На то чтобы выскочить из длинного коридора, прыгнуть в машину и на пределе скорости долететь до зоны обслуживания, уходило ровно три минуты.
А ведь две минуты они уже бездарно растратили в самом коридоре.
Эгоисту требовалось произнести восемь чисел. Восемь чисел — это восемь минут... Нет, семь. Выходило, что на сбор сведений в этой зоне у них оставалось от силы две минуты.
... И они понятия не имели, что произойдёт, когда все цифры будут названы верно.
При этой мысли Лаосань ощутил укол досады.
Всё-таки стоило оставить кого-то в той комнате. Теперь же, если комбинация сработает, они просто не увидят результат. А рассчитывать на откровенность Эгоиста?
Лаосань был слишком прагматичен, чтобы тешить себя пустыми надеждами.
В машине рядом с ним сидел Козёл отпущения. Помявшись, Лаосань спросил в лоб:
— Что именно произошло с вами в прошлом кошмаре?
Козёл отпущения состряпал недовольную мину:
— Захотелось узнать? Ну ладно... Всё шло как по маслу, пока вы со своими глупостями всё не испортили.
Он ещё какое-то время раздражённо бубнил, явно изливая накопившуюся желчь.
Лаосань молчал, терпеливо ожидая суть.
Выпустив пар, Козёл отпущения наконец перешёл к делу и стал описывать их с Эгоистом визит в зону обслуживания:
— Едва оказавшись на месте, мы решили сразу всё обшарить. Кто же знал, когда вы там решите прихлопнуть кошмар? После вашего первого раза у нас вообще паранойя началась. В общем, дошли до самого конца, а там супермаркет — большущий такой. Мы и заглянули. В тот момент мы как раз ссорились из-за этого типа в чёрном. Кассир, услышав наш разговор, как-то странно дернулся. Ну мы и стали его дожимать... А потом всё оборвалось. Ха-ха.
Он издал желчный смешок.
С переднего сиденья отозвался Эрго, крутивший руль:
— Скучаешь по тёмной комнатке? Можем устроить тебе ещё один сеанс.
Козёл отпущения мгновенно вжал голову в плечи и заткнулся.
Лаосань мысленно прокрутил услышанное. На первый взгляд — ничего подозрительного. Но...
Будем честны: ни Эгоисту, ни Козлу отпущения он не верил ни на грош. Он мог доверять Лаоде, Эрго, Дин И, Му Цзяши и даже странному Линь Циню, но только не этой парочке, с которой у них с самого начала не задалось.
Их история звучала гладко, но верилось в неё с трудом.
Действительно ли они сказали правду?
Лаосаня не покидало смутное предчувствие: текущий кошмар преподнесёт им немало неприятных сюрпризов.
* * *
В эфире трансляции, едва в списке участников под локацией «Зона обслуживания» высветилось семь имён, Сюй Бэйцзинь понял, что группа добралась до места, и переключил обзор.
До этого он вместе со зрителями наблюдал за Эгоистом, запертым в тёмной спальне.
Оставшись в абсолютной темноте один, тот даже глазом не моргнул. Он чётко запомнил комбинацию, которую перед уходом продиктовал Лаосань, и теперь от нечего делать размеренно бубнил числа.
Зрители в чате искренне изумились:
«Ого, а парень-то с двойным дном?»
«И вроде не дурак... С чего бы ему тогда так откровенно лезть на рожон и восстанавливать всех против себя?»
«А вдруг это тонкий расчёт? Хотел единолично сгрести все лавры после ввода пароля!»
«... Но он же даже не знает, раскусили ли остальные все цифры!»
«Ребята, у меня тут возник один вопрос...»
«О, детектив подал голос! Вещай!»
«Вы на хронометраж внимание обращали?»
Сюй Бэйцзиня будто осенило, и он не удержался от мысли: «Хочешь сказать, они соврали остальным исполнителям?»
«В смысле? Что я упустил?»
«Эй! Почему Бэйбэй с нашим аналитиком на одной волне, а я чувствую себя идиотом? [плачет]»
«Да всё просто... Прошлый кошмар длился от силы минут восемь. На коридор у них ушло больше двух минут, плюс дорога. Значит, на саму зону обслуживания оставалось от силы три минуты. Вы правда думаете, что за три минуты можно вслепую обшарить огромную локацию и найти нужного персонажа? Бэйбэй нам уже показывал эту зону: там куча народу и магазинов. Как они умудрились за три минуты выйти ровно на кассира в супермаркете? Учитывая, что там ещё и наш Бэйбэй маячил как отвлекающий фактор!»
