Кошмар перезапустился в третий раз.
Исполнители застыли на месте, с трудом переводя дыхание после пережитого ужаса.
Всего мгновение назад человек в чёрном со зловещим смешком рванулся к ним, размахивая массивным тесаком, и в следующую секунду длинный коридор превратился в настоящую бойню.
Тех, кого этот маньяк зарезал ещё в самом первом цикле, охватила паника. Сначала их жестоко убили во тьме, а теперь, при ярком свете, им пришлось пережить эту кошмарную смерть снова.
Линь Цинь даже не успел вмешаться: залитый кровью коридор уже усыпали обрубки тел, и очередная жизнь прервалась.
После этого кошмар мгновенно перезагрузился.
Единственным утешением было то, что перед самой гибелью Лаосань и Му Цзяши успели договориться: в следующем цикле группа Му Цзяши попытается отвлечь маньяка и выиграть время для тех, кто останется в спальне.
И вот новый запуск. Голос, выкрикнувший: «Счёт!», снова оглушительно прозвучал над ухом. Лаосань без колебаний произнёс: «Один», с замиранием сердца ожидая исхода. К счастью, первой позиции и впрямь соответствовала единица.
Закономерность счёта не сбивалась при перезапуске кошмара. Хоть какая-то хорошая новость.
Лаосань перевёл дух. Находясь в непроглядной тьме, он не мог избавиться от тревоги: а вдруг убийца в чёрном возникнет прямо сейчас? Это уже третий запуск, а после третьего раза кошмары ведут себя непредсказуемо и могут начать стремительно разрушаться.
Обычно именно с третьего цикла правила инстанса подлежат искажению или усложнению. По этой причине большинство исполнителей стараются завершить испытание с третьей по шестую попытку. Если затянуть дольше, аномалии разрастутся до катастрофических масштабов, сделав прохождение практически невозможным.
Впрочем, находились и те, кто рисковал ради куша. Чем дальше заходит процесс, тем больше скрытой информации всплывает наружу, а значит, возрастают шансы выйти на истинную концовку. Осторожные же игроки предпочитали не искушать судьбу и довольствовались обычной концовкой на первых же циклах.
Лаосань судорожно размышлял. В его распоряжении оставалась минута... нет, второе число он тоже знал, так что две минуты. А вот третье — увы, придётся угадывать.
Мысли его резко перескочили на другое. Он вспомнил зрелище в комнате, выхваченное взглядом в тот миг, когда маньяк выскочил в коридор.
Женщина. Изувеченное, окровавленное тело лежало прямо на кровати — той самой, к которой они сейчас прикасались.
Женщину убил этот человек в чёрном.
Что это значит? Кем они приходились друг другу? Зачем он её лишил жизни? И как с этим связаны коридор, шоссе и зона обслуживания?
К тому же... хозяин кошмара — маленький мальчик.
Напрашивался самый очевидный вывод...
Пока Лаосань размышлял, кто-то тихо приблизился к нему и прошептал:
— Какое число называем третьим?
Лаосань вздрогнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки. Это была Дин И.
— Придётся действовать методом тыка, — ответил он.
— Ты говорил, что из ряда «один, два, три, четыре, пять» позиции один, два и четыре соответствуют числам 1, 2 и 4. Значит, с третьей и пятой...
— На третьем месте позиция «три» оказалась ошибочной, — перебил Лаосань. — Так что начнём проверку с пяти.
Дин И помедлила, а затем спросила:
— А если цифры повторяются?
Лаосань застыл.
Чат трансляции после вопроса Дин И на какое-то время онемел от шока.
«Точно, а если они повторяются?! Насчёт логики и так полнейшая каша, почему бы и цифрам не дублироваться?»
«Бля, да если они ещё и повторяться могут, это же непроходимый тупик!»
«Да чёрт с ними, с повторами! А если чисел больше десяти? Вдруг там не однозначные цифры, а двузначные или трёхзначные? Выбор же станет бесконечным!»
«Вот-вот! Кто вообще знает, сколько чисел нужно назвать? Вдруг третьему шагу соответствует какое-нибудь число из нескольких тысяч? Утрирую, конечно, но если там реально огромная цифра, они что, будут перебирать её до скончания веков?»
«Всё равно считаю, что Главный разум не даёт нерешаемых задач».
