Худому совсем не улыбалось коротать время в компании унитаза. От нечего делать он дёрнул дверную ручку и с удивлением обнаружил, что замок поддался. Недолго думая, он покинул квартиру.
Спустившись в холл первого этажа апартаментов «Локэ», он наткнулся на Цзян Шуанмэй, которая сидела у самого лифта и безудержно рыдала.
Худой на миг оторопел.
Странно было не только то, что девушка заливалась слезами, но и сама обстановка: двери лифта застыли настежь распахнутыми, будто кабина замерла, вдумчиво и молча слушая её всхлипы.
Это... уже чертовщина какая-то.
Вспомнив прошлый круг... нет, точнее, предыдущие два абсолютно нелепых перезапуска кошмара, Худой нахмурился и погрузился в размышления.
Постояв немного в стороне и поняв, что Цзян Шуанмэй рыдать не перестанет, он со вздохом повернулся и молча поднялся обратно.
Выкликнув Девчушку и Шэнь Юньцзюя, он обрисовал ситуацию. Как и следовало ожидать, кроме них двоих да случайно наткнувшейся на отпёртую дверь Цзян Шуанмэй, остальные исполнители послушно сидели по своим номерам.
Столь коварные и подлые условия кошмара вымыли всю душу из игроков.
Они вполголоса кляли Главный разум НЭ.
В чате трансляции зрители, напротив, принялись зубоскалить:
«При чём тут Главный разум?! Он же просто искусственный интеллект! Хотите ругаться — материте разработчиков игры!»
«Ага, смелые только с теми, кто сдачи не даст.»
«Но если без шуток, кошмар реально замысловатый.»
«Постойте, а почему голос у лифта стал женским?! По-моему, раньше был мужской... Или я путаю?»
Сюй Бэйцзинь задумался. Подобное открытие нельзя скрывать от зрителей вечно, уж лучше исподволь навести их на нужную мысль... Впрочем, рисковать и выдать лишнее всё равно не хотелось.
Подавив вздох, он с невозмутимым видом произнёс:
— Похоже, по мере разрушения кошмара штраф за смерть становится всё суровее.
В чате тут же посыпались вопросительные знаки.
Сюй Бэйцзинь сделал паузу и пояснил:
— Раньше, когда игрок погибал в кошмаре, происходил обычный перезапуск, а состояние участника возвращалось к исходному. Но то лишь в стандартных случаях. Если же кошмар рушится, ломаются и его внутренние законы. Гибель игрока — часть этих правил, а значит, система может накладывать штрафы.
С этой точки зрения смену мужского голоса в лифте на женский и слёзы младшей сестры легко связать с гибелью старшей. Вывод напрашивается сам собой.
Старшая сестра превратилась в этот самый лифт.
В реальности подобное немыслимо, но в игре нейроимпульсы способны закрепиться за любым объектом — не только за игровым аккаунтом, но и за неодушевлённым предметом вроде кабины лифта. Существа и предметы в этом кошмаре ведут себя чересчур осмысленно — тот же лифт, общавшийся с исполнителями. Они ведут себя... как люди.
Если сопоставить это с недавней смертью торговца картами... Совершив убийство старшей сестры, сам он мог превратиться в штору. А старшая сестра стала лифтом и сменила его «голос».
Сдаётся мне, так называемая «смерть ради безопасности» — не что иное, как ловушка, основанная на этом самом штрафе.
Едва он договорил, как экран запестрел гифками с салютами и восторженными комментариями. Чат буквально взорвался. Это на миг даже сгладило чувство вины за обман зрителей.
Сюй Бэйцзинь смущённо коснулся кончика носа и едва заметно улыбнулся.
Зрители решили, что он смутился от столь откровенных похвал. Но откуда им было знать, что именно он утаил?
Он по-прежнему не смел переступать черту, установленную НЭ, не смел выдавать лишней правды и нащупывать границы за пределами Узкой башни. Какими бы безобидными ни казались зрители, ему оставалось хранить молчание.
Воспользовавшись тем, что чат с готовностью сглотил его версию, Сюй Бэйцзинь перевёл тему:
— Кажется, исполнители снова затеяли перепалку.
Да, исполнители вновь сорвались на ругань.
