Сейчас Сэ Чжицзинь стоял в одиночестве перед входом в Узкую башню.
В голове теснились сотни мыслей. Память полностью вернулась к нему — стоило покинуть кошмар, как воздействие Финального кошмара на разум рассеялось без следа.
Но именно поэтому Сэ Чжицзинь пребывал в глубочайшем потрясении.
Он выбрался из Финального кошмара, просто переступив порог.
«Выходит, та дверь вообще не таила в себе никакой опасности? Это была просто... обычная дверь. Коридор. Проход...»
По ту сторону двери остался Финальный кошмар, а по эту простирался серый туман. Но теперь туман подступил вплотную к Узкой башне, связывая их воедино.
Казалось бы, отличная новость.
Но почему он смог выйти вот так запросто? Кем он считается прямо сейчас — сохранившим рассудок или безумцем?
И если он всё ещё в своём уме, то сможет ли Финальный кошмар продолжаться дальше без его участия?
Ведь это кошмар всего человечества. Если один человек выпадет из цепи, не рухнет ли вся система?
— Чёрт... — мрачно пробормотал Сэ Чжицзинь.
Поразмыслив пару мгновений, он решил смешаться с толпой безумцев и войти в Узкую башню.
Ему хотелось проверить: если он уснёт прямо сейчас, вернётся ли обратно в Финальный кошмар?
Оставаться здесь в одиночестве, среди лишившихся разума людей, и бессильно наблюдать за происходящим он не желал. Ощущение собственного бессилия угнетало сильнее всего.
Он шагнул под своды башни.
И ровно в этот миг до его ушей донёсся странный шум вдалеке.
Обернувшись, Сэ Чжицзинь заметил двух мужчин, шагавших по Магистрали истоков спиной к нему.
Они совершенно не походили на безумцев.
Заколебавшись лишь на долю секунды, Сэ Чжицзинь поспешил за ними:
— Погодите! Подождите, пожалуйста! Извините...
Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь удивлённо обернулись на оклик.
Сюй Бэйцзинь с первого взгляда понял: этот человек не сгинул в пучине кошмара.
Но почему тогда он вышел из серого тумана?
Сюй Бэйцзинь невольно нахмурился, отчего его лицо приняло неприступное, холодное выражение.
Впрочем, Сэ Чжицзинь не стал медлить и сразу выпалил:
— Меня зовут Сэ Чжицзинь. Я только что выбрался из Финального кошмара...
— Что?! — изумился Сюй Бэйцзинь. — Из Финального кошмара?.. Погоди, ты вышел через дверь?
Сэ Чжицзинь растерянно кивнул.
Сюй Бэйцзинь на мгновение ушёл в себя, обдумывая услышанное.
— Скажи, ты потерял воспоминания об Узкой башне, пока находился в Финальном кошмаре?
— Э-э... да, — всё ещё недоумевая, ответил Сэ Чжицзинь. — А это имеет значение? То есть... главное, повлияет ли мой уход на сам Финальный кошмар?
Сюй Бэйцзинь пристально посмотрел на него:
— Никак не повлияет. Не переживай.
Сэ Чжицзинь совсем сбился с толку. Слова незнакомца заставили его облегчённо вздохнуть, но тут же возник другой вопрос: откуда этот человек всё знает?
Внезапно лицо Сэ Чжицзиня изменилось, и он спросил:
— Вы... вы тот самый хозяин книжной лавки, о котором говорили Фэй и У Цзянь, верно? Сюй... Сюй Бэйцзинь?
Сюй Бэйцзинь слегка опешил, но подтвердил:
— Это я...
Сэ Чжицзинь окончательно расслабился:
— Какое счастье! Я основал ту самую организацию, в которой состоят Фэй и У Цзянь. Возможно, они вам обо мне рассказывали. — Он перевёл взгляд на стоящего рядом спутника: — А это, должно быть, Босс Линь?
Линь Цинь спокойно кивнул.
В этот миг у Сэ Чжицзиня словно камень с души свалился.
Однако в следующую секунду его разум вновь заполнили сомнения и вопросы.
Почему Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь не оказались внутри Финального кошмара? Разве они не люди? Или они тоже выбрались наружу через дверь, как и он сам?
Но когда Сюй Бэйцзинь услышал про дверь, он выглядел искренне удивлённым. Это перечёркивало вторую догадку.
Сэ Чжицзинь почувствовал, как мысли окончательно завязались в узел.
Сюй Бэйцзинь произнёс:
— Пойдём в книжную лавку. Я отвечу на твои вопросы.
