Цзян Шуанцзы была уверена: большей дичи с ней в жизни не происходило.
Обычный светильник. Проклятая лампа в коридоре подавала ей сигнал бедствия!
Она оцепенела, вглядываясь в полумрак. На секунду мелькнула дикая мысль, что всё это снится... Впрочем, разве вся их жизнь сейчас — не один сплошной кошмар?
Сделав глубокий вдох, чтобы вернуть хоть капли хладнокровия, она осторожно спросила:
— Ты... просишь о помощи? Если да, мигни один раз.
Не успела она договорить, как плафон под потолком коротко вспыхнул и погас.
Ровно один раз. Чёрт возьми.
У Цзян Шуанцзы ушла земля из-под ног. В голове не укладывалось, как реагировать на подобную чертовщину. И главное — зачем? Зачем плафону просить у неё помощи?!
— И... как именно я должна тебя спасать? — виновато вымолвила она, ощущая, как пересохло в горле.
В коридоре воцарилась глухая тишина.
Плафон молчал. Он и не мог заговорить, а Цзян Шуанцзы понятия не имела, как расшифровать эти импульсивные вспышки. Помнила разве что базовый SOS, да и то без уверенности.
Азбука Морзе? Увы, она не была эрудированным гением.
Светильник, судя по всему, смирился. Свет выровнялся и замер неровным желтоватым пятном. Похоже, «собеседник» отчаялся достучаться до человека.
Окинув безнадёжным взглядом лампу на восьмом этаже, Цзян Шуанцзы вспомнила слова младшей сестры. Шуанмэй тоже говорила что-то бессвязное про плафон в 408-й — мол, тот пытался их о чём-то предупредить.
«Светильники... Оба проявляют хоть какую-то дружелюбность... Есть в этом закономерность?»
Подумать толком не удалось. Внимание отвлёк лифтовый холл.
Поколебавшись, Цзян Шуанцзы выдохнула и направилась к лестнице. Ну его к чёрту. Безопасность превыше всего. Никто не гарантирует, что кабинка лифта не решит прихлопнуть пассажиров.
* * *
Спустя несколько минут исполнители снова собрались в вестибюле на первом этаже. Не хватало только Линь Циня и Мускулистого.
Отсутствие первого Худого ничуть не удивило. Сюй Бэйцзинь же, обладая некоторой долей въедливости, переключил обзор трансляции, чтобы проверить их местонахождение. Линь Цинь давно покинул апартаменты — судя по направлению, отправился в сторону торгового квартала.
А вот Мускулистый...
Сюй Бэйцзинь на мгновение замер от неожиданности. Мускулистый обнаружился там, где его меньше всего ожидали увидеть.
В апартаментах 807.
Но ведь это комната Цзян Шуанцзы!
Как он туда проник? Сюй Бэйцзинь чётко помнил: в прошлом витке кошмара Цзян Шуанцзы, выбравшись из квартиры, пыталась вернуться, но замок намертво заклинило.
Неужели чужие исполнители могут заходить в чужие комнаты, а сами хозяева — нет? Или дело просто в неисправности замка?
Сюй Бэйцзинь склонялся ко второму.
Впрочем, в самой квартире Цзян Шуанцзы опасности вроде бы не наблюдалось... За исключением разве что штор, живших своей жизнью, да проклятого замка, запершего дверь перед носом хозяйки.
Так или иначе, сам факт присутствия Мускулистого в 807-й выглядел дико. Зачем он туда полез?
«Неужели решил, что Цзян Шуанцзы спрятала карты предметов у себя в комнате?» — с немым изумлением догадался Сюй Бэйцзинь.
И ведь именно так Крепыш и подумал! На прошлом витке кошмара, содрав у Цзян Шуанцзы две карты предметов, он без раздумий спрятал добычу в собственной квартире.
