То, о чём предупреждала девчушка, сбылось.
Один из исполнителей действительно сгинул без вести — причём сразу после того, как его убило ожившее оборудование.
…Неужели он стал очередным козлом отпущения?
Зрители на трансляции пока ничего не заметили. А если бы и обратили внимание, то наверняка решили бы, что игрок просто в сердцах покинул кошмар.
Впрочем, с учётом лютой гибели Мускулистого мужчины и его совершенно бесплодных метаний, любой на его месте в порыве страха и ярости вышел бы из игры. Для зрителей подобное выглядело обыденным делом.
Но Сюй Бэйцзинь знал: всё далеко не так просто.
Исчезнуть… В Узкой башне это практически равнялось погружению в вечно рушащийся кошмар. Однако сам кошмар не разрушился — лишь пропал один из исполнителей.
Ходили слухи, будто в вечно рушащемся кошмаре бесконечно воспроизводятся происходившие в нём события. Исполнители погибают, воскресают и снова умирают, постепенно сходя с ума в этом бесконечном цикле.
Они не способны вырваться, им суждено вместе с кошмаром кануть в бездну. Они обращаются в настоящих ходячих мертвецов, навеки прикованных к навязанному сценарию.
Словно горстка сбойных, бракованных данных, выброшенных в сетевое пространство и превратившихся в мусор, который вызывает лишь отвращение у Главного разума.
Ожившая мебель…
Сюй Бэйцзинь задался вопросом: неужели сгинувшие исполнители действительно становятся козлами отпущения и оказываются навечно заточены внутри этих предметов? Пока кто-то не займёт их место?
По спине пробежал ледяной сквозняк. Задумавшись на мгновение, он закрепил главный ракурс на Цзян Шуанцзы, а в правом нижнем углу вывел отдельное маленькое окошко. В нём отображался не его собственный угол, а тот самый лифт, растерзавший Мускулистого мужчину.
Этот шаг вызвал легкое любопытство зрителей. Сюй Бэйцзинь пояснил:
— В прошлом цикле этот лифт убил человека. Хочу посмотреть, как он поведёт себя теперь. Мне вот интересно, намеренно ли он действовал?
Чат тут же подхватил его мысль:
«Мне кажется, именно так!»
«Он же специально швырял его головой о пол… Однозначно намеренно!»
«А-а-а, как жутко! Всё, ни сегодня, ни завтра в лифт не сяду!»
«А на лестнице тебя встретит камера наблюдения, бесшумно следящая за каждым шагом… (дьявольский шепоток)»
«Заткнись! А прямо над твоей головой висит люстра и смотрит на тебя!»
«…Умоляю, народ, я правда трусливый, мне потом ночью спать!»
«Кровать…»
«…Ну уж нет. Она не подключена к сети и без электричества, с чего бы ей оживать?»
«Постой, а кто тут недавно мечтал, чтобы кровать ожила и стала его парнем?»
«Я был прав! Теперь точно найду себе живого ухажёра!»
Сюй Бэйцзинь не удержался от легкой улыбки.
На экране трансляции лифт застыл на восьмом этаже — там, где в него зашёл Мускулистый мужчина. Ответ на вопрос, превратился ли тот в кабину лифта, вряд ли удастся получить в ближайшее время.
Окинув взглядом остальных исполнителей, Сюй Бэйцзинь убедился, что все они смирно сидят по своим апартаментам, выжидая обязательный первый час.
Поэтому он поднялся и решил снова отправиться на прогулку. В прошлом цикле он так и не покинул книжную лавку, сонно просидев на месте больше часа. На этот раз он решил не насиловать себя — прогулка на свежем воздухе точно не повредит.
Надо признать, Сюй Бэйцзинь почти всегда пребывал в подавленном настроении, и возможность пройтись среди этой суеты, развеяв одинокую тоску, была как нельзя кстати.
Камера трансляции по-прежнему показывала исполнителей и лифт-убийцу, избегая самого Сюй Бэйцзиня. Он лишь время от времени бросал взгляд на экран, чтобы не пропустить ничего важного.
