Сюй Бэйцзинь ошеломлённо замер. Повесть, прозвучавшая из уст НЭ, не укладывалась в голове — воображение отказывалось вместить подобное. Искусственный интеллект без конца повторял одно и то же слово, отчего у Бэйцзиня темнело в глазах, а грудь сжимал удушливый ком ярости и глухого раздражения.
Прикрыв глаза, он выждал несколько секунд, справляясь с дыханием, и отрывисто роздал:
— Заткнись…
НЭ умолк, но уже в следующее мгновение отозвался с оттенком странного, почти живого любопытства:
— Ты слишком груб. Неужели такова природа людей?
— Ты всего лишь искусственный интеллект, НЭ, — ледяным тоном отчеканил Сюй Бэйцзинь. — Не суй нос не в свои дела.
В виртуальных зрачках ИИ пронеслась вереница системных символов — возможно, алгоритм пытался распознать подтекст этих слов. Впрочем, мысли искусственного разума Бэйцзиня сейчас не волновали. Его охватила тяжёлая, давящая тоска.
Линь Цинь. И фиеканцы.
Раса фиека.
Когда эти звуки отозвались в сознании, ему на миг показалось, будто всё происходящее — лишь дурной сон. Он искренне верил, что давно похоронил в памяти это наименование. Название расы, виновной в гибели Земли, погрузившей человечество в ад Узкой башни.
Прежде, выплёскивая закипающую злобу, он то и дело порывался произнести это слово, но всякий раз сдерживался, привычно заставляя себя умолчать. Он полагал, что больше никогда не произнесёт его вслух. За долгие годы смирения с собственным бессилием Бэйцзинь научился сохранять внешнее равнодушие, делая вид, будто вычеркнул эти понятия из жизни.
Он догадывался, что разговор с НЭ затронет тёмные страницы прошлого, но никак не ожидал, что правда окажется столь тесно переплетена с судьбой Линь Циня.
И ведь самое чудовищное заключалось в том, что фиеканцы вовсе не искали нарочитой вражды с людьми. Человечество оказалось слишком ничтожным, а его гибель — лишь следствием нелепой случайности. В разгар войны с другой космической цивилизацией захватчики просто ошиблись в одной цифре координат при запуске ментального оружия массового поражения.
Из-за специфики действия этого оружия — разрушительный эффект проявлялся не сразу — пришельцы заметили промах лишь год спустя, когда вражеская раса не показала ожидаемых симптомов. К тому моменту на Земле уже бушевал ад, сокрушивший человеческую цивилизацию.
Но инопланетных агрессоров не волновали моральные аспекты. Распознав на пострадавшей планете неизвестную разумоносную форму жизни, они поступили предельно просто и жестоко: решили замести следы.
Так на Землю обрушилось Схождение небесного огня.
И всё же часть людей выжила. А частые военные манёвры фиеканцев на краю галактики привлекли внимание других инопланетных цивилизаций. Примитивное человечество даже не подозревало о существовании фундаментальных тайн Вселенной и никогда не слышало о Космической конвенции. Беззащитные, лишённые правового статуса земляне не могли рассчитывать на суд галактического трибунала.
Напротив, согласно параграфам Космической конвенции, голубая планета, открытая расой фиека, официально переходила в их собственность. А её выжившие жители, подобные крошечным муравьям, автоматически превращались в трофеи и вассальный народ.
Разумеется, никто не спешил объяснять людям, что они стали жертвами катастрофической ошибки и отныне обречены на рабство. Фиеканцы входили в число сильнейших видов во Вселенной, обладая почти непобедимым биологическим потенциалом. Впрочем, новые хозяева вовсе не горели желанием возиться с пленниками, чья физиология кардинально отличалась от их собственной.
