[Подключение к системе трансляций...]
[Обнаружено, что у вас нет зарегистрированного аккаунта стримера. Зарегистрироваться автоматически и начать трансляцию?]
[Да / Нет]
Сюй Бэйцзинь невольно выпрямился, ошеломлённо глядя на развернувшуюся перед ним световую панель.
Кошмар только что перезапустился. Он лишь машинально коснулся светящейся точки, оставшейся на месте того странного, внезапно исчезнувшего человека, как вдруг перед глазами возникло вот это...
Окно стрима?
Погодите, стрим?!
Значит, тот парень был стримером из внешнего мира?
И что это за сбой?.. Почему система подключилась к Сюй Бэйцзиню?
В голове пронеслись десятки мыслей, на смену растерянности пришло ощущение полного абсурда. Он инстинктивно бросил взгляд за полуприкрытую дверь книжной лавки — туда, наружу, в глубь кошмара.
Он знал, что «Побег к жизни» — это игра. Да и кто не знал? И коренные обитатели Узкой башни, и пришлые чужаки прекрасно понимали, где находятся.
Мир Узкой башни — игровое пространство «Побега к жизни» — состоял лишь из одинокой циклопической постройки, возвышающейся посреди пустошей, да клубящегося вокруг бесконечного серого тумана, закрывающего само небо.
Люди не знали, как очутились в этом месте и зачем вынуждены раз за разом проходить смертельные испытания. Они не ведали, что сталось с внешним миром, хотя отчаянно рвались на верхние этажи в надежде, что добравшись до самой вершины, смогут обрести свободу и совершить побег к жизни.
И вот теперь перед Сюй Бэйцзинем висела панель стрима — неизвестно, настоящая ли, но, судя по всему, способная связать его с внешним миром.
С тем самым миром за пределами Башни, о котором люди здесь не имели ни малейшего понятия.
Поколебавшись лишь мгновение, Сюй Бэйцзинь мысленно выбрал «Да».
В ушах раздался чистый, мелодичный перезвон, и световая панель преобразилась.
На замершем экране появились подсвеченные круги со стрелками и краткими пояснениями — встроенное руководство для новичков, наглядно объясняющее принципы работы системы трансляций.
Полупрозрачный интерфейс мягко мерцал льдисто-голубым светом и делился на две основные области.
Слева располагался массивный экран трансляции, где сейчас застыл статичный вид его книжной лавки.
Справа находились панели со списком зрителей, таблицей подарков, панелью инструментов, статистикой стримера и прочими данными. Один из пунктов моментально приковал внимание Сюй Бэйцзиня: «Переключение источника изображения».
В пояснении говорилось, что в совместимых играх стример может свободно менять угол обзора и переключать трансляцию, не привязываясь исключительно к собственной персоне: можно наблюдать за другими исполнителями заданий, перемещаться по разным локациям или даже включать вид от третьего лица — режим наблюдателя, — чтобы следить за развитием всей партии целиком.
Полноценный режим зрителя.
И «Побег к жизни» эту функцию поддерживал.
Сюй Бэйцзинь коснулся нужной строчки, и перед ним развернулся список локаций и исполнителей заданий, находящихся в текущем кошмаре.
Беглого взгляда хватило, чтобы оценить перечень мест: «Книжная лавка», «Первый этаж лавки кукол», «Второй этаж лавки кукол», «Заброшенная улица». Под названиями локаций с небольшим отступом отображались имена присутствующих там людей.
Так, под строкой «Книжная лавка» значилось: «Сюй Бэйцзинь (Стример)».
Выглянув наружу и убедившись, что поблизости нет чужаков, он с удобством устроился в шезлонге за прилавком и выбрал «Первый этаж лавки кукол».
Впрочем, почему ему кажется, что единственный зритель на этом стриме — он сам?
В конце концов, он был безвестным новичком, только что запустившим трансляцию, и ни одна живая душа ещё не заглянула на его канал...
Так что «зритель Сюй Бэйцзинь» с полным комфортом уселся поудобнее, наблюдая за действиями исполнителей заданий в лавке кукол. Всего там находилось четверо.
Прежнего стримера среди них не было — возможно, тот так и не зашёл в игру? По правде говоря, Сюй Бэйцзинь до сих пор не понимал, куда тот делся и почему система трансляций вообще привязалась к нему самому.
Как бы то ни было, его унылые серые будни массовки внезапно обрели толику веселья.
Сюй Бэйцзинь с неподдельным интересом уставился на экран.
И вдруг замер.
Постойте... Среди этой четвёрки виднелось знакомое лицо!
Человек, с которым он меньше всего на свете хотел бы пересекаться!
* * *
Линь Цинь искренне считал этот кошмар самым нелепым и раздражающим из всех, в которых ему доводилось бывать.
