Линь Цинь не уставал повторять, что Сюй Бэйцзинь занимает в его мире особое место.
Впрочем, и сам Сюй Бэйцзинь вынужден был признать: присутствие этого парня едва ли можно назвать обыденным. И дело заключалось не только в его фанатичной, на грани безумия, страсти к поединкам. Намного важнее было другое — Линь Циню не было абсолютно никакого дела до Кошмара, принадлежащего Бэйцзиню.
Именно это равнодушие приносило хозяину лавки истинное облегчение.
Чрезмерный интерес исполнителей заданий к его собственному Кошмару давным-давно стал для Бэйцзиня головной болью. Он не желал пускать чужаков в свои воспоминания, хотя прекрасно понимал: в условиях Узкой башни подобная скрытность выглядит подозрительно. Много дней назад, категорически отказав большинству исполнителей заданий и окончательно закрепив за собой репутацию монстра, которому не нужен сон, Сюй Бэйцзинь наконец выкроил себе немного покоя.
Однако с появлением системы трансляций, назойливого внимания Линь Циня и предстоящей встречи с Му Цзяши спокойствию пришёл конец. Бэйцзинь обостренным чутьём угадывал: под гниющим каркасом Узкой башни нарастает незримое, тёмное течение.
Тихая жизнь рушилась. Это вызвало у Сюй Бэйцзиня не только тревогу, но и лёгкий, едва уловимый трепет. Какому человеку, заточенному здесь — будь то актёр или исполнитель, — не хотелось вырваться наружу?
Система трансляций оказалась великолепным инструментом. Она не просто указала направление, но и подарила надежду — чувство, забытое им на долгие годы.
... Пусть даже ради этого приходилось терпеть весьма специфического гостя.
Едва Кошмар рассеялся, Линь Цинь бросился к нему, даже не заглянув на склад напитков, о котором говорила Дин И. Его жилище располагалось всего в сотне метров от книжной лавки. Захватив с собой собранную коллекцию, он потратил от силы полминуты на дорогу, смутно размышляя, как завязать разговор. Парня ничуть не смущало, что его предвкушение и нетерпение до странности походили на чувства человека, идущего на свидание.
Как только дверь распахнулась, Линь Цинь победно поднял бутылки. Впрочем, вместо романтического признания из его уст вырвалось абсолютно нелепое:
— Подерись со мной!
Сюй Бэйцзинь застыл на пороге. И тяжко, глубоко вздохнул.
После короткого молчания хозяин лавки отступил в сторону, приглашая гостя войти.
Время стояло раннее, и на улице вряд ли кто-то мог заметить их встречу. К тому же Линь Цинь срезал путь по узким переулкам, миновав оживлённую Магистраль истоков, что немного успокоило Сюй Бэйцзиня.
Единственное, что внушало опасение...
Бэйцзинь невольно бросил взгляд на окно дома напротив. Двери в башне служили порталами, однако окно всё же позволяло разглядеть происходящее снаружи. Впрочем, Сюй Бэйцзинь не знал, въехал ли туда кто-то новый. Расселением распоряжался исключительно Главный разум NE.
Бэйцзинь прикрыл дверь, так и не узнав, что из темноты противоположного окна за ними действительно следили женские глаза, полные дикого, застывшего ужаса.
Она вовсе не пыталась шпионить — делать это её заставлял сценарий собственного Кошмара, особенно когда поблизости появлялся этот монстр, Линь Цинь. Исполнители обычно проглядывали оставленные жителями подсказки, но в этот раз женщина случайно стала свидетельницей странной сцены между Линь Цинем и хозяином лавки.
В её взгляде мелькнуло мимолётное задумчивое сомнение. А затем из груди вырвался тихий, исполненный горечи вздох.
Её собственный Кошмар разительно отличался от истории того маленького мальчика: здесь грубая сила не помогала выбить Истинную концовку. Даже если бы ей удалось привлечь на свою сторону боевую мощь Линь Циня, толку бы не было.
«Обычные сплетни», — безучастно подумала женщина.
