Когда один из исполнителей заданий сидел на унитазе, Сюй Бэйцзинь из деликатности перевёл камеру трансляции.
Зрителей, впрочем, заминка ничуть не смутила. Напротив, в чате разгорелась бурная дискуссия: одни восхищались техническими чудесами местного унитаза, другие вовсю спорили о том, водятся ли в кошмарах призраки.
Без признанного мастера дедукции их рассуждения выходили хаотичными, мысль скакала с пятого на десятое, начисто лишённая логики. В конце концов четверо зрителей сами выдохлись и затихли.
Сюй Бэйцзинь позволил им болтать о чём угодно, а сам начал переключать ракурсы, отслеживая перемещения остальных исполнителей заданий.
В чате тем временем принялись давать новоиспечённому стримеру непрошеные советы по управлению системой:
[Бэй, а ведь можно выводить сразу несколько камер на один экран!]
Сюй Бэйцзинь смерил чат озадаченным взглядом и сыграл неведение:
— О чём вы?.. Как это сделать?
[Выбери сразу несколько источников изображения! По-моему, тогда они откроются сеткой.]
[Точно-точно! Бэйбэй, давай, пробуй!]
Сюй Бэйцзинь послушно звякнул настройками и в итоге развернул перед собой картинки с камер шести исполнителей. Седьмым, понятное дело, был тот самый бедолага, застрявший в уборной.
При мысли о нём Сюй Бэйцзинь невольно проникся сочувствием. Это ведь всё равно что посреди потной катки схватить жесточайшее расстройство кишечника — ситуационный кошмар, вызывающий лишь глухое раздражение. Тем более в таком месте, как «Побег к жизни».
Хотя... Сюй Бэйцзинь задумался. Вся эта сцена выглядела крайне подозрительно.
В Узкой башне базовые физиологические потребности отсутствовали как класс. Никто здесь не испытывал голода, жажды или естественной нужды. Еду и напитки можно было употреблять ради удовольствия, но вот туалет... за все эти годы никто даже не пытался им пользоваться.
Сам Сюй Бэйцзинь не спал целую вечность, и за вычетом вечной разбитости, рассеянности и непреодолимой дремлющей тоски это никак не сказывалось на его здоровье.
Если так дела обстояли в самой Башне, то в кошмарах — и подавно.
Так что за вычетом совсем уж экзотических сдвигов у самого исполнителя оставалось лишь одно объяснение: специфическая условность данного кошмара. Возможно, даже прямая подсказка.
Если не считать беднягу с расстройством, остальные исполнители заданий пока предпочитали выжидать, застыв в молчаливом противостоянии с невидимыми взорами, заполонившими квартиры.
Вот только взгляды эти были бесплотны, а потому со стороны зрителей всё выглядело так, будто группа людей одержимо сражается с пустотой.
Время уходило капля за каплей.
К тому моменту, когда Линь Цинь практически до косточек разобрал устройство своего жилища, Цзян Шуанцзы, без устали ковырявшая замок входной двери, наконец добилась успеха.
С сухим щелчком заклинивший засов подался, и ручка поддалась.
С момента их погружения в кошмар прошёл ровно час. Настенные часы в гостиной отсчитывали минуты с бесстрастной точностью.
Бесконечное, бесплодное ожидание доняло Цзян Шуанцзы; бросив короткий взгляд на циферблат, она без раздумий распахнула дверь и шагнула за порог.
Тотчас в спину ей вонзился тяжёлый, ледяной взор. Казалось, стоит хозяину покинуть обитель, как невидимые стражи немедленно устремляют на него недобрый пристальный взгляд.
Цзян Шуанцзы невольно подобралась, заставила себя выпрямить осанку и пошла по коридору.
Дверь за её спиной медленно прихлопнулась, и умный замок коротко пикнул, оповещая о блокировке.
Девушка заколебалась. Начинать исследование незнакомого здания она не спешила — вместо этого развернулась и приложила палец к сканеру. Замок сработал, сканирование прошло успешно, и она облегчённо вздохнула.
Однако когда Цзян Шуанцзы на автомате надавила на дверную ручку, надеясь войти обратно, та замерла намертво. Как несколько минут назад дверь удерживала её внутри, так теперь наотрез отказывалась впускать назад.
