Подозрения Девушки с конским хвостом в отношении Сюй Бэйцзиня строились на предельно простом умозаключении: он совершенно не походил на хорошего человека.
Мертвенно-бледная кожа, глубокие тени под глазами, отрешённый, ускользающий взгляд и неизменная полинялая белая рубашка, один край которой небрежно торчал из-под ремня брюк, — весь его облик сквозил полнейшим пренебрежением к собственному виду.
Всякий раз, когда исполнители заданий сталкивались с ним, он представал перед ними со взъерошенными волосами и кружкой обычного кипятка в руках. Он равнодушно, с застывшим спокойствием взирал на окружающий мир и время от времени зевал, всем видом выдавая застарелый недосып.
На что он смотрит? О чём думает? Почему никогда не спит?
В Узкой башне многие исполнители заданий из-за этой его особенности рвались бросить вызов кошмару Сюй Бэйцзиня. Лишь убедившись, что хозяин лавки — и впрямь какое-то неспособное уснуть чудовище, они оставили свои попытки.
Вот и сейчас Девушка с конским хвостом усомнилась в нём из-за одной лишь наружности, а его роль в текущем кошмаре только подливала масла в огонь. Этот затворник с утомлённым лицом, обитающий в полумраке книжной лавки аккурат по соседству с лавкой кукол, откуда пропала дочка хозяина... Как ни крути, тип крайне подозрительный.
К тому же во время третьего перезапуска кошмара они уже заглядывали сюда, и Сюй Бэйцзинь без запинки выложил им всё: и про пропавшую девочку, и про развод хозяина лавки кукол. Откуда такая осведомлённость? Даже для соседа он знал чересчур много.
И почему сейчас, когда исполнители собрали больше сведений и пришли вновь, этот привлекательный, но неизменно апатичный мужчина вдруг странно и загадочно улыбнулся?
Мало того, ветераны, уже бывавшие в этом кошмаре, утверждали, будто книготорговец делится лишь базовыми сведениями. Но если, как резонно заметил Мужчина в очках, предшественники утаили ключевые зацепки касательно второго этажа лавки кукол, не скрыли ли они правду и об этом книжнике?
А главное: в каждом цикле кошмара сам босс Линь неизменно направлялся прямиком к Сюй Бэйцзиню. Пусть многие в башне и считали Линь Циня безмозглым мясником, помешанным на драках, Девушка с конским хвостом не шла на поводу у предрассудков.
Вдруг Линь Цинь что-то разнюхал?
Разрозненные факты сложились в единую цепочку, превратив Сюй Бэйцзиня в главного подозреваемого. И если сейчас хозяин книжной лавки выдаст ещё хоть крупицу сведений, его вина станет практически неоспоримой.
Знай Сюй Бэйцзинь, какие теории роятся в её голове, он бы взвыл от несправедливости.
Откуда ему столько знать? Так Главный разум прописал это в сценарии!
Он же просто массовка, исполнителям вообще незачем к нему соваться! Вон, хозяин лавки кукол дрыхнет прямо на прилавке — почему бы не разбудить его и не расспросить по-человечески? Зачем привязались именно к нему, Сюй Бэйцзиню?!
А уж визиты Линь Циня... Каким боком он-то здесь виноват? Идите и спросите у самого Линь Циня!
Увы, новоиспечённый подозреваемый номер один и понятия не имел, насколько глубоко увяз в подозрениях Девушки с конским хвостом.
Зрители на стриме прочили его в убийцы лишь потому, что ведущий до сих пор не показал лица — повод, в общем-то, понятный. Но сам он искренне полагал, что безупречно отыгрывает роль: всё шло своим чередом, в привычном темпе, как и всегда.
Выходит, дело исключительно во внешности, одежде и антураже?
Сюй Бэйцзинь мысленно вздохнул.
Ну да, выглядит он как каноничный злодей, но ведь внутри-то — чистейшей души человек! Разве можно судить по одёжке?
Мысли промелькнули за долю секунды. Выдержав едва заметную паузу, Сюй Бэйцзинь ответил:
— Нет. С этой маленькой девочкой я не общался.
