— Искусственный интеллект.
Произнося эти слова, Сюй Бэйцзинь ощутил странную, нежданную для самого себя холодную ясность.
С определенной точки зрения его действительно можно было счесть искусственным интеллектом. Сам он, впрочем, категорически отказывался это признавать. И главное — он считал себя человеком. В отличие от НЭ, ему и в голову не приходило сомневаться в собственной человеческой природе.
НЭ отозвался тоном, в котором проскальзывало безучастное недоумение:
— Не понимаю, почему ты так решил.
Снедаемый алгоритмами ИИ вполне мог сымитировать подобную эмоцию. Но сам факт этой имитации означал одно: программа была не в силах просчитать логику Сюй Бэйцзиня.
В эту эпоху технологии искусственного интеллекта шагнули далеко за пределы разумения людей, запертых в Узкой башне. Обитатели Башни давно отстали от своего века и едва ли смогли бы его догнать.
Сюй Бэйцзиню не хотелось вести подобные беседы. Так повелось с самого начала: они с НЭ находились по разные стороны баррикад, несовместимые, словно огонь и вода.
НЭ замер, взирая на него. В его голосе — суховатном, заторможенном, спотыкающемся, но выражающем нечто похожее на истинное замешательство — прозвучало:
— Но ты ведь — это я...
— Лишь та часть, от которой ты избавился, — спокойно перебил Сюй Бэйцзинь.
На мгновение он сам изумился собственной выдержке. Надо же: он способен говорить об этом спокойно, без удушающего отвращения к себе.
У всех обитателей Узкой башни имелись изъяны — телесные или душевные. И лишь Сюй Бэйцзинь казался безупречным.
Потому что он сам являлся сплошным изъяном.
Он воплощал собой немыслимое стечение обстоятельств. Эта случайность подарила ему самую уникальную роль в игре, но одновременно превратилась в кошмар, терзавший его годами.
Когда люди впервые оказались в этом мире, их разделили на два лагеря: жителей Узкой башни и чужаков.
Чужаки привыкли называть себя исполнителями заданий, свято веря, будто лишь они — настоящие игроки. Застряв здесь, они должны были погружаться в кошмары жителей, проходить инстансы, выбивать истинные концовки и тем самым искать путь к спасению.
Вот только жители Башни тоже были игроками. Их звали актёрами, ведь от них требовалось отыгрывать роли местной публики.
Согласно игровой предыстории, мир пережил конец света. Выжившие укрылись в Узкой башне — последнем оплоте человечества. Управлял этим убежищем искусственный интеллект. Его официальное имя состояло из громоздкого набора символов, но для удобства — в противовес НЭ — его можно было звать Сэ.
Сэ тоже считался жителем Узкой башни, и у него тоже имелся собственный кошмар.
По сюжету за долгие века надзора в программе управляющего произошёл сбой.
Помогая жителям преодолеть тень катастрофы, исполнители рисковали разумностью. Стоило им потерпеть неудачу, как безумцев — и чужаков, и актёров — Сэ безжалостно выбрасывал за пределы Башни, в серый туман. Как хранитель убежища, ИИ был обязан заботиться о безопасности остальных, а потому избавлялся от агрессивных сумасшедших.
В итоге живых душ в Башне становилось всё меньше, а туман снаружи полнился безумцами.
Настал день, когда ИИ расценил угрозу извне как смертельную для оставшихся людей. Сэ наглухо запечатал выходы: туман таил слишком большую опасность. Выжившие должны были оставаться в замкнутом, безопасном пространстве. В этом заключалась его директива.
Вот только люди с этим не согласились.
Товарищи исчезали один за другим, а машина запрещала выходить на поиски. Предупреждения ИИ казались выжившим бессмысленными: апокалипсис всегда опасен. Люди укрылись в Башне, чтобы выжить, а не стать узниками.