Однако мысли его витали далеко. Спустя пару минут он уже шел, держа в левой руке стаканчик с баббл-ти, а в правой — второй такой же.
Когда он вновь встал в очередь, его коллега-актёр одарил его странным взглядом, но всё же позволил совершенно бесплатно забрать два напитка. Сюй Бэйцзинь почувствовал себя искренне счастливым.
На мгновение он даже порадовался, что оказался актёром, а не исполнителем.
Будь он исполнителем, эти актёры, изображающие продавцов, ни за что не угостили бы его чаем просто так. Ну… кроме Линь Циня, разумеется.
Всё-таки актёры отлично умеют сгибаться перед сильными и давить слабых.
Прогуливаясь по торговому кварталу, Сюй Бэйцзинь проходил мимо заведения хого и внезапно заметил лысого крепыша, который в одиночестве сидел за столом и с перекошенным от пота лицом уплетал обжигающие блюда из кипящего острого бульона.
Ресторан отличался полуоткрытой планировкой, поэтому прохожие могли легко разглядеть происходящее внутри.
Сюй Бэйцзинь с любопытством задержал взгляд на этом жителе Узкой башни.
Лысый, уловив его взор, первым подал голос и помахал рукой.
Сюй Бэйцзинь заколебался, но подошёл к нему и с легким замешательством спросил:
— Тебе… не нравится острый бульон?
— Нравится… — обессиленно пробормотал лысый, запихивая в рот очередной кусок. — Чёрта с два!
Сюй Бэйцзинь растерялся.
— Брат, ты не представляешь, как мне не повезло, — лысый чуть не плакал, утирая сопли и пот. — Главный разум назначил меня изображать посетителя ресторана хого. В итоге эти исполнители без конца перезапускают кошмар, а я, блин, торчу тут и жру этот хого уже больше четырёх часов подряд! Меня сейчас вырвет!
Сюй Бэйцзинь:
—…
— К тому же я вообще не переношу острое! Срань господня, пусть этот Главный разум меня лучше прибьёт!! — в отчаянии воскликнул мужик.
Сюй Бэйцзинь помялся, а затем поднял нераспечатанный стаканчик с баббл-ти:
— На, выпей. Это сбьёт остроту.
Лысый замер:
—…
Ну спасибо тебе, благодетель.
Сюй Бэйцзинь протянул ему напиток.
Лысый стесняться не стал — тут же сдёрнул крышку, сделал пару жадных глотков и жестом пригласил Сюй Бэйцзиня сесть напротив.
Отказать было неловко, так что Сюй Бэйцзинь тоже присел за стол.
Сюй Бэйцзинь:
—…
На миг ему показалось, будто он вернулся на Землю: случайно столкнулся в торговом квартале с общительным незнакомцем, слово за слово — и вот они уже вместе едят хого.
Однако, несмотря на клубы пара над кипящим котлом и шумную толпу вокруг… это всё ещё оставалось кошмаром.
В памяти всплыли беззаботные слова Дай У. Тот назвал происходящее их «второй жизнью».
Пусть это лишь игра, пусть кошмар… но может ли это действительно стать второй жизнью?
Сюй Бэйцзинь немного помедлил, затем взял палочки и выудил листок капусты. В то же мгновение острота выбила из его глаз слезы, заставив лысого расхохотаться:
— Брат, да ты слабее меня держишь удар!
…Сюй Бэйцзинь заметил, что и Дай У, и этот лысый обращаются к нему не иначе как «брат». Неужели у местных так принято сходиться с незнакомцами?
Мужчина тем временем представился:
— Меня зовут Вэй Лэчжан. «Лэ» — как в слове «радость», «чжан» — как «статья».
— Сюй Бэйцзинь, — немного поколебавшись, ответил он по тому же шаблону. — «Бэй» — как «север», «цзинь» — как «конец».
Вэй Лэчжан небрежно хмыкнул:
— Ого, а имя-то у тебя с претензией!
Сюй Бэйцзинь лишь смущённо улыбнулся.