«Ёлки-палки, а ведь точно!»
«Выходит, они внаглую соврали?!»
«Скорее уж, кто-то из них с самого начала владел ключевой инфой по этому кошмару и шёл прямо к кассиру».
Читая эту догадку, Сюй Бэйцзинь мысленно возразил: «Но тут неувязка: если они заранее знали про кассира, почему за три минуты не вытянули из него ничего конкретного?»
«Чёрт, Бэйбэй дело говорит!»
«Значит, они утаили самое важное? Но смысл? Разве при выходе на истинную концовку не все поднимаются на следующий этаж?!»
«Да потому что они цапаются без остановки! Их бешенство явно не наигранное. Может, они что-то и узнали, но из-за трупа в спальне процесс застопорился».
«Мне вот интереснее другое... С чего эти два сапога пара вообще решили действовать сообща?»
«Не факт, что они действовали вместе. Вполне возможно, один из них нарыл инфу отдельно. Например, тот, что остался в спальне...»
«Но сковались-то они дуэтом!»
«Интересно, а исполнители на месте догадаются про эту временную неувязку? Или уже догадались, просто молчат, потому что сами не хотят связываться с типом из спальни?»
«... Всё, я пас. Я не то что загадку кошмара не разберу, я даже логику этих исполнителей не догоняю».
«М-да, подобные игры явно не для средних умов».
«Детектив, твой выход!»
«... Ну ладно. Единственное, что приходит в голову: у них на руках были какие-то данные, и они рвались в эту спальню, чтобы перехватить инициативу. А когда покрывали остальных матом — просто провоцировали, чтобы пробраться внутрь».
«Эх, надо было не переключать камеру с той парочки!»
«Да ладно вам, отсчёт чисел тоже держит в напряжении! Просто когда локаций много, Бэйбэй физически не успевает крутить операторский кран... Режиссёрский провал, короче (шутка)!»
«Виноват, господин режиссёр Бэй! [кланяется]»
«Да нормально всё, в хорошем сериале интрига только к месту...»
«И то верно».
В чате снова возобладало привычное легкомыслие. Зрители смотрели на происходящее с позиции сторонних наблюдателей: пусть они гадали и спорили, но знали, что в финале всё равно получат ответы.
А вот Сюй Бэйцзиня эта деталь всерьёз тревожила. Поведение Эгоиста в тёмной комнате резко контрастировало с его привычным образом вспыльчивого дурака.
Однако, не зная, с чем именно столкнулись эти двое в третьем витке кошмара, Сюй Бэйцзинь был бессилен что-либо предпринять.
Может... стоит ещё раз навестить Дай У?
В этом и заключалось главное преимущество актёра перед обычными исполнителями.
Впрочем, в прошлый раз Дай У напустил туману. Пойди он к нему сейчас — не факт, что тот выложит карты на стол.
Размышляя об этом, Сюй Бэйцзинь навёл камеру на зону обслуживания.
Семь участников неторопливо вошли в здание и разбрелись в разные стороны.
Архитектура зоны напоминала замкнутый квадрат: у подножия располагался главный вход, по бокам тянулись ряды мелких лавочек и закусочных. Слева в глубине находились общественные туалеты и умывальники, а в самом торце располагался крупный супермаркет. На правой стороне тоже ютились магазинчики — в том числе и книжная лавка Сюй Бэйцзиня.
Внутренний двор украшали клумбы и скамейки.
Козёл отпущения, утверждавший, будто они с напарником едва не вытянули из кассира правду о маньяке, сразу взял курс на супермаркет.
Лаосань, Дин И и Му Цзяши двинулись за ним. Лаода с Эрго не стали присоединяться к группе и свернули в другую сторону.
Что касается Линь Циня, то на его маневры никто не обращал внимания: он попросту увязался за компанией, идущей к супермаркету.
Его цель... естественно, сводилась к газировке для Сюй Бэйцзиня.
Линь Цинь отличался упрямым и простым нравом: если уж забирал себе что-то в голову, то шёл до конца.