Цзян Шуанцзы нахмурилась. Помятуя об этой странности, она повернулась и принялась разглядывать интерьер здания.
Элитный жилой комплекс — сомнений не возникало. Мраморная облицовка пола и искрящиеся хрустальные люстры в лифтовом холле недвусмысленно намекали на астрономическую стоимость недвижимости. Планировка дома имела вытянутую форму: по обе стороны широкого коридора расположились по три лифтовые шахты, а на каждом этаже насчитывалось по одиннадцать апартаментов.
Квартира, из которой она только что вышла, значилась под номером 807. Соседняя — 808.
Цзян Шуанцзы не имела представления, есть ли кто-нибудь в 808-й, да и вообще не знала, сколько людей забросило в этот кошмар.
И вдруг её пронзила острая внезапная боль в груди. Девушка мучительно согнулась, судорожно сжав губы.
— Шуаншуан... — едва слышно пробормотала она.
Приступ накатил стремительно и так же внезапно угас. Вскоре неприятные ощущения испарились, но на душе остался липкий осадок тревоги. Цзян Шуанцзы испугалась за сестру-близняшку.
У них с детства имелась эта удивительная, почти мистическая ментальная связь. Порой Цзян Шуанцзы казалось, будто всё это лишь плод её воображения, а сердцем она вполне здорова.
Однако в кошмарах Узкой башни обострённая чувствительность не раз спасала им жизни. Девушка подозревала, что дело в законах игрового мира, которые гипертрофировали их близнецовую природу.
Цзян Шуанмэй над этим никогда не задумывалась. Стоило старшей завести разговор, младшая лишь беспечно отмахивалась со смешком:
«Да ну тебя, сестрёнка! Это же настоящий чит, чистейший золотой козырь!»
Младшая всегда оставалась безалаберной хохотушкой, привыкшей жить под крылом сильной и рассудительной сестры. В их маленькой команде именно Цзян Шуанцзы выступала аналитическим центром, а Шуанмэй лишь слепо исполняла приказы.
Когда-то, пока Дин И была с ними, эта тихая, едва заметная женщина брала на себя сбор информации. Она систематизировала сведения и передавала Цзян Шуанцзы, та выстраивала стратегию, а Шуанмэй с готовностью приводила план в действие.
Возможно, из-за врождённой слабости здоровья показатели силы на личной карте статуса Цзян Шуанцзы значительно уступали физическим данным крепышки-сестры. Впрочем, сойдись они в честном бою один на один, не привыкшая думать Цзян Шуанмэй не продержалась бы и пары минут.
Младшая не отличалась ни храбростью, ни высоким интеллектом, ни твёрдостью духа... Но она оставалась родной сестрой Цзян Шуанцзы — единственным близким человеком в этой мрачной, одинокой Башне.
«Что, если с Шуанмэй прямо сейчас случилась беда?»
Если рассуждать здраво, кошмар продолжается, а значит, погибших пока нет. Но если младшая столкнулась с теми же параноидальными сущностями, ледяными взглядами и ожившей мебелью... Цзян Шуанцзы сжала кулаки. Она знала, до чего до смерти её сестра боится всякой чертовщины.
А этот кошмар... Чёрт возьми, до сих пор не удавалось уловить ни крупицы его истинной сути.
Девушка в очередной раз прокляла собственную горячность. Нельзя было поддаваться эмоциям.
Как бы сильно их ни будоражило всё, что связано с Дин И, бросаться очертя голову в неизвестность — безумие. Следовало выбрать знакомый кошмар, а не сигать в портал вслед за той парочкой опытных исполнителей.
Да, она верила в их силу... точнее, верила в людей, которых взрастила Дин И.
Но осмотрительнее быть всё же стоило.
Цзян Шуанцзы глубоко вдохнула, силой воли отгоняя тревожные мысли о прошлом, о Дин И и сути этого мира. Сейчас главное — отыскать сестру.
Она направлялась к лифтовому холлу, когда свет в коридоре коротко мигнул, точно при скачке напряжения. Цзян Шуанцзы вздрогнула, но шаг не сбавила, хоть и поневоле замедлилась.
Сжав пальцы в кулаки, она напряжённо вглядывалась в полумрак.