Вэй Лэчжан казался человеком прямым и грубоватым. В отличие от Дай У с его наигранным пофигизмом, при упоминании кошмаров, Узкой башни или Главного разума Вэй Лэчжан проявлял искреннее равнодушие.
— Да мне плевать, — махнул он рукой. — Лишь бы Главный разум не заставлял меня снова жрать хого четыре часа подряд, и на том спасибо!
Сюй Бэйцзинь почти не притрагивался к еде, лишь изредка подбирая кусочки.
— Это всё же лучше, чем быть мебелью… — проронил он.
И тут же застыл.
Он сказал это шутя, просто к слову упомянув детали текущего кошмара, но эта мысль натолкнула его на совсем другое предположение.
Ожившая мебель… А что, если этими предметами тоже управляют актёры?
Не успел он обдумать догадку, как Вэй Лэчжан подхватил:
— О, так ты в курсе?
Сюй Бэйцзинь хлопал глазами.
Вэй Лэчжан без зазрения совести сдал своего приятеля:
— Я тебе скажу, знаю одного актёра, вот уж кому не повезло! В этом кошмаре ему досталась роль унитаза!
Сюй Бэйцзинь:
—…
К горлу подкатил тошнотворный ком.
А Вэй Лэчжан продолжал хохотать:
— Короче, как только он попадает в этот кошмар, я с ним три дня потом не общаюсь!
Сюй Бэйцзинь бросил взгляд на алый, бурлящий бульон и молча отложил палочки.
А лысый, не замечая его состояния, вещал дальше:
— Ну, в Узкой башне жрать и ходить в туалет всё равно не надо, но стать унитазом… ха-ха-ха, это же и жалко, и ржачно одновременно!
Сюй Бэйцзинь подумал: «Ты бы знал, что там с одним исполнителем произошло…»
Впрочем, к чему портить аппетит?
Он ловко сменил тему:
— Так значит, в этом кошмаре действительно кто-то играет мебель?
— Ну да, — Вэй Лэчжан явно не считал Сюй Бэйцзиня чужаком. — Тот мой знакомый рассказывал, что у них там, среди мебели, есть целая локальная сеть. Они могут переговариваться и даже перемещаться. Правда, сам он способен разве что перетекать из одного унитаза в другой… Ха-ха-ха, бедолага!
Он говорил «бедолага», хотя по лицу было видно, что ему ужасно весело.
— Но, кажется, там не только актёры, — добавил Вэй Лэчжан. — Еще и исполнители вроде есть.
Сюй Бэйцзинь обомлел:
— Исполнители?
— Ну… как в тех вечно рушащихся кошмарах, — пояснил Вэй Лэчжан. — Я сам не особо шарю. Но вроде бы парочка исполнителей тоже угодила в эту сеть оживших вещей… Да и не только мебели, там куча всякого барахла.
— А что с прежними актёрами?
— Вытеснили их, — ответил Вэй Лэчжан. — Хотя я сам давно в этом кошмаре не участвовал, так что не знаю подробностей, всё со слов того приятеля. А, кстати! На верхнем этаже есть кинотеатр… помнишь там кассира? Он раньше тоже играл какую-то фигню из обстановки, пока его исполнитель не выжил.
Сюй Бэйцзинь задумчиво прищурился. Речь о Дай У?
Так вот почему Дай У предупреждал его «беречь спину»? Потому что сам когда-то находился по ту сторону?
Интересно, кем же Дай У был тогда?
Спустя пятнадцать минут Сюй Бэйцзинь попрощался с Вэй Лэчжаном, поднялся на четвёртый этаж, разыскал Дай У и задал ему этот вопрос.
Дай У:
—…
Он закатил глаза и с видом полнейшего уныния пробормотал:
— Откуда ты вообще всё пронюхал? И потом… — Он с подозрением смерил Сюй Бэйцзиня взглядом, задержав взгляд на стаканчике с баббл-ти в его руке. — Не слишком ли ты расслабился для кошмара?
Сюй Бэйцзинь лишь пожал плечами в точности как сам Дай У:
— Подобные кошмары встречаются редко.
Такие процветающие миры, полные лавок, еды и развлечений, действительно попадались нечасто. В большинстве кошмаров царили разруха и запустение, граничащие с апокалипсисом.