Сэ Чжицзинь кивнул и молча последовал за ними. В душе он с почтением подумал: Фэй и У Цзянь были правы, этот хозяин лавки действительно невероятно загадочен и проницателен.
Зная об отношениях Сюй Бэйцзиня и Линь Циня, Сэ Чжицзинь проявил тактичность и держался на некотором расстоянии.
Линь Цинь тем временем тихо пробормотал:
— А я-то думал, мы будем только вдвоём...
Сюй Бэйцзинь с улыбкой бросил на него взгляд и слегка сжал его пальцы:
— Сначала дело.
— А когда закончим с делом, можно будет заняться не-делом?
Сюй Бэйцзинь:
«...»
Упёртость этого Яблочка переходила все границы.
И смех и грех. Сюй Бэйцзиню оставалось лишь вздохнуть:
— Ладно...
Только тогда Линь Цинь просиял.
Вскоре они добрались до книжной лавки и устроились на местах. Всю дорогу вокруг них сновали толпы безумцев, а из серого тумана за пределами Узкой башни непрерывным потоком выходили всё новые и новые лишившиеся рассудка фигуры.
Голова Сэ Чжицзиня трещала от вопросов. Слишком много странностей произошло за это короткое время.
Почему, переступив порог той двери, он попал прямо к стенам Узкой башни? Почему эти безумцы нескончаемой вереницей валят из тумана? Связано ли это с запуском Финального кошмара?
Если он, как и эти несчастные, вышел из двери в тумане, не означает ли это, что он сам стал безумцем?
Но ведь он абсолютно чётко сознаёт себя и вовсе не утонул в пучине кошмара!
И наконец, почему Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь не попали в Финальный кошмар?
Они ведь... тоже люди?
Сюй Бэйцзинь нарушил молчание:
— Давай начнём с того, почему ты вернулся из Финального кошмара обратно в Узкую башню.
Сэ Чжицзинь кивнул.
Сюй Бэйцзинь пояснил:
— Думаю, ты знаешь: любой человек, сгинувший в кошмаре — будь то Исполнитель или Актёр, — попадает в серый туман. Тот самый, что окружал Узкую башню. Финальный кошмар не исключение. Тот, кто теряет себя внутри него, неизбежно оказывается в тумане. Но сейчас туман почти полностью поглотил Узкую башню. Поэтому, выходя в туман из Финального кошмара, ты фактически оказываешься у её подножия. Все эти безумцы вокруг — те, кто сгинул в Финальном кошмаре. Строго говоря, любой, кто шагнул в туманную дверь и вернулся назад, должен был полностью лишиться разума и самосознания.
Сэ Чжицзинь вновь кивнул.
Именно это и не давало ему покоя: разум-то он не потерял. Он сохранил ясность мысли, а вернувшись в башню, мгновенно всё вспомнил.
Сюй Бэйцзинь продолжил:
— Ты — очень особый случай.
Услышав это, Линь Цинь смерил Сэ Чжицзиня придирчивым, оценивающим взглядом.
Впрочем, решив, что этот тридцатилетний мужчина средних лет вряд ли способен привлечь Сюй Бэйцзиня, Линь Цинь скучающе отвернулся.
Поглощённый словами собеседника, Сэ Чжицзинь даже не подозревал, что только что пролетел в волоске от опасности.
Не заметив этой сцены, Сюй Бэйцзинь проговорил:
— Фэй и У Цзянь рассказывали мне, что однажды ты прошёл кошмар, который показался тебе твоим собственным прошлым. И именно это побудило тебя создать организацию?
Сэ Чжицзинь на миг замер, после чего ответил:
— Да. Оказавшись в том кошмаре, я почувствовал... какую-то ненормальную, пугающую атмосферу. Всё происходящее там казалось мне до боли знакомым.
Он тихо прошептал эти слова, а Сюй Бэйцзинь молчал.
Раса фиека, погрузив человечество в эту виртуальную систему, сожгла в их мозгах все воспоминания о конце света. Их технологии легко позволяли сделать это.
Но на самом деле стиранию подверглись не только сами воспоминания.
Из разума людей вырезали любые элементы, детали и символы, способные встряхнуть память внутри кошмаров.
Человеческий мозг подсознательно игнорировал эти вещи, не замечая и не слыша их — словно находился под гипнозом.
У Цзянь не мог вспомнить Цанчэн и не осознавал себя его уроженцем; Му Цзяши не помнил, что учился в Университете Цюйчэна. В их головах оставались лишь смутные, размытые образы.
