парк оставался полуоткрытой территорией. Сменив направление, они схлестнулись с несколькими сектантами и после короткой стычки благополучно просочились внутрь.
Шум, правда, поднялся знатный, и местные жители уже начали стягиваться к месту прорыва.
Когда Му Цзяши со спутниками наткнулись на Сюй Бэйцзиня, тот как раз делал вид, будто направляется к площади с фонтаном — традиционному месту сбора сектантской общины.
Но Главный разум намеренно пересёк их маршруты, явно рассчитывая, что Бэйцзинь срисует исполнителям пару улик.
Фэй при виде мужчины в белой рубашке и с растрёпанными волосами удивлённо выдохнула:
— Хозяин книжной лавки?..
Коллекционер почесал подбородок:
— И что он тут забыл?
Бэйцзинь уже приготовился выдать им всю подноготную про общину и её порядки, как исполнители ошарашили его вопросом:
— Ты нас помнишь?
Сюй Бэйцзинь: «...»
Он понимал их опасения насчёт амнезии, но звучало это так, будто они сомневаются в его умственных способностях.
Он сдержанно кивнул.
Фэй просияла:
— Отлично! Мы тут впервые и не знаем местного уклада...
Дальше инициатива полностью перешла к Сюй Бэйцзиню. Он по привычке настоял на принципе равного обмена информацией.
Исполнители, разумеется, ничего нового не знали и лишь пересказали историю про стирание памяти.
Бэйцзинь и так был в курсе — Лысый с Татуированным всё выложили. Но он лишь невозмутимо произнёс:
— Я про это уже знаю... Ну да ладно. Будем считать, вы у меня в долгу.
Фэй торопливо закивала.
В чате трансляции зрители зашлись от смеха:
«Ха-ха-ха! Исполнители опять повелись! Бэйбэй развёл их как детей!»
«Ну ты и жук, Бэйбэй!»
Сюй Бэйцзинь мельком глянул на экран, и в его глазах проскользнула улыбка.
Исполнители мгновенно напряглись: они понятия не имели, чему улыбается хозяин лавки, и заподозрили подвох.
Бэйцзинь и не догадывался, что в их глазах выглядит коварным интриганом. Он честно и подробно выложил им всю раскладку, включая место обитания мужчины в чёрной мантии.
Фэй сначала обомлела, а затем её лицо озарилось догадкой:
— Я поняла ваш замысел, господин хозяин! Не волнуйтесь, мы сделаем всё в лучшем виде!
Сюй Бэйцзинь: «...»
Он на мгновение опешил.
Чат взревел от хохота:
«Она думает, ты заказал киллерам этого деда!»
«Слышь, Бэйбэй, ты так подробно выложил его адрес, что любой бы подумал про заказное убийство!»
«Не удивляйся, Бэйбэй, с твоим-то загадочным видом только заказы и раздавать!»
Сюй Бэйцзинь едва заметно дернул уголком рта. «Чёрт, я же не это имел в виду!» Заговори он сейчас с объяснениями — исполнители истолкуют всё ещё предвзятее.
Пока он колебался, Коллекционер указал пальцем вглубь аллеи:
— Это случайно не он?
Фэй вскинула голову:
— Чёрная мантия, орлиный нос... Точно он!
Бэйцзинь торопливо бросил им вслед:
— Не надо с ним ничего делать! Он сам всё расскажет... Но учтите, вы должны мне уже за два сведения!
Фэй на ходу рассыпалась в благодарностях и вместе с Коллекционером бросилась вдогонку за главарём.
Му Цзяши остался на месте.
— Я пойду с ним, — он указал на Сюй Бэйцзиня. — Вы не против?
Фэй на мгновение нахмурилась, но тут же расслабилась. Хозяин лавки — важнейший элемент Кошмара, выпускать его из виду нельзя. Му Цзяши на эту роль подходил идеально: парень вел себя тихо и лишних проблем не создавал.
Впрочем, у Му Цзяши имелся и собственный резон.
С какой стати хозяин лавки припёрся в парк? Не предвещает ли это скорый перелом в сюжете? За этим персонажем явно стоит приглядеть.
Фэй и Му Цзяши обменялись короткими кивками, после чего врач-стажёр устремилась вслед за Коллекционером. Они пристроились на безопасном расстоянии за спиной Мужчины в чёрной мантии.
Сюй Бэйцзинь посмотрел на оставшегося исполнителя:
— У тебя ко мне какое-то дело?
Он возобновил движение к площади. Появление чужаков переполошило общину, и ему следовало присутствовать на общем сборе.
Но вот зачем за ним тащится Му Цзяши — оставалось загадкой.
Судя по подавленному состоянию этого парня, он был последним человеком, способным добровольно выслеживать НПС ради разведки. Это совершенно не вязалось с его апатией.
Может, Му Цзяши хотел сказать что-то личное?
Му Цзяши немного помялся и решил зайти издалека:
— Да, у меня есть разговор. Я искал тебя в Башне, но... словом, встретить тебя в Кошмаре даже удобнее.
Бэйцзинь недоумённо хлопнул ресницами.
— Ты, должно быть, не в курсе последних событий в Узкой башне... — Му Цзяши с трудом подбирал слова. — В общем... из-за чувств Босса Линя к тебе... ну, из-за его любви...
Сюй Бэйцзинь резко застыл как вкопанный. Его глаза изумленно округлились:
— Погоди... Ты хочешь сказать, Линь Цинь в меня влюблён?!