Исполнители вышли на дорогу, огибавшую развалины с юга.
В прошлом цикле кошмара именно здесь Фэй и У Цзянь столкнулись с человеком, уходившим в туманную дымку. Пождав некоторое время, они снова заметили знакомую фигуру.
Через экран трансляции Сюй Бэйцзинь тоже увидел его: оборванного, с запавшими щеками, делающего шаткие, неуверенные шаги от крайнего истощения.
На мгновение Бэйцзинь замер.
Он узнал в нём того самого выжившего, которого встретил возле высотки ещё в самом первом цикле. Слишком уж запоминающимся оказался этот истощённый, почти утрированный образ — он намертво въелся в память и самому Бэйцзиню, и зрителям стрима.
В голове Сюй Бэйцзиня мгновенно восстановился маршрут этого человека: тот добрался до руин неподалёку от здания, отыскал в глухом закоулке место обмена, отдал свою фарфоровую миску за буханку хлеба, затем повернул на запад, дошёл до юго-западного края и шагнул прямо в туманную пелену...
И всё это время он сжимал в руках этот самый хлеб.
Сюй Бэйцзинь задумчиво потёр подбородок.
«Может, он и есть ключевая фигура кошмара? Хозяин этого сна?»
Поразмыслить толком он не успел: Му Цзяши и Фэй уже преградили путь иссохшему бродяге.
Мужчина выглядел как выходец с того света — полубезумный от голода, со смутным взглядом. Лишь когда Му Цзяши осторожно указал на хлеб, тот очнулся: отпрянул с дикой настороженностью и ещё крепче прижал буханку к груди. К нему вернулось подобие рассудка, хотя в животе у него со страшной силой урчало — Фэй отчётливо это слышала.
— Если ты так голоден, почему не съешь его? — не удержалась девушка.
— Нет, — просипел бродяга. Голос его был сухим, надсадным, будто он не пил несколько дней. — Только дома. Дома можно.
— Почему?
— Дома... безопасно. — Он с завидным упрямством твердил одно и то же: — Дома безопасно... А снаружи — нет.
Фэй переглянулась с Му Цзяши.
— Где твой дом? — спросил Му Цзяши.
Мужчина дрожащей рукой указал куда-то вдоль дороги:
— Там... дальше.
— За туманом?
— За туманом? — Бродяга изумлённо уставился на него. — Н-нет там никакого тумана.
Му Цзяши нахмурился.
Нет тумана?
Лысый утверждал, что исполнителям нельзя входить в туманную дымку. Му Цзяши верил, что тот не лгал: если бы внешний мир имел отношение к разгадке кошмара, искажать факты не имело смысла. Лишь законченные отбросы стали бы намеренно дезинформировать соратников. На нижнем этаже Узкой башни все исполнители в одном инстансе связаны единой нитью: провал одного угрожает всем. Пакостить друг другу бессмысленно. Недоговорить — да, но не врать в глаза.
Если слова Лысого верны, туман служит естественным барьером, выстроенным Главным разумом для ограничения зоны действий исполнителей. По крайней мере, Му Цзяши думал именно так.
Но возникала неувязка: если туман — лишь граница доступной локации, почему через него спокойно проходят обитатели Узкой башни? И если НПС способны уходить за пределы тумана, не значат ли эти земли за чертой, что и там скрываются ключевые зацепки?
Огонь сомнений охватил Му Цзяши. Фэй озадачилась не меньше, но за её смущением кролся куда более глубокий, личный страх, связанный с истинной причиной их с У Цзянем появления в этом кошмаре.
Едва бродяга обронил «нет там никакого тумана», лицо Фэй мгновенно посерело.
Остальные не обратили внимания, но Коллекционер, который с самого начала с ленивым любопытством глазел по сторонам и ничуть не печалился об утраченной памяти, остро очерченным взглядом тут же подметил эту перемену.
Прищурившись, он расплылся в довольной улыбке.
«Ого-го, — подумал он. — А в этом кошмаре у многих скелеты в шкафу».