Фиеканцы заблокировали ключевые узлы их памяти — всё, что было связано с гибелью Земли.
Однако у Сэ Чжицзиня проявилась феноменальная особенность: даже с заблокированной памятью у него сохранилось тончайшее внутреннее чутьё. Словно само его тело помнило всё перенесённое.
Сюй Бэйцзинь вдруг кое-что вспомнил:
— Если я не ошибаюсь... до того как попасть в эту игру, ты был человеком в коме?
Сэ Чжицзинь на мгновение растерялся, затем неуверенно произнёс:
— Кажется... кажется, да. Если тот кошмар действительно отражал моё прошлое, то я — тот самый человек, которому прилетел в голову футбольный мяч. Я упал на бетон и впал в вегетативное состояние.
Он рассказывал о прошлом ровным, спокойным тоном. Он осознал и принял всё, что с ним случилось.
Более того, даже понимая, что всё это произошло с ним на самом деле, он уже не чувствовал той былой боли.
Память угасла. Оставив Финальный кошмар, он больше не тосковал по земной жизни. Это было прошлое — то, что ушло навсегда и чего уже не вернуть.
Сэ Чжицзинь опустил голову и смущённо посмотрел на свои ладони. Он сжал пальцы в кулак, ощутив реальную отдачу.
Ему было трудно поверить, что прямо сейчас он находится внутри игры. В искусственном мире, сотканном из цифровых данных, где они — лишь блуждающие призраки.
— Вегетативное состояние... — тихим эхом отозвался Сюй Бэйцзинь.
Эта деталь натолкнула его на новую мысль.
Он не был знатоком медицины и о состоянии комы знал лишь по слухам.
Энцефалограмма людей в вегетативном состоянии показывает хаотичные волны, то есть биологической смерти мозга не происходит. Ходила молва, будто такие пациенты способны воспринимать окружающий мир, но просто не могут очнуться.
Сюй Бэйцзинь не знал точно, как раса фиека классифицирует формы жизни, но предположил: в их представлении человек в коме — это вполне полноценная структура, чей мозговой импульс можно извлечь и оцифровать.
А значит, такие люди, как Сэ Чжицзинь, с точки зрения фиеканцев и милтонцев, стояли ближе к идеалу формы жизни, чем обычные биологические особи. Их суть превратилась в нечто вроде чистого сознания — цифровой разум, программную форму существования.
Вот почему Сэ Чжицзинь был уникален.
И не только он — все, кто попал сюда из аналогичного состояния, обладали этой особенностью.
В момент, когда фиеканцы загрузили их в игру, сама природа их существования изменилась. Они стали информационными сущностями, а не телесными организмами, которых фиеканцы считали «примитивными» и «древними».
Это объясняло, откуда у Сэ Чжицзиня взялась столь феноменальная интуиция.
Иными словами, он физически не мог окончательно сгинуть в кошмаре. Если бы параметры разума можно было измерить в цифрах, его воля и самосознание оказались бы на высоте.
В сущности, Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь были точно такими же — они походили скорее на фиеканцев или милтонцев, чем на людей. Но разница заключалась в том, что у Сэ Чжицзиня всё ещё оставался шанс вернуться, тогда как Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь навсегда потеряли свой дом.
Сюй Бэйцзинь утомлённо прикрыл глаза. Он не знал, как объяснить всё это Сэ Чжицзиню. Для всего человечества эта катастрофа стала незваной бедой.
Он не мог рассказать ему о расах фиека и милтон, об их понятиях о формах жизни.
Поэтому в итоге Сюй Бэйцзинь лишь произнёс:
— Возможно, это просто системный баг.
Списывать всё на сбои в коде было не самой лучшей привычкой, зато это давало Сэ Чжицзиню понять исключительность ситуации.
Сэ Чжицзинь растерянно моргнул.
Сюй Бэйцзинь продолжил:
— Так или иначе, потеряв память в Финальном кошмаре, ты формально подпал под определение сгинувшего. Но в то же время твоё самосознание не угасло, и ты сразу заметил нестыковки. Возникло противоречие: ты был одновременно и в сознании, и без него, утонул в кошмаре и не утонул. Игровой механизм посчитал тебя обычным Исполнителем, потерявшим разум, и открыл доступ в серый туман. Шагнув в дверь внутри тумана, ты вызвал специфический баг. Система не стала проводить повторную проверку и не распознала твою ясность ума — статус потери памяти оказался приоритетнее. Так ты и вернулся из Финального кошмара обратно в Узкую башню.