Дай У хмыкнул:
— И ты решил просто наслаждаться жизнью? Впрочем… тоже вариант.
— Не увиливай, — оборвал его Сюй Бэйцзинь.
Дай У:
—…
Он тяжело вздохнул:
— Обязательно вытаскивать на свет весь этот позор?
— И кем ты был? — с любопытством спросил Сюй Бэйцзинь, проявив деликатность: — Если чем-то вроде унитаза, можешь не отвечать.
Дай У аж поперхнулся:
— ЧТО?! Кто-то реально… Ладно, неважно. Нет, я был… — Он сделал паузу и с неохотой выдавил: — Вытяжкой.
Сюй Бэйцзинь:
—…
Уголок его губ нервно дёрнулся.
— Я никого не убивал! — поспешно добавил Дай У. — Пропавшие исполнители случайным образом становятся козлами отпущения вместо актёров. Мне просто нереально фартануло.
«Значит, случайным образом…» — подумал Сюй Бэйцзинь.
В таком случае Мускулистый мужчина, сгинувший в прошлом цикле, уже определённо попал в ту самую сеть. Интересно, во что он превратился?
Сюй Бэйцзинь испытывал смешанные чувства: с одной стороны, этот тип получил по заслугам, с другой — подобная гибель и последующее существование внушали невольный ужас.
Впрочем… с характером Мускулистого мужчины, если он превратился во что-то опасное, оставшимся исполнителям — особенно Цзян Шуанцзы и Худому — грозит серьёзная беда.
* * *
Тем временем в четвёртом цикле кошмара пошла тридцатая минута.
На трансляции произошли неожиданные изменения.
Цзян Шуанмэй знала, что погибла в первом же цикле, а потому ожившие вещи не должны за ней охотиться. Однако из чувства страха и осторожности в самом начале четвёртого цикла она забилась в угол возле входной двери.
Ужас пережитой смерти всё ещё преследовал её. Она не хотела снова оказаться в той ловушке.
Так она тихо просидела первые полчаса. Ноги затекли, и, попытавшись поменять позу, она пошатнулась и плечом навалилась на дверь.
— Ай-яй… больно!
Головой она задела дверную ручку, опустив её вниз.
В следующую секунду девушка с изумлением поняла, что дверь поддалась!
Она толкнула её рукой — и та легко распахнулась! Никакого часового ограничения больше не было!
…Как такое возможно?
Она бросила взгляд на часы. Прошло всего тридцать минут, за окном стояла непроглядная тьма.
Неужели… четвёртый цикл кошмара начал рушиться? И теперь они могут выходить раньше?
Цзян Шуанмэй понимала, что остальные вряд ли додумаются до этого — у них сложился стереотип за первые три цикла, и никто не станет проверять замок раньше времени.
Но что, если за эти напрасно потерянные минуты они упустят важное условие для прохождения?
Пусть Цзян Шуанмэй не отличалась дедуктивными способностями, опыту ей было не занимать: она прекрасно знала, на какие уловки и подлянки способен Главный разум.
Она мгновенно осознала: нужно срочно бежать к сестре и всё рассказать Цзян Шуанцзы!
Иногда простые, прямолинейные люди обладают куда большей решительностью.
Как только решение созрело, Цзян Шуанмэй действовала без колебаний — не задумываясь о том, не окажется ли открытая дверь новой ловушкой и к чему приведёт начавшийся распад кошмара.
Она выскочила из квартиры, ринулась к лестничной клетке и бросилась вниз, к апартаментам 807. Спустившись на восьмой этаж, она уже занесла руку для стука, как вдруг замерла, уловив боковым зрением нечто странное.
Дверь лифта была открыта. А на полу кабины лежали… карты предметов?
Спустя пару минут Цзян Шуанмэй постучала в дверь Цзян Шуанцзы и с радостным возбуждением выпалила:
— Сестра! Смотри, что я нашла!
На ладони у неё лежали три карты предметов: одна карта статуса, одна карта атаки и чрезвычайно редкая, ценная карта уловки — «Маска дьявола».