Он ответил совершенно честно, но эта заминка лишь укрепила подозрения Девушки с конским хвостом.
К тому же... маленькая девочка?
Если он с ней не контактировал, откуда ему знать её возраст? Слово «дочь» могло означать и младенца, и ребёнка, и двадцатилетнюю девушку. Значит, книготорговец прекрасно осведомлён о пропавшей.
Прямых улик это не давало, но тень сомнения легла ещё гуще.
Девушка с конским хвостом с непроницаемым лицом продолжила расспрос:
— Я слышала, малышка пропала. Её так и не нашли?
— Нет, — Сюй Бэйцзинь покачал головой и тяжело вздохнул. — Сосед и его жена... вернее, уже бывшая жена, они ведь развелись. Эх, когда ребёнок исчезает без следа — ни живой, ни мёртвый, — это невыносимая мука.
Девушка с конским хвостом кивнула:
— И лавка кукол закрылась из-за этого?
— Именно. Сосед души не чаял в дочке. Она пропала так давно... Он рассказывал мне, что жена уже опустила руки и бросила поиски, но сам он не сдался. Твёрдо решил искать до победного конца. Потому и лавку кукол забросил.
— Жена бросила поиски? Разве она не любила дочь?
Сюй Бэйцзинь замялся, сверяясь с только что поступившей от Главного разума информацией:
— Да не то чтобы... Просто хозяйка была с девочкой чересчур... строга. Знаете, из тех матерей, что во что бы то ни стало лепят из ребёнка идеал. Кажется, порой она даже поднимала на неё руку.
— Поднимала руку?
Девушка азартно сверкнула глазами. Стоявшие позади Спорщик и Линь Цинь, до сих пор молча слушавшие разговор, тоже вскинули взгляды.
Вот и второй подозреваемый нарисовался!
Сюй Бэйцзинь подтвердил:
— Незадолго до исчезновения девочки я глубокой ночью слышал из-за стены плач и женскую брань... Позже спросил у соседа, но тот, видимо, не желая выносить сор из избы, лишь отмахнулся: мол, дочка напроказила и разозлила мать. А где-то через два месяца после пропажи малышки хозяйка собрала вещи и ушла.
Девушка с конским хвостом задумчиво кивнула.
Картина вырисовывалась любопытная: теперь под подозрением оказались двое — книготорговец перед ней и мать пропавшего ребёнка.
Девушка с конским хвостом попыталась выведать что-то ещё, но Сюй Бэйцзинь лишь покачал головой — большего ему и самому известно не было.
Впрочем, посетительница истолковала молчание по-своему: решила, что просто не нашла нужных зацепок, чтобы разблокировать следующую порцию диалога.
Не теряя времени даром, она развернулась и зашагала к лавке кукол. Спорщик поспешил за ней, а вот Линь Цинь остался на месте.
Стоило шагам парочки стихнуть за порогом, Линь Цинь открыл рот, собираясь заговорить.
Сюй Бэйцзинь срезал его на корню:
— Драться не буду.
Линь Цинь смерил его долгим, нечитаемым взглядом и невозмутимо произнёс:
— Я знаю. Я только хотел спросить: присесть можно?
Сюй Бэйцзинь онемел.
Повисла неловкая пауза.
"Да что с этим Линь Цинем не так?! Почему он вечно всё делает не по правилам?!"
С каменным лицом Сюй Бэйцзинь выдавил:
— Садись.
— Спасибо.
— Не за что.
В лавке вновь воцарилась тишина.
Сюй Бэйцзинь снова переключил внимание на окно стрима, наблюдая за действиями остальных исполнителей. Признаться, теперь разгадка и развитие событий в этом кошмаре вызвали у него неподдельный интерес.
... И вовсе не потому, что его записали в убийцы.
* * *
Тем временем Мужчина в очках, благополучно оторвавшись от первой волны взбесившихся кукол, прибежал обратно в лавку кукол, где и встретился с Девушкой с конским хвостом и Спорщиком.
