Для игрового стримера Оулая этот день с самого утра не задался.
Трансляцию прохождения игры «Побег к жизни», которую он откладывал несколько месяцев, всё-таки пришлось запускать — зрители допекли его окончательно, а сам Оулай лишь дрожал от липкого страха.
Несколько месяцев назад он опрометчиво пообещал аудитории разыграть в прямом эфире случайную новинку из своей огромной игровой библиотеки. Жребий выпал немилосердно: ему достался проект под названием «Побег к жизни» — мрачный симулятор выживания в жанре хоррор.
Подобные вещи давно вышли из моды. Обычные игроки обходили их стороной, стримеры тем более не рисковали, да и зрителям смотреть на рядовых прохожих было скучно... Если только в роли ведущего не оказывался трус до мозга костей.
Смотреть, как трусливый стример заходится от ужаса в визге, — своеобразное, но виртуозное удовольствие: зритель словно делился с ним страхом и сам переставал бояться.
Поэтому, как бы Оулай ни пытался спустить всё на тормозах, зрители каждый эфир заваливали чат требованиями немедленно отправиться в кошмар.
Оулай страдал.
В свой прошлый заход он от ужаса дважды вылетал из системы в аварийном режиме. Второй вылет оказался настолько жёстким, что в его капсуле питательного раствора со сбоем накрылся модуль трансляции.
Пришлось отправлять капсулу на завод, ремонтировать, неделями сидеть без стримов. И всё равно толпа помнила!
За последнее время Оулай успел набрать новую аудиторию на других проектах, но свежие зрители быстро узнали от старожилов про «Побег к жизни» и с садистским азартом присоединились к травле.
И Оулай сдался.
Впрочем, перед погружением он припрятал в рукаве козырь.
«Побег к жизни» делился на два пространства: центральную локацию — Узкую башню — и сами кошмары-инстансы.
При первом входе игрок по умолчанию попадает в один из кошмаров, чтобы проникнуться атмосферой, — эдакое обучающее крещение огнём, и лишь потом оказывается в Башне.
Однако обучение можно было пропустить.
В прошлый раз Оулай этой хитрости не знал. В этот же — досконально изучил крупицы доступных сведений и, наткнувшись на эту лазейку, заранее восторжествовал.
Зрители этих данных видеть не могли: игра предназначалась исключительно для стримеров, и справочные материалы выдавались им лично.
Поэтому Оулай зажмурился, нажал заветную кнопку пропуска обучения и сразу прогрузился в Узкую башню.
Трансляцию он пока не включал — решил сначала освоиться на месте, чтобы потом не опозориться перед подписчиками. Труслив-то он был труслив, но тщеславие его никуда не делось.
И всё же день не задался. Едва сделав пару шагов по Магистрали истоков, Оулай замер.
Прямо перед ним стоял тот самый человек, который несколько месяцев назад до полусмерти напугал его и вышиб из игры.
Мужчина, похожий на настоящего дьявола.
Оулай обомлел и задрожал всем телом.
В этот раз он удерживался в игре только потому, что до встречи был относительно спокоен.
Взглянуть на мужчину он не смел. Затаив дыхание, стример попытался бочком, семенящими шажками, обойти жуть стороной.
И тут над ухом раздался спокойный, задумчивый голос:
— Здравствуй. Мы ведь уже встречались в каком-то кошмаре, верно?
Оулай мгновенно застыл. Не ответить он не решился: этот жуткий человек стал его персональным ночным кошмаром, преследовавшим его во снах.
Губы стримера затряслись, лицо пошло мертвенной бледностью:
— Э-э... да. Да, именно так. Это было... очень давно... Вы... вы всё ещё помните? Ха-ха...
Оулай выдавил пару сухих, фальшивых звуков.
Сюй Бэйцзинь с легким удивлением оглядел юношу.
На вид тому было не так много лет; его аватар в Башне выглядел как совсем молодой человек.
Сейчас лицо парня искажал такой несоразмерный ужас, что Сюй Бэйцзинь невольно задался вопросом: неужели он действительно выглядит настолько страшно?
Он сочувственно и беспомощно улыбнулся:
— Не бойся. Я просто хочу задать несколько вопросов.
Но от этой улыбки Оулай перепугался еще пуще: в его глазах этот кроткий жест выглядел мановением дьявольской длани.
— Спрашивайте... Пожалуйста, спрашивайте, — выдавил он, изо всех сил пытаясь придать своему лицу угодливое выражение.