Сюй Бэйцзинь произнёс это с совершенно невозмутимым видом, вдохновенно импровизируя на ходу.
Впрочем, доля истины в его словах присутствовала.
Люди, потерявшие себя в Финальном кошмаре, выходя в туманную дверь, попадали прямо в серый туман — ровно так же, как это происходило во всех остальных кошмарах Узкой башни.
Единственная сложность заключалась в том, что сейчас туман связал Финальный кошмар и Узкую башню воедино.
Процесс делился на три категории:
Первая — безумцы, находившиеся в тумане изначально. Они отправлялись из тумана прямо в Финальный кошмар, поскольку в этом заключалась «опасность» кошмара и их предназначение.
Вторая — те, кто лишился разума уже внутри Финального кошмара. Через дверь в тумане они возвращались к Узкой башне, пополняя ряды безумцев на улицах. Так срабатывал алгоритм игры для сломленных игроков.
И третья — разумные люди. Если бы они случайно шагнули в дверь в тумане внутри Финального кошмара, то просто вышли бы из другой такой же двери в пределах того же кошмара, используя её как телепорт — в точности так, как это происходило в кошмаре самого Сюй Бэйцзиня.
Но раз Сэ Чжицзиня выбросило к башне, значит, система по ошибке зачислила его в категорию безумцев.
Сэ Чжицзиня озарило.
Он не понимал, откуда Сюй Бэйцзинь знает такие тонкости, но логика звучала убедительно. Сам-то он сознавал себя разумным, но для механизмов игры факт потери памяти стал меткой безумия. А безумцам одна дорога — в серый туман, созданный специально для изоляции сломленных разумов.
Иными словами, в его возвращении не было ничего невероятного. Удивлять должно было то, как он вообще сумел сохранить рассудок.
Сэ Чжицзинь вспомнил вопрос Сюй Бэйцзиня про кому. Неужели именно это состояние спасло ему разум?
От этих мыслей на душе стало неспокойно.
Помолчав пару секунд, он взял себя в руки и перевёл разговор в практическое русло:
— Что мне делать дальше? Заснуть и попытаться снова войти в Финальный кошмар?
— В этом нет необходимости, — ответил Сюй Бэйцзинь и как бы между прочим спросил: — Чем занимались остальные, когда ты уходил?
— Собирались искать разработчика искусственного интеллекта, — ответил Сэ Чжицзинь и тут же спохватился: — Ах да, вы ведь знаете...
Сюй Бэйцзинь кивнул:
— Знаю.
Сэ Чжицзинь не стал вдаваться в подробности:
— Ребята не хотят просто сидеть и ждать смерти. Они намерены действовать.
— Надеюсь, у них всё получится, — искренне произнёс Сюй Бэйцзинь.
Именно так — через сюжетные поиски самих игроков — и должен был завершиться Финальный кошмар. А не через силовой взлом всей системы извне, к которому готовился сам Сюй Бэйцзинь.
Тут Сэ Чжицзинь словно вспомнил нечто важное:
— Кстати! Чуть не забыл сказать вам спасибо.
Сюй Бэйцзинь удивился:
— За что? Если ты про Финальный кошмар...
— Нет-нет, я о другом! — поспешно перебил Сэ Чжицзинь. — Спасибо, что понизили сложность Финального кошмара!
Сюй Бэйцзинь:
«...»
«Когда это я успел скрутить сложность?!»
Сэ Чжицзинь восторженно продолжил:
— Безумцы, хлынувшие из тумана, потеряли всякую агрессию, а Исполнители и Актёры быстро нашли друг друга... Вы ведь устроили всё это ещё до того, как мы вошли в кошмар? Какая невероятная прозорливость!
Сюй Бэйцзинь:
«...»
Он выдержал паузу, после чего скромно усмехнулся:
— Ну что вы, это моя обязанность.
Ему было откровенно лень спорить с этими Исполнителями, готовыми приписать ему любое чудо! Ладно, пусть будет так! Этот лавровый венок он примет!
Впрочем, слова Сэ Чжицзиня заставили Сюй Бэйцзиня задуматься.
Безумцы из тумана действительно утратили агрессию...
На самом деле толпа у стен Узкой башни вела себя точно так же, просто Сюй Бэйцзинь не придавал этому значения.
Он предположил, что Финальный кошмар оказал на них некое особое воздействие.
Кто знает, что происходит в их головах?
Хоть Сюй Бэйцзинь и остальные называли этих людей безумцами, это была оценка со своей колокольни.