Он с удовлетворением вздохнул. Впрочем, влезать прямо сейчас не стал. Сладкая парочка добывала сведения о кошмаре, и выставлять себя злодеем на полпути не хотелось. Задать трепку можно и чуть позже.
Секреты окружающих манили его до безумия. Потеряв память о первом цикле, Коллекционер стал ещё более эксцентричным.
Многие исполнители недоумевали: что вообще собирают эти «коллекционеры недействительных карт»? Зачем им бесполезный мусор? Некоторые из них действительно увлекались самой механикой карт.
Но этот конкретный Коллекционер был иного склада. Карты предметов его не волновали. Ему были интересны сами люди, применившие их, и их побудительные мотивы. Его интересовала история за каждым поступком.
Тайны, скрытые в глубине чужих душ. Почему выбрали именно эту карту? Почему пустили её в ход именно в ту секунду?..
Человеческая природа — вот что заставляло его сердце биться чаще.
С давних пор он исподтишка наблюдал за встречавшимися на пути исполнителями, бережно собирая их истории. Каждая сгоревшая карта знаменовала прибранную к рукам драму... а быть может, чью-то сгубленную судьбу?
От природы наделенный въедливым любопытством, он неизменно выхватывал из серых будней самое сочное.
Как сейчас, например.
Вот же, поглядите: он снова нащупал тайну, которую так отчаянно пытается скрыть эта девица!
Коллекционер расплылся в блаженной улыбке. Вот почему его совершенно не задевала немотивированная агрессия Лысого. Вот почему среди этих мрачных постокалиптических руин он продолжал улыбаться. Ему действительно было безумно весело.
Поведение исполнителей — эта невольная театральная постановка — доставляло ему несказанное удовольствие. Не зря он спустился на самый нижний этаж Узкой башни за новым «уловом». Он знал: именно здесь сейчас разворачивается самое захватывающее зрелище.
А высшие этажи... Там сидят одни параноики и сухари, у которых в башке нет ничего, кроме рейтингов, зачисток и правил Башни. Сплошные трудоголики, скучища!
Между тем здесь всё кипело жизнью! Сколько кошмаров, сколько удивительных карт, сколько разношерстного люда! Неужели остальные не видят всей прелести?
Коллекционер искренне не понимал, отчего все так одержимы идеей выбраться из Узкой башни. Тягучая безысходность, отчаяние и мрак, пропитавшие здешние стены, пролетали мимо него. Он видел лишь сплошной восторг. Уникальная экосистема, выпестовавшая совершенно невероятных тварей... порождённых, как ни странно, обыкновенными людьми.
Потому азарт в нём не угасал ни на миг.
Чудаки его склада в Башне встречались редко. Но если одни проводят дни и ночи на непрерывных оргиях и пирах, почему ему нельзя наслаждаться спектаклями в глубине кошмаров?
Коллекционер тешился собственными радостями. Его взгляд замер на Фэй, взвешивая способы вытянуть из неё сокровенное.
С чем же завязана её тайна?
... С туманом?
Он задумчиво прищурился.
Фэй, не подозревая, что стала объектом пристального хищного интереса, продолжала расспрашивать бродягу:
— Ты каждый день выходишь на поиски еды?
—... Да.
— Что тебе известно об этих руинах?
— Ничего. Я... я просто ищу еду.
Му Цзяши неожиданно вставил:
— Ранее мы видели, как кого-то сбросили с крыши того высотного здания...
Он осёкся.
На лице бедняги отпечатался дикий, почти животный ужас.
— Тебе что-то известно, — твёрдо произнёс Му Цзяши.
Но не успел он продолжить допрос, как бродяга визгливо закричал:
— Нет! Не спрашивайте! Не надо!
Он замахал руками, зрачки его расширились от паники. Зажав хлеб в объятиях, бродяга хромая бросился прочь:
— Я ничего не знаю... Ничего!..
С этими словами он с разбега канул в туман.