Предыдущую ссору провоцировал Крепыш — торговец картами, и после его «изгнания» обстановка вроде бы разрядилась. Но теперь воздух вновь электризовался от напряжения.
А причиной тому стало нежелание Цзян Шуанмэй пускать остальных в щитовую для обесточивания здания.
Худой глубоко нахмурился:
— Обесточить дом — об этом мы договорились с твоей сестрой на прошлом круге. — Он запнулся, так и не решившись задать повисший в воздухе вопрос.
«Где твоя сестра?»
В глубине души он и сам уже знал ответ. Проходя мимо восьмого этажа, он заглянул в 807-ю квартиру — там было пусто.
Пропала не только Цзян Шуанмэй, но и Крепыш. И это обстоятельство внушало Худому липкий страх.
Ему отчаянно хотелось выбраться из этого кошмара. И не только потому, что они с Девчушкой попали сюда по ошибке, но и потому, что контроль над происходящим окончательно выскользнул из рук.
Похоже... из-за целой цепочки упущений они упустили слишком много деталей, и теперь разрешить этот кошмар честным путём просто нереально.
— Нет...
Глаза Цзян Шуанмэй опухли, а голос осип от долгих слёз. Но в её тоне прозвучала почти безумная, непреклонная мольба:
— Пожалуйста, дайте мне попробовать! Хотя бы... подождите меня немного...
Девчушка ледяным тоном бросила:
— Что именно ты узнала? — Она окинула пространство быстрым взглядом. — Где твоя сестра? Пусть сама выйдет и всё объяснит.
Было очевидно: общаться с Цзян Шуанмэй у неё нет ни малейшего желания. Весь кошмар та плелась за старшей сестрой как тень — неизменная, но абсолютно бесполезная.
Девчушка привыкла говорить прямо и жёстко, однако последующая реакция застала её врасплох.
Цзян Шуанмэй будто обухом по голове ударили. Она подкосилась, упала на колени и вновь глухо зарыдала.
Девчушка нахмурилась, с непониманием посмотрев на неё, а затем перевела взгляд на Худого.
Худой тяжелёхонько вздохнул:
— Её сестра, похоже...
— Сгинула?
Беспощадное слово Девчушки заставило Цзян Шуанмэй вновь вздрогнуть. Однако на этот раз она медленно поднялась с колен и тихо произнесла:
— Нет. Я знаю, где она.
Эти слова застали всех вплоть до онемения.
Цзян Шуанмэй указующим жестом указала на кабину лифта, в которой приехала.
Исполнители застыли в молчании.
Худой насупился:
— Откуда ты знаешь? Погоди... — Он осёкся. — Карта статуса?
Тратить карту статуса, чтобы проверить обычный лифт — безумная расточительность. Но если факт подтвердился и пропавшие исполнители в самом деле обращаются в эти проклятые вещи... расклад меняется мгновенно.
Это же бесценные, стратегически важные сведения!
В Узкой башне запрещено убивать и нападать на других исполнителей. Но если...
На мгновение в голове Худого пронеслась вереница мыслей.
Но тут же сменилась усталым вздохом.
Попадись ему подобная информация пару лет или даже пару месяцев назад, он цепился бы за неё мёртвой хваткой, мгновенно доложил бы Дин И, чтобы оценить её выгоду.
Тогда им приходилось соперничать с другими торговцами товарами повседневного спроса, плести интриги и отбиваться от подлостей. Никто не отказался бы от рычага воздействия.
Но... всё изменилось.
Дин И покинула нижние этажи Узкой башни. А они с Девчушкой и ещё несколькими людьми, распутав кое-какие нити, тоже собирались подняться выше.
Какой смысл строить карьеру в таком месте, как Узкая башня?.. Всё это мышиная мызня. Да чёрт возьми, детская песочница!
Разумеется, люди готовы тратить уйму сил и денег на виртуальные игры, но лишь потому, что у них есть реальная жизнь — есть настоящая действительность! А у пленников Узкой башни нет реальности, так ради чего им цепляться за иллюзии?
От этого опускались руки.
Худой подался в подчинённые Дин И пару лет назад. Тогда ему до смерти наскучила бесцельная беготня между нижними и средними этажами, и он решил уйти на покой.
В отличие от многих исполнителей, он не канул на дно «Ночей разгула». Напротив, работа у Дин И давала ему... ну, подобие дела.
