Сюй Бэйцзинь замкнулся в раздумьях, не в силах решить, что требует более срочного вмешательства: кровоточащая рана или творящийся в эфире хаос.
Пока он медлил, Линь Цинь уже шагнул к нему вплотную.
Лицо юноши оставалось каменным, но каждое слово он чеканил сквозь зубы:
— Ни-ка-кой. Опас-нос-ти.
Сюй Бэйцзинь виновато ушел от прямого взгляда:
— Ну… Смертельной опасности действительно не было.
Линь Цинь застыл. В его груди бушевала буря из ярости и глухого отчаяния, однако при виде бледного, бескровного лица Сюй Бэйцзиня и его рубахи, пропитавшейся алой кровью, он не смог вымолвить ни единого упрека.
Спустя долгую паузу он лишь процедил с глубокой обидой:
— Ты просто пользуешься тем, что я не умею на тебя злиться.
Сюй Бэйцзинь тихо усмехнулся и бессильно прильнул к его плечу:
— Но мне правда больно.
Линь Цинь крепко обнял его. Взгляд парня скользнул по рваному порезу, и он тут же зажмурился, будто от удара током. Сердце в груди заколотилось в испуге, однако, пересилив себя, Линь Цинь сохранил ледяное спокойствие и бережно повлек Сюй Бэйцзиня к рыночной площади на самом нижнем ярусе Узкой башни.
Некоторые исполнители уходили оттуда в спешке, бросая припасы. Линь Цинь быстро отыскал среди оставленных вещей медикаменты и средства первой помощи. Все это когда-то вытащили из призового пула Кошмаров. Парень с предельным трепетом принялся обрабатывать и бинтовать рану.
Сюй Бэйцзинь не был исполнителем и не мог мгновенно исцелиться с помощью карт предметов, поэтому приходилось обходиться простыми, медлительными способами.
В пустых коридорах нижнего этажа Башни слышалось лишь их сбивчивое дыхание.
Линь Цинь изо всех сил пытался сдержать нахлынувшие чувства, но едва закончил перевязку, как швырнул остатки бинтов в сторону и жадно въелся губами в губы Сюй Бэйцзиня. В этом яростном, неистовом поцелуе выплеснулись весь его страх и накопившаяся боль.
Сюй Бэйцзинь не сопротивлялся. Едва действующей правой рукой он мягко погладил растрепанные волосы юноши.
В редкие секунды, когда удавалось перевести дыхание, он тихо шептал:
— Не бойся…
Линь Цинь отстранился лишь настолько, чтобы уткнуться своим лбом в его лоб, и проговорил, чеканя каждое слово:
— Я боялся. И я взбешен.
Сюй Бэйцзинь запнулся, а затем виновато произнес:
— Прости…
— Я злюсь на самого себя, — голос Линь Циня совсем осел. — Я не хочу видеть, как ты истекаешь кровью, но снова и снова позволяю тебе подставляться под удар. Я ни на что не годен. Все твердят, будто я сильнейший в Узкой башне, а я даже не способен тебя защитить.
— Это не так. Ты ни в чем не виноват. Просто… — Сюй Бэйцзинь ненадолго задумался, подбирая слова. — Ты ведь и сам там бывал. На самой границе Узкой башни. Я просто оступился, не уберегся…
— Нет, я бесполезен, — упрямо буркнул Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь ощутил, как начинает раскалываться голова. Он перебрал десяток доводов, пытаясь образумить юношу, но тот намертво вцепился в мысль: раз его не было рядом в момент опасности, раз он не предотвратил беду — значит, он никчемен, слаб и полон ненависти к самому себе.
В конце концов Сюй Бэйцзинь сдался:
— Ну хорошо, раз ты так считаешь… Отныне будешь ходить за мной шагом. Куда я, туда и ты. Докажешь мне свою надежность. Идет?
Линь Цинь мгновенно подхватил:
— Идет. Мы договорились: отныне ты не сделаешь без меня ни шагу.
Сюй Бэйцзинь кивнул.
Лишь секунду спустя до него дошел истинный смысл сказанного, и он с подозрением оглядел парня.