Цзян Шуанцзы ошеломлённо уставилась на них, даже не спросив, почему сестра вышла из квартиры раньше времени:
— Где ты это взяла?!
— Прямо в лифте на площадке, — ответила Цзян Шуанмэй.
Цзян Шуанцзы нахмурилась. В памяти тут же всплыл прошлый цикл, который внезапно и без видимых причин перезапустился…
На сердце выросла тяжёлая тень.
Затянувшееся молчание сестры смутило Цзян Шуанмэй:
— Сестра, ты чего? С картами что-то не так?
Цзян Шуанцзы вздохнула:
— Шуаншуан, ты хоть головой подумай: с чего бы картам предметов валяться прямо на полу?
— Но я же их нашла! — заупрямилась Цзян Шуанмэй. — И отдавать никому не собираюсь!
Цзян Шуанцзы:
—…
Она с головной болью посмотрела на сестру, не зная, как объяснить очевидное.
Ситуация выглядела аномальной и жуткой, но Цзян Шуанмэй упорно отказывалась мыслить глубже… Впрочем, Цзян Шуанцзы понимала: сестра просто привыкла полагаться на неё во всём.
В кошмарах всегда думала Цзян Шуанцзы, а Цзян Шуанмэй действовала. Вот и сейчас Цзян Шуанцзы пыталась понять происхождение карт, а Цзян Шуанмэй просто радовалась находке.
К тому же Цзян Шуанцзы понимала причину этой радости.
Они вернулись в кошмары спустя столько лет, мечтают подняться на высшие этажи. Несмотря на старый опыт и запас карт, путь предстоял крайне тяжёлый.
Естественно, обнаружение таких ценных карт вызвало у Цзян Шуанмэй дикий восторг и желание забрать их себе.
Цзян Шуанцзы понимала её чувства, но не знала, как донести свои опасения.
Между сёстрами повисла тягостная пауза.
В чате трансляции зрители вовсю гадали:
«Чёрт! Это что, лут с того сдохшего мужика?!»
«? Из игроков после смерти выпадают шмотки?! Игра вообще не оставляет шансов неудачникам!»
«Но из прошлых трупов ничего не выпадало… чешу затылок в непонимании.»
«Тут мои познания всё, кончились.»
Сюй Бэйцзинь молча наблюдал за реакцией чата. В обычных условиях из умерших исполнителей карты не выпадают, но гибель в этом кошмаре явно выходила за рамки нормы.
В третьем цикле Мускулистого мужчину убил лифт. После перезапуска он просто испарился.
А его вещи остались только потому, что он окончательно канул в распадающийся кошмар… Вернее, распался сам.
Он превратился из исполнителя в актёра, причем навечно прикованного к определенному предмету в этом конкретном мире.
А актёрам карты предметов ни к чему.
В Узкой башне проверить, погрузился ли исполнитель в вечно рушащийся кошмар, можно было по его жилью — заперта ли дверь.
Некоторые грабители специально охотились за апартаментами, куда долго никто не входил: там могло храниться всё нажитое добро погибшего.
Многие на этом сколачивали состояние.
Их презрительно звали стервятниками, ведь они кормились мертвечиной. Но парадокс заключался в том, что, хотя стервятники и находились на самом дне среди исполнителей, их репутация была чуточку лучше, чем у торговцев картами, да и действовали они куда скрытнее.
Мускулистый мужчина вряд ли мог вообразить, что те, кого он считал добычей, в итоге заберут его добро.
Как бы то ни было, исчезновение Мускулистого мужчины означало: кошмар начал рушиться ещё в третьем цикле. Да и погибни тогда не он, а кто-то другой — результат был бы тем же.
Следовательно, начиная с третьего цикла, исполнителям ни в коем случае нельзя умирать.
…Требование жестокое и практически невыполнимое. Неудивительно, что девчушка говорила: даже при выходе на обычную концовку некоторые исполнители исчезали навсегда.
В начале кошмара исполнители расселены по разным квартирам. Локация огромна, и они просто не способны быстро заметить чье-то исчезновение.