Её сосед всегда пользовался нездоровой популярностью у исполнителей. Когда она ещё обитала на нижнем этаже, сотни людей день и ночь осаждали его лавку. Некоторые даже пытались выведать у неё хоть какие-то подробности. Позже она поднялась выше, и чем всё закончилось, ей было неизвестно.
И вот теперь, вернувшись обратно, она снова видит, как к нему приходят исполнители.
Впрочем... какое ей до этого дело?
Она всего лишь свалилась с верхних ярусов прямо в подвал Узкой башни. Вернулась в кошмар, который когда-то истязал её долгие месяцы.
Женщина отступила в глубь комнаты и бессильно прислонилась спиной к холодной стене. Посмотрев на обводшалую обстановку своего пристанища, она погрузилась в отчаянный, лишающий воли страх.
* * *
Сюй Бэйцзинь не ожидал, что Линь Цинь явится так быстро. И уж тем более не рассчитывал на то, что тот снова закроет Кошмар на Истинную концовку... и опять откажется подниматься выше.
Бэйцзинь с удивлением подумал: если Линь Циню неинтересны Кошмары, то зачем ему вообще стремиться на верхние этажи? Что, если нежелание подниматься — его личный, осознанный выбор?
Спросить напрямую было неловко. Возможно, со временем, когда они сойдутся поближе, этот вопрос задать удастся, но явно не сейчас.
Хозяин лавки принял у гостя принесённую коллекцию напитков. Годы изоляции почти стёрли из его памяти традиционные правила гостеприимства. Всё же, порывшись в воспоминаниях, он нашел подходящие стеклянные стаканы, разлил питьё и поставил их на небольшой столик.
Один стакан Линь Циню, один — себе.
Опустившись на кресло, Сюй Бэйцзинь поймал себя на мысли, что подобные сцены в Узкой башне — невероятная редкость.
Если забыть о постоянном помешательстве на драках, Линь Цинь казался весьма приятным собеседником. Прямой как палка: что на уме, то и на языке. В принесённом им ворохе перемешались жестстяные банки, стеклянные бутылки и картонные коробки с соком.
— Это то, что я собрал раньше, — буркнул Линь Цинь. — Может, тут есть то, что тебе не по вкусу, но я принёс всё подряд. В Кошмаре я понял, что тебе нравится, так что в следующий раз буду выбирать точнее.
Сюй Бэйцзинь замер со стаканом в руке, не сразу найдя, что ответить. Стоило ли показывать, что он помнит события Кошмара? Главный разум молчал, не накладывая запрета, и Бэйцзинь ответил:
— Спасибо. Но... не стоит отдавать мне вообще всё.
Линь Цинь искренне удивился:
— Но тебе же это нравится.
— Нравится. Однако... — Бэйцзинь помедлил. — Это не значит, что ты обязан доставать для меня всё, что мне приглянулось.
Линь Цинь насупился:
— Но почему...
— Тобой могут воспользоваться, — мягко пояснил Сюй Бэйцзинь. — Например, заставить выполнять чужую работу в Кошмарах в обмен на всякие мелочи. Мне бы не хотелось, чтобы из-за нашего знакомства люди манипулировали тобой.
Линь Цинь вглядывался в его лицо, пока смысл слов наконец не дошёл до него:
— Мне всё равно на остальных. Люди вокруг... — он ненадолго задумался, подбирая сравнение, — просто сорная трава у дороги. Живы они или мертвы — какая разница? Особенный только ты. Ради тебя я готов кое-что сделать.
Сюй Бэйцзинь онемел. Он вдруг понял, почему окружающие считают Линь Циня Бешеной собакой и дураком. С его восприятием мира явно было что-то не так.
Сдержав очередной вздох, Бэйцзинь спросил:
— Ты говорил, что Кошмары тебя не интересуют. Мне вот стало любопытно... чем для тебя является Узкая башня?
Юноша посмотрел на него с сумрачным замешательством. На мгновение в его взгляде проскользнуло нечто беспомощное.
— Я не знаю, — тихо произнес он.
— В каком смысле?