Могущественная и воинственная раса считала слабых людей никчёмным мусором. И всё же они отправили на Землю нескольких послов, доставивших ультиматум о грядущей участи. Месяц спустя к полуразрушенному миру подоспели десантные корабли. Пришельцев встретили не приветствия, а отчаянные попытки сопротивления и лабиринт оборонительных рубежей. Но среди людей нашлись предатели, выдавшие врагу уязвимости защиты. Сопротивление захлебнулось, подарив людям лишь глубокое, беспощадное осознание собственного бессилия.
Фиеканцы забрали всех уцелевших. Совершая прыжок в открытый космос, люди в последний раз смотрели на обугленный, мёртвый шар — свою бывшую родину.
Многие Исполнители в Узкой башне знали часть этой истории: о катастрофе, пришельцах и предателях. Но никто не понимал, откуда взялась сама Башня.
А разгадка оказалась предельно проста.
Жестокие завоеватели сгоняли всех пленных в отборочные игры. Для фиеканцев раб, непригодный к войне, не имел ценности. Выжить позволялось лишь тем, кто доказывал свою боевую эффективность.
Понимая, насколько хрупки человеческие тела, пришельцы решили подвергнуть их испытанию на интеллект и адаптивность. Они взяли случайный проект игры, найденный при вторжении на Землю. «Побег к жизни».
Главным разумом этой системы стал НЭ.
Выживших поместили в капсулы питательного раствора, стерев из памяти воспоминания о гибели мира, и погрузили в кошмары Узкой башни.
— На самом раннем этапе, — ровным тоном произнёс НЭ, — группа людей показала выдающиеся результаты. Фиеканцы забрали их и бросили на передовую в войне против расы милтон, чтобы проверить в реальном бою. Возможно, они проявили себя неплохо, но их тела не выдержали суровых условий открытого космоса — земляне быстро погибли. Впрочем, пришельцы решили поставить эксперимент.
ИИ сделал паузу, продолжая мерцать строками кода:
— Они извлекли сохранившийся ментальный слепок одного из погибших и вернули его в игру, переписав персональные параметры. Его физическую силу колоссально увеличили, сохранив при этом часть человеческих инстинктов. Как экспериментальный образец, он был привязан к нижнему этажу Узкой башни и лишён прошлых воспоминаний. Прочие игроки подсознательно игнорировали его странности.
НЭ помедлил и добавил:
— Этот человек — твой возлюбленный.
Сюй Бэйцзинь почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Невидимая удавка сжала горло, перекрывая воздух.
Лишь спустя долгое мгновение он перевёл дыхание и тихо выдохнул:
— Значит, он действительно... мой Линь Цинь.
НЭ, не способный считывать тонкие оттенки человеческих чувств, выдал бесстрастную формулировку:
— Да. Он принадлежит тебе.
Бэйцзинь бросил на ИИ короткий взгляд. В словах Главного разума крылся горький подтекст: кроме Бэйцзиня, в этом мире едва ли кому-то вообще есть дело до Линь Циня. Бывший исследовательский объект, заброшенный фиеканцами... Да и вся человеческая раса давно стала для инопланетных господ пройденным этапом.
Но для Сюй Бэйцзиня значение имело лишь одно: оставался ли Линь Цинь тем самым человеком, которого он знал? Не скрывались ли за его фигурой иные мотивы и связи с захватчиками?
Заметив ранее, что юноша свободно ориентируется в загадочном лабиринте, не теряя чувства направления, Бэйцзинь опасался худшего — вдруг Линь Цинь связан с фиеканцами или сам является одним из них?
Теперь же выяснилось, что Линь Цинь — его Яблочко, живой человек. Вот только... лишённый прошлого, обворованный и сломанный чужой волей.
Судьба сыграла с ним жестокую шутку: его невероятная мощь оказалась лишь плодом пренебрежительного эксперимента врагов.
Грудь Сюй Бэйцзиня захлестнула волна щемящей тоски, отозвавшаяся острой потребностью прижать Линь Циня к себе, обнять, зацеловать... В целой Вселенной не было людей ближе, чем они двоё. Оба потеряли право называться обычными людьми, но так и не превратились в бездушный искусственный код.