Им требуется долгое время на исследование, встречу и обмен информацией. Но даже при этом не факт, что они сумеют подсчитать точное количество исполнителей.
Сам Сюй Бэйцзинь узнал число исполнителей — семеро — лишь благодаря подсказкам системы трансляции.
А для самих исполнителей чужое положение оставалось загадкой. Они могли так и не собраться вместе до того момента, пока кто-то из них не сгинет бесследно.
В кошмарах информация — самый ценный ресурс.
Вот и Цзян Шуанцзы, чуя подвох в появившихся картах, понятия не имела о подоплеке происходящего. Ей не доставало данных, которыми владел Сюй Бэйцзинь.
Она хотела, чтобы Цзян Шуанмэй вернула карты на место. Ей не хотелось рисковать в этом странном месте. К тому же нужно было срочно искать Худого и остальных, чтобы обесточить дом и выбраться.
Но Цзян Шуанмэй упёрлась.
Кто знает, чьи это карты? Почему они лежали в лифте? Никто не знает!
Девушка даже наивно выдавила:
— А вдруг это подарочек от Главного разума?
Цзян Шуанцзы:
—…
Она ошеломлённо воззрилась на сестру. С каких пор та стала такой наивной дурочкой?
Голова разболелась не на шутку.
Неужели она слишком сильно опекала её? Настолько, что та полностью лишилась здравого смысла?
Суть была не в том, кому принадлежали карты, а в том, ПОЧЕМУ они оказались в лифте!
Главный разум смилостивился?
Да ни за что в жизни!
Цзян Шуанцзы не хотела называть сестру глупой, поэтому пыталась мягко объяснить свою мысль, но Цзян Шуанмэй и слушать не желала. Она просто спрятала карты за пазуху и направилась к выходу.
Отвернувшись от сестры, она пробормотала:
— Сестра, я не хочу больше спорить. Это моя находка, и я сама решаю, что с ней делать… правда? — Она шмыгнула носом и с обидой добавила: — Неужели ты не понимаешь, как они нам пригодятся? Я ведь для нас старалась!
Она чувствовала досаду. Она принесла эти карты как трофей, надеясь на похвалу, а сестра назвала находку «грязной».
Но ведь они действительно полезны!
Цзян Шуанмэй почувствовала себя ребёнком… Которого опекают, любят, но совершенно не уважают и не считают равным. Ей так хотелось доказать, что она больше не беспомощная малышка, нуждающаяся в защите.
Но разве не те, кто отчаяннее всего пытается доказать свою взрослость, больше всего похожи на детей?
В этом кошмаре Цзян Шуанмэй едва не сошла с ума от собственной гибели, а теперь получила нагоняй из-за карт… Она вдруг осознала: ей снова не удалось ничего доказать, и сестра станет презирать её ещё сильнее.
А ведь в глубине души ей просто хотелось слышать одобрение.
Цзян Шуанмэй с горечью спросила:
— Сестра… ты считаешь меня бессовестной?
Ответа от Цзян Шуанцзы не последовало.
Девушка лишь разочарованно вздохнула и, не оборачиваясь, перешагнула порог:
— Я подожду тебя снаружи.
Она не видела, как за её спиной плотная оконная штора, взвившись змеёй, намертво захлестнула шею сестры. Глаза Цзян Шуанцзы налились кровью, венки на лице вздулись. В бессильной судороге она протянула руку к уходящей сестре, но та беспрепятственно вышла в коридор.
Дверь квартиры с оглушительным стуком захлопнулась, и этот звук долго эхом отдавался в пустынном коридоре восьмого этажа.
До самой её смерти.
* * *
Цзян Шуанмэй угрюмо стояла возле 807-й квартиры, когда мир вокруг внезапно подёрнулся дымкой и кошмар перезапустился. Девушка замерла в полном ошеломлении.
Что произошло?!
Зрители на трансляции и сам Сюй Бэйцзинь:
—…
…Да вы шутите?!
«Офигеть! Вот она, разрушительная сила детских обид!»
«Простите, я пойду побью свою младшую сестру.»