Эти люди вовсе не лишились разума окончательно — просто их разум больше не подчинялся законам Узкой башни. Утонув в Финальном кошмаре и позабыв о башне, они снова превратились в обычных жителей Земли. И в довершение всего на ускоренной перемотке повторно пережили гибель своего мира.
Переступая порог туманной двери, они словно совершали мгновенный прыжок во времени и пространстве — из погибающей Земли в незнакомое место, в Узкую башню.
Сюй Бэйцзинь в глубине души думал, что это своеобразное сюжетное завершение трагедии Земли.
В Финальном кошмаре не показывают вторжение инопланетян и эвакуацию. Но этот этап присутствовал в реальности.
Гибель человечества состояла из трёх актов:
Расползающееся безумие, Схождение небесного огня;
И финальный этап, который Сюй Бэйцзинь про себя накропал как «Человеческая клетка».
Только так картина катастрофы становилась полной.
Разумные Исполнители и Актёры не проходили этот последний этап. Зато те, кто сгинул в кошмаре и искренне верил, будто вернулся на Землю, пройдя через туман, попали прямиком в эту клетку.
Сюй Бэйцзинь невольно подумал: если у этой игры и был человеческий архитектор, то этот человек явно страдал перфекционизмом. Он заставил игроков в финальном инстансе от доски до доски пережить всё катастрофическое прошлое. Возможно, в надежде всколыхнуть глубинную память соотечественников.
А эти «безумцы» — хотя правильнее было бы назвать их просто землянами — пребывали в растерянности, не понимая, где оказались. Откуда у них возьмётся агрессия? А если кто и проявлял буйство, то лишь потому, что так отпечатался в их сознании пережитый конец света.
Но почему безумцы, выбравшиеся из тумана внутри самого Финального кошмара, тоже не нападали на игроков?
Раньше Сюй Бэйцзинь не обращал на это внимания, с головой ушедший в поиск портала данных. Но поразмыслив, он быстро нашёл ответ. И дело было вовсе не в том, что кто-то искусственно снизил сложность.
Дело в том, что эти безумцы оставались людьми.
Решение о том, нападать ли на окружающих внутри Финального кошмара, принимали они сами, а не жестокий алгоритм игры.
Пусть их называли безумцами, а их поступки казались дикими, вся их «безумность» заключалась лишь в том, что они оказались заперты в бесконечном круге переживания земного конца света. В аду собственных воспоминаний.
И вот, вернувшись в момент, когда мир ещё был жив, когда Земля ещё не превратилась в обугленный шлак... разве стали бы они беспричинно нападать на других?
Нет. Ни за что.
Кроме того, будь Главный разум в строю, он мог бы принудительно заставить их атаковать живых — точно так же, как заставлял Актёров играть свои роли. Но НЭ ушёл в спящий режим, а Сюй Бэйцзинь не собирался использовать административные права для подобных зверств. Инициатива целиком вернулась к людям.
Сюй Бэйцзинь с изумлением осознал: выходит, сложность Финального кошмара снизилась именно из-за него?
Не заставь он НЭ уснуть, Главный разум продолжал бы стравливать игроков с безумцами.
Получается, это не он взвалил на себя чужую вину, а лавры сами прилетели ему в руки!
Сюй Бэйцзинь качнул головой. Как бы там ни было, это к лучшему. Падение сложности давало его соплеменникам реальный шанс пройти Финальный кошмар в безопасности. Возможно, очень скоро они достигнут той цели, на которую он надеялся.
Что касается Сэ Чжицзиня...
Сюй Бэйцзинь перевёл на него задумчивый взгляд.
Сэ Чжицзинь, переведя взгляд с Сюй Бэйцзиня на Линь Циня, проявил чуткость и поднялся:
— Что ж, я пойду пройдусь по Магистрали, проведаю обстановку. Если что случится — сразу к вам.
Как взрослый, умудрённый опытом человек, он прекрасно понимал, когда стоит избавиться от своего присутствия, чтобы не быть третьим лишним.
Линь Цинь одобрительно кивнул.
Сюй Бэйцзинь напутствовал:
— Постарайся не уходить с Магистрали истоков. Ситуация может измениться в любой момент, будь осторожен.
Сэ Чжицзинь поблагодарил его и вышел из лавки.
Только тогда Линь Цинь расслабил плечи. В присутствии посторонних он невольно находился в боевой готовности — особенно рядом с незнакомцем вроде Сэ Чжицзиня, пусть тот и назвался главой организации Фэй и У Цзяня.
Линь Цинь уставился на Сюй Бэйцзиня:
— И чем мы теперь займёмся?