Они стояли у изгиба Магистрали истоков, неподалеку от высокого окна. За стеклом густыми клубами всё так же переливался вечный серый туман. Разговору никто не мешал: в этот час на улице было пусто и тихо.
Уходить в другое место Сюй Бэйцзинь не стал.
— Ты только недавно начал играть? — спросил он.
— Д-да, — заикаясь, ответил Оулай. — Я... я веду стримы.
Он не смел отсебятинствовать и отвечал максимально сухо и строго по делу.
Сюй Бэйцзинь чуть прищурился. Из одной этой фразы он уже вынес огромное количество пищи для размышлений.
— Откуда ты? — последовал следующий вопрос.
Оулай слегка растерялся, не понимая, к чему этот допрос с пристрастием, но скрывать ничего не стал:
— Раса бирелл, планета Бруно. Это моя родина.
Сюй Бэйцзинь на мгновение замер, но тут же взял себя в руки и сдержанно спросил:
— И как сейчас дела у биреллецев?
— Как дела? — Оулай налобщился, раздумывая. — Наш народ никогда не ввязывался в... космические междоусобицы. Вы же знаете, мы... гм, трусоваты. Зато живем мирно и стабильно. Нас защищает «Космическая конвенция»!
Заговорив о родной расе, Оулай словно проникся гордостью.
— Впрочем, если честно, в галактике всё паршиво, — продолжил он. — Старшие говорят, та война всё ещё идет... Вот уже несколько веков не утихает. К счастью, на нас это почти не сказывается...
Оулай тут же смутился, сообразив, что сболтнул лишнего.
А у Сюй Бэйцзиня внутри всё перевернулось.
Война в космосе до сих пор не окончена? Война длится уже сотни лет? Значит...
Не об этом ли твердили зрители в чате? Не этим ли объясняются те странные сбои и текстовые помехи?
Сюй Бэйцзинь отлично помнил обрывки информации, слетавшие с губ обитателей трансляций. Зрители явно избегали подробностей, но теперь стало очевидно: снаружи положение катастрофическое.
Он и представить не мог, насколько всё серьезно!
Затянувшаяся пауза напугала Оулая. Стример неловко переступил с ноги на ногу и осторожно бросил взгляд на Сюй Бэйцзиня.
Тот очнулся от мыслей и, помешкав, задал новый вопрос:
— Ты сказал, что ты стример. А остальные игроки в этом мире — они тоже ведут трансляции?
Сюй Бэйцзинь знал, что это не так, но сознательно проверял осведомленность собеседника.
Оулай не заставил себя ждать:
— Да нет! В игровой индустрии считается, что эта игра только для стримеров, но сюда иногда попадают и другие... Правда, почему и как — без понятия. Я с обычными игроками не общаюсь, да и говорят они часто на каких-то странных диалектах... Межрасовый переводчик до сих пор работает через пень-колоду. Вообще, подобных закрытых игр полно: многие популярные блогеры специально выбирают такие таинственные миры для контента. А я только начинаю, обычно беру популярные, открытые для всех проекты... Но эх! Удача от меня отвернулась — вытянул из базы этот ужас.
Оулай тяжелейше вздохнул.
Сюй Бэйцзинь слушал его с непроницаемым лицом. Для самого Оулая, с его-то заячьей душой, попасть сюда действительно было карой небесной.
Но для человечества, запертого в Узкой башне, появление этого парня явилось чистейшей случайностью, подарившей шанс на спасение.
С этой точки зрения обычный, ничем не примечательный биреллец Оулай невольно становился мессией для целого вида.
— К тому же облик в этой игре какой-то странный, — сокрушался Оулай, разглядывая собственные руки. — Не понимаю, о чём думали разработчики... Знаете, в древних мифах нашего народа такая внешность — символ чистейшего зла. Эдакое демоническое отродье.
Сюй Бэйцзинь молчал.
Он понимал, что под «демоном» переводчик передал близкое по смыслу понятие из биреллской культуры.
Так вот почему Оулай едва не лишился чувств при первой встрече! Дело вовсе не в том, что у Сюй Бэйцзиня злодейское лицо, — просто человеческая анатомия идеальнейшим образом совпала с обликом бесов из биреллских легенд.
Заметив, что Сюй Бэйцзинь спокойно слушает и не проявляет агрессии, Оулай немного осмелел:
— Вы... хотите спросить что-то ещё?
Сюй Бэйцзинь смерил его глубоким, нечитаемым взглядом.
Этот биреллец — единственный во всей Башне человек... вернее, разумное существо из внешнего мира. При всей своей ограниченности он был свободен. В отличие от людей, заживо похороненных в этой цитадели.