Неужели этот хитрец только что с помощью откровенного шантажа и притворных жалоб выудил у него обещание никогда больше не отходить ни на шаг?
Сюй Бэйцзинь понял, что его обвели вокруг пальца. Это вызвало у него смешок, перемешанный с невольным теплом: где-то в глубине души ему было приятно такое рвение. Он слишком хорошо понимал тревогу и страх, терзавшие Линь Циня.
Хоть рана и выглядела жутко, в этом мире процессы регенерации шли намного быстрее, чем в реальности, так что тупая боль уже постепенно утихала. Впрочем, до полного заживления Линь Цинь все равно запретил ему даже вставать.
Не имея возможности передвигаться, Сюй Бэйцзинь полностью переключил внимание на трансляцию, где разворачивались события Финального кошмара.
А там сейчас царил беспросветный хаос.
Многие участники уже осознали, что катастрофа состоит из двух — а может, и трех — последовательных актов.
Первой фазой стало стремительное распространение Безумия, второй — Схождение небесного огня, а третьей — их заточение в Узкой башне.
О последнем этапе они почти ничего не знали, зато о первых двух успели составить четкое представление благодаря крупицам информации, пересказываемым из уст в уста и полученным в обычных Кошмарах.
Особую роль сыграли Му Цзяши и его соратники, успевшие побывать во множестве миров — включая Кошмар самого Сюй Бэйцзиня, который не стал препятствовать утечке сведений. Перед тем как шагнуть в Финальный кошмар, они щедро поделились имеющимися знаниями с остальными.
Поэтому большинство исполнителей, сохранивших рассудок, прекрасно понимали природу Безумия и небесного пламени. Они знали, что следует избегать неадекватных людей и обходить стороной монументальные здания, в которых явно гнездился «вирус» сумасшествия. Также они помнили: когда с небес обрушится огонь, спастись можно будет только в крепких укрытиях.
Сейчас болезнь уже охватила улицы, но небесный огонь пока не давал о себе знать.
Множество исполнителей и актеров бродили по улицам, пытаясь отыскать выживших и сплотиться перед лицом неизвестности.
И именно в этот момент на город внезапно опустился плотный, непроницаемый туман.
— Что происходит?! Откуда здесь этот туман?!
— Обычная непогода?
— Нет, не похоже! Я слышал о сером тумане, что лежит за пределами Башни…
Даже те, кто никогда не ступал в персональный Кошмар Сюй Бэйцзиня, краем уха слышали жуткие слухи: «В сером тумане за стенами Узкой башни обитают толпы безумцев». Понять, где правда, а где вымысел, они не могли, но само предупреждение врезалось им в память.
И когда серая хмарь заволокла улицы, людей охватила неизбежная паника.
Почему туман проник в Финальный кошмар? Таятся ли в нем монстры? Не грозит ли им смертельная опасность прямо сейчас?
Вместе со сгущающейся пеленой в сердца людей вселился леденящий страх.
А следом возникла Дверь.
— Этого просто не может быть! — вырвалось у Фэй, едва она разглядела в туманной гуще силуэт дверного проема.
Стоявшая подле нее Цзян Шуанмэй уставилась на Дверь, не веря собственным глазам. Девушка судорожно сглотнула; в отличие от ужаса, охватившего прочих исполнителей, в ее взгляде промелькнула смутная, болезненная надежда.
— Это… та самая Дверь в тумане, о которой вы рассказывали?
Фэй не заметила перемены в ее лице. Врач-стажёр искусала губы до крови и натянуто ответила:
— Да… Похоже на то.
— И за ней действительно можно встретить тех, кто давно сгинул в Кошмарах?
— Да. Но… постой, ты что задумала? — Фэй опомнилась и с испугом уставилась на спутницу. — Ты… ты собираешься искать свою сестру?
Цзян Шуанмэй промолчала.
Совсем недавно, едва переступив порог этого Кошмара и еще не встретив Фэй… она уже видела свою старшую сестру.
Точнее, созданную этим миром призрачную тень из далекого прошлого.
Тогда Цзян Шуанмэй с недоумением разглядывала Цзян Шуанцзы, на миг усомнившись в реальности происходящего. Впрочем, это и впрямь был сон — жуткий кошмар. Но она не ожидала, что встретит здесь сестру.