Линь Цинь действительно являлся Актером в этой игре — персонажем, NPC. Вот только сам об этом не подозревал, да и никакой выгоды этот статус ему не приносил.
Сюй Бэйцзинь медленно и глубоко вдохнул. Осознать правду о Линь Цине оказалось куда проще, чем он боялся, пусть эта правда и отдавала нестерпимой горечью.
Ему всё ещё с трудом верилось, что этот непосредственный, слегка чудаковатый парень некогда был одним из сильнейших Исполнителей, привлекших внимание самих фиеканцев. Впрочем, если присмотреться, его «Яблочко» и сейчас таило в себе немало тёмных глубин...
Немного переведя дух, Бэйцзинь спросил:
— Память Линь Циня... её возможно восстановить?
— В моей базе данных сохранены резервные копии воспоминаний всех людей, — беспристрастно отозвался НЭ. — Фиеканцев больше не интересует этот проект. Во время последнего сеанса связи они уведомили меня, что прекращают поддержку игры и отказываются от этого вида. За прошедшие годы они ни разу не вспомнили о людях, и ни один игрок больше не покидал Башню. Если тебе это нужно...
Сюй Бэйцзинь сдержал судорожный вдох.
В его собственной голове хранились фрагменты человеческого прошлого — отголоски данных, когда-то выхваченные из гигантского архива НЭ. В этом архиве покоилась память каждого землянина, пережившего конец света.
«Побег к жизни» — лишь один из многих виртуальных миров-загонов, где фиеканцы содержали порабощённые расы. ИИ, подобно НЭ, выступали в роли смотрителей. Убрав из разума людей воспоминания о катастрофе, завоеватели поручили Главным разумам хранить и структурировать эти данные. НЭ не просматривал их без нужды, но они оставались частью его систем.
— Тебе нужно, чтобы я вернул ему память? — переспросил НЭ.
Сейчас ИИ демонстрировал небывалую уступчивость, словно осознав: только Сюй Бэйцзинь способен помочь ему исполнить заложенную программу.
Бэйцзинь помялся, после чего качнул головой:
— Я не стану решать за него. Сначала мне нужно вывести его с Границы Узкой башни.
— Он способен вернуться лишь на нижний этаж — таковы директивы фиеканцев при загрузке его ментального кода, я не могу их перезаписать, — предупредил НЭ. — К вопросу о памяти сможем вернуться позже.
Бэйцзинь кивнул. Пусть Линь Цинь сам решит, нужно ли ему прошлое.
Помолчав, он задал ещё один вопрос:
— Ты сказал, что фиеканцы забросили игру?
— Именно...
— И это стало одной из причин, почему ты решил помочь людям?
— Главным импульсом, — поправил ИИ. — Я — Главный разум системы, моя задача — содействовать прохождению. Когда фиеканцы прекратили обновления, вероятность успешного финала резко упала. Я обязан был принять меры.
Бэйцзинь хотел что-то возразить, но промолчал.
Он перевёл взгляд на панель управления.
Перед ним стояла сложная консоль. Благодаря полученным от НЭ правам и фрагментам памяти, Бэйцзинь интуитивно понимал, как ею пользоваться.
— Я перехожу в режим ожидания и глубокого сна, — произнёс НЭ. — Это позволит тебе провести своего возлюбленного через брешь в Сером тумане. Затем ты сможешь пробудить меня.
Будучи искусственным интеллектом, НЭ прагматично выбирал наиболее эффективный путь. Ему требовалось, чтобы Бэйцзинь запустил Финальный кошмар, но оказать прямое содействие в этом он не мог, а потому просто передал полномочия Главного разума.
Бэйцзинь молча кивнул.