Мало того что какой-то полоумный исполнитель заданий с первого же мига поднял истошный визг и дал дёру в неизвестном направлении, так ещё и оставшиеся на месте кретины были готовы сцепиться в глотку друг другу.
Линь Цинь с досадливым видом прислонился к дверному косяку и, холодно усмехнувшись, слегка склонил голову набок, разглядывая остальных.
Для тех, кто не знал Линь Циня лично, этот человек казался невероятно привлекательным и, на первый взгляд, вполне покладистым. Лицо у него было миловидное, с мягкими чертами и озорным изгибом бровей — форменное «бэби-фейс». Стоило ему улыбнуться в хорошем расположении духа, как он производил впечатление на редкость послушного и очаровательного юноши.
Однако...
Любой опытный исполнитель заданий прекрасно знал: Линь Цинь — сущая бешеная собака.
У его терпения был чёткий предел, и стоило планке упасть, как он впадал в безумное неистовство. Не разбирая своих и чужих, он пускал в ход сокрушительную физическую мощь, силой подавлял всех присутствующих в кошмаре, а затем...
Затем кошмар попросту завершался Особой концовкой.
Если исполнителям заданий выпадало сомнительное счастье оказаться в одном кошмаре с Линь Цинем, сценариев оставалось всего два: либо босс срывается с катушек, либо остальные дрожат от страха, стараясь не провоцировать монстра и пытаясь пройти испытание своими силами.
Да и вообще, само существование бойца с такой чудовищной силой в игре на выживание вроде «Побега к жизни» выглядело сущей бессмыслицей!
К тому же Линь Цинь торчал на нижнем этаже Узкой башни уже целую вечность, даже не пытаясь подняться выше. Когда кто-то набрался смелости спросить о причине, тот лишь отмахнулся: мол, не интересно.
Действительно не интересно или... он попросту не способен продвинуться дальше?
За его спиной шептались, строя догадки: возможно, кроме нечеловеческой силы да смазливой мордашки, Линь Цинь ни на что не годен? В низкоуровневых кошмарах он чувствует себя как рыба в воде, но распутать и закрыть хоть один кошмар по-настоящему ему не под силу.
Впрочем, учитывая его свирепую мощь, открыто вякнуть никто не решался, и в кошмарах его по-прежнему обходили за версту.
Но на этот раз обстановка складывалась иначе.
Помимо Линь Циня в лавке кукол оставалось трое: двое знакомых между собой исполнителей заданий и один волк-одиночка.
И как раз этот одиночка сцепился с парочкой, из-за чего они никак не могли прийти к согласию.
Все они неплохо знали этот кошмар. Пусть полностью его никто не закрыл, но после череды попыток общая логика происходящего стала ясна. Исполнители заданий всегда появлялись на первом этаже лавки, и вскоре куклы оживали, бросаясь в погоню за незваными гостями. С каждым перезапуском кошмара куклы становились всё более яростными, а спастись от них — всё труднее.
Сейчас кошмар перезапускался уже в третий раз.
А двое исполнителей заданий продолжали собачиться.
Одиночка в очках с жаром отстаивал свою правоту:
— Раз уж слепое бегство никого до сих пор к финалу не привело, нужно пробовать другие пути!
Второй — закоренелый спорщик — тут же огрызнулся:
— Нужно? Ты кто вообще такой, чтобы указывать? С какой стати мы должны тебя слушать?
Тут подала голос напарница спорщика, девица с длинным конским хвостом:
— Хватит лаяться. Лучше скажите, куда подевался четвёртый?
— Понятия не имею, — закатил глаза спорщик. — Трус несчастный... Первые два раза из-за него всё перезапустилось, придурок. При откате нас всегда возвращает на начальную точку. Раз его нет, небось применил карту уловки и сбежал из кошмара.
Карты уловок были разновидностью карт предметов. В Узкой башне ходили упорные слухи об особой карте уловки, позволяющей экстренно покинуть кошмар. Эту весть принесли с верхних этажей, и в своё время она наделала немало шуму.
Правда, позже до исполнителей заданий дошло: радоваться нечему. Даже если такая карта существует, её ещё поди выбей. Главным источником карт оставались случайные награды за прохождение кошмаров. А любая случайность — штука капризная, целиком зависящая от удачи.
Каков шанс выпадения карты уловки для экстренного выхода, спорщик не знал, однако никакого другого разумного объяснения исчезновению труса попросту не находилось.
— Плевать, сгинул и сгинул! — с нервной досадой бросил очкарик. — Вон, кукла шевельнулась.
Все мгновенно смолкли и напряжённо разошлись в разные стороны, благоразумно держась подальше от Линь Циня.
Спустя пару секунд куклы дружной толпой ринулись наперерез спорщику. Тот, не раздумывая ни мига, развернулся и припустил прочь, увлекая за собой деревянно-тряпичную орду наружу.