Ей даже показалось, что Цзян Шуанцзы выглядит как-то чуждо. Хоть они и расстались не так давно, хоть у них и были совершенно одинаковые лица, Цзян Шуанмэй едва узнавала ее.
И тут до нее дошло: перед ней предстала сестра из того времени, когда они еще жили на Земле и не ведали об Узкой башне.
Это была не Цзян Шуанцзы. Всего лишь фантом, искусный обман, сотворенный Башней. Фальшивая, отвратительная подделка.
И все же Цзян Шуанмэй не могла оторвать от нее тоскующего взгляда.
Они находились в своей старой квартире. Девушка слышала, как из кухни доносились голоса родителей, зовущих их к обеду.
Цзян Шуанмэй переводила взор с сестры на отца и мать.
Слезы застилали ей глаза, пока она медленно отступала к выходу. Ей не хотелось отворачиваться, а тревожные, непонимающие лица родных окончательно разрывали ей сердце.
— Прости… Прости меня, сестра, — шептала она, захлебываясь слезами. — Я была глупой. Мне следовало послушать тебя… Простите меня, мама, папа. Я не смогла уберечь сестру…
Девушка рыдала, готовая упасть на колени от подступившего отчаяния. В смутном забытьи она осознала странную вещь: когда Цзян Шуанцзы сгинула наяву, она не пролила и половины этих слез, а теперь убивалась перед фальшивыми призраками.
Но настоящая сестра никогда бы не одобрила ее слабости.
Цзян Шуанмэй твердо знала это. Она понимала, что весь этот уют — лишь мышеловка. Финальный кошмар пытался усыпить ее разум фальшивым теплом дома, затянуть в пучину воспоминаний и оставить там навсегда.
— Простите… — прошептала она. — Но сестра ждет меня.
Цзян Шуанцзы ждала ее там, в том холодном, равнодушном кабине лифта.
Цзян Шуанмэй сделала еще шаг назад. Наконец ее спина уперлась в прохладный дверной косяк.
Фантом Цзян Шуанцзы смотрел на нее с нежной заботой, пытался утешить.
Но Цзян Шуанмэй помнила: в их последнюю настоящую встречу она точно так же стояла спиной к сестре.
Приступ жгучей вины и ненависти к себе снова захлестнул ее.
Рука за спиной нащупала дверную ручку.
Девушка непрерывно извинялась, сорвав голос. Лицо ее исказилось от боли, заставив фальшивых родичей недоуменно переглянуться: отчего она так убивается? За что просит прощения?
И эти вопросы эхом отдались в ее собственной голове.
Сделав глубокий вдох, Цзян Шуанмэй утерла слезы и тихо выдохнула:
— Простите. Но мы должны встретиться в другом месте и в другое время. Не здесь.
Она в последний раз взглянула на тени своего прошлого, впитала родной запах домашней еды и произнесла:
— Прощайте…
На этот раз она ушла без колебаний. И пока дверь медленно закрывалась, девушка ни разу не повернула головы. Она больше никогда не станет прощаться, стоя спиной к человеку.
Пометавшись немного по двору своего комплекса, она вышла на проезжую часть, где вскоре и пересеклась с Фэй.
Фэй шла с противоположной улицы.
В группе Му Цзяши и Дин И эта женщина занимала немаловажное место, хоть и не бросалась в глаза. Ее имя, как и у многих других, было лишь псевдонимом. У Цзянь тоже пользовался вымышленным именем, но от него, в отличие от Фэй, веяло живой реальностью.
Цзян Шуанмэй мало что о ней знала.
И сейчас ее удивил внешний вид Фэй.
Фэй была одета как врач.
Заметив изумленный взгляд спутницы, та с горькой ухмылкой пояснила:
— Врач-стажёр… Не успела окончить интернатуру. За долгие годы в Башне я совершенно растеряла все знания.
Цзян Шуанмэй все равно находила это удивительным.
Профессия врача в ее представлении ассоциировалась с хладнокровием, логикой и верностью науке. Но Фэй являла собой полную противоположность этим качествам.