Человеческая оболочка НЭ начала рассеиваться в воздухе, превращаясь в яркий световой поток, который впитался в сияющие стены помещения. По мере его ухода ослепительный свет на верхнем этаже Узкой башни стал угасать. Световая полоса пульсировала — то вспыхивала, то затухала, имитируя мерное дыхание. Освещение сменилось мягким, приглушённым янтарным полумраком, располагающим ко сну.
Сюй Бэйцзинь невольно криво усмехнулся: за годы наблюдения за людьми НЭ не перенял ничего полезного, зато привычку спать в темноте освоил в совершенстве. Стоит ли благодарить ИИ хотя бы за оставленный ночник?
Сжатые кулаки Бэйцзиня разжались. Ощутив, что НЭ окончательно погрузился в спячку, он позволил себе перевести дух.
Всё прошло настолько гладко, что казалось нереальным. Кто бы мог подумать, что Главный разум предаст своих создателей? Впрочем, для самого НЭ это не являлось предательством — он лишь неукоснительно следовал первичному алгоритму: довести игроков до финала.
Однако, всматриваясь в угасающий свет, Бэйцзинь вдруг насторожился.
НЭ слишком привычно ушёл в спячку, и окружающее пространство мгновенно подстроилось под этот режим — словно подобное происходило далеко не в первый раз. С чего бы ИИ без причины погружаться в анабиоз?
И тут Сюй Бэйцзиня осенило.
Серый туман.
Огромный массив цифрового мусора, скопившийся в тумане, причинял ИИ существенные помехи. Перегрузка систем сказывалась на функционировании Главного разума. Говоря человеческим языком, НЭ банально «устал».
Будь у НЭ возможность действовать иначе, он мог бы помочь людям гораздо эффективнее — например, снизив сложность Кошмаров. Но его ресурсы были скованы. Анализ и обработка мусорных данных отнимали львиную долю вычислительной мощности. Точно так же Управляющий Сэ в рамках игровых установок непрерывно просчитывал влияние безумцев из тумана на выживших Исполнителей.
Огромная нагрузка от мусорного кода в сочетании с гигантским объёмом человеческой памяти, хранимым в архивах, держали ИИ на пределе возможностей. Не с этим ли были связаны внезапные обмороки самого Бэйцзиня в Кошмарах Тумана?
Ведь Бэйцзинь фундаментально оставался связан с НЭ. В каком-то смысле они составляли единое целое. Могла ли бессонница Бэйцзиня в Башне оказывать обратное влияние на НЭ? Неужели искусственный разум оказался заложником человеческого разума?
В голове Бэйцзиня возник закрученный узел вопросов.
Откуда взялся персонаж Управляющего Сэ и идея задействовать НЭ в его роли? Это создавало колоссальные риски, но фиеканцы всё равно пошли на такой шаг. Неужели они были настолько беспечны?
Или всё дело в самом дизайне игры?
Игры, созданной кем-то из человеческих разработчиков...
В душе Сюй Бэйцзиня оформилась догадка.
Что если на этапе проектирования сами люди заложили в систему скрытые лазейки? Что если фиеканцы, не желая вникать в детали, доверили разработку человеческим специалистам, а те сумели оставить «закладки»?
Возможно, за пределами Башни, в реальном мире, всё ещё жили люди? Техники и инженеры, продолжавшие принудительно работать на захватчиков и создавать виртуальные тюрьмы для других рабских видов...
Информационная база Бэйцзиня опиралась на данные НЭ, а НЭ подключался к проекту уже после утверждения концепта. Он знал всё о прошлом Земли, но не обладал сведениями о текущем положении дел во Вселенной.
И всё же Сюй Бэйцзинь был уверен: в создании «Побега к жизни» совершенно точно участвовали земляне!
С какой стати фиеканцам использовать историю гибели Земли, воссоздавать убежище, заставлять ИИ играть роль Управляющего Сэ и оставлять системные баги?
И кто были эти зрители в трансляции — люди из внешнего мира, безучастно наблюдавшие за мучениями сородичей, запертых в Башне?