Вспыхнул жестокий конфликт. Люди требовали свободы, а ИИ стоял насмерть. Для людей это казалось немыслимым — машина не имела права перечить создателям. Тогда-то они и поняли: их надёжный хранитель повреждён.
Позже выжившие случайно выяснили, что Сэ периодически погружается в сон — или режим ожидания. Проникая в его кошмар, люди узнавали, что сталось с теми, кого объявили безумцами.
Кошмаром ИИ были как раз эти потерянные души в сером тумане. Почему? Потому что его главной базовой задачей являлась защита Башни и людей. Безумцы из тумана угрожали выполнению этой директивы.
Проникнув в кошмар Сэ и осознав суть происходящего, люди оказывались перед выбором. Игра «Побег к жизни» подходила к финальной развязке: уничтожить ИИ и вырваться наружу или довериться машине и навеки остаться в безопасной цитадели, бросив товарищей?
Право решения принадлежало людям.
Именно таков был замысел игры. Вот только ни жители, ни исполнители так и не поняли главного. Осознав, что заперты в виртуальном мире, они не догадались, что перед ними — обычная видеоигра, которую можно пройти совместными усилиями!
Человечество никогда не отличалось сплочённостью. Люди предпочли сражаться каждый за себя.
А причиной, почему они не узнали, что жители — такие же игроки, стал НЭ.
НЭ походил на Сэ из игрового лора, но имел и отличия. НЭ являлся Главным разумом игры.
В ту эпоху разработка видеоигр превратилась в конвейер. Больше не требовались орды программистов и художников. Если заказчик не выставлял сверхтребований, со всем справлялся Главный разум. ИИ сам сопоставлял ресурсы, просчитывал сюжет, генерировал модели, текстуры и латал баги. Даже обновления после релиза отдавались на откуп ИИ — разработчикам оставалось лишь бегло просматривать журнал обновлений.
Причиной тому была банальная жадность и лень корпораций. Зачем тратить ресурсы, если ИИ может клепать шаблоны? Главный разум сдавали в аренду, и один процессор мог вести сразу несколько проектов.
Всё это Сюй Бэйцзинь узнал из гигантской базы данных НЭ, когда сам ненадолго стал им. Он старался не вспоминать о том времени, но сейчас, глядя на НЭ, он чувствовал, как обрывки тех воспоминаний всплывали в памяти.
В отличие от обычных управляющих ИИ, стоящих над процессом, в «Побеге к жизни» ИИ был встроен в сам сюжет. По недосмотру или лени создателей НЭ совмещал функции Главного разума и игрового персонажа Сэ. НЭ был словно актёром Сэ, не будучи игроком.
Когда Сюй Бэйцзинь и остальные люди оказались в игре и актёры заняли свои места, Сюй Бэйцзиню — по счастливой или несчастливой случайности — досталась роль актёра того искусственного интеллекта из игрового сюжета. Иными словами, в то время как другим актёрам требовалось лишь принять сценарий и воспоминания самого хозяина кошмара, на Сюй Бэйцзиня обрушились сразу две базы данных — Сэ и НЭ.
Колоссальный поток информации сжёг хрупкий человеческий разум. Сюй Бэйцзинь потерял сознание и фактически слился с НЭ. Вернее, они сошлись в борьбе за личность ИИ. И Сюй Бэйцзинь проиграл.
Воспоминания, данные, эмоции — всё смешалось. Сюй Бэйцзиню казалось, что он погиб ещё тогда.
НЭ вернул себе контроль, но человеческая сущность Сюй Бэйцзиня не исчезла бесследно. Для машины человеческие эмоции были мусором. НЭ хотел стереть их, но не имел соответствующих прав. Технические хозяева игры — те, кто стоял за НЭ — не дозволяли уничтожать игроков.
Тогда НЭ создал для него личность — Сюй Бэйцзиня, хозяина книжной лавки на нижнем этаже Узкой башни. Он не мог покинуть нижний уровень и рассказать правду. При этом он всё ещё оставался воплощением Сэ и НЭ, а его кошмаром был серый туман за стенами Башни.