Исполнители дёрнулись было вслед, но наткнулись на молочно-белую стену и застыли.
Му Цзяши нахмурился:
— Что за чертовщина... Ему знаком погибший? — Поразмыслив мгновение, он добавил: — Похоже, гибель того несчастного как-то связана с ним.
— Очень странно, — задумчиво пробормотала Фэй и качнула головой. — От него мы больше ничего не добьёмся. Нужно скорее идти к зданию. Если удастся предотвратить смерть...
— Чью смерть?
Вопрос прозвучал неожиданно — Татуированный ляпнул его прямо в лоб.
Все уставились на него. Тот искренне недоумевал:
— О какой смерти речь? Разве кто-то умирал?
Му Цзяши молча вздохнул и досадно потёр виски.
Лысый бросил коротко:
— Объясню по дороге. Шагайте.
Татуированный беспрекословно доверял лидеру, потому прикусил язык и поплёлся вслед за остальными. На ходу Лысый пересказал ему события прошлого цикла.
— Значит, я уже начал терять память? — удивлённо протянул Татуированный, разглядывая собственную ладонь, будто искал в себе изъян. — А я и не заметил. Мне кажется, у меня в голове всё в порядке.
При этих словах Фэй и У Цзянь заметно изменились в лице.
Уголки губ Коллекционера снова подскочили вверх:
«Ого. Стало быть, эти двое в курсе».
Память, туман... Какая же между ними связь?
Остальным было не до загадок.
Число поражённых амнезией росло, и Му Цзяши мрачнел с каждой минутой:
— Значит, из двоих, кто должен был лишиться памяти во втором цикле, один уже точно известен.
Если верить Лысому, в первом цикле память теряет треть участников, во втором — две трети, то есть четверо. Сейчас провалы уже есть у Коллекционера, У Цзяня и Татуированного, причём Коллекционер и вовсе чист как стеклышко — полностью забыл весь первый этап. Из троих «целых» — Му Цзяши, Фэй и Лысого — кто-то неизбежно начнёт терять воспоминания в ближайшее время.
Фэй с бледнотой на щеках тихо произнесла:
— Возможно, мы уже забыли что-то важное, просто сами того не осознаём.
Му Цзяши хотел что-то возразить, но слова застряли в горле. В конце концов он спросил:
— Проверим воспоминания? Сверим детали?
— Не слишком ли это затратно по времени? — прошептала Фэй. — Если сверять память каждый раз...
— Меня вычеркните, — подал голос Лысый. — Моя память абсолютно цела.
Все удивлённо воззрились на него.
— Я использовал карту предметов, укрепляющую разум и память, — сухо отрезал Лысый. — Так что амнезия накроет меня последним.
Му Цзяши кивнул, не вдаваясь в расспросы, и повернулся к Фэй:
— Остались мы вдвоём. Будем сверять?
Девушка заколебалась и отрицательно качнула головой. В глубине души её пугала эта проверка, рождая смутное, липкое беспокойство.
Но этот отказ стал идеальным поводом для Коллекционера.
— Выходит, ты уже потеряла память, но нагло нам врёшь? — ухмыляясь, протянул Коллекционер.
— Что за чушь! — вспыхнула Фэй. — Я просто говорю, что глупо тратить на это время...
— Если это чушь, отчего у тебя только что было такое странное лицо? — не унимался тот. — И не только сейчас, а ещё во время разговора с тем бродягой... На твоём личике читался... — он склонил голову набок, — ужас?
Фэй осёклась.
У Цзянь дёрнулся, будто хотел вмешаться, но промолчал.
Коллекционер тут же переключился на него:
— О, ты тоже в теме, да? Вы же заодно. Неужели вам что-то известно об этом кошмаре, но вы умышленно молчите? Ай-ай-ай, ну и влипли же мы...
Слова «влипли» звучали из его уст с неприкрытым ликованием.
— Хватит, — свинцовая усталость звучала в голосе Фэй. Лицо её потемнело. Кроме У Цзяня, никто не понимал истинной причины её страха. — Я всё расскажу.