Он отлично понимал ценность этих артефактов. Потеряв карты однажды, Цзян Шуанцзы обязана была стать осторожнее. А значит — рассудил Крепыш — она вполне могла оставить одну из них в комнате, чтобы не рисковать всем добром сразу. Пробравшись внутрь, он снял бы куш без малейших усилий.
В чём-то его логика была не лишена смысла: Цзян Шуанцзы и впрямь стала куда осмотрительнее. Вот только барыга судил о других по себе.
Какая польза от карты предметов, если не применять её в кошмаре?
Вот так Мускулистый и оказался у дверей 807-й. Общего пароля он не знал, пришёл наудачу — и на тебе: створка оказалась слегка приоткрыта, оставляя узкую щёлку. Мускулистый едва не заплясал от восторга. Надо же, сама судьба благоволит! Эта дура забыла захлопнуть дверь! Общего пароля он не знал, пришёл наудачу — и на тебе: створка оказалась слегка приоткрыта, оставляя узкую щёлку. Крепыш едва не заплясал от восторга. Надо же, сама судьба благоволит! Эта дура забыла захлопнуть дверь!
Юркнув внутрь, он тут же задвинул створку.
Замок громко щёлкнул, заперев ловушку.
Цзян Шуанцзы даже не подозревала, что в её апартаментах хозяйничает ворюга. А узнала бы — лишь устало крутанула пальцем у виска.
Только торгаши из серии «карточных дельцов» дрожат над артефактами как над товаром и прячут их по закромам. Обычные же исполнители, цепляющиеся за жизнь, всегда носят полезные карты предметов при себе. Вдруг в следующий миг решается вопрос жизни и смерти?
Изгаженный алчностью барыга никогда не поймёт логику простого выживающего, а тот, в свою очередь, лишь брезгливо пожмёт плечами при виде дельца, готового трястись над драгоценным барахлом. Впрочем, как бы ханжески ни воротили нос отдельные «праведники», за кулисами они всё равно сбывали карты тем же торгашам.
Но в этом кошмаре отношение к Крепышу было единогласным — полное отторжение.
Линь Циню карты не требовались вовсе. Сёстрам Цзян хватало старых запасов. Шэнь Юньцзюй, едва не ставший жертвой кражи, органически не переваривал барыгу. А Худой с Девчушкой...
У этих двоих имелись собственные каналы связи, и мараться о мелкоту вроде Мускулистого им не доводилось.
На первом этаже оставшаяся пятёрка без лишних слов принялась обсуждать детали.
Цзян Шуанцзы выложила всё без тайн: и то, что вернула карты предметов, и странности с лампой в 408-й, и идею поговорить с лифтом, и, наконец, сигнал бедствия с восьмого этажа.
Последняя новость заставила всех опешить.
Худой нахмурился:
— Восьмой этаж?.. Лампа в коридоре? Вы помните ту жалобу из управляющей компании? — Он на секунду запнулся. — Автор письма жил как раз на восьмом и настойчиво жаловался на мигающий светильник.
— Но с какой стати... — Цзян Шуанцзы нервно сглотнула, — с какой стати куску металла звать на помощь? Он там что, в ловушке? Но он же... просто плафон!
Девчушка, до того молчавшая, негромко произнесла:
— А что, если...
Все взгляды устремились на неё.
— Вы слышали легенды о водяных, которые топят людей, чтобы найти себе замену и вырваться на волю? — с ледяным спокойствием спросила она.
В холле воцарилась тяжёлая тишина.
До Худого дошло первому. На лице его отразилась гамма неприятных эмоций:
— Ты хочешь сказать... эта взбесившаяся мебель ищет себе живых козлов отпущения? Чтобы сбросить оковы одушевлённых предметов и вырваться из деревянно-металлического тела?
При этой мысли Худой невольно вспомнил унитаз в собственной квартире... Чёрт дери, только не это! Стать унитазом?!
Цзян Шуанцзы и вовсе бледнела на глазах:
— То есть... весь этот «сигнал бедствия»... просто приманка? Завлечь глупца поближе и занять его тело?!