Чтобы попасть в супермаркет, группе требовалось миновать боковой проход. Разумеется, они предпочли обогнуть туалеты по правой стороне.
И тут Линь Цинь углядел в окне книжной лавки Сюй Бэйцзиня.
Его траектория тут же скорректировалась, и он без колебаний перешагнул порог магазина.
Сюй Бэйцзинь: «...»
Основная камера трансляции увязалась за остальными исполнителями в супермаркет, так что зрители даже не заметили, как в мини-окне в углу экрана их любимый стример угодил в очередную ловушку.
Линь Цинь подошёл к стойке и ровно произнёс:
— Снова виделись.
Сюй Бэйцзинь выдержал паузу и решил сделаться невидимкой. Он вознамерился изобразить законченного NPC, который понятия не имеет, кто перед ним — тем более что Линь Цинь и не догадывался о его роли актёра!
Исполнители были свято убеждены: жители Узкой башни, возникающие в кошмарах, — это лишь программные скрипты.
Никто из исполнителей не смешивал реальность Узкой башни и сон. Считалось, что обитатели Узкой башни не хранят воспоминаний о прошлых кошмарах, а если что-то и помнят, то принимают за обычное сновидение.
А вот сами обитатели, попадая в кошмар, вполне осознавали своё происхождение. И если они не являлись Хозяевами кошмара, то их поведение ничем не отличалось от обыденного.
Из-за этого некоторые исполнители творили в кошмарах дичь, а потом возвращались в Узкую башню с невинным видом. Многие актёры, вынужденные скрывать свою природу, тяжело страдали от этого, и в итоге у многих попросту съезжала крыша.
Если же какой-нибудь съехавший с катушек актёр проговаривался про события из кошмара, исполнители лишь утверждали: мол, ну вот, очередной безумец окончательно превратился в монстра.
Для игроков всё выглядело предельно логично: «NPC есть NPC», и любой странности найдётся объяснение. Тем более что большинству исполнителей до жителей Узкой башни вообще не было дела.
Они считали их сбросом — кучкой психов, инвалидов и дураков, способных на любые выкрутасы. Некоторые даже хвалили Главный разум за столь проработанный и гибкий искусственный интеллект.
Никому и в голову не приходило, что эти существа — такие же живые люди.
Жители Узкой башни действительно несли на себе отпечаток увечий — телесных или ментальных. И это лишь укрепляло исполнителей в их высокомерных заблуждениях.
А уж если они встречали жителя внутри его собственного кошмара, сомнения отпадали окончательно: разве нормальный человек способен породить такое?
Поэтому к обитателям Башни никто без нужды не обращался — разве что ради выуживания зацепок.
И такой кадр, как Линь Цинь, который преследовал актера из Узкой башни в кошмар и обратно, представлял собой ультимативное исключение из правил. Особенно учитывая, что при каждой встрече он выдавал одно и то же: «Давай сцепимся».
Со временем Сюй Бэйцзинь сам стал сомневаться: а не прокололся ли он где-нибудь? Не выдал ли случайно свою человеческую природу?
Но на сей раз Сюй Бэйцзинь намеревался стоять до последнего.
Он поднялся, нацепил профессиональную улыбку массовки и проговорил:
— Здравствуйте. Подсказать что-нибудь?
Линь Цинь выдал:
— Если я выкуплю все книги в твоей лавке, ты подерёшься со мной?
Сюй Бэйцзинь: «...»
Он с изумлением уставился на собеседника. Лицо парня с детскими чертами выражало крайнюю степень серьезности — тот явно на полном серьёзе взвешивал эту сделку.
Сюй Бэйцзинь переждал шок и тихо проговорил:
— Нет.
Линь Цинь разочарованно вздохнул:
— А я тут газировку достать пытаюсь... Хотел тебе подарить.
Сюй Бэйцзинь замер. На мгновение его лицо дрогнуло, но он сдержался, лишь тяжело вздохнув.
Линь Цинь уставился на него с надеждой.
Сюй Бэйцзинь мысленно задался вопросом: что для этого парня значит неутолимая жажда драки? Почему он так привязался к этой идее?
В этом проклятом месте иметь настолько чёткую цель — пусть даже этой целью выступал сам Сюй Бэйцзинь...
