Жертвой второй волны кукольной охоты стал мужчина в очках.
Спорщик ядовито усмехнулся, не скрывая злорадства, а очкарику оставалось лишь сквозь зубы выругаться и со всех ног броситься на улицу.
Впрочем, если первая волна длилась пять минут, то вторая должна была затянуться на все десять. Бежать без передышки целых десять минут — задача не из легких для обычного человека, тем более что условия жизни в Узкой башне оставляли желать лучшего. Местные исполнители заданий богатырским здоровьем не отличались, поэтому беглецу приходилось выгадывать моменты и замедлять шаг, чтобы перевести дух и не свалиться от истощения раньше времени.
Как только мужчина в очках скрылся из виду, девушка с конским хвостом и Спорщик тоже покинули лавку кукол. Их путь лежал прямиком в соседнее здание — книжную лавку.
В это самое время Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь уже довольно долго вели немое противостояние.
Они молча буравили друг друга взглядами, пока Сюй Бэйцзинь, окончательно пав духом, не взмолился:
— Линь Цинь, я не стану с тобой драться. Очень тебя прошу, оставь меня в покое.
Линь Цинь никак не отреагировал — лишь продолжал немигающе смотреть на собеседника.
У Сюй Бэйцзиня забрезжила робкая надежда. Он выпрямился и с замиранием сердца переспросил:
— Значит?..
— Давай драться, — отрезал Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь потерял дар речи.
«Да за что мне всё это?! Неужели он не может просто отвязаться?!»
Сюй Бэйцзинь сидел за прилавком, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла от безысходности.
Остальные исполнители заданий, прознав, что хозяин книжной лавки — не спящее чудовище, давно бросили попытки проникнуть в его кошмар и перестали заискивать перед ним.
Однако исключения случаются всегда. И Линь Цинь был одним из них.
Кошмар Бэйцзиня парня особо не интересовал, но, по собственным словам Линь Циня:
— В Узкой башне никто не может одолеть меня. Но насчет тебя я не уверен. Так что давай сразимся.
Вот и вся логика.
В картине мира Линь Циня все люди — да и вообще любые движущиеся объекты — делились ровно на две категории: те, кого он мог победить, и те, кого не мог. Причем во второй категории до сих пор числился круглый ноль.
И положение Сюй Бэйцзиня в этой системе координат оказалось до крайности двусмысленным.
Линь Цинь, как и говорил, попросту не знал наверняка, сможет ли взять над ним верх. А всякую двусмысленность и неопределенность этот боевой безумец ненавидел лютой ненавистью.
Его мир был до примитивного прост. Если противник слабее — значит, он поверженный враг, жалкий мусор, не заслуживающий внимания. Будет хорошее настроение — можно улыбнуться; одолеет раздражение — развернется и перебьет вообще всё живое в целом кошмаре... Что взбрело в голову, то и делал.
Вот почему Сюй Бэйцзинь совершенно не вписывался в его привычные рамки.
Хозяин книжной лавки понятия не имел, чем вызвал подобное впечатление, да и сам Линь Цинь вряд ли сумел бы это объяснить. Но руководящий принцип бойца был незамысловат: сомневаешься? Подерись и выясни!
Но хотел ли драться сам Сюй Бэйцзинь?
Да черта с два!
Какова боевая мощь Линь Циня? А какова у Сюй Бэйцзиня?
Свои возможности Бэйцзинь оценивал более чем трезво: взгляните на эти тощие ручки и ножки, на эту болезненную бледность, на чудовищные темные круги под глазами от вечного недосыпа... Он же гарантированно ляжет с одного удара!
С какой стати Линь Цинь вообще решил, будто у него есть хоть малейший шанс победить?!
От этих мыслей Сюй Бэйцзинь был готов полезть на стену.
По натуре Сюй Бэйцзинь был человеком крайне практичным — проще говоря, трусливым. Но каким бы трусом он ни был, собственной жизнью дорожил превыше всего. Согласиться на бой с этим маниакальным берсерком?
Уж лучше проявить несгибаемую, несокрушимую стойкость!
— Не буду, — с каменным лицом отрезал Сюй Бэйцзинь.