Ей стало жутко. Ведь мгновение назад она искренне поверила, будто лампа сочувствует людям.
Девчушка покачала головой:
— Это лишь гипотеза. Не факт, что такова реальная механика кошмара. — Она перевела взгляд на Цзян Шуанмэй и Шэнь Юньцзюя. — В прошлых витках уже гибли люди. Почему никто из них не превратился в тумбочку или торшер?
— Время ещё не пришло! — отрезал Худой, и его голос заметно упал. — А если кошмар начнёт рушиться...
Они с Девчушкой обменялись короткими, полными тяжёлого смысла взглядами.
Оба прекрасно знали: исполнители, заходившие в этот кошмар раньше, порой исчезали без следа. Что, если пропавшие бедолаги как раз и стали этими «заменителями»? Что, если вся эта ожившая утварь вокруг — бывшие люди?
На Худого накатила волна липкой тоски. Его напарница, видимо, с самого начала пыталась разгадать подлинную природу взбесившегося интерьера и понять, куда деваются пропавшие. И теория козлов отпущения выглядела пугающе логично.
Каждый погрузился в собственные мрачные мысли.
Лишь Цзян Шуанмэй покрутила головой, разглядывая притихших спутников, и хлопнула глазами:
— Постойте... Какие ещё утопленники и призраки? В кошмарах Узкой башни отродясь не водилось мистики!
Слова девчонки подействовали как холодный душ.
И впрямь! Узкая башня всегда отличалась реализмом, пусть и сдобренным сюрреализмом. Никаких привидений или проклятых душ тут никогда не бывало.
Цзян Шуанцзы, впрочем, вяло возразила:
— Да уж конечно... А ожившие унитазы и люстры — это, по-твоему, суровый реализм?
Воздух снова натянулся струной.
Худой тяжело вздохнул:
— Гадать бесполезно. Пошли к лифтам, проверим догадку.
Они направились к кабинам. На ходу Цзян Шуанмэй поделилась наблюдениями за своими «смертями» в прошлых витках.
Худой вопросительно глянул на молчаливого Шэнь Юньцзюя:
— У тебя так же?
«Зомби» не проронил ни слова, но сдержанно кивнул.
Трое выживших — Худой, Девчушка и Цзян Шуанцзы — заметно помрачнели. Все они мгновенно сообразили: чем больше перезапусков кошмара, тем выше смертоносность и хаос. Если использовать правила перерождения для разведки... этот виток, пожалуй, последний относительно безопасный шанс.
Вот только кто в здравом уме станет рисковать собственной шкурой ради проверки гипотезы? Вдруг перезапуск станет окончательным?
Подойдя к лифтовой шахте, Худой помедлил, глянул на Девчушку и, получив от той едва заметный кивок, решился:
— Не буду юлить, скажу прямо. До входа в этот кошмар я успел добыть кое-какие сведения.
Он не стал уточнять, что информацией снабдила его девчонка. У них с напарницей давний уговор: в каждом мире она изображает смышлёного, но безобидного ребёнка, снижая настороженность окружающих, а Худой — дёрганый и подозрительный — берёт роль лидера на себя. Отработанный трюк сработал и в этот раз.
Чат трансляции тем временем зарыдал от смеха:
«Ну и жуки! Какая конспирация!»
«Ага, малая сливает инфу, а худой изображает мозговой центр. Командный зачёт, чё!»
«Смотри-ка, а ведь они делают вид, будто впервые друг друга видят!»
«Чёрт, обычный побег превратили в "Мафию"! Куда мне с моими мозгами в эти игры...»
«Зачем мне интеллект, если я такая лапочка?»
Сюй Бэйцзинь наблюдал за экраном, читая порхающие сообщения. На душе смешались тревога и невольная улыбка. Шуточки зрителей неплохо разряжали обстановку.