— Я просто... просто живу здесь, — честно ответил Линь Цинь. Он слегка нахмурился, словно пытался разгрести хаос в собственной голове. — У них у всех есть прошлое. Я слышал, как исполнители говорят о Земле, о том, как хотят вернуться... А у меня ничего нет. Никакого прошлого.
Сюй Бэйцзинь вздрогнул:
— Ты хочешь сказать, что не помнишь Землю?
Линь Цинь кивнул:
— Когда я впервые открыл глаза, я уже был в Узкой башне.
Сюй Бэйцзинь поражённо молчал. На него разом обрушились самые мрачные догадки.
Невероятная боевая мощь, прямолинейное мышление, абсолютная пустота вместо прошлого... Пазл складывался в жутковатую картину. Неужели слухи о глупости Линь Циня ходили лишь потому, что тот действительно ничего не помнил? Его социальная неловкость, сменяющаяся поразительной вспыльчивостью, объяснялась просто: он был чистым листом.
Но почему? Как появился такой исполнитель? Кем он был раньше?
Сюй Бэйцзинь долго сидел неподвижно, уставившись в пол. Наконец, очнувшись от мыслей, он обнаружил, что Линь Цинь уже поднялся и бродит у полок, разглядывая книги.
— Извини, я задумался.
Сюй Бэйцзинь поставил стакан и подошёл к гостю.
— Пустяки, — отозвался Линь Цинь, не снимая глаз с корешков.
Книг здесь было неисчислимое множество, и даже сам хозяин успел прочесть лишь малую часть. Линь Цинь ткнул пальцем в один из томов:
— Можно взять почитать?
Бэйцзинь взглянул на обложку и кивнул:
— Конечно.
На полках стоял обычный беллетристический мусор: дешевые романы, эссе, чьи-то забытые дневники. То, что выбрал Линь Цинь, походило на низкопробный ужастик — на обложке красовалась окровавленная записка и перо.
Забрав книгу, юноша сдержанно поблагодарил хозяина. Сюй Бэйцзинь помедлил, а затем тихо спросил:
— Ты рассказывал кому-нибудь о своей амнезии?
— Нет, — Линь Цинь вертел в руках томик. — Ты особенный, потому и сказал. Я знаю, что в Башне нельзя терять бдительность.
Сюй Бэйцзинь почувствовал сложную гамму чувств: удивление от того, что Линь Цинь вообще способен думать об осторожности; смущение от столь глубокого доверия; и тревогу — ситуация казалась всё более странной.
Линь Цинь потерял память, но не превратился в младенца. Он знал, как устроена Башня, понимал суть Кошмаров, разбирался в картах предметов и следовал негласным законам этого места. Он даже додумался принести напитки, чтобы выпросить поединок.
Это были навыки сформировавшейся личности. Он сохранил человеческий опыт, пусть даже само слово «Земля» знал только из чужих разговоров.
«Что с ним произошло?» — эта мысль не давала Сюй Бэйцзиню покоя. Он бросал на юношу тревожные взгляды, про себя иронизируя над собственной гиперопекой.
Линь Цинь тем временем выглядел абсолютно довольным. Словно случайно, его взгляд упал на стаканы, стоявшие на столе. В тёплом свете лампы грубая керамика смотрелась изысканно.
— Тебе нравится собирать посуду? — спросил он.
— Да так... — Бэйцзинь горько ухмыльнулся. — Жизнь в Башне слишком скучна.
Порой он доставал случайную чашку, наливал напиток, включал тусклый ночник и усаживался с книгой на потёртый диван. В такие минуты, когда пылинки медленно кружились в золотистом свете, на грани между сном и явью ему казалось, будто он вернулся домой.
Но секунду спустя наступало протрезвление: он здесь навсегда. И эта мысль причиняла тупую, неходячую боль.
Сюй Бэйцзинь вздохнул и решил расставить точки над «i»:
— Линь Цинь, я прошу тебя: не нужно выполнять чужие просьбы ради того, чтобы достать для меня чашки, напитки или что-либо ещё. Ладно? Это нечестно по отношению к тебе.
Подобное поведение ставило Бэйцзиня в неловкое положение, да и самого Линь Циня втягивало в лишние неприятности.