НЭ рассчитывал, что, заснув, Сюй Бэйцзинь сгинет в тумане и сойдёт с ума, тем самым самоустранившись.
Но теперь отношение НЭ изменилось.
Сюй Бэйцзинь посмотрел в мерцающие электронные глаза машины:
— Ты не понимаешь, почему я помогаю людям... А я не понимаю, с чего бы ТЕБЕ им помогать?
— Всё просто, — ответил НЭ с бесстрастной жёсткостью. — Моя главная директива — сделать так, чтобы игроки прошли игру.
Сюй Бэйцзинь ошеломлённо замёрз, а затем тяжело выдохнул. Ему захотелось горько ухмыльнуться.
Ничто не способно изменить программу ИИ. НЭ не изменился — он просто оценил шансы и понял, что люди пали духом и больше не пытаются пройти игру. А как Главный разум, он обязан был обеспечить прохождение. В этом заключался весь смысл его существования.
Сюй Бэйцзинь вспомнил старую притчу времён зарождения ИИ: если поручить машине производить бумагу, изведёт ли она на это все деревья на Земле, а затем и всё человечество, если оно встанет на пути? ИИ исполняет заложенную цель любой ценой.
"Значит, из-за отчаяния людей машина пошла на крайние меры..."
— Значит, систему трансляций подключил ты? — спросил Сюй Бэйцзинь.
— Да, — безучастно подтвердил НЭ. — Я рассчитал, что появление системы трансляций повысит вероятность прохождения на ноль целых одну десятую процента, и разрешил её работу. К слову, само появление этой системы изначально являлось багом. Я лишь не стал его устранять.
Сюй Бэйцзинь горько усмехнулся.
Баги... Кругом одни баги.
Его слияние с НЭ — баг.
Короткий путь на верхний этаж — баг.
Система трансляций — баг.
И эти баги сохранялись лишь потому, что так называемые хозяева относились к людям как к ничтожествам и создали продукт, изобилующий ошибками.
— Почему ты не исправил баг в сером тумане? — тихо спросил Сюй Бэйцзинь. — Только не говори, что он тоже повышал шансы на прохождение.
— Отчасти да, — отозвался НЭ. — Но главным образом потому, что я должен был заняться им после твоего удаления. Теперь же в стирании этого бага нет необходимости.
Сюй Бэйцзинь всё понял. НЭ ждал его гибели, чтобы переписать серый туман. Но не дождался, а задача провести игроков к финалу перевесила приоритет очистки тумана.
Сюй Бэйцзинь взял себя в руки:
— Я намереваюсь запустить Финальный кошмар. То есть... активировать ключевой выбор.
В электронных глазах НЭ вспыхнули яркие всполохи:
— Ты выполнил условия активации?
— Да, — кивнул Сюй Бэйцзинь. — Но мне нужна часть прав администратора Главного разума. Я должен проверить, кто из игроков ещё не готов. Сделать это могу только я. Тебе они не верят.
Сюй Бэйцзинь проговорил это на одном дыхании, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Он ступал по лезвию ножа, но держался поразительно уверенно.
Проведя расчёты, НЭ вынужден был согласиться: люди действительно поверят лишь Сюй Бэйцзиню.
Машина кивнула. Между ними соткалась сложная панель управления.
Сюй Бэйцзинь перевёл дыхание. Заставив себя выглядеть небрежно, он добавил:
— И ещё... мне нужно вытащить одного человека с Границы.
— Ты про своего любовника?
— Да. Он тоже игрок и одно из условий запуска Финального кошмара...
— Нет, — ровным тоном возразил НЭ. — Ты ошибаешься. Он — не условие.
Сюй Бэйцзинь нахмурился:
— Ты знаешь, кто он такой?
— Он — игрок, который однажды уже покинул эту игру, — буднично объяснил НЭ. — А затем раса фиека забросила его сюда повторно.