Вокруг царила мёртвая тишина. Огромный жилой комплекс словно погрузился в ночной сон. Едва слышно гудел центральный кондиционер да тихо подвывали механизмы лифтовых шахт.
И тут...
В темноте будто распахнулась невидимая пара глаз. Тяжёлый, почти физически ощутимый взор резанул по лопаткам.
Кто-то стоял у неё за спиной!
Реакция была мгновенной: Цзян Шуанцзы круто развернулась, но коридор позади оставался пуст. Однако и липкое ощущение не исчезло — оно крутнулось вслед за ней, всё так же впиваясь в спину. Куда бы девушка ни повернулась, неведомый наблюдатель неизменно оказывался сзади.
По лбу Цзян Шуанцзы покатился холодный пот. Она металась из стороны в сторону, пока не осознала всю тщетность этих попыток.
Перейдя на бег, она примчалась к лифту и судорожно ткнула кнопку вызова вниз. Ледяное прикосновение к коже вызвало пупырышки гусиной кожи.
— Быстрее... Давай же, быстрее... — шептала она пересохшими губами.
Вскоре раздался долгожданный тихий звонок. Двери распахнулись, Цзян Шуанцзы вскочила в кабину и, замявшись на мгновение, ткнула в кнопку четвёртого этажа. После чего забилась в угол и сжалась в комок, тихо дрожа всем телом.
В эту минуту её лицо до смешного походило на перепуганное личико младшей сестры.
Зрители в трансляции впали в полное недоумение от её поведения. Им-то не было ведомо, что в этом проклятом доме участников неотступно преследуют бесплотные взоры. Понять этот панический ужас со стороны казалось немыслимым.
[Что за дичь? На этаже что, затаился монстр?]
[Вообще не понимаю... Все игроки в какой-то лютой панике, а через камеру ничего не видать!]
[Сначала мужик среди бела дня с ёршиком наперевес носился, теперь деваха на ровном месте в лифт улепетывает.]
[Короче, резюмирую: дом проклят.]
[Бэй-Бэй, а у тебя есть мысли на этот счёт?]
Сюй Бэйцзинь неотрывно наблюдал за скрючившейся в лифте женщиной. Лишь когда кабина плавно остановилась и бесстрастный механический голос оповестил о прибытии на четвёртый этаж, девушка, шатаясь, выбралась наружу, всё так же озираясь с диким видом.
Помолчав немного, Сюй Бэйцзинь задумчиво произнёс:
— Мысли... Да всё довольно очевидно. Раз уж исполняющие с самого начала оказались заперты по отдельным квартирам, значит, с самим жильём что-то не так. И пока никто из них не сумел докопаться до сути.
[Бэйбэй дельно говорит!]
[Бэйбэй, а сам-то ты понял, в чём там подвох?]
Сюй Бэйцзинь запнулся:
— Ну... можно и так сказать.
Впрочем, вдаваться в подробности он не стал, предпочтя перевести тему:
— Смотрите, она пересеклась с другим исполнителем заданий.
На экране видно было, как Цзян Шуанцзы на четвёртом этаже столкнулась с мужчиной.
Это был тот самый здорово скроенный исполнитель заданий с бугристой мускулатурой. Едва он переступил порог 408-й квартиры, как нос к носу столкнулся с выскочившей из лифта девушкой.
Крепыш задержался в своём убежище чуть дольше, поскольку, обнаружив свободный ход, всё же решился сделать осторожный круг по апартаментам.
Невидимый взор продолжал липнуть к нему, словно навязчивый маньяк-сталкер. Сражаться с бестелесной дрянью Крепыш не горел желанием, но дух уже перевёл и взял себя в руки.
Эка невидаль! В каких только кошмарах он не бывал!
Размышляя об этом, он даже позволил себе дерзкую, пренебрежительную ухмылку.
Осмотрев всю квартиру и не найдя ни единой зацепки, Крепыш решил выходить. Но не успел он перешагнуть порог и прихлопнуть дверь, как услышал женский испуганный возглас.
«Исполнитель заданий?!»
В глазах Крепыша мелькнула хищная искорка. Он мгновенно развернулся, нацепив на широкое лицо самую добродушную и широкую улыбку:
— Свои, свои! Надо же, хоть одна живая душа!