Пусть это слово звучало комично, Худой трудился на совесть и сохранял остатки рвения. Поэтому глубокой трансформации духа в себе он пока не ощущал.
Зато от товарищей — в том числе от Девчушки — не раз слышал, что в последние годы нижний ярус Башни всё больше напоминает застойное болото, а сами исполнители медленно гниют от безысходности.
Совсем как те безумцы на Ночах разгула. Раньше после бурной ночи они хотя бы расползались по своим конурам, чтобы выспаться. А потом стали валиться прямо там, где гуляли.
В конце концов уже никто не мог разобрать, праздник это или массовое кладбище.
Как бы то ни было, весть, пришедшая с верхних этажей, сработала для обитателей низов как укол адреналина. Была ли это предсмертная агония или проблеск настоящей жизни...
Кто знает.
Человеку нужна хоть какая-то надежда, чтобы оставаться человеком. Если в жизни нет ни лучика света, чем ты отличаешься от ходячего трупа?
У Худого ещё теплились остатки запала, но другие... Некоторые исполнители, он знал, давно превратились в живых мертвецов.
Действительно ли кому-то удалось вырваться из Башни? Можно ли повторить его успех?.. На эти вопросы ответит только время.
Худой искренне надеялся, что время подтвердит правдивость слуха, а не развеет его без следа в сером тумане Башни, как сотни других сплетен.
Худой тяжело вздохнул и глухо спросил:
— Ты узнала это с помощью карты статуса?
— Да... Да...
Цзян Шуанмэй была словно в неведении.
Она вспомнила события минутной давности. В ту самую секунду, когда из динамика раздался женский голос, она не задумываясь активировала карту. Она и сама не смогла бы объяснить, какая сила толкнула её на этот отчаянный шаг...
Пред глазами всплыла строчка текста, от которой перехватило дыхание:
[Личность: Лифт (Цзян Шуанцзы)]
[Примечание: Особое состояние. Снятию не подлежит]
... Снятию не подлежит?! За что?.. Как такое возможно?!
Когда Худой спустился на первый этаж и застал её в слезах, она уже тщетно пыталась применить карту разделения. И потерпела неудачу.
«Снятию не подлежит».
Отчаяние мгновенно захлестнуло её с головой.
А кабина лифта молча замерла рядом — погибшая сестра, навеки заточенная в металлической клети, так и не обронила ни единого слова.
Возможно, это означало, что желание Цзян Шуанмэй сбудется.
Она станет взрослой, способной постоять за себя, но ценой этому станет вечное исчезновение её покровительницы.
Она чувствовала себя беспомощным зверьком, которого выбросили в дикую природу. Привыкнув к теплу, заботе и постоянному присутствию сестры, она не могла даже вообразить... Как же так?!
Почему? Ведь это был всего лишь первый кошмар после того, как они решили вернуться к испытаниям!..
В первом же кошмаре сестра навек оставила её.
Нет, нет... Всё должно было быть иначе...
Цзян Шуанмэй дрожала. В её душе, помимо отчаяния, закипала слепая ярость, искавшая, на кого пролиться.
Ей следовало винить себя, ненавидеть себя... Но вместо этого она прониклась лютой ненавистью ко всему миру, к этой проклятой Башне, к кошмару и даже...
К своей сестре.
Смерть... Ха, смерть. Смерть позволяет легко сбросить с себя всю ответственность. Смерть делает тебя абсолютно невинным.
Смерть — не просто исход, а удобная уловка.
Будучи младше, Цзян Шуанмэй считала смерть единственным средством бунта против этого проклятого мира. А в итоге сама оказалась тем самым «миром», который бросили умирать.
Она плакала, уткнувшись лицом в пол, но мгновение спустя резко вскинула голову. На её обычно кротком лице проступило нечто новое — колючее, ядовитое и злобное.
— Вы... — выплюнула она, уставившись на Худого и Девчушку. — Вы оба... бесполезные ничтожества! Разве вы не торговцы стратегиями из шайки Дин И?! Разве вы не должны гарантировать лёгкое прохождение?! Ха... Да вы обычные бездари! Бездари...
С этими словами она снова заходилась в слезах.