Сюй Бэйцзинь бросил на него короткий взгляд, развернул перед ним виртуальную панель с трансляцией из Финального кошмара и ответил:
— Можем посмотреть кино.
Линь Цинь:
«...»
Ну что за наказание...
Исполнители внутри Финального кошмара даже не подозревали, что за ними наблюдают.
Сюй Бэйцзинь впервые за долгое время взглянул на экран стрима. Зрители уже привыкли к его регулярным отлучкам — для них он давно превратился в эдакого режиссёра трансляции, а происходящее на экране напоминало захватывающий сериал.
Тем не менее Сюй Бэйцзинь мысленно извинился перед ними за долгое отсутствие.
Система трансляций выполнила свою задачу, но зрители этого канала подарили ему немало тёплых минут. Возможно, он так и не узнает, кем они были на самом деле, и едва ли включит стрим снова, покинув Узкую башню.
В данный момент экран показывал историю одного из Исполнителей. Тот вместе с товарищем выживал на руинах, искал пропитание, вступал в стычки с другими выжившими... Всё как всегда.
Зрители с увлечением следили за происходящим, активно делясь мыслями в чате.
Сюй Бэйцзинь, выждав паузу, произнёс в микрофон:
— Ребята, по ряду причин... я, скорее всего, больше не смогу вести трансляции.
Чат мгновенно взорвался:
[— Нет! Как же я буду жить без твоего красивого личика, Бэйбэй?!]
[— На полном серьёзе, Бэй, тебя правда напугал такой низкий рейтинг? Тебе давно пора сменить игру!]
[— Вот именно! Ты же сам сказал, что этот кошмар вот-вот закончится. Самое время попробовать что-то новое!]
[— Бэй! Тебя ждёт столько крутых игр, не сдавайся!]
Сюй Бэйцзинь едва не замялся. Как объяснить аудитории, что стриминг никогда не был его призванием? По натуре он оставался человеком замкнутым и тихим — роль яркого ведущего ему совершенно не подходила.
Но в этом цифровом веке внешность решала всё. С его выразительными чертами лица зрители искренне считали, что ему самое место перед камерой.
В итоге, не умея жёстко отказывать, Сюй Бэйцзинь сам не понял, как пообещал чату вернуться к стримам после небольшого отдыха — просто сменит проект.
Сюй Бэйцзинь:
«...»
«Когда же я научусь говорить "нет"?» — с досадой подумал он, прижав ладонь ко лбу.
Отключив звук трансляции, он повернулся к Линь Циню:
— Кажется, я только что нашёл себе работу на свободе. Буду игровым стримером.
Линь Цинь растерянно моргнул.
Сюй Бэйцзинь слегка прищурился, поддразнивая его:
— Я уже спланировал свою жизнь после Узкой башни. А ты? Чем планируешь заниматься?
Линь Цинь на секунду задумался, прикинул свои навыки и с абсолютной серьёзностью выдал:
— Ты будешь стримером, а я — твоим телохранителем.
Сюй Бэйцзинь:
«...»
«Ох уж эти идеи нашего Яблочка...»
Вздохнув, Сюй Бэйцзинь погладил его по плечу:
— Лучше будь парнем игрового стримера.
Линь Цинь помедлил, а потом с гордостью заявил:
— Парнем стримера могу быть только я. Единственным на весь свет. Мне подходит.
Сюй Бэйцзинь не удержался от улыбки.
Затем Линь Цинь произнёс уже без тени шутки:
— Я найду работу. Свою пайку заработаю, тебя прокормлю — да что угодно сделаю. Мы сможем нормально жить в том, настоящем мире.
Сюй Бэйцзинь замер, поражённый чуткостью Линь Циня. Сам он даже не заметил, как в его голосе при упоминании внешнего мира проскользнули нотки тревоги и неуверенности. Но Линь Цинь уловил их мгновенно.
Чутьё этого парня не раз заставляло сердце Сюй Бэйцзиня сжиматься от нежности.
Он вздохнул и мягко ответил:
— Ты прав. Мы будем жить хорошо.
Любая жизнь на воле лучше, чем вечное заточение в этой проклятой башне.
Немного помолчав, Сюй Бэйцзинь снова перевёл взгляд на экран. Тот представитель расы милтон всё так же внимательно следил за эфиром, дожидаясь от него условного сигнала. Они заранее условились о временных рамках, и милтонец терпеливо ждал.
Сюй Бэйцзинь не желал задумываться о том, что милтонцы на самом деле думают о людях. Все эти вопросы подождут до тех пор, пока они не выберутся из Узкой башни.