Тем временем на экране Худой выдал добытые «сведения». Исполнители тут же ухватились за мысль: а что, если взбесившаяся техника — это действительно бывшие люди, сгинувшие в инстансе? А правило «безопасности через смерть» — не более чем смертоносная мышеловка?
Развязка может оказаться вечным заточением, даже если закрыть кошмар на обычную концовку.
Лица группы стали землёй.
Худой вздохнул:
— Надо заканчивать с этим местом. И как можно быстрее.
Все молча кивнули.
Зрители в чате так и не поняли, о чём шепчутся игроки. Сюй Бэйцзинь тоже не горел желанием разжёвывать публике термин «вечно рушащийся кошмар», а потому бросил в чат туманное:
— Возможно, их пугает сама ненормальность происходящего?
Публика немедленно схавала объяснение. К тому же исполнители уже нажали кнопку лифта, отвлекая внимание зрителей.
Сюй Бэйцзинь облегчённо перевёл дух: слава богу, Линь Циня рядом нет. Будь здесь этот монстр дедукции, замять тему не удалось бы. Впрочем... нужно готовить запасной план. В неведении оставаться опаснее всего.
Меж тем створки лифта распахнулись.
Худой осторожно окликнул пустую кабину:
— Эй... Привет?
В ответ из динамиков донёсся ровный, бесстрастный мужской голос:
—... Привет.
Народ опешил.
Они выбрали левую кабину возле холла — ту самую, что каталась вхолостую на одиннадцатый этаж и пугала Цзян Шуанмэй.
Судя по документам и искам из управляющей компании, из шести лифтов дома аномалией отличались два. Первый — этот самый безбилетник. Второй — проклятая кабина на восьмом этаже, которая сорвалась в свободное падение и отправила жильца на тот свет с инфарктом.
Первый казался относительно безобидным, потому на него и пал выбор.
И лифт действительно заговорил!
Худой мысленно криво ухмыльнулся:
«Лифт разговаривает! Дожили...»
Впрочем, пассажиры и раньше слышали голоса в кабинах, вот только никому в голову не приходило, что с ними вещает не автоинформатор, а... само устройство. Из той же серии: а вдруг внутри банкомата сидит гномик и выдаёт купюры?
Худой попытался выкинуть из головы мысли об унитазах и кашлянул:
— И... давно ты осознал себя?
— Да уж давненько, — охотно отозвался лифт. — Но вы не бойтесь, я хороший лифт.
Цзян Шуанмэй возмущённо вытаращилась:
— Хороший?! А на кой чёрт ты меня до полусмерти напугал?!
— Я просто поздоровался, — изящно съехал лифт. — Ты спускалась такая дёрганая, вот я и решил пошутить. Разрядить обстановку, так сказать.
— Пошутить?! — задохнулась девчонка. — Да ты меня чуть не убил!
Цзян Шуанцзы удержала сестру за плечо и примирительно спросила:
— Если ты «хороший», значит, остальные — нет?
— Некоторые от меня отличаются, — рассудительно заметила кабина. — Кое-кто вас искренне ненавидит и мечтает придушить. А я что? Я просто развлекаюсь как могу.
«Так вот почему ты шныряешь вверх-вниз пустым?!»
— Эх-хе-хе... — затянул лифт тоскливую песню. — Таскать вас каждый день — та ещё радость. Набьётесь как сельди в бочку, пока перегруз не звякнет... Вы хоть представляете, как мне тяжело? Вы слышите, как скрипят механизмы? Как трещат стальные тросы от износа? Нет, конечно! Вам-то плевать...
Худой слушал этот плач Ярославны с дёргающимся глазом. Сопереживать лифту? Да с какой стати?! Всё равно что сочувствовать унитазу!
— Ладно-ладно, — перебил он зануду. — А ты знаешь, почему вы... гм... проснулись?
— О, отличный вопрос! — в голосе кабины прорезались покровительственные нотки. — Но я вам не скажу.