Шэнь Юньцзюй с каменным лицом перевёл взгляд с Худого на Девчушку.
Торговцы стратегиями?..
Это словосочетание редко звучало среди обычных игроков.
Так называемые торговцы стратегиями продавали в Узкой башне готовые схемы прохождения кошмаров. В отличие от добытчиков золота вроде Му Цзяши, их услуги требовали меньше сил, но несли в себе куда большие риски.
Стоило покупателю оступиться, как репутация продавца мгновенно летела к чертям.
Клиенты принимали предложенную схему за истину в последней инстанции. Если добытчики золота лично контролировали каждый шаг в кошмаре, то торговцы стратегиями и их покупатели проявляли крайнюю лень.
Зато это приносило куда больше выгоды. Ведь водить клиентов за ручку лично — слишком расточительно по времени.
Торговцы стратегиями стали набирать популярность после того, как Му Цзяши покинул нижние этажи. Впрочем, хоть их услуги обходились куда дешевле сопровождения, широкого признания они не получили.
В конце концов, покупая готовую схему, откуда тебе знать — правда там или ложь? Проверить это можно лишь собственной шкурой.
А если враг под видом торговца всучит тебе фальшивку, которая навсегда замурует тебя в кошмаре?
Только богатые и авторитетные торговцы вроде Дин И могли позволить себе содержать целую армию таких аналитиков. И не только потому, что составление схем требовало кучи денег и времени, но и потому, что покупатели доверяли честному имени гильдии.
И всё же эта профессия оставалась редкой и специфической.
В некотором роде это напоминало авторов гайдов из реального мира. Но... это же Башня! Это же кошмар!
В душе Шэнь Юньзюя внезапно закипело глухое раздражение.
— Значит, у вас абсолютно всё идёт на продажу?.. — чеканя слова, спросил он.
Худой отмолчался. Девчушка лишь одарила его ледяным взглядом.
В конце концов Шэнь Юньцзюй понял бессмысленность своих претензий и угрюмо опустил голову.
... Какой толк сотрясать воздух?
Воцарилась тяжёлая тишина.
Первой её нарушила Цзян Шуанмэй:
— У кого-нибудь есть с собой карта статуса?
Исполнители вздрогнули.
В Башне никто не стал бы открыто заводить речь о картах предметов — тем более внутри кошмара и в столь напряжённый момент спрашивать конкретную карту.
Цзян Шуанмэй подняла лицо — иссохшее, застывшее, как у покойника.
— Я обменяю её. На карту атаки. Идёт?
Шэнь Юньцзюй тут же выпалил:
— Меняемся!
Девушка издала сухой смешок и небрежно швырнула ему карту атаки из кармана. Шэнь Юньцзюй, проверив подлинность, передал ей свою карту статуса и невольно окинул её новым, озадаченным взглядом.
Для одиночки- «зомби» вроде него карта атаки была редчайшим сокровищем. А Цзян Шуанмэй выкинула её не задумываясь... И ради чего? Ради обыденной карты статуса?!
Не обращая внимания на недоумение окружающих, Цзян Шуанмэй ровным тоном произнесла:
— Я просто хочу посмотреть на виновника смерти моей сестры. Пожалуйста... — В её голосе вновь прорезались слёзы. — Дайте мне хотя бы убедиться.
Лицо Худого дрогнуло. Переглянувшись с Девчушкой, он сказал:
— Можно мы пойдём с тобой?
Девушка ничего не ответила. Словно блуждающий призрак, она побрела к лифту — к лифту, ставшему её сестрой.
Остальные исполнители предпочли подняться по лестнице.
Через пару минут все они собрались в апартаментах 807.
Сюй Бэйцзинь, наблюдавший за ними через экран трансляции, ощутил странный комок в груди. Он вспомнил, как в самом начале кошмара наугад переключил обзор на эту квартиру.
Кто бы мог подумать, что здесь всё и завершится?
Цзян Шуанмэй замерла у дивана, где нашла карту предметов, обводя комнату цепким взглядом. Превозмогая боль и отвращение к себе, она по крупицам восстанавливала события финала предыдущего круга.
Наконец её взгляд упёрся в тяжёлую портьеру в углу.
Как ни крути, из всей обстановки гостиной лишь эта штора способна была убить человека за считаные секунды да ещё и передвигаться.