Его откровенная радость успокоила Цзян Шуанцзы. Девушка тоже приветливо улыбнулась и сделала шаг навстречу, готовая обменяться имеющейся информацией.
Сюй Бэйцзинь вывел этот ракурс в центр, заняв две трети экрана, а остальные картинки ужал по краям.
Он внимательно вслушивался в их разговор, разглядывая лица. Но когда взгляд его зацепился за чересчур угодливую, до приторности фальшивую улыбку Крепыша, Сюй Бэйцзинь вдруг насупился.
«Постой-ка... Эта рожа... где-то я её видел.»
Черты лица этого верзилы не вызывали никаких ассоциаций, и в памяти такого обличья точно не числилось. Но ужимка... Эта суетливая, слащавая гримаса, так не вяжущаяся с суровыми законами Узкой башни, мгновенно всколыхнула воспоминания.
Сюй Бэйцзинь замер. Спустя мгновение картина прошлого восстановилась во всех деталях.
То были времена, когда интерес исполнителей к его собственному кошмару достиг безумного пика.
Сам Сюй Бэйцзинь до сих пор не понимал, с чего вдруг толпа воспылала к нему такой ажиотажной страстью. Ну да, в его кошмар действительно никто ни разу не ступал, но ведь на нижних уровнях Башни обитало полно народу, чьи миры оставались неизведанными! Почему именно он?
Разве он не обычный скромный хозяин книжной лавки?
Лишь позже из обрывков чужих разговоров Сюй Бэйцзинь узнал истинную причину. Оказывается, какой-то ретивый исполнитель заданий вознамерился пробраться к нему в кошмар, но не учёл, что хозяин не спит по ночам, и прокараулил у дверей целую вечность.
Поняв, что потратил время впустую, неудачник вошёл в раж. Истекая желчью, он принялся направо и налево раздувать слухи о кошмаре Сюй Бэйцзиня, надеясь, что другие точно так же сломают себе зубы об этот орешек.
Однако молва, наложившись на тогдашнюю фанатичную, болезненную атмосферу Башни, обрела разрушительную силу.
В конце концов слух трансформировался в непреложную истину: дескать, в кошмаре книжника сокрыта великая тайна самой Узкой башни. Нашлись даже умники, утверждавшие, будто пройдя этот инстанс, можно навсегда вырваться на свободу.
Сюй Бэйцзинь превосходно знал реальное положение дел, но не мог остановить бурное воображение искателей приключений.
И началось: окрылённые надеждой исполнители повалили валом. Они искали с ним встречи, дежурили под окнами, выжидая заветного часа день за днём.
В самый пиковый период узкая улочка у его дома и прилегающая Магистраль истоков были буквально забиты сотнями возбуждённых тел.
Вот только Сюй Бэйцзинь так и не смыкал глаз.
Парадоксально, но его бессонница лишь подлила масла в огонь: толпа окончательно уверилась, что хозяин лавки что-то скрывает. Ведь будь это рядовой кошмар, с чего бы местному жителю так отчаянно препятствовать чужому вторжению?
Время шло, у многих пыл угас, и народ начал расходиться. Но самые упорные продолжали осаду.
И один из таких решился на откровенную подлость.
Он пустил слух, будто книжник вовсе не коренной обитатель Башни, а такой же игрок — проще говоря, Чужак.
Исполнители, разумеется, прекрасно знали друг друга в лицо и понимали, что Сюй Бэйцзинь не из их братии. Но подлец продолжал лить грязь, утверждая, будто этот «Чужак» просто умело прикидывается местным NPC.
Он заявлял, что хозяин лавки — обычный дешёвый трюкач, жаждущий дешёвой славы.
Всем было известно: жильцы Башни несут в себе глубокие изъяны — кто телесные, кто душевные. Любой местный с первого взгляда выглядел законченным психопатом.
Книжник же выбивался из общего ряда: спокоен, рассудителен, да ещё и наслаждается жизнью.
Какой из него житель Башни? Не иначе как замаскированный Чужак!
Это была явная провокация — попытка вынудить Сюй Бэйцзиня доказать своё происхождение. А как это сделать? Естественно, распахнув двери своего кошмара!