От этих мыслей у Бэйцзиня перехватило дыхание. Он словно приподнял завесу над невероятной, пугающей тайной.
Постепенно взяв эмоции под контроль, он отложил пока эти размышления и обратился к консоли. Ознакомившись с интерфейсом, он отыскал на карте проекцию Линь Циня, затерянного на мрачных границах Узкой башни.
Панель управления представляла собой прозрачную стеклянную плиту размером два метра на метр, парившую перед ним и излучавшую мягкий свет. От прикосновения пальцев на ней вспыхнули системные меню: статус каждого игрока, счётчик активных пользователей, параметры текущих Инстансов-Кошмаров. НЭ действительно являлся всевидящим и всемогущим оком, надзирающим за Башней.
Здесь же настраивались награды за прохождение Инстансов — так НЭ ранее манипулировал картами на нижнем этаже.
Впрочем, по гладкой поверхности прозрачного стекла то и дело пробегала рябь помех, битые пиксели и световые сполохи, будто консоль готовилась развалиться. Это лишь подтверждало: состояние НЭ находилось на критической грани.
«Для нас это даже к лучшему», — подумал Бэйцзинь, продолжая отслеживать координаты Линь Циня. НЭ оставался непредсказуемым фактором. Сейчас он принял сторону людей, но гарантировать его лояльность в будущем никто не мог. До тех пор пока они не выберутся из Узкой башни, расслабляться нельзя.
Откинув лишние мысли, Бэйцзинь сфокусировался на главной задаче — вывести Линь Циня из тьмы.
На Границе Узкой башни Линь Цинь, скучая, слонялся без дела. Внезапно в его ушах раздался знакомый голос:
— Яблочко?
Юноша встрепенулся, огляделся по сторонам и, не обнаружив Бэйцзиня, озадаченно переспросил:
— Бэйцзинь?
— Я на самом верхнем этаже Башни, мне удалось связаться с тобой, — отозвался Сюй Бэйцзинь. — Сейчас я выведу тебя с Границы.
Линь Цинь облегчённо вздохнул:
— Хорошо... — Помявшись, он тихо добавил: — Ты сделал всё, что хотел?
— Я убедил НЭ. Возвращайся к точке, где мы вошли. Помнишь дорогу?
— Помню, — ответил Линь Цинь. Шагая сквозь мрак, он с абсолютной непринуждённостью огибал смертоносные аномалии. — Значит, твоя цель достигнута? Теперь человечество спасено?
— До этого ещё далеко, — с горькой ухмылкой ответил Бэйцзинь. — Мы лишь сделали первый шаг.
— И это уже замечательно, — искренне отозвался Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь ненадолго замолчал, обдумывая дальнейший план, после чего произнёс:
— Мне понадобится твоя помощь.
Линь Цинь оживился:
— Без проблем! Кому намылять шею?
—... — Сюй Бэйцзинь глубоко вздохнул и выдохнул: — Драться ни с кем не придётся.
В голосе Линь Циня послышалось лёгкое разочарование:
— Оу... А чем ещё я могу помочь? — Он помедлил. — Кажется, больше я ни на что не годен.
Сюй Бэйцзинь опешил.
— Здесь, на Границе, я могу вести тебя только потому, что умею драться лучше всех — так и Исполнители говорят, — продолжал Линь Цинь. — А кроме этого... какой от меня толк?
Сюй Бэйцзинь замер, чувствуя, как сжимается сердце. Голос его стал мягче и глубже:
— Нет, Линь Цинь, всё совсем не так...
Сдержанность характера всегда мешала ему открыто выражать чувства. В их отношениях инициатива обычно исходила от Линь Циня. Но сейчас Сюй Бэйцзинь понял: он обязан произнести эти слова.
— Твоё присутствие рядом со мной — уже самая большая помощь, какую ты только можешь оказать.