«Именно», — мысленно согласился Сюй Бэйцзинь, сидя за стойкой книжной лавки и читая реплику авторитетного зрителя-детектива.
Он повидал немало кошмаров. Исполнители могли гибнуть сотни раз из-за смертельных ловушек, могли выть от бессилия над сложнейшими загадками, но они никогда не сталкивались с абсолютным тупиком.
У любого кошмара всегда есть нить, за которую можно потянуть.
— Назвать число... Счёт... — тихо прошептал Сюй Бэйцзинь.
И внезапно лицо его изменилось.
В этот же самый миг Лаосань в темноте ахнул:
— Числа!
Прислонившийся к стене Эрго раздражённо буркнул:
— Лаосань, ты чего опять бесишься?
— Да числа же! — с редкой для него пылкостью выкрикнул Лаосань. — Тот мальчишка! Мальчик в Узкой башне, он ведь постоянно бубнил какую-то последовательность цифр!
Дин И замерла и тут же переспросила:
— Хочешь сказать, эта комбинация и есть...
— Именно! То, что нам нужно назвать! Вполне вероятно, что подсказки к кошмару можно найти прямо в Узкой башне! — взволнованно проговорил Лаосань, но в следующую секунду его одолело отчаяние: — Вот только я её не запомнил...
— Ты про ту считалочку? — неожиданно вмешался Лаода. — Я вроде кое-что помню.
Все трое мгновенно уставились на него.
Лаода пожал плечами:
— Правда, только первые три цифры: 1, 2, 7. Мелкий повторял их снова и снова, вот у меня в голове и засело. В общем, начинается на 1, 2, 7...
Лаосань моментально воспарил духом.
И как раз в этот момент в темноте снова грохнуло: «Счёт!». Лаосань едва на автомате не выкрикнул «семь», но вовремя прикусил язык, сбивая порыв резкой болью.
— Два! — сориентировался он.
Ответ снова оказался верным.
Он наконец выдохнул.
— Похоже, ты прав, — Эрго с ухмылкой хлопнул Лаоду по плечу. — Молодец, отличился.
Лаода довольствовался скромным смешком.
Назвав второе число, Лаосань вернулся к рассуждениям вместе с Дин И.
Теперь у них на руках имелся фрагмент цепочки: 1, 2, 7, 4.
Пока ни одна цифра не повторялась, а значит, для пятой позиции можно временно исключить уже названную четвёрку.
— Что же тогда соответствует «пяти»?
Лаосань призадумался:
— Всю ту последовательность я не помню, но она точно не была длинной. Не больше десяти чисел, и все однозначные, максимум десятка. Я помню только односложные звуки.
Дин И кивнула:
— Если повторов нет, значит, длина ряда — от семи до десяти элементов.
— 1, 2, 7, 4... — пробормотал Лаосань. — Остаются 3, 5, 6, 8, 9, 10...
— А ноль может быть?
Лаосань нахмурился:
— Какой ноль при счёте? Вряд ли.
Дин И согласилась, не став спорить — времени на пустые дискуссии не оставалось:
— Тогда на пятом шаге называем «три»?
Лаосань заколебался.
Принять столь рискованное решение не решался никто. Пускай группа в коридоре обещала подстраховать и отвлечь убийцу в случае ошибки, целиком полагаться на чужую помощь не стоило.
Если исключить фактор внешней поддержки, ошибка означала лишь одно: им снова придётся столкнуться с гигантским тесаком маньяка. Перспектива весьма сомнительная.
Впрочем, шёл всего лишь третий цикл. Даже если маньяк заглянет на огонёк, они продержатся как минимум ещё пару раундов счёта...
— Ладно, — после долгих раздумий произнёс Лаосань. — Но дальше будем действовать по порядку.
Дин И удивлённо подняла бровь.
— Раньше на пятом месте у нас стояла пятёрка, теперь поставим тройку, — пояснил Лаосань. — Зато на шестом снова назовём шестёрку. Про седьмое подумаем позже, а на восьмом оставим восьмёрку, и так далее. Для начала нужно методично проверить, какие позиции совпадают со своими порядковыми номерами. Что думаете?
В конце он по привычке попросил одобрения.