Она вечно нервничала, проявляла чрезмерную тревожность, верила в нелепые теории заговора и была убеждена, что за ними неустанно наблюдает Главный разум.
Такой контраст казался странным, но Цзян Шуанмэй из вежливости не стала расспрашивать расспросами — у каждого водились свои скелеты в шкафу.
Они шли молча, пока Фэй сама не нарушила тишину:
— Порой… я просто не могу понять смысл всего, что с нами происходит. — Она ненадолго замолчала. — Наверное, тебе этого не понять…
— Отчего же, понимаю, — тихо отозвалась Цзян Шуанмэй. — Жизнь часто рушится вопреки нашей воле.
Фэй кивнула:
— Вот именно. Узкая башня — как раз из таких вещей. Ты не хочешь здесь быть, но уйти не можешь. И приходится искать хоть какое-то объяснение. У любого события должна быть причина.
Цзян Шуанмэй ощутила, как грудь сжимает тяжелая тоска.
Они снова умолкли. Через некоторое время Фэй добавила:
— Все это кажется диким бредом… но за этим точно кто-то стоит. Я всегда в это верила и… пыталась найти хоть какой-то смысл. Любой.
— И ты веришь в Бога? — не удержалась Цзян Шуанмэй.
— В Бога? Нет… — Фэй удивленно вскинула брови. — Если уж говорить о высших силах… Как по-твоему, те инопланетные создания, чья природа выше нашего понимания… можно ли назвать их богами?
Цзян Шуанмэй помедлила:
— Возможно… Но мне бы не хотелось так думать.
Фэй тихо вздохнула:
— Вот и я о том же. Если боги — лишь еще один вид существ во Вселенной, с чего бы им нас спасать, а не уничтожать…
Разговор ушел в странное русло, но обе с готовностью поддержали его — пока улицы не затянул туман.
— Туман… — Фэй нахмурилась.
Неужели это та самая серая пелена из-за стен Башни, а не просто погода испортилась? Но если это туман извне, как он просочился в Финальный кошмар? И чем это грозит всем им?
Вопросы сыпались один за другим, повергая Фэй в смятение. Они явно недооценили сложность этого места… С другой стороны, Сюй Бэйцзинь ведь должен был знать о подобном?
Именно он указал им путь к Финальному кошмару и предупредил, что главное — сохранить рассудок. Он явно желал им спасения. Значит, он не мог не знать о прорыве тумана!
А если знал и это смертельно опасно, почему не предупредил? Исполнители из группы Му Цзяши уже бывали в его мире — может, Сюй Бэйцзинь решил, что они и так в курсе?
Логика в этом присутствовала, но… Фэй все равно охватила паника.
Наконец, справившись с собой, она произнесла, обращаясь к Цзян Шуанмэй:
— Наверное… ничего страшного. Если бы туман нес смертельную угрозу, Сюй Бэйцзинь бы нас предостерег. Раз молчит — значит, ситуация под контролем. Главное — следовать его совету: сохранять ясность ума и не давать кошмару поглотить себя.
Однако туман сгущался с каждой секундой, и вскоре видимость упала до нуля. Попытки успокоить себя провалились.
Фэй дрожащим шепотом пробормотала:
— Это же… один в один тот туман из-за стен Башни…
Пелена стала настолько плотной, что ничем не отличалась от серых облаков за пределами города.
Фэй отказывалась понимать происходящее. Почему внешняя хмарь смогла проникнуть внутрь искусственного мира?
Она крепко сжала руку Цзян Шуанмэй — в этой молочной белизне они уже не видели друг друга.
Голос Цзян Шуанмэй тоже дрожал, но она сохраняла остатки хладнокровия:
— Идем дальше?
Они замерли у ограды какого-то парка, потеряв ориентиры.
Фэй поколебалась:
— Постоим немного. Посмотрим, что будет.
Прошло минуты три или четыре. И тут…
— Дверь!
— Не может быть!
Девушки воскликнули почти одновременно.
Среди туманных клубов проступили очертания Двери. В этой пелене невозможно было определить расстояние до нее, но мягкое, ровное свечение, исходившее от створки, словно призывало шагнуть вперед.
Цзян Шуанмэй смотрела на нее не мигая.
