Лишь выбравшись из Узкой башни, Сюй Бэйцзинь узнал, что обитатели Вселенной обладают в сети единым, незыблемым аватаром. Иными словами, едва они с Линь Цинем приняли созданные милтонцами тела, их виртуальный облик намертво закрепился в том самом виде, к которому они привыкли в Башне…
Да, это порой навевало воспоминания о прожитых там днях, но они оба быстро адаптировались. К тому же подобный облик стал для них настолько родным, что смени его на любой другой — они и сами почувствовали бы себя не в своей тарелке.
Позже Оулай не раз подшучивал, что каждая встреча с Бэйцзинем стоит ему пары седых волос. Лишь со временем Сюй Бэйцзинь осознал: человеческий облик в сказаниях множества инопланетных рас действительно испокон веков ассоциировался с чем-то демоническим и жутким.
Внезапно его охватили сомнения: чем же таким промышляли предки человечества в глубокой древности? Неужели легенде о жуткой прямоходящей обезьяне суждено обрести новую жизнь в просторах космоса?
Парадоксально, но именно эта экзотическая для инопланетян внешность подтолкнула их стримерскую карьеру вверх. Представители самых разных галактических видов стекались на эфиры толпами, жаждая воочию лицезреть невиданную прежде форму жизни.
Линь Цинь тоже стал появляться на трансляциях, хотя общаться с чатом ему было откровенно лень. Впрочем, зрители быстро окрестили его «хладнокровным парнем босса».
Первые зрители из числа людей, узнав правду о личности Сюй Бэйцзиня и о судьбе запертых в Башне человеческих душ, не могли сдержать эмоций. Несколько стримов подряд чат утопал в слезах и сочувствии:
— Бэй! Бэйбэй мой! Боже, да за что тебе всё это-о-о?!
— Слезы просто рекой текут, не могу остановить…
—…Как подумаю, что Бэйбэй совсем один нес на себе всё это проклятое бремя правды, аж сердце разрывается.
— Бэйбэй, ты ведь мог поделиться с нами… Хотя тогда ты, наверное, просто не мог ни слова сказать, эх. Но главное — всё уже позади!
— Вот именно! Мой дорогой Бэй, теперь вы с Яблочком заживете лучшей жизнью!
Сюй Бэйцзинь лишь качал головой с легкой улыбкой, непрестанно благодаря зрителей за поддержку.
Действительно, всё осталось позади. И мир, и жизнь двигались дальше — время не ждет никого.
В те дни, на фоне краха расы фиека и множества ползущих по сети слухов, канал Бэйцзиня ломился от зрителей. За короткий срок он заработал достаточно, чтобы обеспечить себе и Линь Циню безбедное существование.
Финансовая независимость обрушилась на него мгновенно, принеся с собой колоссальное облегчение. Вернувшись в реальность, Бэйцзинь ощущал давящую тревогу: мир ушел далеко вперед, пока они были заточены, и он понятия не имел, как их встретит эта новая эпоха. К счастью, оказалось, что они вполне способны зарабатывать на жизнь самостоятельно.
Линь Цинь поначалу тайком от Бэйцзиня тоже нашел себе занятие в сети — он участвовал в киберспортивных турнирах и виртуальных боях. В пору своего расцвета фиеканцы переписали цифровой код Линь Циня настолько топорно и гипертрофированно, что милтонцы, очищая сеть, случайно сохранили эти аномальные боевые характеристики.
В итоге Линь Цинь произвел фурор, за считанные дни превратившись в невероятно популярного, культового бойца.
Осознав масштаб содеянного, Линь Цинь пришел «с повинной» к Бэйцзиню.
Сюй Бэйцзинь потерял дар речи.
Значит, его милое Яблочко вот так запросто покорило спортивный олимп?..
В виртуальной реальности базовые характеристики сущностей отражали специфику их биологических видов. Выходки Линь Циня заставили инопланетян восторженно вопить: «Появился новый вид монстров!». Впрочем, Линь Цинь добился всего этого случайно, поэтому, собрав солидный куш и славу, он тут же ушел из киберспорта. Участвовал он лишь в развлекательных турнирах, так что организаторы не стали устраивать расследований о таинственном новичке.
Фанатам оставалось лишь провозгласить его «некоронованным королём», признавая, что даже вне официальной лиги равных ему нет.
Сюй Бэйцзинь тогда с улыбкой поддразнил его:
— Яблочко, ты, похоже, на всю жизнь сросся с этим титулом некоронованного короля?
Линь Цинь лишь промолчал, едва сдержав вертевшийся на языке ответ: «А ты, получается, на всю жизнь сросся со стримингом?». Но, порассудив, сдержался — не хотелось бередить прошлые раны.
Это произошло вскоре после их освобождения. Когда волна ажиотажа улеглась, оба предпочли вести скромный образ жизни, не привлекая лишнего внимания.
Впрочем, Бэйцзинь изредка продолжал вести трансляции. У него сформировалась верная аудитория, а среди молодежи на Земле его стримы и вовсе превратились в городскую легенду. Поговаривали, передавая ссылку из рук в руки: «Мои дедушка с бабушкой еще в молодости смотрели этого стримера! Он наверняка какой-то тысячелетний монстр!».
Несмотря на то что в чате эти юнцы вели себя предельно мило, за глаза они награждали Бэйцзиня подобными эпитетами. К счастью, сам он об этом даже не догадывался, а если бы и узнал — лишь снисходительно улыбнулся бы.