Сюй Бэйцзинь опустил глаза и спокойно ответил:
— Извини.
Получив ожидаемый отказ, Линь Цинь уныло хмыкнул. Однако сдаваться не собирался:
— Я что-то не так делаю? Тебе нравится газировка, я пытаюсь её раздобыть. И даже после этого нельзя? Я правда хочу понять...
— Я тебе не соперник, — отрезал Сюй Бэйцзинь. — И мне тоже ужасно интересно, с чего ты вообще взял...
— Нет, — твёрдо перебил Линь Цинь. — Ты способен дать мне отпор. Ты... ты особенный.
Сюй Бэйцзинь приуныл:
— Не знаю, что во мне особенного, но драться я не умею и не буду. — Он добавил для верности: — Даже если ты завалишь меня газировкой.
— Сто банок.
— Я... — Сюй Бэйцзинь едва не прикусил язык. — Нет!
Линь Цинь выпрямился и нахмурился:
— А если я обеспечу тебя напитками до конца жизни?
Сюй Бэйцзинь: «...»
Он молча качнул головой, окончательно выпав в осадок.
Ты вообще соображаешь, что несёшь? Какая ещё «жизнь», о чём ты?!
Не будь у Сюй Бэйцзиня железная выдержка, он бы уже давным-давно выгнал этого назойливого типа. Впрочем, если честно, у него просто не хватало наглости.
Вся его смелость уходила на регулярные отказы от махача.
Линь Цинь продолжил гнуть свою линию:
— Но ведь у тебя глаза загорелись, когда я упомянул газировку.
— Ничего не...
— Загорелись, — стоял на своём Линь Цинь. — Тебе нравятся напитки. Я дарю тебе то, что ты любишь. Почему ты не можешь порадовать меня тем, что люблю я? Нутром чую: моё предложение тебя задело за живое.
Сюй Бэйцзинь окончательно вышел из себя и вычеканил:
— Сказал нет — значит нет.
В очередной раз получив отворот-поворот, Линь Цинь с досадой уселся на табурет возле дверей магазина.
... Сцена казалась до боли знакомой.
Сюй Бэйцзинь мысленно поклялся: в следующем кошмаре он первым делом вышвырнет этот проклятый табурет на помойку!
Всё повторялось с точностью до мелочей. Линь Цинь сидел на пороге, а Сюй Бэйцзинь прятался за стойкой, втихую наблюдая за эфиром без возможности списать отдушину на чат.
Этот парень — его личное проклятие.
Какое ещё «нутром чую»?..
... Чёрт с ним, он действительно западал на газировку!
Но подставлять голову под кулаки этого монстра не собирался ни при каких обстоятельствах!
Это же гарантированная путёвка на тот свет... Сюй Бэйцзиню оставалось лишь надеяться, что со временем парень к нему остынет.
Подавив тяжелый вздох, он отпил из кружки обычной кипячёной воды.
Линь Цинь мгновенно подал голос:
— Напитки...
— Забудь.
— Понял.
Лавку снова накрыла неловкая тишина.
Сюй Бэйцзинь погрузился в тихую отчаянную тоску.
Чем этот кошмар отличается от предыдущего?
Да ничем.
Та же лавка. Тот же он. Тот же Линь Цинь. Тот же табурет. И та же звенящая тишина.
Роковая встреча во плоти.
По-хорошему, этого наглеца следовало просто выставить за дверь. Но Сюй Бэйцзинь, привыкший уступать силе, подобной дерзости себе позволить не мог.
Единственным проявлением его мужества оставалось регулярное «нет» в ответ на приглашения на дуэль.
В конце концов Сюй Бэйцзиню ничего не оставалось, кроме как с головой уйти в трансляцию. Это хоть как-то отвлекало от абсурдности ситуации.
Тем временем в супермаркете Козёл отпущения, Му Цзяши, Дин И и Лаосань разыскали кассира — того самого юношу в инвалидном кресле по имени Дай У, с которым Сюй Бэйцзинь уже пытался заговорить раньше.
Тогда Дай У ушёл от ответа, и теперь Сюй Бэйцзиню самому было любопытно, какими сведениями тот располагает.
Му Цзяши, Лаосань и Дин И держали паузу, поэтому разговор начал Козёл отпущения.