Проверив первые пять мест числами 1, 2, 3, 4, 5, они выяснили, что 3 и 5 не подходят, зато 1, 2 и 4 оказались верными.
Гарантировать, что на следующих позициях цифры обязательно не совпадут со своими порядковыми номерами, никто не мог. Вдруг шестое число — действительно шестёрка?
Правда, седьмым точно была не семёрка — это они уже знали наверняка.
Единственным риском оставалась неопределённость: могут ли цифры повторяться...
Лаосань опять нервно заёрзал и обернулся к Эрго:
— Эрго, как считаешь?
Тот, кому уже смертельно надоело торчать во тьме, буркнул:
— Делай как знаешь.
Лаосань перевёл дыхание. Дин И возражать тоже не стала, приняв его план без лишних слов.
В тёмной спальне дела, похоже, пошли на лад. А вот на другом конце инстанса...
Там всё было очень скверно.
Убедившись, что в спальне выработали план действий, Сюй Бэйцзинь переключил ракурс на длинный коридор. В такие моменты он чувствовал себя настоящим режиссёром трансляции.
С момента второго перезапуска прошло чуть больше двух минут, а четвёрка в коридоре уже переругалась в пух и прах.
Собачились в основном Эгоист и Козёл отпущения.
Эгоист орал на Му Цзяши за то, что тот вызвался прикрыть группу Лаосаня — сам-то он подставляться под удар не собирался. Козёл отпущения вопил, что Эгоист — редкая мразь.
Впрочем, становиться пушечным мясом сам Козёл отпущения тоже не желал.
И так все первые две минуты третьего цикла они орали друг на друга, не умолкая ни на секунду, даже когда маньяк в чёрном уже сел им на хвост.
Му Цзяши тяжело вздохнул.
Когда они выскочили на открытую площадку парковки и собрались прыгнуть в машины, чтобы рвануть к зоне обслуживания, Му Цзяши неожиданно произнёс:
— Я остаюсь.
Троица одновременно уставилась на него.
— Я останусь, — повторил он без тени сомнения.
Эгоист саркастически фыркнул:
— Серьёзно? Ты что, реально святоша?
Вечно вялый Му Цзяши вскинул на него ледяной, немигающий взгляд и чеканно произнёс:
— В сложившихся обстоятельствах единственное спасение — кооперация. Раз вы не желаете рисковать собой, значит, подставлюсь я. По крайней мере, распоряжаться собственной жизнью мне никто не запретит.
Эгоист осёкся.
А вот у Козла отпущения от этого тона пробежали мурашки по коже.
«Будь Му Цзяши эдаким добросердечным альтруистом, всем было бы проще, — подумал он. — Но он им не был».
Му Цзяши являлся прагматиком чистой воды. Сейчас ни Эгоист, ни Козёл отпущения не хотели становиться живым щитом, а доводить дело до открытого конфликта было невыгодно. Вот Му Цзяши и взял удар на себя.
Однако Козёл отпущения ни секунды не сомневался: если ситуация потребует жёстких мер, Му Цзяши без колебаний выберет наиболее рациональный путь. И ради общего выигрыша он, не задумываясь, пустит в расход всех остальных — глаз не моргнёт.
Какая, к чёрту, святость?
Да этот чертов прагматик при необходимости и себя заложит, не поперхнувшись!
Козёл отпущения сжался от невольного страха. Какие же жуткие твари порой собираются в одном инстансе...
Узкая башня всегда кишела «скрытыми талантами» — и далеко не в хорошем смысле. Психи, маньяки и законченные шизофреники здесь не были редкостью. Для многих грань морали давно размылась, ведь даже смерть перестала быть абсолютом.
Раз ты не можешь окончательно сдохнуть, значит, позволено всё.
Козёл отпущения даже знал одного законченного психопата, который искал в гибели извращённое удовольствие. Если кому-то «везло» попасть с ним в один кошмар, остальным оставалось лишь терпеливо ждать, пока тот не натешится мучительной смертью во всех возможных вариациях. Лишь после этого можно было приступить к выполнению заданий.
К тому моменту цикл успевал перезапуститься раз десять, а сложность прохождения взлетала до небес.
Но самое поразительное заключалось в том, что, несмотря на всю свою манию, этот психопат неизменно вытаскивал группу минимум на обычную концовку, а иногда и на истинную. По этой причине некоторые отчаянные исполнители, рвавшиеся на верхние этажи Башни, сознательно искали с ним встречи.