Глядя на запыхавшегося напарника, а затем переведя взор на потайную дверь, ведущую на второй этаж, Девушка с конским хвостом вдруг замерла как громом поражённая.
— Не сходится! — выпалила она.
— Что именно? — Очкарик перевёл дыхание и уже потянулся к коробкам, загораживающим проход, но, услышав возглас, нахмурился и застыл на месте. — Что не так?
— Мы всё это время считали погоню кукол главной сложностью кошмара. Но это ошибка! Будь это ключевым препятствием, от них не удавалось бы так легко оторваться даже после четырёх перезапусков!
Девушка лихорадочно сверкнула глазами — она была уверена, что нащупала суть происходящего.
В каждом кошмаре крылось своё главное испытание — барьер на пути к прохождению. Но всякая преграда неизменно несла в себе намёк на истинную концовку.
Девушка повернулась к Очкарику и одобрительно кивнула:
— Ты был прав. Куклы здесь — лишь ширма, в этих догонялках нет ни крупицы полезных сведений, чистый отвод глаз. Настоящая тайна зарыта в другом месте!
Очкарик опешил, чувствуя внезапное смущение.
Спорщик ехидно фыркнул:
— Да брось, будто он сам понимал, что ляпнул! Случайно угадал, пальцем в небо попал.
Очкарик зло зыркнул на него.
— Так, хватит, — поспешно вмешалась девушка, сглаживая перепалку. — Как бы то ни было, нужно немедленно идти на второй этаж и осмотреть оставшиеся комнаты. На этот раз спальню пропускаем — сразу идём в две дальние двери!
— А хозяина будить не будем? — удивился Спорщик.
Теперь настал черёд Очкарика язвить:
— Я поражаюсь, как ты вообще до сих пор жив в этих кошмарах. Неужто всю дорогу на чужих шеях выезжал? Мы локацию толком не прочесали, деталей пропажи девчонки не знаем. Разбудим его сейчас — и где гарантия, что он нам не наплетёт с три короба?
— Именно, — поддержала его девушка. — На первом этапе главное — сбор улик. Верить здешним актерам на слово нельзя.
Оказавшись в меньшинстве, Спорщик лишь развёл руками:
— Ладно-ладно, как скажете.
"А книжнику из соседней лавки вы, значит, поверили безоговорочно?"
Придя к согласию, троица двинулась на второй этаж. На сей раз коробки от тайной двери отодвигал Очкарик. Пальцы его слегка подрагивали — память услужливо воскресила леденящее ощущение недавней гибели.
Впрочем, в Узкой башне можно было встретить всё что угодно, кроме подлинной смерти.
Никому не дано было умереть по-настоящему — оставалось лишь барахтаться и тонуть в этом хаосе, безумии башни и бесконечных кошмаров. Некоторые рвали жилы ради прохождения даже не в надежде на «Побег к жизни», а ради... окончательной, настоящей смерти.
Очкарик глубоко вдохнул, отгоняя лишние мысли. Кукла девочки в красном платье вновь спрыгнула с витрины и бесшумно встала рядом с ним.
Он бросил на неё озадаченный взгляд, недоумевая, почему на этот раз она не требует чужие глаза.
Однако девушка уже нетерпеливо поторапливала — времени оставалось в обрез, и парень поспешил следом.
Кукла медленно карабкалась по ступеням сзади, помогая себе руками и ногами.
"Какая гадость, в этот раз у него те глаза, которые мне совсем не нравятся..."
Их всего трое, и глаза двоих ей даром не нужны. А старшая сестрица не хочет помочь ей найти другие... Ну и ладно! Она с ней тоже больше не разговаривает!
Обиженная куколка уныло плелась следом.
Увы, на её неподвижном фарфоровом лице никто не мог прочесть бури детских обид.
Исполнители целенаправленно устремились к двум ещё не исследованным дверям в глубине коридора. После секундного колебания девушка толкнула правую створку — ту, что располагалась бок о бок со спальней.
Дверь поддалась, и взору открылась смежная комната, служившая одновременно кабинетом и жилым уголком. А на письменном столе перед ними лежали несколько уже вскрытых писем!