Порой Сюй Бэйцзинь действительно чувствовал себя умудренным, древним стариком.
Когда он делился подобными мыслями с Линь Цинем, тот без колебаний парировал:
— Однако в определенные моменты ты бываешь весьма пылким.
Сюй Бэйцзинь заливался краской и готов был вспыхнуть от смущения.
Линь Цинь в этом вопросе проявлял поразительное упрямство, каждый раз доводя Бэйцзиня до смущенной досады. Он сам обожал подобные утехи, но с неизменным удовольствием поддевал возлюбленного. А хуже всего было то, что Бэйцзинь совершенно не умел отвечать на подобные выпады…
Линь Цинь обычно валился на него, прижимаясь всем телом, и с ухмылкой спрашивал:
— Столько лет прошло, а ты всё такой же.
Бэйцзинь в отместку слегка щипал его за щеку и роптал:
— Потому что я всегда буду любить тебя, Яблочко.
И Линь Цинь тут же терял дар речи.
Обычно подобное молчание быстро перерастало в «неспособность говорить» совсем иного толка.
К счастью, Линь Цинь наконец научился контролировать свою чудовищную силу, и их домашняя кровать больше не ломалась пополам — хоть парочка подобных инцидентов в прошлом всё же имела место.
Как бы то ни было, лишь столь прямые и искренние признания способны были урезонить его чересчур расходившееся Яблочко.
Впрочем, Бэйцзиню даже нравился такой Линь Цинь. Он отчётливо замечал, как после исхода из Узкой башни они оба стали намного живее, эмоциональнее. Яркая, многогранная реальность не шла ни в какое сравнение с тесным, удушливым миром игры.
В такие мгновения Сюй Бэйцзинь поворачивался к Линь Циню и с легкой гордостью замечал:
— Видишь? Все-таки нужно было слушать меня. Мы не могли провести в Узкой башне всю жизнь.
Линь Цинь хотел было возразить, что им хорошо вместе где угодно — ведь они созданы друг для друга, но спорить не стал. Бэйцзинь просто искренне ненавидел Башню.
Точно так же, как раньше Бэйцзинь утверждал, будто Линь Цинь не смог бы полюбить его прошлого. Линь Цинь знал, что это не так, но понимал истинную причину этих слов: Бэйцзинь ненавидел не себя, а ту свою часть, которую исказила Башня.
Освобождение стало благом для каждого.
И все же Сюй Бэйцзинь изредка вспоминал те дни. Без ностальгии — просто помнил.
Помнил, как в каждое бессонное утро тихо стоял у окна, всматриваясь в вечный, клубящийся серый туман за пределами Башни.
Помнил, как бродил среди хаотичных книжных стеллажей, пытаясь найти тома, хранящие осколки памяти исчезнувшего человечества.
Помнил, как сближался с соратниками и друзьями. Удивительно: будучи разделёнными на Исполнителей и Актеров, они сумели преодолеть пропасть, стать близкими людьми и совершить невозможное.
Помнил мысли при первой встрече с Линь Цинем — тогда тот показался ему самым невыносимым и вздорным существом на свете. А теперь он не знал никого милее и дороже.
Помнил тот миг, когда надежда на вылазку впервые затеплилась в его груди, и помнил горькое отчаяние, когда казалось, что вырваться не удастся.
Помнил заветную цифру на панели управления. Число, ставшее символом единого выбора всех людей.
Помнил кошмары, руины, апокалипсис…
Но кошмар рассеялся. Солнечный свет залил стены Узкой башни и разогнал мрак.
Мир изменился навсегда.
Всякий раз, возвращаясь к этим мыслям, Сюй Бэйцзинь ощущал, как глубоко в груди трепещет нечто заветное.
— Похоже, мы сотворили настоящее чудо, — тихо произнёс он однажды.
— Чудо?
— Сделали то, что казалось немыслимым. Я был уверен, что нам никогда не покинуть Башню. И всё же мы вырвались.
Линь Цинь мягко улыбнулся и отозвался с абсолютной убежденностью:
— Тогда то, что ты появился в моей жизни — тоже чудо.
— Вот как?
— Конечно, — Линь Цинь притянул его к себе. — Я ведь раньше даже не подозревал, что можно кого-то полюбить.
Сюй Бэйцзинь вздохнул, не зная, растрогаться ему или посмеяться.
Заметив выражение его лица, Линь Цинь поспешно добавил:
— И ты единственный. Во всей Вселенной мне нужен только ты.
Бэйцзинь поразмыслил и тепло отозвался:
— Пожалуй, настоящее чудо — это встретить среди бесчисленных миллиардов существ во Вселенной того, кого полюбишь ты, и кто так же отчаянно полюбит тебя в ответ.
Линь Цинь подался вперед и коснулся его губ долгим, нежным поцелуем.
— Ты абсолютно прав.
Сюй Бэйцзинь смотрел в его глаза и знал: что бы он ни сказал, Линь Цинь всегда согласится. Его маленькое Яблочко никогда не подводило в этом.
Где Линь Цинь вообще научился так любить? Не боялся избаловать своего избранника?
Впрочем, со временем Бэйцзинь понял: в этом и заключалась ловушка Линь Циня — искренняя, прямая и безжалостная. Он просто хотел, чтобы Сюй Бэйцзинь никогда не смог от него уйти. Чтобы они были вместе всегда.
Навсегда. В этой огромной, молчаливой и прекрасной Вселенной.
И их любовь горела ярким, неугасимым огнем.