Та самая Дверь… отворив которую, можно встретить сгинувших в тумане людей.
Фэй с тревогой взглянула на спутницу, опасаясь, что та потеряет контроль и ринется искать сестру.
Цзян Шуанмэй горько усмехнулась:
— Не скрываю… мне безумно хочется увидеть ее снова. Вы ведь встретили ее в том Кошмаре, верно?
Фэй неохотно кивнула.
Цзян Шуанмэй глубоко вздохнула:
— Не бойся за меня. Если бы возникла необходимость, я бы вошла не раздумывая. Но сейчас… время еще не пришло. Я не сойду с ума.
Она словно убеждала саму себя не совершать глупостей. Ей уже пришлось один раз заплатить непомерную цену за ошибку.
Убедившись, что Цзян Шуанмэй контролирует себя, Фэй переключилась на другую проблему.
Дверь прямо посреди тумана… Откуда она взялась?
Они оказались в ловушке: шагать наугад опасно, а отступление ничего не гарантирует. И сколько можно стоять перед этой Дверью?
Обе затаили дыхание, глядя на силуэт.
И в следующий миг Фэй показалось, что у нее галлюцинации: дверная ручка дернулась, и створка начала медленно отворяться изнутри!
— Назад! Бежим! — мгновенно среагировала Фэй.
Кто мог выйти из тумана, кроме безумцев?
Как она могла забыть, что любой проход работает в обе стороны! Если люди способны шагать сквозь Дверь в туман, то и твари из тумана могут выйти наружу!
Но как такое возможно?! В Кошмаре Сюй Бэйцзиня сумасшедшие никогда не пользовались Дверью! Почему сейчас всё изменилось?!
Фэй не находила ответов.
В этот самый момент Сюй Бэйцзинь в своей трансляции дал пояснение:
— Все просто: серая пелена захватила часть пространств Финального кошмара. Это можно назвать поглощением.
Зрители замерли у экранов. Линь Цинь, сидевший подле Сюй Бэйцзиня, тоже молча слушал его.
Сюй Бэйцзинь тепло улыбнулся юноше и продолжил:
— Территории, захваченные туманом, фактически становятся его частью. Но там все еще остаются разумные люди. Для тумана эти островки здравомыслия — чужеродные объекты. Поэтому рядом с ними формируются «Двери», выплескивающие безумцев, чтобы те устранили или заставили «сломаться» сохранивших рассудок.
Сначала в Финальном кошмаре пали слабые духом, и туман явился забрать их. Но, поглотив пространство, он начал охоту на тех, кто остался в живых.
Разумеется, туман не действует осознанно. Это лишь алгоритм, заложенный в систему.
Если проводить аналогию с обычными мирами, то безумцы из тумана — это локальная «опасность» данного Кошмара.
Помимо них, здесь присутствует угроза Апокалипсиса, но ее одной мало, ведь многие исполнители выучили сценарий и научились избегать катаклизмов. Поэтому система подключила сумасшедших в качестве нового поражающего фактора.
Кроме того, по правилам игры, преодоление Финального кошмара — ключевое условие для отключения Главного разума. И чтобы защитить себя от уничтожения, искусственный интеллект использует все доступные ресурсы. Это его защитный механизм.
Закончив мысль, Сюй Бэйцзинь сдавленно закашлялся. Линь Цинь тут же поднес к его губам стакан чистой воды.
Сделать несколько глотков Сюй Бэйцзинь успел, подумав про себя с невольной досадой: он ведь просто пересушил горло от долгого разговора… К чему этот преувеличенно-тревожный взгляд?
Впрочем, чувствуя себя виноватым, он молча допил воду.
В чате трансляции разгорелось бурное обсуждение. Не все зрители сразу поняли суть, но опытные аналитики быстро разложили слова стримера по полочкам.
Однако самого Сюй Бэйцзиня это уже не волновало.
Он внимательно смотрел на боковую панель системы трансляций, в графу с количеством зрителей.
Внезапно раздался едва слышный сигнал, и цифра на табло изменилась, увеличившись ровно на единицу.
Сюй Бэйцзинь замер, ощутив прилив сил.
Тот единственный зритель, которого он так долго ждал, наконец пришел.