Согласно игровым законам, для обитателей Башни клеймо Чужака считалось неизбывным позором: местные презирали и ненавидели пришлых.
Игроки, носящие статус Чужаков, творили в Башне всё, что вздумается, устраивали облавы на жильцов ради сведений о кошмарах и вламывались в их миры.
Для местной фауны — этих «NPC» — они являлись истинным воплощением зла.
Если бы за Сюй Бэйцзинем окончательно закрепилась репутация Чужака, он оказался бы изгоем для обеих сторон, полностью отвергнутым всеми.
И хотя тутошние жильцы на самом деле являлись Актёрами и не питали реальной вражды к коллеге, под управлением Главного разума они были бы обязаны демонстрировать лютую ненависть к самозванцу.
Тогда Сюй Бэйцзинь впервые за всё время пребывания в Башне по-настоящему разъярился.
Он покинул стены своей обители и собственными руками отпер портал, в который так страстно рвались игроки. У дверей стоял тот самый наглец — с угодливой, самодовольной рожей, уже готовый отпихнуть хозяина и шагнуть внутрь.
Провокатор, вероятно, полагал, что бессмысленный NPC под давлением обстоятельств сдастся и смиренно пропустит толпу.
Если бы Сюй Бэйцзинь и впрямь был бездушным скриптом...
Сюй Бэйцзинь просто сгрёб клеветника в охапку и швырнул прочь со своего порога.
Остальные застыли в немом шоке.
Никто и никогда не видел ничего подобного. Жители Башни могли презирать Чужаков, но никогда не поднимали на них руку — считалось, что механика игры запрещает NPC нападать на игроков вне кошмаров.
И вот впервые местный обитатель применил физическую силу.
Прислонившись к дверному косяку, Сюй Бэйцзинь устало вздохнул. Его тяжёлый, тёмный взор смерил притихшую толпу, а голос прозвучал с леденящим спокойствием:
— Очень надеюсь, что впредь вы перестанете бесцеремонно лезть в мою жизнь.
Исполнители заданий хранили гробовое молчание. От этого человека веяло такой жуткой, неведомой ранее угрозой, что у каждого душа ушла в пятки.
Вглядываясь в его смоляные глаза, правильные черты лица и поджатые губы, они физически ощутили давящую ауру — холодную и глубокую, точно ледяной океан.
Их бил крупный озноб. До публики впервые дошло: они разбудили лихо.
— Будем считать, мы договорились, — произнёс Сюй Бэйцзинь. На миг он задумался, подбирая слова, и добавил с предельной прямотой: — И ещё. Я никому и никогда не позволю войти в мой кошмар.
В мире «Побега к жизни» обитатели Башни знали, что Чужаки приходят в их миры. Иногда они даже искренне благодарили игроков за раскрытие истинной концовки и снятие душевных мук.
Поэтому подобное заявление не нарушало директив Главного разума.
Но безапелляционная, жёсткая форма, в которую Сюй Бэйцзинь облёк свой отказ, вызвала среди исполнителей заданий шок. Вслух никто протестовать не дерзнул — все помнили судьбу здешнего верзилы, который теперь валялся на мостовой мешком и стенал от боли.
Исполнители заданий были поражены, но от задуманного не отказались.
Впрочем, этого хватило. Сюй Бэйцзинь никогда не питал иллюзий насчёт морального облика своих сородичей.
И слово своё он сдержал: несмотря на то что синяки под его глазами становились всё темнее, ни одна живая душа так и не переступила порог его личного ада.
Со временем терпение игроков иссякло, и ажиотаж вокруг книжной лавки угас.
Вот только наглую, угодливую рожу того типа, готового ворваться в его дом, Сюй Бэйцзинь запомнил навечно.
Он неотрывно всматривался в экран, где разглагольствовал Крепыш с точно такой же елейной, слащавой ухмылкой.
В его памяти лицо того провокатора выглядело иначе, но в Узкой башне внешность не сулила никаких гарантий — перед входом в кошмар многие исполнители заданий меняли лик с помощью карт и артефактов.
Сюй Бэйцзинь вздохнул и пригубил остывший молочный чай.
«Ладно... Пойди пойми, он это или не он. Вымещать злость без доказательств — не наш метод. Сперва надо убедиться...»