Поразмыслив пару мгновений, Сюй Бэйцзинь произнёс:
— У меня к тебе просьба. Не мог бы ты передать одно сообщение наружу? Если, конечно, согласишься.
Оулай тут же угодливо выпрямился:
— Говорите! Всё сделаю в лучшем виде!
Сюй Бэйцзинь невольно усмехнулся:
— Не надо пафоса...
И он изложил суть просьбы.
Слушая его, Оулай постепенно менялся в лице, а под конец замялся:
— Я... я могу расспросить старших, знает ли кто-нибудь милтонцев, или попробовать пробраться в их сеть... Но они ужасно замкнутые, к тому же сейчас идет война... Не уверен, что получится...
— В качестве платы, — перебил его Сюй Бэйцзинь, — я дам тебе наводку на кошмар, в котором нет ни единой опасности. Никакой мистики, ни одного пугающего момента.
Лицо Оулая мгновенно преобразилось. Он ударил себя кулаком в грудь:
— В доску расшибусь, но сделаю!
Сюй Бэйцзинь чуть улыбнулся и назвал ему нужный кошмар.
Выполнит ли Оулай обещание? Донесет ли весть до расы милтон?.. Сюй Бэйцзинь решил не гадать: пусть всё решает судьба. Задача была не такой уж сложной — просто оставить сообщение в сети милтонцев или передать его любому представителю этой расы.
Впрочем, даже если Оулай сдержит слово, прислушаются ли милтонцы к предупреждению — оставалось неизвестным. И всё же это был единственный щелевой просвет в беспросветной тьме, замаячивший перед человечеством.
Иных способов вырваться из этой скверной, мрачной Башни Сюй Бэйцзинь придумать не мог.
— Когда всё сделаешь, оставь знак в одной из пустующих комнат на самом нижнем ярусе, — добавил он.
Вряд ли им выпадет случай встретиться снова, а добавлять друг друга в друзья игра не позволяла.
Попрощавшись, Сюй Бэйцзинь пошел прочь.
Лишь когда Оулай скрылся из виду, спокойное выражение сбежало с лица Сюй Бэйцзиня. Он резко остановился, упёрся ладонью в шершавую стену и тяжело задышал, с трудом подавляя захлестнувшие его отчаяние и восторженный трепет.
Спустя минуту он погрузился в глубокое раздумье.
Подняв взор к темным сводам Башни, Сюй Бэйцзинь тихо, едва слышно прошептал:
— Ты ведь смотришь, правда, НЭ? Ты видел весь наш разговор и знаешь, какую весть я попросил передать... И всё же ты меня не остановил.
Вокруг царила всё та же гробовая тишина.
— Значит, ты действительно изменил своё решение.
Он простоял в ожидании ещё несколько мгновений. Ничего не произошло. Сюй Бэйцзинь растерянно моргнул, и из самых глубин его духа медленно выплыла сложная смесь чувств. Он тяжело, с облегчением выдохнул.
Только теперь у него появилась хоть какая-то уверенность.
«Надежда... — подумал он. — Наконец-то... Наконец-то я вижу свет».
Он не знал, почему Главный разум вдруг сменил милость на гнев или гнев на милость. Не знал, какими судьбами сюда занесло Оулая и почему система трансляций появилась именно перед ним.
Он знал лишь одно: у них появился реальный шанс покинуть Узкую башню. Это больше не иллюзия, не попытка утешить себя в безысходности. В глухой стене темной комнаты кто-то снаружи пробил брешь, и сквозь неё пробился тонкий лучик.
От этой мысли у Сюй Бэйцзиня даже закружилась голова. Вслед за безудержной радостью накатила волна тревоги: а вдруг это лишь жестокий обман?
И в этот самый момент ему в голову пришла другая мысль.
Радость с лица Сюй Бэйцзиня мгновенно слетела. Он застыл, абсолютно безжизненный, будто только что не дрожал от нахлынувшего счастья.
Он простоял так долго, а затем горько, самоиронично усмехнулся и сделал шаг вперед.
Маховик закрутился. Остановить процесс было уже невозможно. Ему оставалось лишь доиграть свою роль.
Он знал это, но всё равно невольно замедлил шаг.
Пальцы скользнули по холодному камню — стенкам дома, служившего ему тюрьмой долгие годы.
— Если придется остаться здесь до конца дней... — прошептал он. — Нет... навечно...
Он замер. Взгляд его стал нечитаемым, губы тронула холодная, горькая усмешка.
Увидишь его сейчас Оулай — с этим ледяным взором и затаенным сарказмом в изгибе губ, — трусливый биреллец наверняка снова вылетел бы из игры от ужаса.