Таких отморозков, к счастью, насчитывались единицы, зато прочих фриков хватало с избытком.
И Му Цзяши пугал по-своему. Внешне незаметный, вечно понурый и раздающий себе эпитеты вроде «ничтожество» и «неудачник», он обладал ледяным рассудком, от которого веяло могильным холодом.
Эгоисту же было глубоко плевать на чужие мотивы — он сразу рванул к ближайшей автоколымаге.
Му Цзяши застыл у выхода из длинного коридора и оглянулся на преследователя. На этот раз они бежали быстрее, так что человек в чёрном отставал метров на двести — ему потребуется не меньше полуминуты, чтобы преодолеть это расстояние.
Хотя орудие в его руках выглядело внушительно, передвигался маньяк чертовски медленно.
Мысленно язвя над этой неторопливостью, Му Цзяши посмотрел на спутников и не удержался от совета:
— Советую взять ту машину, что ближе к трассе... Хотя делайте что хотите.
На него вновь накатил приступ апатии.
Впрочем, Эгоист и Козёл отпущения прислушались к его словам и кинулись к дальнему авто. Забравшись внутрь, Козёл отпущения нажал на клаксон и, высунувшись из окна, крикнул:
— Босс?
Линь Цинь и не думал садиться.
Лениво прислонившись к стене у самого выхода, он отозвался:
— Езжайте без меня. Я остаюсь.
Му Цзяши с изумлением уставился на него, почувствовав невольный укол благодарности.
Линь Цинь даже глазом не моргнул:
— Не ради тебя.
Му Цзяши: «...»
Благодарность улетучилась без следа.
Потирая подбородок, Линь Цинь мысленно вернулся к развязке предыдущего цикла.
В той кровавой суматохе, пока Лаосань и Му Цзяши договаривались о союзе, к нему бесшумно приблизилась Дин И. Собственно, именно поэтому Линь Цинь и не успел помешать маньяку устроить резню — будь у него иное настроение, он бы, может, и вмешался.
Женщина с бирюзовыми волосами тихо произнесла:
— Босс, одолжите мне свою помощь.
Линь Цинь даже не удостоил её взглядом.
Дин И и не думала отступать:
— Я знаю, что в последнее время вы ищете напитки...
Линь Цинь нахмурился и смерил её ледяным взором.
— Я торгую бытовыми товарами, — продолжила она без тени страха, зная, что этот сильнейший житель Башни не станет нападать без причины. — Я готова бесплатно передать вам партию нужных вам напитков. Они уже спрятаны в одной из пустующих комнат Узкой башни. Если в следующем цикле вы задержите убийцу, я назову адрес.
Заброшенные помещения в Узкой башне мог занять любой желающий, но почти никому не было до них дела — кроме предприимчивых торговцев вроде Дин И.
Помявшись секунду, Линь Цинь согласился, но жёстко отрезал:
— Один-единственный раз.
Напитки ему действительно требовались, и исключительно для одной цели — выманить Сюй Бэйцзиня на поединок. Своих намерений он не скрывал, так что осведомлённость столь пронырливой торговки его не удивила.
Однако сам факт того, что кто-то суёт нос в его личные дела, вызвал у него глухую досаду.
Поэтому, хоть сделка и состоялась, Линь Цинь не проявлял ни грамма дружелюбия. Для него это был чистый бартер.
Торговцы остаются торговцами везде. Даже в Узкой башне, даже имея тихий и замкнутый характер, Дин И сохраняла хватку предпринимателя.
И надо признать, её информационная сеть и умение распоряжаться сведениями внушали уважение.
В наше время ветераны, сколотившие состояние и имя в Нижнем ярусе, крайне редко спускались в кошмары. Именно поэтому Му Цзяши так изумился, встретив её здесь.
Такие люди слишком ценили свою жизнь и выстроенные империи. Сгинь они в разрушающемся инстансе — и многолетние труды пойдут прахом. Узкая башня не принуждала жителей к прохождению испытаний, так что торговцы предпочитали обосновываться в безопасности.
Дин И не переступала порог кошмаров года два или три. И раз уж решилась сейчас, то имела на руках железные козыри. Она не метила на верхние этажи — ей просто требовалось гарантированно вернуться живой.