— Эй, парень. Мы тут только что пересеклись с одним типом в чёрном... — Его игра оставляла желать лучшего: о смертельной опасности он вещал сухим, абсолютно равнодушным тоном. — Знаешь, кто он такой?
Для исполнителей Дай У был обычным сюжетным механизмом: назови правильные ключевые слова, и скрипт выдаст нужную информацию.
И действительно — кассир состряпал испуганную мину:
— В чёрном?.. С огромным таким лезвием?
— Ага!
Лицо кассира мгновенно побледнело. Он помялся, а потом под нажимом исполнителей выдавил:
— Я... я слышал кой-какие слухи. Говорили, у нас в городке однажды случилась жуткая история... Муж зарезал жену.
— Убийство?!
Кассир кивнул и едва слышно продолжил:
— Душегуба так и не нашли. Но в городке болтали, будто орудовал он огромным мясницким тесаком. Потому и смог расчленить тело...
Он не договорил, в корчах изобразив глубокое отвращение и страх.
Четвёрка исполнителей молча переваривала услышанное.
Лаосань уточнил:
— То есть маньяк в чёрном — это тот самый муж?
Кассир неуверенно покрутил головой:
— Я не ручаюсь, честно. Просто вы упомянули тесак... вот я и вспомнил ту старую историю.
— А про то дело тебе ещё что-нибудь известно?
Юноша задумчиво нахмурился:
— Да вроде нет... А, хотя постойте. У тех супругов вроде был мальчик, лет десяти?
— Сын? — автоматически переспросил Му Цзяши.
Дин И спохватилась:
— Лаосань, твой напарник упоминал, что перед входом в кошмар вы встречали ребёнка. Вдруг это он и есть — тот выживший мальчик?
Лаосань помедлил и согласился:
— Вполне вероятно.
— Значит, Хозяин кошмара — этот ребёнок? — подхватил Му Цзяши. — Тогда всё сходится. Отец убил мать на его глазах...
Дин И кивнула и поинтересовалась:
— А ты разве не знал, чьей данью является этот кошмар? Извини, я думала...
— Не знал, — чистосердечно признался Му Цзяши. — Я просто шагнул в первый попавшийся портал, особо не раздумывая.
Дин И опешила.
Она-то полагала, что Му Цзяши вернулся на нижний этаж Узкой башни, чтобы собрать силы и с блеском реваншироваться. А значит, должен был заходить в кошмар во всеоружии!
И он прыгнул в неизвестность наугад?
Откуда такая слепая уверенность в собственных силах? Неужели не боялся сгинуть в неразведанном сне?
В Узкой башне про этот кошмар с мальчиком почти никто ничего не знал. Сама Дин И решилась войти сюда лишь потому, что знала о присутствии Линь Циня и Му Цзяши. Это давало хоть какую-то гарантию.
Люди Лаосаня и вовсе пересекались с мальчишкой лично.
Все они готовились. И только Му Цзяши...
Му Цзяши горько ухмыльнулся и потёр веки:
— Ты ведь знаешь, почему я оказался на самом дне. — Он тяжело вздохнул. — Я спекся, сударыня. Я обыкновенный неудачник.
Дин И промолчала. Ей хотелось спросить: «И из-за одной неудачи ты окончательно поставил на себе крест?»
Но сдержанность и присутствие посторонних не позволили ей бередить чужие раны.
К тому же, судя по поведению Му Цзяши в этом кошмаре, он оставался всё тем же легендарным добытчиком, чьё имя когда-то гремело на весь нижний ярус.
Просто... поражение сломало его.
Козёл отпущения подал голос, раздражённо сплюнув:
— Хватит тут сопли размазывать! Мы вообще-то по делу пришли, а времени в обрез!
— Извини, — первым открестился Му Цзяши. Повернувшись к кассиру, он спросил: — А про самого ребёнка ты что-нибудь знаешь?
Кассир мотнул головой:
— Нет. Поговаривали, он давно пропал без вести.
Му Цзяши задумчиво кивнул.
Мать убита, отец в бегах, ребёнок сгинул. Похоже, именно в этой трагедии и кроется разгадка кошмара.
Он уже собрался поделиться мыслями с остальными, как боковым зрением уловил странную деталь: едва кассир заговорил о мальчике, на лице Козла отпущения мелькнуло дикое, ничем не прикрытое изумление.