Но секунду спустя Сюй Бэйцзинь тихо хмыкнул и вздохнул.
— И всё-таки я слишком добр, — пробормотал он сам себе с непередаваемой сложной интонацией. — Сам я выбраться не смогу, но другие-то должны уйти, верно? Скажи, я прав, НЭ?
Ответом ему было лишь молчание.
И в эту секунду Сюй Бэйцзинь подумал: «А как же Линь Цинь? Что будет с ним? Сможет ли Яблочко вырваться отсюда? И почему его разум и прошлые воспоминания — сплошной чистый лист? Кем он был раньше?»
Сюй Бэйцзинь снова горько усмехнулся:
«Ну каков, а? Сюй Бэйцзинь... А ещё твердил, будто не замечаешь чувств Маленького яблока... Кого ты пытаешься обмануть...»
Он зажмурился. Кадык на его шее судорожно дернулся, подавляя подступивший к горлу ком.
Наконец он открыл глаза. К нему вернулись прежнее хладнокровие и невозмутимость.
Словно бесплотная тень, Сюй Бэйцзинь поплелся по улицам Узкой башни и вскоре остановился у дома, где обосновались подчиненные Дай У.
Там он и встретил самого Дай У.
К его удивлению, юноша сидел в инвалидном кресле.
— Удивлен? — Свободный, развязный тон юноши ничуть не изменился по сравнению с его поведением в кошмарах. Он пожал плечами: — Для меня кошмары — это буквально вторая жизнь. Терпеть не могу торчать в Башне. А вот кошмары обожаю.
Пожалуй, Дай У был единственным обитателем Узкой башни, способным на подобное признание.
Сюй Бэйцзинь спросил:
— Почему ты не поднимешься на верхние этажи? Там твоё тело могло бы исцелиться.
Дай У лишь качнул головой:
— Да толку-то... У меня физиология такая. На карте статуса Актёра всё равно прописана инвалидность. — Он произнёс это небрежно, будто речь шла о пустяке. — Так что и в игре ничего не меняется.
Сюй Бэйцзинь промолчал.
Он действительно не подозревал о трагедии Дай У. Теперь становилось понятно, почему в кошмарах тот всегда стоял — будь он кассиром в супермаркете, билетером в кинотеатре или выжившим на руинах, — и с улыбкой рассуждал о «второй жизни».
В глазах Исполнителей обитатели Башни всегда казались ущербными — то ли головой, то ли телом.
Дай У легко закрыл тему своего убожества и перешел к делу:
— Зачем пришел? — Он кивнул на подчиненного. — К нему или ко мне?
— К тебе, — коротко ответил Сюй Бэйцзинь. — Я собираюсь открыть свой кошмар.
Дай У от неожиданности вскинул брови.
— Но толпы там не будет, — добавил Сюй Бэйцзинь.
Оправившись от изумления, Дай У хитро улыбнулся:
— Ужасно любопытно, что же таится в твоем инстансе...
— Ты туда не попадешь, — отрезал Сюй Бэйцзинь. — Я пришел к тебе ради другого дела. Заранее готовим почву.
— С чего ты взял? — Дай У даже не вслушался в последнюю фразу. — Почему ты так уверен, что я не попаду в кошмар на нижнем ярусе? Твой инстанс какой-то особенный?
Он мгновенно ухватил суть.
Сюй Бэйцзинь на мгновение задумался и кивнул:
— Да. В мой кошмар не ступит нога ни одного Актёра. Ни одного. Кроме меня.
Дай У пораженно выдохнул:
— Теперь я точно верю, что ты скрываешь нечто невероятное... Но ты ведь сам говорил, что твой кошмар — не Финальный. Так что же тогда Финальный кошмар?
Сюй Бэйцзинь промолчал.
Дай У пристально вгляделся в его лицо:
— Ты ведь знаешь о нём, правда? О... Финальном кошмаре.
Поколебавшись, Сюй Бэйцзинь медленно кивнул.
Раз уж позиция НЭ прояснилась, перестраховываться больше не имело смысла. Они с Дай У были союзниками, и лгать или увиливать от ответа Сюй Бэйцзинь не собирался.
Дай У с азартом подался вперед:
— И каков он? Там действительно есть выход?
Сюй Бэйцзинь погрузился в свои мысли и спустя паузу произнёс:
— Есть...
Дай У на миг растерялся, но тут же просиял:
— Серьезно?! А я-то думал, это просто байки!