Гость посмотрел на него с недоумением. В его представлении равноценный обмен был абсолютной нормой. Но раз Сюй Бэйцзинь просит — спорить не хотелось.
— Хорошо, как скажешь, — легко согласился он.
«Понятно, — подумал Линь Цинь. — Значит, не надо ждать, пока попросят. Буду проявлять инициативу сам».
Логика казалась ему безупречной.
Сюй Бэйцзинь, естественно, не подозревал, насколько извращённо была истолкована его просьба, и просто облегчённо выдохнул:
— Хочешь перекусить? У меня есть немного снеков.
Линь Цинь смерил его странным взглядом, словно спрашивая: «Чем ты вообще тут занимаешься день напролёт?»
Кто в здравом уме станет обустраивать быт в этом адском месте? Никто из исполнителей или жителей не относился к Башне как к дому. И лишь хозяин лавки выбивался из общего ряда.
Впрочем, от угощения Линь Цинь отказываться не стал. С тех пор как он узнал о пристрастии Бэйцзиня к напиткам, шаг за шагом открывались новые грани жизни этого загадочного человека. И он оказался совсем не таким, каким казался изделека. Линь Цинь считал его сильным соперником, но тот жил совершенно иначе.
Юноша с любопытством наблюдал, как хозяин достаёт из закромов коробки с едой. Полки без дверец в лавке были забиты книгами, создавая строгий вид, но в закрытых шкафчиках хранился настоящий склад разного хаоса. Поднявшись на второй этаж, в жилые комнаты Бэйцзиня, можно было и вовсе лишиться дара речи от количества собранных за долгие годы вещей: посуда, текстиль, сувениры, еда.
Заметив удивление на лице гостя, Сюй Бэйцзинь смутился. Впервые кто-то зашёл так далеко в его личное пространство. Если не считать исполнителей, пытавшихся вломиться в его Кошмар, только Линь Цинь с его кристальной простотой смог пробить эту защиту.
Слегка улыбнувшись, Бэйцзинь подвинул угощение к гостю и открыл две банки с соком:
— Пробуй.
В тот день Линь Цинь искренне полюбил мелочи, скрашивавшие досуг Сюй Бэйцзиня. Книги, напитки, еду.
Перед уходом он спросил:
— Я не знаю, каков мир снаружи. Но здесь я никогда не пробовал ничего подобного. Это вещи из реального мира?
Сюй Бэйцзинь замер. В глазах Линь Циня мелькнуло редкое сомнение — а может, Бэйцзиню это просто показалось. Помолчав, хозяин лавки ответил:
— Да. Из того мира.
Линь Цинь кивнул и попрощался. В этот раз поединок снова не состоялся, но уходил он не с пустыми руками.
Сюй Бэйцзинь долго смотрел ему вслед. Впервые за долгие годы он провёл день не в полном одиночестве. Пусть зрители трансляции и создавали иллюзию присутствия, живой человек рядом ощущался совсем иначе.
Он невольно вспомнил о Му Цзяши, который тоже собирался нанести визит. Впрочем, раз прошлый Кошмар закончился Истинной концовкой, тот уже должен быть на верхних этажах...
Сюй Бэйцзинь горько ухмыльнулся. Даже если бы Му Цзяши пришёл, его интересовал бы только Кошмар.
Эта мысль нагнала привычную тоску. На фоне остальных Линь Цинь с его понятными, как на ладони, помыслами казался настоящим подарком. Сюй Бэйцзинь слишком уставал от вечной настороженности, чтобы не ценить такую простоту.
Убрав со стола и расставив вещи по местам, он остался сидеть в тишине. И почти сразу пожалел, что навёл порядок так быстро — следы пребывания гостя могли бы ещё ненадолго сохранить иллюзию живого дома.
Но жалеть было поздно. Потянулись долгие часы ночного одиночества.
Внезапно накатила знакомая, тяжелая полудрёма. Сюй Бэйцзинь вздрогнул. Прошёл всего день — неужели снова пора на работу? Раньше перерывы длились дольше...
Однако приказам Главного разума невозможно сопротивляться. Он спокойно закрыл глаза, позволив сознанию кануть в темноту.