Линь Цинь разочарованно вздохнул.
Несмотря на чудовищную силу, Линь Цинь брезговал принуждением. Если противник наотрез отказывался, оставалось лишь с досадой отступить... чтобы спросить снова в следующий раз.
С момента их первой встречи в Узкой башне эта сцена повторялась бесчисленное количество раз.
У Сюй Бэйцзиня уже голова раскалывалась. Он прекрасно понимал: сегодня удалось выкрутиться, но при новой встрече Линь Цинь опять полезет с тем же предложением.
Сюй Бэйцзинь мечтал держаться от этого безумца как можно дальше.
Пока они пребывали в неловком молчании, в дверях показались двое: мужчина и девушка — явно очередные исполнители заданий, угодившие в этот кошмар.
Вошедшие опешили, заметив стоящего у прилавка Линь Циня. Тот даже не подумал ничего объяснять: лишь скрестил руки на груди и помрачнел еще сильнее, не проронив ни слова.
Сюй Бэйцзинь снова отверг вызов на поединок, и это ужасно бесило. Пусть он уже привык к отказам, досада никуда не делась.
Новички благоразумно не рискнули связываться с опасным бойцом и переключили внимание на хозяина лавки.
— Здравствуйте, хозяин, — осторожно окинув Сюй Бэйцзиня взглядом, заговорила девушка с хвостом. — Мы только что проходили мимо соседней лавки кукол. Что там стряслось? Почему там всё разбито, а самого владельца нигде нет?
Сюй Бэйцзинь добросовестно принялся зачитывать свои реплики:
— Хозяин рассказывал мне, что у него пропала дочь. Дела в лавке шли неплохо, но после этого у него опустились руки, и торговлю он забросил.
— Дочь пропала? Он пытался её найти?
— Не знаю, — ответил Сюй Бэйцзинь. — Должно быть, безуспешно, иначе он не развёлся бы с женой.
На любые дальнейшие расспросы девушки Сюй Бэйцзинь лишь качал головой, давая понять, что больше ничего не ведает.
И он действительно не знал.
Объем информации, доступный таким актерам внутри кошмара, зависел от двух факторов. Во-первых, от их ранга. Хозяин кошмара всегда владел полной и детальной картиной происходящего, в то время как обычной массовке вроде Сюй Бэйцзиня полагались лишь базовые сведения: «хозяин лавки кукол говорил, что его дочь пропала» и «он развёлся с женой».
Во-вторых, знания зависели от прогресса расследования самих исполнителей. Если бы они сумели обнаружить новые зацепки — например, разведали второй этаж лавки кукол, а затем вернулись с расспросами к Сюй Бэйцзиню, — он, вполне возможно, смог бы рассказать чуть больше. По мере продвижения исполнителей заданий вглубь кошмара Главный разум передавал актерам дополнительные сведения.
Весь мир «Побега к жизни» подчинялся Главному разуму игры — сугубо механическому, действовавшему строго по заданным алгоритмам искусственному интеллекту. И исполнителям в их поисках, и актерам в их ролях волей-неволей приходилось взаимодействовать с этой системой.
Девушка с хвостом задала еще несколько наводящих вопросов с разных сторон, но, поняв, что больше ничего не вытянет, осознала: на данном этапе это предел. Она тут же погрузилась в размышления.
В книжной лавке вновь воцарилась тишина.
Сюй Бэйцзинь почувствовал неловкость и уже собирался чем-нибудь заняться, как вдруг поймал себя на мысли, что упустил из виду нечто важное.
«Точно... трансляция!»
Он поспешно проверил статус стрима. Когда его внимание переключилось на гостей, полупрозрачный экран системы трансляций автоматически погас, но стоило подумать о нем, как перед глазами снова развернулась бледно-голубая панель.
Трансляция по-прежнему застыла на первом этаже лавки кукол, однако по экрану уже плыло несколько комментариев, сразу приковавших его взгляд:
—? Что творит стример? Почему не переключает источник изображения? Какой интерес пялиться на пустую лавку?!
— Слушайте, а эта лавка кукол... честно говоря, мурашки по коже.
— Ха-ха-ха, ну ты и трус! Хотя мне тоже жутковато, у-у-у.