К тому же Цзян Шуанцзы упоминала, что в первом круге видела, как портьера вздымалась без всякого сквозняка.
... Как же она ненавидела себя за то, что помнила каждую мелочь! Будто сестра всё ещё была жива в её памяти. Но это была лишь иллюзия.
Какой толк в фальшивой реальности?
Дрожащей рукой Цзян Шуанмэй направила на портьеру карту статуса.
Она замерла секунд на пятнадцать. В комнате воцарилась такая звенящая тишина, что у троих спутников мурашки побежали по коже. Наконец девушка двинулась.
Но направилась она не к выходу.
Исполнители в изумлении наблюдали, как она взяла на кухне ножницы, подошла к окну...
И искромсала портьеру в клочья.
Лицо её оставалось абсолютно неподвижным, словно лицевые мышцы омертвели, а сама она действовала не из мести, а от тупой злобы. Она резала ткань с невероятной аккуратностью, выравнивая край так, будто намеренно превращала низ шторы в бахрому.
Бахрому...
По спинам исполнителей пробежал липкий мороз.
Они не посмели спросить о результатах проверки. Ответ уже витал в воздухе.
В первом круге погибла Цзян Шуанмэй, во втором — Шэнь Юньцзюй. В обоих случаях тела не исчезали.
В четвёртом погибла Цзян Шуанцзы — и испарилась.
А третий круг?
Кто умер в третьем круге? Исчез ли он? Не... не превратился ли он в эту самую портьеру?
А портьера убила Цзян Шуанцзы...
Кто питал к ней лютую ненависть?
Худой мгновенно догадался, отчего Цзян Шуанмэй пришла в такое безумие.
Спустя время девушка, казалось, взяла себя в руки. Она с силой вонзила ножницы в изрезанную ткань, после чего спокойно кивнула спутникам:
— Извините. Пойдёмте вниз.
Худой на мгновение едва не принял её за погибшую сестру.
Спустившись на первый этаж, Цзян Шуанмэй, превозмогая боль, ласково коснулась кнопки вызова лифта.
— Прости меня, — тихо прошептала она. И помедлив, добавила: — Я буду жить, сестра. Я... выберусь из этой проклятой игры.
В тишине ей померещился тихий, едва различимый вздох.
Однако кабина хранила гробовое молчание.
Смахнув слезу, Цзян Шуанмэй больше не плакала. Она приняла реальность.
Сжав в кулаке оставшиеся карты — включая «Маску дьявола», — она шагнула к выходу. Никто из присутствующих не догадывался, что, проверив карту статуса на портьере (то есть на Крепыше), она узнала нечто совершенно невероятное.
Платой за использование «Маски дьявола» была не просто вспыльчивость и гордыня.
После утраты карты «дьявол» выбрасывал прежнего хозяина как ненужный мусор.
И если кто-то применял карту статуса на таком отвергнутом игроке, вся его подноготная — от личных данных до прошлого — раскрывалась без остатка.
Так Цзян Шуанмэй узнала всё: где жил Крепыш, какими картами владел, какие кошмары прошёл, какими связями и информацией располагал... В некотором смысле теперь она сама могла стать «Крепышом».
И среди прочего... она узнала, что возлюбленный Линь Циня — тот самый хозяин книжной лавки...
Цзян Шуанмэй глубоко вдохнула, в её глазах мелькнул холодный расчёт.
Теперь, когда сестры не стало, ей придётся выживать самой. И сведения, полученные из статусной карты, вполне могли помочь ей занять прочное положение на нижнем ярусе Башни.
Любовь, значит...
Она невольно издала горький смешок.
Разве кто-то в таком месте, как Узкая башня, способен обрести... любовь?
Собравшись с духом и вытерев лицо, чтобы вернуть себе невозмутимый вид, она присоединилась к остальным.
Спустя пару минут они с помощью молотка из будки охранника выломали дверь в щитовую и разнесли электрощит.
Вскоре прозвучал голос Главного разума. Они успешно закрыли обычную концовку.
* * *
Сюй Бэйцзинь очнулся в своей книжной лавке.
Смахнув лёгкое оцепенение, он попрощался со зрителями.
Трансляция длилась долго — добрых четыре часа. Но хотя стрим завершился, отголоски кошмара всё ещё не отпускали Сюй Бэйцзиня.