— Ты сошла с ума?! — изумлённо ахнул У Цзянь. — Ты не боишься...
Фэй посмотрела на него и ровно произнесла:
— Мы внутри кошмара.
У Цзянь мгновенно прикусил язык.
— Как бы там ни было... прохождение инстанса превыше всего, — бубнила она, будто сама с собой. — Сначала нужно разобраться с кошмаром. К тому же Башня... Башню это интересует больше всего...
Му Цзяши нахмурился ещё сильнее:
— Да о чём вы, чёрт возьми, говорите?!
Фэй подняла глаза и уже разомкнула губы...
И в этот самый миг Сюй Бэйцзинь заметил нечто странное: бегущая строка сообщений в окне трансляции напрочь исчезла. Исчезли и зрители. В списке справа только что висели ники, но теперь окно было пусто, словно все разом вылетели из сети.
«Что за демарш?» — изумился Сюй Бэйцзинь.
А из динамиков уже раздавался голос Фэй:
— Насчёт... памяти. Неужели вы не замечали, что с нашими воспоминаниями что-то не так? Как именно... мы попали в Узкую башню? Никто из нас этого не помнит.
Сюй Бэйцзиня будто окатили ледяной водой — разум мгновенно прояснился.
Он понял, почему исчезли зрители. Дело не в вылетевших пользователях... Это его трансляцию отключили от внешнего мира.
Судя по прошлым оговоркам публики, игра, которую он стримил, предназначалась «исключительно для ведущих», и перед запуском заключался жёсткий договор о неразглашении. Это означало, что проект скрывал от масс некоторую страшную тайну.
Например... почему люди оказались в Узкой башне?
Очевидно, в платформу стриминга был вшит аварийный протокол. Если в эфире всплывала запретная тема, сигнал моментально глушился, не позволяя аудитории узнать лишнего.
Но тут Сюй Бэйцзинь вспомнил: зрители испарились до того, как Фэй озвучила роковую фразу... Это выглядело дико.
Неужели система способна сканировать мысли? Неужели она распознала само намерение Фэй заговорить и превентивно обрубила эфир?
Но это же просто софт!
Куда вероятнее вмешательство Главного разума НЭ.
В Узкой башне давно ходили слухи о глобальном заговоре, а НЭ считали верным псом и надзирателем, приставленным кукловодами к людям.
Сюй Бэйцзинь побледнел ещё сильнее. С лицом мрачнее тучи он вперил неподвижный взгляд в экран. Он всё ещё слышал и видел Фэй. Но что это означало?
Неужели НЭ прямо сейчас смотрит на него?
Если Главный разум прознает о тайной трансляции, если поймёт, что один из Актёров сливает информацию вовне по скрытому каналу... Что тогда произойдёт?
Ледяная волна озноба пробежала по его спине. Он прикрыл глаза, тяжело погружаясь в мрак собственных мыслей.
Фэй и не подозревала, какую бурю спровоцировала для Сюй Бэйцзиня.
— Никто ни разу не задумался об этом, — продолжала она. — Словно наше присутствие в Узкой башне — нечто естественное и разумеющееся. Но никто не помнит, как мы тут оказались. У каждого из нас стёрт пласт прошлого.
Исполнители слушали в оцепенении.
— Ты совсем с ума сошла?! — зашипел У Цзянь, понижая голос до еле слышного шёпота. — Забыла, что НЭ всё слышит?!
Как зачинщики этих слухов, Фэй, У Цзянь и стоящая за ними организация до смерти боялись этого надзирателя.
Но Фэй лишь выдавила горькую улыбку:
— И что с того? Разве ты не заметил? Ты лишился памяти внутри этого кошмара и даже не почувствовал подвоха. А ведь это лишь отдельный инстанс. Этот кошмар висит на серверах НЭ. А что за его пределами? Вся Узкая башня — часть той же самой системы!
Она горько ухмыльнулась.