Оказывается, пока он отвлекался, на трансляцию заглянули первые зрители.
Времени на общение с чатом у Сюй Бэйцзиня не было. Скользнув взглядом по троим людям в лавке, он открыл список функций стрима, заметил в локации «Заброшенная улица» прикрепленное имя исполнителя заданий и без колебаний переключил изображение на него.
В этот момент мужчина в очках, даже не подозревавший, что за ним наблюдают невидимые зрители, тяжело хрипел, пытаясь восстановить дыхание. Ему наконец удалось оторваться от преследователей и в одиночку вернуться в лавку кукол.
В помещении никого не оказалось, чему он нисколько не удивился.
Еще после первой волны кукольной охоты, когда девушка с хвостом спросила Спорщика, заметил ли тот что-нибудь снаружи, а тот упомянул книжную лавку по соседству, очкарик понял: эта парочка непременно отправится туда за зацепками.
Они действовали строго по наводкам предшественников.
Исполнители, побывавшие в этом кошмаре ранее, делились с остальными второстепенными деталями. Например, все знали, что куклы оживают и открывают сезон охоты. Знали и то, что пока здесь удалось отыскать лишь одного жителя Узкой башни — хозяина книжной лавки, готового снабдить гостей кое-какими подсказками.
Впрочем, судя по путаным и скупым описаниям ветеранов, проку от этих подсказок было немного. Как бы то ни было, книжник оставался единственной известной зацепкой, так что девушка и Спорщик были обречены пойти к нему.
Очкарику не было дела до чужих планов.
— Вторая волна позади... — бормотал он себе под нос. — Дальше третья... Нас всего четверо. Значит, выберут либо девку, либо того поехавшего вояку...
Куклы выбирали жертву случайно, но круг целей был крайне узок, к тому же одну и ту же мишень подряд они атаковали редко. Так что с каждым новым раундом предугадать следующую жертву становилось всё проще.
Между волнами всегда оставалась передышка, пусть её длительность неумолимо сокращалась. Не теряя драгоценных секунд, очкарик принялся лихорадочно обыскивать первый этаж.
В углу, заваленном коробками с куклами, он с раздражением смахнул весь хлам на пол — и обомлел от восторга, обнаружив за ними потайную дверь.
На его лице расплылась самодовольная ухмылка:
— Кучка идиотов... В Узкой башне у лавки кукол точно есть второй этаж, значит, и в кошмаре он никуда не делся! Тупые бараны, только и умеют, что бегать да прятаться, а главного не видят!
Не колеблясь ни секунды, он распахнул потайную дверь.
В следующее мгновение за дверью показались ведущие наверх ступени, и одновременно с этим раздался протяжный скрип — словно где-то отворилась створка.
Мужчина в очках машинально оглянулся и застыл как вкопанный.
Кукла девочки, до сих пор смирно сидевшая на витрине, внезапно спрыгнула со стеклянной полки. Тот скрип издала распахнувшаяся дверца шкафа.
Лицо мужчины мгновенно побелело.
«Нет... Не может быть! Эта кукла... девчонка в красном платье... По всем слухам, она никогда не двигалась! Ни один исполнитель ни разу не говорил, что на него охотилась именно она!»
«Она же была обычной декорацией! Почему она ожила?!»
После десятиминутного спринта запоздалая боль в забитых мышцах навалилась свинцовой тяжестью — ноги наотрез отказывались слушаться. Он всем существом рвался к спасительной лестнице на второй этаж, но дикий ужас вперемешку с полным изнеможением подкосили колени, и он мешком осел на пол.
Ему оставалось лишь в оцепенении наблюдать, как кукла девочки в красном платье неотвратимо приближается. Холод сковал всё тело, а стекающий со лба едкий пот залил глаза, вызывая острую резь.
И лишь в этот миг до него наконец дошло.
Эта потайная дверь находилась слишком просто. Существование второго этажа в Узкой башне было общеизвестным фактом... Так почему же ни один из выживших исполнителей ни словом не обмолвился о том, что ждет наверху?
Это была ловушка. Приманка, заботливо оставленная, чтобы следующие глупцы своими жизнями расчищали дорогу!