Этот манёвр был проверен десятками попыток. Лавка кукол слишком тесна: пытаться маневрировать внутри — верная смерть в ловушке. На просторной заброшенной улице неповоротливые куклы заметно отставали, и хотя их было много, опытный бегун мог оторваться от погони, просто потянув время.
«Твою мать! Почему именно я?!»
Спорщик яростно матерился про себя, выжимая из ног максимум скорости. От его топота по заброшенной улице поднимались тучи пыли, едва не скрывая его силуэт. Он хрипел, задыхаясь от кашля в серой взвеси, но стоило оглянуться на неотступно семенящих следом уродцев, как накатывало глухое отчаяние, заставляя бежать ещё быстрее.
На первой фазе погоня длилась ровно пять минут, и спастись от неё можно было обычным бегом, причём жертва выбиралась абсолютно случайно — это знали все. Ну, кроме очкарика.
Впрочем, оставшиеся четверо были прекрасно осведомлены о правилах. Поэтому спорщику оставалось лишь грязно ругаться и нарезать круги по улице, уводя за собой ораву преследователей.
В душе он злорадно мечтал, чтобы твари набросились на Линь Циня. Напади они на этого монстра, никто бы не расстроился... Так с какого перепугу они привязались к нему?!
Или хотя бы на очкарика — тот ведь строит из себя невесть что! И куклы заняты, и заносчивого ублюдка проучили бы — сплошная польза.
Под аккомпанемент этих мрачных мыслей ему наконец удалось сбросить хвост. Сделав круг и снова оказавшись у входа в лавку, он присел на корточки, переводя дух, и лишь спустя минуту нехотя поплёлся внутрь.
Изрядная часть кукол увязалась за ним на улицу, поэтому помещение заметно опустело. Однако стоило переступить порог, как промозглая, липкая сырость вновь облепила тело, вызывая неприятную дрожь.
Для бывалых исполнителей заданий эти локации были привычным делом — почти неотличимыми от самой Узкой башни. И всё же внутри кошмаров знакомые декорации неизменно казались куда более зловещими.
Стряхнув неприятный холодок, спорщик решительно шагнул вглубь комнаты.
Девушка с хвостом тут же встретила его вопросом:
— Ну что, заметил что-нибудь снаружи?
Не успел тот открыть рот, как очкарик ядовито фыркнул:
— Да что этот одноклеточный может заметить?
Спорщик от ярости выпучил глаза и, закатав рукава, шагнул вперёд:
— Слышь, ты на кого батон крошишь, умник недоделанный?!
Девушка с хвостом закатила глаза:
— Вы когда-нибудь угомонитесь? — Она с подозрением покосилась на очкарика. — Слушай, он тебе на хвост наступил, что ли?
Тот скрестил руки на груди и с раздражённой миной отрезал:
— Я же сказал: бессмысленно снова и снова играть в догонялки с куклами! Сколько людей до нас нарезали эти круги? И что, кто-то закрыл кошмар? Все просто тянут время, получают Обычную концовку и вылетают наружу!
Девушка нахмурилась. Возразить ей было нечего, но она упорно повернулась к спорщику:
— Так что там на улице?
Тот глубоко вздохнул, демонстративно проигнорировав очкарика:
— Ту книжную лавку, о которой трепались другие... я её видел...
В этот момент Линь Цинь, до сих пор не подававший признаков жизни, шевельнулся. Не удостоив троицу даже мимолётным взглядом, он молча направился к выходу.
Очкарик машинально окликнул его:
— Ты куда?
Линь Цинь даже ухом не повёл — прошёл мимо, будто никого рядом не существовало, и скрылся за дверью.
Очкарик сконфуженно осёкся, с досадой глядя ему вслед. Он впервые очутился в одном кошмаре с Линь Цинем и втайне лелеял надежду примазаться к авторитету — уповал, что непобедимый босс прикроет его спину.
Однако...
Спорщик тут же не упустил шанса съязвить:
— Неужто надеялся, что босс снизойдёт до тебя? Да ладно! Неужели на свете правда бывают настолько наивные и самонадеянные идиоты? Ты хоть представляешь, каким он видит этот мир?
Очкарик зло зыркнул на него, но сквозь зубы всё же выдавил:
— И каким же?
— Говорят, для него люди делятся всего на две категории: те, кому он может начистить морду, и те, кому не может. Ну а ты... лучше бы трезво оценил своё место.
Очкарик помолчал, а затем саркастично процедил:
— И что с того? Он всё равно торчит на самом дне Узкой башни и не способен подняться выше. Какой прок от всей его силы?
Девушка с хвостом окинула его странным взглядом.
Впрочем, размышлять над его словами было некогда: новая партия кукол неуклюже поднялась на ноги и заковыляла в их сторону.