Сюй Бэйцзинь мысленно вздохнул. Этот «выход» совсем не похож на тот, который рисуют в своем воображении обитатели Башни. Это не привычная дверь наружу.
Но загадывать загадки он не хотел. И давать ложные надежды — тоже.
Откроется ли Финальный кошмар и удастся ли его пройти — дело будущего.
Впрочем, его визит был связан именно с этим.
— Я пришел к тебе в том числе из-за Финального кошмара, — прямо заявил Сюй Бэйцзинь.
Дай У замер, внимательно слушая.
— Если мы хотим запустить Финальный кошмар, тебе придется убедить как можно больше Актёров.
— Зачем? — чутко переспросил Дай У.
— Сейчас не могу сказать.
Дай У нахмурился:
— На равноценный обмен не похоже.
Сюй Бэйцзинь аж потерял дар речи. Надо же, и этот туда же — с «равноценным обменом»!
Собравшись с духом, он произнёс:
— Это единственное условие для открытия Финального кошмара. Не сделаем этого — он не откроется никогда.
Сюй Бэйцзинь обратился к Дай У именно потому, что тот обладал колоссальным влиянием среди Актёров. Его теория второй жизни, боюсь, всё ещё помогала многим актёрам сохранять ясность ума и рассудок.
Кроме того, Сюй Бэйцзинь планировал навестить Су Энья. Но это терпело. Му Цзяши наверняка уже отправился к своему старому знакомому.
Пусть Му Цзяши сначала сам всё ей расскажет и подготовит почву, а уж потом явится Сюй Бэйцзинь. Так будет разумнее.
А ведь есть ещё и Исполнители...
Поразмыслив, Сюй Бэйцзинь добавил:
— Мне нужно, чтобы ты собрал под свое крыло как можно больше Актёров. Чем больше, тем лучше. И строго отслеживал их перемещения.
Дай У нахмурился еще сильнее. Елейный тон улетучился, лицо стало предельно серьезным:
— Сделать-то можно... Но что ты задумал?
— Покинуть Узкую башню.
— Одной болтовней тут не обойтись.
Сюй Бэйцзинь пожал плечами и в привычной ему свободной манере ответил:
— Вот я и пришел посоветоваться.
Интонация до боли напомнила собственную манеру Дай У, отчего тот аж лишился слов.
Он смерил Сюй Бэйцзиня тяжелым взглядом:
— И это ты называешь советом?
Сюй Бэйцзинь вскинул бровь.
Дай У коротко хмыкнул:
— Друзья просто просят о помощи, без лишней дипломатии. — Он сделал паузу. — Но насчет «правды»... ты ведь посвятишь меня в детали?
Он кивнул своему подручному, приказывая тому выйти, и с улыбкой уставился на Сюй Бэйцзиня:
— Ну вот, теперь можно говорить без свидетелей?
Сюй Бэйцзинь едва сдержал улыбку.
Сделав паузу, он сказал:
— Я открою свой кошмар...
— И?
— Мой кошмар — это обязательный пролог к Финальному. — Сюй Бэйцзинь тщательно подбирал слова. — Я должен подготовить всё до того, как открывшуюся дверь нельзя будет закрыть. Когда мой кошмар начнется, процесс пойдет по рельсам. Второго шанса у нас не будет.
Дай У опешил.
Сюй Бэйцзинь глубоко поглядел на него:
— У нас остался лишь последний бой.
От напряжения в голосе Сюй Бэйцзиня у Дай У перехватило дыхание. Он медленно выдохнул:
— Я понял. — Юноша помолчал. — Выбора всё равно нет.
Он поглядел на свои неподвижные ноги, потом перевел взгляд на вечный серый туман за окном.
Затем уставился прямо на Сюй Бэйцзиня:
— Знаешь... я ни за что не соглашусь доживать свою «вторую жизнь» в этой фальшивой игре. Пусть в кошмарах я могу ходить, пусть там я здоров и силен... Фальшивая реальность для меня не имеет ценности. Лучше сдохнуть, но на Земле.
Сюй Бэйцзинь тихо смотрел на него.
— Мы вернемся, — твердо и низко произнес Сюй Бэйцзинь. — У нас всё получится.
Впервые за всё время Дай У сбросил паячную маску. Его лицо стало суровым, он тяжело и решительно кивнул.
* * *
Пока Сюй Бэйцзинь вел переговоры с Дай У, Му Цзяши, как и предполагал Бэйцзинь, покидал книжную лавку и направлялся к обители Су Энья — загадочного жителя Башни, по слухам, прибывшего с верхних этажей.
Он шел к Су Энья.