Чай с молоком...
Э-э, нет, дело не в нём.
Он понял: теперь он может напрямую вмешиваться в ход кошмара!
Главный разум не запрещал ему делиться сведениями, полученными из стрима. НЭ словно считал эти знания его личной информацией, которую можно свободно передавать другим — точно так же, как актёры вольны делиться секретами со своими товарищами.
Впрочем, между актёрами и исполнителями существовала пропасть.
Сюй Бэйцзинь подумал, что в следующем кошмаре стоит провести пару более смелых экспериментов.
Он с воодушевлением размышлял об этом, но вскоре сладко зевнул — сказывалась усталость.
Встав с места, он подошёл к окну.
Речь шла не об окне у двери, а о противоположном. В Узкой башне, где бы ни находилась комната, окно напротив входа всегда выходило на наружный пейзаж.
А снаружи царил туман. Густой серый туман застилал небо и землю, и среди этой беспросветной мглы возвышалась Башня.
Ни лучика солнца, ни единой капли дождя. Этот мрачный, запустелый пейзаж казался вечным, внушая невольный трепет и тревогу.
Любопытство исполнителей к серому туману угасло после гибели нескольких сомневающихся, шагнувших в мглу и так и не вернувшихся обратно. Это случилось давным-давно, когда человечество только-только оказалось запертым в Башне.
В те далёкие дни Сюй Бэйцзинь точно так же стоял у окна книжной лавки, молча вглядываясь в непроглядную серость.
Он позволил своим мыслям унестись прочь, потеряв счёт времени. Перед глазами всплыли давние воспоминания, первые дни пребывания в Башне... С тех пор протекли века.
Он даже разрешил себе вспомнить Землю. Наверное, потому, что в недавнем кошмаре очутился в торговом квартале, до боли напоминавшем земные улицы.
... И тут он внезапно вспомнил Шэнь Юньзюя.
На мгновение Сюй Бэйцзинь пожалел об этой мысли — ему вовсе не хотелось ворошить прошлое.
Шэнь Юньцзюй обмолвился, что видел этот торговый квартал ещё на Земле.
Кроме того, он явно что-то утаил — Сюй Бэйцзинь это видел и о многом догадывался.
Но... в этом не было никакого смысла. Что из сказанного Шэнь Юньзюем, что из утаённого — положение вещей оставалось прежним. Неужели за все эти годы никто не замечал странностей?
Разумеется, замечали.
Но почему их жизнь так и не изменилась?
Нет... А может...
Сюй Бэйцзинь вгляделся в туман за окном.
В последнее время... под поверхностью действительно началось какое-то бурление... Не так ли?
Однако, даже сознавая это, он... Привычный пессимизм вновь сковал его мысли, но тут же сменился вспышкой озарения. Нет, постой! Он же может использовать сведения из трансляции... Он может лично влиять на ход кошмаров!
Воодушевление только-только зажглось в нём, как резкий стук в дверь оборвал нить размышлений.
... Кто бы это мог быть?
Сюй Бэйцзинь озадаченно склонил голову. Неужто Линь Цинь?
... Чёрт возьми, вероятность и впрямь была высокой.
Он неспешно подошёл к двери, перевёл дух и отпёр её... После чего в удивлении распахнул глаза.
За порогом стоял Му Цзяши — тот самый человек, нарекший себя неудачником и бездарью. Он поднял руку с несколькими бутылками напитков и дружелюбно улыбнулся.
Он сдержал обещание и пришёл навестить Сюй Бэйцзиня.
Сюй Бэйцзинь растерялся. Впустив гостя, он всё никак не мог прийти в себя.
Му Цзяши... разве он не собирался подняться на верхние этажи? Он решил остаться или... снова потерпел поражение наверху?
Сюй Бэйцзинь стеснялся спросить напрямую, но Му Цзяши опередил его:
— Я не стал подниматься выше.
Сюй Бэйцзинь смутился ещё сильнее:
— Из-за...
Му Цзяши на миг замер, затем покачал головой:
— Прости, дело не в нашем уговоре. Просто... — Он вздохнул. — Я неудачник, понимаешь? Если я не разберусь со своим душевным состоянием, то даже на верхних этажах от меня не будет никакого толку.