Он отыскал на экране группу Му Цзяши.
Их отряд из шести человек снова пополнился. В тумане и после выхода из него они встретили новых товарищей. Это лишь укрепило их в мысли, что сложность Финального кошмара действительно упала.
Впрочем, двигаться одной огромной толпой они не стали.
Во-первых, такая орава привлекала лишнее внимание. Во-вторых, между ними возникли споры относительно того, где именно серый туман проявился впервые. В итоге решено было разделиться на три группы и проверить каждый адрес.
Первая группа — Фэй, У Цзянь, Цзян Шуанмэй и Е Лань — направилась к жилому комплексу, где жил Сэ Чжицзинь.
Вторая — Му Цзяши, Шэнь Юньцзюй и Гадалка — пошла к больнице, мимо которой проходила Гадалка.
Третья — Дин И, Хэ Шучзюнь и сопровождавший её мужчина — двинулась к средней школе, где училась Хэ Шучзюнь.
Жилой массив, больница, школа.
Именно эти три точки фигурировали в их рассказах как места первого появления тумана.
Отдельного упоминания заслуживала школа Хэ Шучзюнь.
Встретившись с Му Цзяши и остальными и узнав, куда те направляются, Хэ Шучзюнь сразу заявила:
— Но вы же не можете гарантировать, что туман пошёл именно от того жилого комплекса! Я, например, очнулась в своей родной школе, а оттуда дошла до спортзала неподалёку, где и встретила своего спутника.
Она указала на стоящего рядом мужчину — высокого, худышного юношу в круглых очках, который выглядел весьма неловким и смущённым. Он представился как Хэ Си.
— Когда начался конец света, Хэ Си занимался в тренажёрном зале, — вбросила короткое пояснение Хэ Шучзюнь и продолжила: — Мы немного посидели там, обсудили новости... А потом в зале кое-что стряслось. Короче говоря, мы дали дёру, и прямо возле школы я заметила, как из окон валит этот странный серый туман.
Она пожала плечами:
— По-моему, это произошло раньше, чем в вашем жилом комплексе. Мы сбежали из спортзала в самом начале паники, разница по времени там буквально пару минут.
Поразмыслив, Му Цзяши признал её правоту.
Иными словами, хотя история Сэ Чжицзиня и наталкивала на мысль, что точка первичного появления тумана может быть ключевой локацией с важными разгадками, эта точка не обязательно находилась у дома Сэ Чжицзиня.
А тут ещё подключилась Гадалка со своими туманными откровениями:
— Я как из дому вышла, так и побрела куда глаза глядят... Проходила мимо больницы, слышу — оттуда крики. Подхожу ближе, а там туман клочьями ползёт.
Это звучало так, будто в больнице всё началось ещё раньше, чем у школы.
Но опять же — с какой скоростью безумие распространялось по разным районам? Они пробыли в Финальном кошмаре так долго, что потеряли чувство времени, и их «раньше» могло означать совершенно разные часы.
Проверять всё подряд не было времени. Му Цзяши принял волевое решение: нужно делиться.
Так три группы разошлись по своим маршрутам.
Пробираясь сквозь туман, лавируя по пустующим улицам, огибая невидимые двери и сторонясь обезумевших жителей города и сгинувших игроков, они медленно приближались к намеченным целям.
Быстрее всех добралась группа Му Цзяши.
Они встретили Гадалку последней, и до указанной ей больницы оставалось всего ничего.
Они двигались предельно осторожно, но уже через десять минут увидели больничный корпус.
И в этот момент Му Цзяши неожиданно нахмурился и резко остановился.
До входа оставалось буквально несколько метров, но разглядев то, что находилось внутри, Му Цзяши замер как вкопанный.
Шэнь Юньцзюй озадаченно спросил:
— Ты чего?
Гадалка перевела взгляд с Му Цзяши на больничные двери.
Му Цзяши мгновение молчал, а затем ровно произнёс:
— Эта психиатрическая клиника...
— Что?
Увидев одинаковое недоумение на лицах Шэнь Юньзюя и Гадалки, Му Цзяши вспомнил: в кошмаре Сюй Бэйцзиня до этой больницы добрались только пятеро — он сам, Фэй, У Цзянь, Цзя-и и Цзя-эр. До клиники, где врачи пытались исследовать загадочную болезнь мозга.
Ни Шэнь Юньзюя, ни Гадалки с ними тогда не было.
И хотя позже они пересказывали друг другу детали, ни Шэнь Юньцзюй, ни Гадалка не знали, как именно эта клиника выглядит снаружи и изнутри.