— Это ещё почему?! — не выдержала Цзян Шуанцзы.
— Правила, милочка. Я хоть и держусь миролюбивого лагеря — ну, хочется верить, что держусь, убивать-то я никого не хочу, — но болтать не стану. Раскрою секрет — остальные разразозлятся. А я жуткий трус...
Девчушка мгновенно уцепилась за оговорку:
— Ты — лифт. Большинство приборов вообще прикручены к полу. Чего тебе их бояться? Они же ничего не смогут тебе сделать!
В кабине наступило гробовое молчание.
—... Ой. Я болтнул лишнего, — наконец выдавил лифт. — Всё, разговор окончен. Желаю удачи.
Створки с металлическим стуком схлопнулись, и кабина со свистом ушла на верхние этажи.
Исполнители переглянулись.
Худой озадаченно почесал затылок:
— Он ведь реально слил какую-то инфу... Но какую?
— Он сказал: «Всё, я болтать не буду», — холодно проговорила Девчушка. — Будто ответил кому-то со стороны.
— Его кто-то заткнул, — убеждённо произнесла Цзян Шуанцзы. — Но как? Как эти проклятые вещи общаются между собой?
Она посмотрела на сестру. В рассказе Шуанмэй тоже фигурировала слаженная работа устройств: робот-пылесос толкал человека ровно в тот момент, когда ванна наполнялась водой... Но откуда пылесос знал, что вода налита до краёв?!
Девчушка продолжила мыслить вслух:
— И ещё. Лифт точно знает, что происходит с другими приборами. Но он заперт в шахте! Откуда у него эти сведения?
— Точно... — пробормотал Худой. — Откуда?
Словно какая-то невидимая паутина связывала весь этот взбесившийся интерьер в единую сеть...
Невидимая сеть...
В книжной лавке Сюй Бэйцзинь медленно поднял взгляд к потолку.
До сих пор он считал свою лавку безопасным местом просто потому, что здесь было мало электроники и почти не заходили покупатели. Но одного этого мало. Даже в его лавке под потолком висела одна-единственная одинокая лампочка.
Так что же делает место безопасным? Наличие или... отсутствие чего-то?
Тень легла на его лицо. Глаза Сюй Бэйцзиня потемнели. Если бы кто-то сейчас увидел его выражение лица, наверняка принял бы за коварного злодея, скрывающего страшную тайну.
Покачав головой, он переключил трансляцию на камеру Мускулистого.
Разговор на первом этаже затих, так что зрители не удивились смене кадра. Но увиденное заставило чат ахнуть.
Крепыш в квартире 807 отчаянно боролся за жизнь.
Ожившая штора мёртвой хваткой обмоталась вокруг его шеи. Мужик барахтался на диване, его лицо налилось багрово-фиолетовым соком, ноги бессильно сучили по обивке.
Он пытался ухватиться хоть за что-то, но пальцы скользили. На ногтях от дикого напряжения выступила кровь.
— А-а-а-а-гх!! — хрипел он, выжимая из себя остатки сил. Жилы на лбу вздулись узлами. Из угла комнаты на него уставился невидимый, леденящий душу взгляд — хладнокровный и пристальный, как у гигантской гадюки.
Перед лицом неизбежной гибели Крепыша прошиб ледяной пот.
Ткань на миг слегка ослабила хватку. Не теряя секунды, он рванул шторное полотно прочь от кадыка и с диким рёвом бросился вперёд.
От слепой паники он со всего маху врезался головой в телевизионную тумбу. Удар был такой силы, что стоявший сверху Wi-Fi-роутер полетел на пол. Провод выскочил из гнезда, и зелёный огонёк на панели гаджета погас.
В ту же секунду давящий зловещий взгляд растворился в воздухе, а бьющийся в конвульсиях занавес бессильной тряпкой опал на паркет.
Крепыш застыл на полу, тяжело дыша и вылупившись на упавшую коробочку.
Роутер...
Сеть?!