Сюй Бэйцзинь промолчал, не зная, что ответить.
Но Му Цзяши сам сменил тему:
— Я хотел зайти сразу после кошмара, но решил прихватить напитков... — Он пододвинул бутылки поближе к хозяину. — Пришлось повозиться, пока искал их, потому и затянулось.
Сюй Бэйцзинь удивлённо переспросил:
— Повозиться с поиском?
Му Цзяши замялся и тихо произнёс:
— Ну... Босс Линь...
А-а. Скупил все запасы в округе, да?
Сюй Бэйцзинь сохранил внешне невозмутимый вид, хотя про себя лишился слов.
Откуда ему было знать, что на самом деле Дин И, готовясь к прошедшему кошмару, выгребла все доступные напитки и спрятала их на складе, чтобы расплатиться с Линь Цинем? И эта заначка составляла львиную долю всех запасов нижнего яруса!
А те немногие бутылки, что гуляли по рынку, Линь Цинь действительно сгрёб под чистую, хотя по сравнению с запасами Дин И это были лишь капли в море.
Из-за этого даже на вечеринках падших исполнителей последние дни стоял сплошной ропот.
Сюй Бэйцзинь, разумеется, не ведал о подоплёке, но манера Линь Циня выбивать желаемое вызвала у него невольную улыбку.
Му Цзяши пристально следил за выражением лица хозяина лавки. Этот человек, как всегда, казался глубоким и непроницаемым. Упоминание Линь Циня не вызвало у него никакой видимой реакции.
Му Цзяши не мог понять: то ли отношения между Сюй Бэйцзинем и Линь Цинем не так близки, то ли... тот лишь притворяется спокойным?
Распутать этот узел не удавалось.
Как и пару лет назад: не вспыхни Сюй Бэйцзинь гневом, вышвырнув обнаглевшего игрока из лавки, все так и считали бы хозяина безобидным тюфяком.
На самом же деле злить его было крайне опрометчиво.
Тогда Му Цзяши принёс ему несколько бутылок и получил ценную подсказку. Из этого он сделал вывод, что книготорговец строг и свято чтит принцип равного обмена.
Будь у него желание, он мог бы заключить сделки и получить новые зацепки по кошмарам, как в прошлый раз.
Но...
Вдруг Му Цзяши охватила апатия.
Ему не хотелось вновь крутиться в этом замкнутом круге. Он остался на нижнем ярусе Башни лишь с одной целью — взять паузу. Он устал — устал от поражений. И дело было не просто в неудачах, а в ощущении...
Полного, беспросветного тупика.
Поэтому он завёл с Сюй Бэйцзинем разговор об обыденной жизни, о быте Башни.
С лёгкой иронией он заговорил о жизни на верхних этажах — обо всём, кроме самих кошмаров.
Он рассказывал, что наверху житьё чуть комфортнее, но атмосфера там куда более гнетущая. И чем выше, тем беспросветнее, ведь сложность кошмаров возрастает по экспоненте.
Исполнители окончательно теряют надежду выбраться и погружаются в отчаяние. Если уж на то пошло, на нижних этажах хотя бы теплится жизнь.
Здесь хотя бы устраивают Ночи разгула. Пусть место дурное, но там хотя бы шумно.
— А наверху... — вздохнул Му Цзяши, — все говорят только про кошмары, схемы прохождения да комбинации карт.
Сюй Бэйцзинь внимательно слушал.
Му Цзяши сокрушённо усмехнулся:
— Там даже торговцев картами нет. — В его голосе прозвучала сложная гамма чувств. — Каждый превратился в... исполнителя. Просто машину для выполнения заданий. Снуют из кошмара в кошмар... и больше ничего.
Выражение лица Сюй Бэйцзиня слегка изменилось.
Он вспомнил, как во время недавнего стрима, когда он объяснял зрителям роль торговцев картами и портных, чат разразился шутливыми комментариями:
«Чем вообще заняты эти игроки?»
«Всем чем угодно, кроме выполнения заданий!»
Исполнители на нижних этажах маялись бездельем, а на верхних — превращались в бездушные винтики системы.
Этот разительный контраст вызвал у Сюй Бэйцзиня лёгкую улыбку. Не то чтобы ему было смешно — скорей, в этом таилась непередаваемая горечь.