«Ни в чём не повинная сестра:???»
«…Но сестра же… Неужели она вообще ничего не услышала?!»
«Я видел, как штора заклеила ей рот… Блин, какая жуть.»
«Смотреть, как твоя сестра уходит…»
«И всё из-за такой глупой ссоры…»
Сюй Бэйцзинь лишь тяжело вздохнул. Когда кошмар начался заново и он увидел, что Цзян Шуанцзы исчезла, на душе стало ещё тяжелее.
Это было сложное чувство — смесь досады, жалости, печали и глубокого сожаления о судьбе Цзян Шуанцзы.
Обернись Цзян Шуанмэй хоть на секунду, взгляни, что происходит за спиной…
Но она не обернулась.
Она не увидела, что произошло сзади, и потому больше никогда не увидит свою сестру.
* * *
После перезапуска Цзян Шуанмэй пребывала в полной растерянности. Её охватило дурное, липкое предчувствие — то самое тревожное покалывание в груди, которое ощутила её сестра в первом цикле, когда гибель грозила самой Цзян Шуанмэй.
Теперь это чувство жгло её собственное сердце.
Не в силах усидеть на месте, девушка в первую же секунду рванула к двери — и та легко поддалась. Она выскочила на лестницу и помчалась вниз.
В голове крутилась страшная догадка, но она упорно шептала себе: «Нет… этого не может быть… бред какой-то!»
Она замерла перед дверью 807-й.
Щель приоткрытой двери заставила её сердце сжаться.
—…Нет… неправда… — пробормотала она.
Не веря своим глазам, она толкнула дверь. Внутри было пусто. Девушка металась по комнатам, пока не заметила возле дивана знакомые предметы.
Она нагнулась и подняла карты. Это были карты Цзян Шуанцзы.
Девушка застыла каменным изваянием.
Она и сама не могла бы сказать, какие мысли пронеслись в её голове в то мгновение.
Спустя секунду она вдруг нервно, нездорово хихикнула:
— Сестра… да ладно тебе? Ты же шутишь, да? Ты же знала, что я приду к тебе? — Она говорила сама с собой, глотая слезы. — Ты решила разыграть меня… и ушла вниз одна?
Она сжала карты в кулаке, развернулась и вышла из квартиры.
Внутри комнаты штора неполноценно дёрнулась и замерла.
Сюй Бэйцзинь, наблюдававший за этим через экран, прищурился.
Штора… это и был Мускулистый мужчина, вернее то, что от него осталось.
Цзян Шуанмэй не подозревала, что прошла в шаге от убийцы своей сестры. Словно во сне, она побрела к лестнице, но внезапно остановилась.
Перед ней стоял лифт.
Тот самый лифт, из-за которого они посварились…
Девушка завораженно уставилась на стальные двери, затем сделала глубокий вдох и с абсолютно пустым лицом шагнула внутрь.
Лишь сейчас она заставила себя посмотреть в лицо страшной правде.
Она наконец задалась вопросом… Умерла ли её сестра? И вспомнила слова Худого о бесследно исчезающих исполнителях.
Если сестра мертва, то и ей незачем жить. Они столько лет выживали в Узкой башне вместе.
Они родились в один день — значит, и умереть должны вместе.
…Она искренне хотела умереть. Разве сестра могла бросить её? Нет… Она хотела… быть рядом с сестрой. Ей было так больно, так жаль. Зачем, ну зачем она устроила эту глупую сцену?!
Пусть этот лифт убьёт её. Да, она должна погибнуть здесь. Никакие карты… никакие карты не стоят её сестры.
Но такова уж человеческая природа — люди часто ссорятся и расстаются из-за вещей, которые не стоят и мизинца их любимых.
И Цзян Шуанмэй раскаивалась всем сердцем.
Если бы только…
Она ткнула в кнопку первого этажа, опустилась на корточки в углу кабины, уткнулась лицом в колени и беззвучно зарыдала.
Лифт плавно пошёл вниз и вскоре остановился.
Цзян Шуанмэй услышала мягкий женский голос автоинформатора:
«Первый этаж. Вы прибыли».