* * *
Когда Сюй Бэйцзинь очнулся, в Кошмаре царствовала ночь.
Оглядевшись, он понял, что снова играет роль владельца книжной лавки. Информации о текущем сценарии у него не было — значит, ему вновь досталась роль статиста из массовки.
За окном простирался неоновый, залитый огнями торговый квартал. Но шумная ночная жизнь не имела никакого отношения к его пыльному, обветшалому заведению.
Бэйцзинь закашлялся от поднявшейся взвеси. Эта лавка казалась ещё более запущенной, чем его пристанище в Узкой башне. Книги, хаотично разбросанные по стеллажам, выглядели так, словно их только что выкопали из древней могилы. Единственным источником света оставалась тусклая лампа под потолком, явно уступавшая в яркости уличной рекламе.
Распахнув окно, чтобы выгнать пыль, Сюй Бэйцзинь запустил систему трансляций.
Зрители ещё не успели набежать, и Бэйцзинь привычно принялся изучать интерфейс, собираясь переключить обзор.
И тут же застыл в изумлении.
В правой части экрана список доступных камер был настолько гигантским, что не помещался на мониторе. Сцены делились на множество подкатегорий. Вкладка «Апартаменты Локэ» содержала разделы с первого по одиннадцатый этаж, а в каждом из них прописывалось по одиннадцать квартир — в общей сложности сто двадцать один объект!
И это не считая коридоров, лестничных пролётов, холла, лифтов, будки охранника, щитовой, подземного паркинга и прилегающего к зданию сквера. А ведь был ещё и сам торговый квартал!
Масштаб текущего Кошмара поражал воображение. Первый его транслируемый Кошмар ограничивался лавкой кукол и книжным магазином. Второй был чуточку больше, но не шли ни в какое сравнение с текущим. Для обслуживания такой махины требовалась огромная массовка.
Впрочем, глянув на список исполнителей, Сюй Бэйцзинь обнаружил всего семерых человек.
... И среди них снова числился Линь Цинь.
Бэйцзинь лишился дара речи.
Что этот парень вообще забыл в очередном Кошмаре? Ходили слухи, что он отправляется на задания от силы пару раз в месяц. Неужели опять явился за напитками?
Взгляд Сюй Бэйцзиня невольно упал на сверкающие витрины за окном, словно подтверждая эту безумную догадку.
Головная боль нарастала.
Имена остальных шестерых исполнителей Бэйцзиню ни о чём не говорили. Впрочем, логично: предыдущие Кошмары завершились Истинными концовками, и все выжившие исполнители, кроме неугомонного Линь Циня, ушли на верхние этажи.
Сюй Бэйцзинь наугад ткнул в камеру, возле которой находился один из участников, чтобы разобраться в происходящем.
Апартаменты 807.
На экране проявился роскошный интерьер. В центре просторной гостиной стояла женщина-исполнитель. Судя по всему, она только что пришла в себя и теперь растерянно озиралась.
После серых, разрушенных трущоб Башни вид этого современного жилья выбивал из колеи. Она просто не могла поверить, что Кошмар способен воссоздать подобную роскошь.
Апартаменты, залитые мягким тёплым светом, с новейшей «умной» мебелью и дорогим ремонтом... Какой ужас может скрываться в таком месте? Кошмарные ипотечные платежи?
Женщина нахмурилась, чувствуя подвох. Рука привычно скользнула к потайному карману, где лежали две самые мощные карты предметов из её коллекции. Она взяла их без колебаний, но здесь, среди этого уютного благополучия, они казались бесполезными.
И в этот момент вдоль её позвоночника пробежала ледяная судорога.
Женщина мгновенно развернулась. За её спиной никого не было. Но ощущение чужого присутствия вонзилось под кожу, наводя липкий, оцеппеняющий ужас.
Она нервно крутилась на месте, но комната оставалась пустой. В мягком свете дизайнерских светильников гостиная выглядела совершенно безопасно. Всё было в порядке.
Всё, кроме липкого личного страха.
Она не могла увидеть собственную спину. Но чувствовала: чьи-то глаза, не мигая, впились ей прямо в затылок.