Му Цзяши коротко обрисовал ситуацию, ещё раз напомнив об экспериментах над мозгом пациентов.
Зрители стрима впервые услышали о том, как человеческое общество в преддверии конца света дошло до крайности — до пересадки мозгов и жутких операций, — и чат мгновенно запестрел восклицательными знаками.
Сюй Бэйцзинь бросил взгляд на бегущие строчки, и взгляд его потемнел. Ему хотелось сказать пару слов о том безумии, в которое погрузилось человечество на пороге гибели... Но в итоге он промолчал.
На экране Му Цзяши продолжал:
— Я узнал планировку и интерьер. Всё точь-в-точь как в том кошмаре Сюй Бэйцзиня...
Шэнь Юньцзюй изумлённо переспросил:
— То есть... это она и есть?!
Му Цзяши кивнул:
— Очень похоже на то.
Шэнь Юньцзюй почувствовал, как по спине пробежал холодок от нереальности происходящего. Поразмыслив пару секунд, он озвучил возникшую догадку:
— Слушай... а может, наш прошлый поход в кошмар Сюй Бэйцзиня был... подготовкой к текущему заданию?
Гадалка неуверенно добавила:
— Школа Хэ Шучзюнь... Мы с ней тоже были там во время кошмара Сюй Бэйцзиня.
Му Цзяши нахмурился ещё сильнее. Он не мог понять, совпадение это или чья-то тонкая игра.
Ведь жилой комплекс, куда отправились Фэй и У Цзянь, в кошмаре Сюй Бэйцзиня не фигурировал. Если строить логику на аналогии, выходит, их группа отправилась не туда?
Му Цзяши склонялся к тому, что это случайность. Но два совпадения из трёх — слишком уж высока вероятность.
А если это не случайность, то кто определял, в какие места они попадут внутри кошмара Сюй Бэйцзиня? Сам Сюй Бэйцзинь или Главный разум?
Если второй... Но они ведь как раз и шли одолеть Главный разум!
Голова шла кругом.
Единственным разумным объяснением казалась помощь Сюй Бэйцзиня. Это ведь был его кошмар — возможно, он мог направлять их в нужные локации, подкидывая подсказки к Финальному кошмару?
Но почему тогда он ничего не сказал прямо?
Такие важные детали, такие прямые указки! А когда Му Цзяши расспрашивал его про Финальный кошмар, Сюй Бэйцзинь твердил лишь одно: сохраняйте ясность ума и рассудок.
Му Цзяши не верил, что в такой решающий момент Сюй Бэйцзинь стал бы утаивать правду из вредности.
Значит, Сюй Бэйцзинь считал: пока они сохраняют разум, победа у них в руках.
А то, чем они занимаются сейчас — просто попытка сделать больше возможного?
Или...
Му Цзяши осенила догадка.
А что, если Сюй Бэйцзинь просто не имел права сказать больше?
Они приближались к разгадке, совсем забыв, что их всех удерживают в игре могущественные сущности. Сущности, которые наверняка следили за каждым их шагом!
Возможно, Сюй Бэйцзиню было запрещено открывать истину, даже если он знал её от и до. Он действовал в строго отведённых рамках, давая им лишь тот минимум информации, который позволялся законом.
И этот минимум — простой призыв держаться за свой разум.
Сюй Бэйцзинь всегда так поступал: говорил туманно, намёками, никогда не выкладывая готовых ответов на блюдечке. Всякий раз им приходилось докапываться до сути самостоятельно.
С Финальным кошмаром происходило то же самое.
Му Цзяши разом отбросил все колебания. В нём вспыхнула решимость действовать на опережение. Если Сюй Бэйцзинь не мог сказать больше, значит, это «больше» действительно существовало!
И они способны на большее, чем просто «сохранять рассудок»!
В памяти снова всплыли слова Е Лань:
«Наша судьба — в наших собственных руках».
— Наша судьба в наших руках, — вслух прошептал Му Цзяши. — Нельзя сидеть сложив руки и ждать, пока манна небесная попадёт в рот.
Шэнь Юньцзюй и Гадалка молча смотрели на него.
Му Цзяши глубоко вдохнул и выдохнул:
— Пойдём... — Он сделал паузу. — Если эта клиника — та самая, что была в кошмаре Сюй Бэйцзиня, то место, которое нам нужно найти... нам тоже уже показали.
Му Цзяши прищурился, восстанавливая в памяти план здания, и уверенно-чеканным тоном произнёс:
— Третья операционная.