И Му Цзяши наконец понял, на чём строилась её абсолютная уверенность.
— Босс, почему вы решили остаться? — удивлённо спросил Му Цзяши.
Линь Цинь вскользь глянул на него и буркнул:
— Торговка пообещала партию напитков. В обмен я постою здесь.
Му Цзяши мгновенно всё понял. Дин И пошла на риск, потому что здесь находился Линь Цинь. У неё имелся рычаг воздействия на сильнейшего жителя Нижнего яруса. Пусть этот трюк сработает лишь единовременно, пусть Линь Цинь взбесится — она решила поставить всё на карту.
Ибо неужели она не мечтала подняться выше?
Она могла нанять гильдию «добытчиков золота», но те не давали абсолютной гарантии — даже легендарные наёмники терпят провалы. А Му Цзяши, обладавший стопроцентным винрейтом на нижнем ярусе, недавно как раз поднялся выше.
Вот Дин И и ухватилась за Линь Циня как за единственный шанс.
Что же до самого Линь Циня, то его настроение...
Что ж, настроение у него было дрянным.
Впрочем, оно у него всегда такое. Сейчас его волновал лишь один вопрос: хватит ли этой партии газировки, чтобы Сюй Бэйцзинь согласился на дуэль?
Если да — прекрасно. Ему не жалко пару раз махнуть кулаками.
За долгие годы в Башне он не раз оказывал подобные услуги. Сам он давно забыл о них, но уцелевшие жители до сих пор помнили его благодеяния.
Именно поэтому, несмотря на дикий и вздорный нрав, Линь Цинь пользовался непререкаемым авторитетом и титулом «Босс». Иначе ему бы не прощали вечную пассивность в инстансах.
Сколько исполнителей цеплялись за призрачную надежду, что в критический момент Линь Цинь явит свою мощь и вытащит их из сурового кошмара?
Все надеялись на это, включая Дин И.
Однако если газировка не заставит Сюй Бэйцзиня согласиться на бой... Линь Цинь, конечно, отработает уговор и разделается с маньяком, но самой Дин И после этого несдобровать.
Таким образом, судьба всей комбинации косвенно оказалась в руках Сюй Бэйцзиня.
А сам Сюй Бэйцзинь...
Сюй Бэйцзинь...
Сюй Бэйцзинь: «...»
Погодите-ка?!
Что там ляпнул Линь Цинь?
Торговка пообещала ящик газировки, и ради этого Линь Цинь согласился подсобить?
Га-зи-ров-ки?!
Сюй Бэйцзинь с непроницаемым лицом сидел за стойкой книжного магазина и на полном серьёзе размышлял над важным вопросом:
«Если я сцеплюсь с Линь Цинем прямо в кошмаре... я ведь всё равно смогу потом воскреснуть, верно?»
Правда, будет адски больно.
И вообще... Выходки Линь Циня начинали откровенно утомлять.
Сюй Бэйцзинь тяжело вздохнул и даже не стал открывать чат трансляции, где зрители наверняка вовсю упражнялись в остроумии. Нетрудно представить, какую любовную Санта-Барбару они уже успели состряпать из его отношений с Линь Цинем.
Меньше знаешь — крепче спишь.
Окончательно пав духом, он потянулся за жевательными конфетками, которыми его угостил Дай У, но пальцы обшарили пустой карман. Лишь тут Сюй Бэйцзинь вспомнил: цикл перезапустился, а значит, халявная сладость растворилась вместе с прежней реальностью.
Сюй Бэйцзинь: «...»
Он отрешённо застыл на месте и тоскливо зевнул.
Спать хочется...
С трудом пересилив лень, он вылез из-за стойки и направился к кулеру в углу лавки. Налив немного тёплой воды и сделав пару глотков, он поплёлся назад. И тут случайный взгляд на газетную стойку заставил его замереть.
«Хм, это ещё что такое?..»
Он помнил слова Дай У о том, что ключи к разгадке кошмара находятся прямо в книжной лавке.
Однако, вернувшись, Сюй Бэйцзинь так и не смог обнаружить ни единого намёка.
И вот только сейчас...
Поставив стакан на стойку, Сюй Бэйцзинь протянул руку и взял с полки свежую газету.