— Иными словами, пока мы в Башне, НЭ может кроить нашу память, наш мозг и наше восприятие как ей вздумается. Вся наша речь, все поступки... всё под её полным контролем. Никаких «случайностей» не существует.
Коллекционер слушал этот монолог с неожиданным азартом. Закулисные бредни Башни его мало трогали, но он никак не ожидал, что секрет этой парочки завязан на легендарный заговор.
— Но позволь, — подхватил он. — НЭ ведь искусственный интеллект, действующий строго по алгоритмам? Забывчивость — условие этого кошмара, и НЭ просто исполняет код. Зачем ей трогать нашу память снаружи?
Фэй побледнела ещё сильней, обводя понурых спутников тяжёлым взглядом:
— А вдруг и это — часть правил? Вдруг кукловоды просто берегут от нас правду?
— Хочешь сказать, НЭ переписала нашу память и может делать это когда угодно? — чеканно произнёс Му Цзяши. — Смягчать формулировки не обязательно.
Фэй смолчала.
— О-о-о! — Коллекционер всплеснул руками. — То есть ваш вывод прост: НЭ держит наши мозги на коротком поводе. Захочет — сотрёт, захочет — допишет фрагмент, точно на жёстком диске старого компьютера!
Исполнители поморщились от столь топорной, но бьющей в цель аналогии.
— Боги мои! — рассмеялся Коллекционер. — Вы только взгляните на себя! Даже калеке вроде меня ясно: мы заперты в этой Башне без единого шанса на выход. Все слухи о тех, кто якобы вырвался — бабкины сказки. В таких условиях Главный разум НЭ — наш всемогущий властелин, хозяин наших жизней и мыслей! Чему тут удивляться, если нас скопом запихнули в эту мышеловку? Почему вы корчите из себя девственниц, впервые услышавших про грех?
Да потому что вы всю дорогу бегали от очевидного! Вы боялись приоткрыть глаза! Неужели вы свято верите в исключительность человеческого разума? Считаете себя венцом творения, пупом вселенной, ради которого звёзды зажигаются?!
Ха! А ведь кошмар-то гениальный! Что там, говорите, вещали в парке аттракционов? Ах да: «Человечество — это шлак на теле Земли»... Да это же, чёрт возьми, чистейшая правда!
Коллекционер словно вошёл в раж — слова сыпались из него градом, невзирая на перекошенные от отвращения лица спутников.
— Заткнись! — не выдержал Му Цзяши. Голос его звенел от сдерживаемой ярости.
Коллекционер погладил подбородок:
— Ну так просвети меня, о мудрейший. В чём я не прав?
— Мы просто хотим выбраться из Башни, — с ледяной пренебрежительностью ответил Му Цзяши.
— Брось. Это невозможно, — пожал плечами Коллекционер.
Му Цзяши глубоко вздохнул, укрощая гневливый порыв:
— Не меряй всех по своей гнилой мерке. Мы готовы бороться ради призрачного шанса. А если ты сдулся — иди и сдохни.
Коллекционер смешался:
— В Башне невозможно умереть.
— Если бесконечное гниение в рушащихся кошмарах для тебя не смерть... Что ж, тогда ты действительно бессмертен.
Коллекционер впервые замолчал, не найдя, что возразить.
Му Цзяши остыл и повернулся к Фэй:
— Не забивай голову. Давай сначала закроем этот кошмар.
Фэй молча смотрела на него.
— Ну признаем мы, что НЭ вертит нашей памятью как хочет — и что из этого? Мы всё равно не в силах...
— Как думаешь, в каком виде мы попали в Башню? — тихо перебила его Фэй.
Му Цзяши замер.
Перед экраном Сюй Бэйцзинь невольно выпрямился. Брови его сошлись на переносице — он едва не выкрикнул ответ на этот вопрос, но тут же в досаде зажмурился.
А из трансляции донёсся срывающийся, дрожащий голос Фэй:
— Вокруг нас апокалипсис... Тебе не приходило в голову, что Земля тоже погибла? И что мы... все мы... на самом деле давно мертвы?