Однако в глазах Му Цзяши эта улыбка выглядела однозначно — как насмешка.
Му Цзяши: «...»
Он с удивлением уставился на хозяина лавки, не понимая, почему тот реагирует на его слова с такой иронией.
Они молча переглянулись.
Му Цзяши не понимал насмешки.
Сюй Бэйцзинь не понимал, почему тот внезапно умолк.
Поколебавшись, Му Цзяши осторожно спросил:
— Ты хоть что-то знаешь о верхних этажах?
Сюй Бэйцзинь качнул головой.
Му Цзяши нахмурился, не веря ни единому слову. Выражение лица книготорговца говорило само за себя — он явно что-то утаивал.
И Му Цзяши добавил:
— Перед тем как спуститься обратно, я слышал один слух, ходивший на верхних ярусах.
Сюй Бэйцзинь вскинул бровь, не понимая, к чему тот клонит.
Откуда ему было знать про мнительность Му Цзяши, в голове которого из-за одного-единственного взгляда уже выстроился целый замок из догадок?
— Слух гласит... — Му Цзяши нарочно замедлил речь, подмечая реакцию собеседника, — что кому-то удалось вырваться из Узкой башни.
Он закинул эту удочку, чтобы проверить Сюй Бэйцзиня.
И Сюй Бэйцзинь действительно широко раскрыл глаза от изумления.
... Всего лишь изумления?
Му Цзяши заподозрил неладное. Любой исполнитель, услышав весть о возможном спасении — правдивую или нет, — мгновенно впал бы в экстаз или шок.
Реакция Сюй Бэйцзиня показалась ему чересчур сдержанной.
Но тут же Му Цзяши мысленно обругал себя за излишнюю подозрительность.
В самом деле... перед ним ведь обычный хозяин лавки, НПС в игре. Стоит ли ждать от него эмоций живого игрока?
Впрочем, Му Цзяши знал, что некоторые жители Башни точно так же ненавидят это место. Возможно, они тоже мечтают вырваться?
Му Цзяши едва не рассмеялся над собственной мыслью.
Жители Башни... Всего лишь НПС в игре, набор цифровых данных. Разве способны они понять, что такое свобода, побег или надежда?
Даже Главный разум НЭ — искусственный интеллект — едва ли осознаёт суть этих человеческих понятий.
Что уж говорить о горстке пикселей?
Му Цзяши вздохнул про себя, решив, что странное поведение книготорговца просто сбило его с толку.
Сюй Бэйцзинь и не подозревал о буре в голове гостя, но принесённая весть и впрямь стала приятным сюрпризом.
Так вот почему на нижних этажах в последнее время чувствуется это скрытое бурление. Теперь понятно, отчего Дин И рискнула подняться выше.
Кому-то удалось вырваться...
Спасение.
Сюй Бэйцзинь тихо вздохнул.
Наверное, эта весть станет последней соломинкой для отчаявшихся игроков?
А может... и для отчаявшихся актёров тоже?
Впрочем, до актёров новости всегда доходили с задержкой — пока у игроков всё кипело, Сюй Бэйцзинь узнал обо всём только сейчас.
Но как бы то ни было, эта буря неизбежно затронет и их.
К добру это или к худу?
Сюй Бэйцзинь погрузился в размышления.
Пока оба молчали, в дверь снова постучали. Сюй Бэйцзинь очнулся от мыслей, чувствуя нарастающую нелепость происходящего.
Постойте...
С лёгким вздохом озадаченности он подошёл и отпёр дверь.
Ну разумеется. Линь Цинь.
Сюй Бэйцзиню стало даже немного смешно.
Как и Му Цзяши, Линь Цинь пришёл не с пустыми руками — он приволок целый ворох бутылок, куда больше своего предшественника.
— Выбрал твои любимые, принёс пока часть. Тут ещё кое-что, — на ходу тараторил Линь Цинь, без тени смущения заходя в лавку. — Я зашёл за книгой...
Линь Цинь осёкся на полуслове, уставившись на сидящего в кресле Му Цзяши.
Его взгляд смерил гостя с ног до головы с придирчивой, ледяной враждебностью.
Сюй Бэйцзинь: «...»
Пауза вышла неимоверно двусмысленной и неловкой.