Он сладко зевнул и вернулся к чату, где тут же мелькнула тревожная строчка:
[Бэйбэй! Глянь вправо! Там у кого-то лютые проблемы!]
Сюй Бэйцзинь вздрогнул, перевёл взгляд на правое окошко, развернул его во весь экран — и почувствовал, как вдоль хребта пробежал мороз.
В кадре барахталась женщина. Судя по возрасту, это была сестра-близняшка Цзян Шуанцзы — вторая исполнительница заданий выглядела совсем юной девчушкой.
Исполнительница заданий висела головой вниз в переполненной ванне, отчаянно бьясь в воде.
Зрители в чате зашлись от ужаса:
[Мать моя, это чё за дичь?!]
[Тоже в шоке! Я всё слушал базар тех двоих, вообще проглядел!]
[Она что... захлёбывается?!]
[Жуть какая... Хорошо хоть, это просто игра.]
«Просто игра?..»
Учитывая степень реалистичности «Побега к жизни», для этих исполнителей заданий эта смерть ощущалась как самая что ни на есть настоящая.
Сюй Бэйцзинь нахмурился от подступившего чувства тошноты и горечи. Дыхание гибели будто коснулось его самого. Он знал: когда девушка испустит последний вдох, кошмар перезапустится и она воскреснет. Но... смерть всё равно остаётся смертью.
Он молча уменьшил окошко. В контрасте с гибнущей сестрой старшая Цзян Шуанцзы мило беседовала со спутником.
А началось всё ровно в тот момент, когда отметка времени перешагнула часовой рубеж. Цзян Шуанмэй так и не сообразила, что входная дверь разблокировалась, и продолжала дрожать в углу спальни.
Пока тишину не нарушил шорох.
Девушка вздрогнула, поддавшись импульсу, и уставилась на источник звука. Им оказался робот-пылесос.
Белая круглая шайба, повинуясь заданной программе, включилась по таймеру и отправилась кружить по комнате, неспешно собирая пыль.
Она подкатила к сжавшейся Цзян Шуанмэй, но вместо того чтобы объехать препятствие, принялась упрямо долбиться ей в ноги.
Стук, стук, стук...
У Цзян Шуанмэй зашлось сердце. И без того измотанная непрерывным чувством чужого присутствия, от безумного поведения пылесоса она окончательно потеряла самообладание.
Судорожно поднявшись, девушка выскочила из спальни — и тут же услышала новый странный шум.
Из ванной доносился отчётливый журчащий звук, будто кто-то набирал воду.
Цзян Шуанмэй застыла как вкопанная.
«Вода? Откуда там вода?!»
Сейчас она не ощущала игольчатого взора в спину, но гул пылесоса и плеск воды в ванной взвинчивали нервы до предела.
Девушка глубоко перевела дух. Пусть сестры нет рядом, ясно одно: с квартирой творится неладное. И этот шум... возможно, главная зацепка кошмара.
Она медленно кралась к ванной. Сзади, не отставая ни на шаг, следом полз робот-пылесос.
У самой двери Цзян Шуанмэй заколебалась, но собрав волю в кулак, взялась за ручку. Ледяной металл обжёг пальцы, а от увиденного внутри у неё перехватило дыхание.
Кран над ванной ревел во всю мощь. Несмотря на то что емкость давно переполнилась, вода хлынула через край, заливая кафель. На полу уже образовалась приличная лужа, в которой яркими бликами отражался белый свет лампы.
Цзян Шуанмэй сделала шаг вперёд, осторожно крутя головой и пытаясь оценить обстановку.
И в этот миг подоспевший сзади робот-пылесос вновь долбанул её по пяткам.
— А-ах!
От неожиданности Цзян Шуанмэй всплеснула руками, пытаясь вернуть равновесие, но пылесос толкнул её снова. Нога скользнула по мокрому кафелю, и девушка вниз головой рухнула в наполненную до краёв ванну.
Кран продолжал хлестать бурным потоком. Пылесос методично молотил по её ногам. А автоматический сушитель воздуха, включившись от сырости, раздул шторку, и та плотным саваном обмотала ей руки.
Девушка отчаянно билась, пока силы не оставили её.
И затихла.
Апартаменты утащили ещё одну жизнь.