Почему хозяин кошмара погиб?
Застыв на мгновение, Му Цзяши почти сразу осознал причину: владелец этого мира попросту умер от голода.
Если здание в «сне во сне» служило лишь предохранителем, подстраховкой, чтобы выдернуть себя из сна во сне, то при каких обстоятельствах он должен был проснуться? Очевидно, когда во «внешнем кошмаре» ситуация стала критической. Он осознавал, что грезит, понимал необходимость вырваться и прийти в себя.
Снаружи ждал кошмар, внутри манил сладкий сон. Владелец этой реальности явно предпочитал оставаться в грёзах. Если только... обстоятельства не вынудили его пробудиться. Ведь затянись эта иллюзия ещё ненадолго, он окончательно угас бы от истощения.
Придя к такому умозаключению, Му Цзяши облегчённо выдохнул. В его сознании выстроилась чёткая картина происходящего. Он вновь вспомнил того обитателя Узкой башни, которого встретил на углу: бедолагу, глупо улыбавшегося с зажатой в руке ручкой. Хозяин кошмара настолько погрузился в фальшивую негу, что проигнорировал окружающий мир и даже собственную телесную боль. Звучит безумно. Кому придёт в голову подобная глупость?
И всё же человеческая натура именно такова — хрупка и противоречива. В Узкой башне Му Цзяши видел немало исполнителей, добровольно погружавшихся на само дно, искавших забвения в алкоголе и бесконечной вакханалии. Они отчаянно цеплялись за иллюзии, отказываясь погружаться в кошмары, исследовать Башню и искать истину. Зачем рваться к суровой реальности, если можно забить пустоту мимолётным призраком счастья? Счастье дурманит разум.
Му Цзяши невольно вздохнул. Понять их он мог, но принять — никогда. «Фальшивка, — подчас раздражённо возражал он самому себе. — Какой смысл в фальшивке?» Но люди охотно платят за свои эмоции.
Поняв, что спорить с человеческой природой бессмысленно, Му Цзяши выбросил эти мысли из головы. По натуре он оставался человеком холодным, решительным и непреклонным. За его измождённой внешностью всё ещё пылало неугасимое амбициозное пламя, толкавшее его к вершинам Башни. Как он признавался Сюй Бэйцзиню, его возвращение на нижние этажи было лишь передышкой — попыткой восстановить силы перед новым рывком наверх. Если прошлое поражение и раздавило его, то из пепла перерождался новый Му Цзяши. И он искренне надеялся, что на этот раз выстоит.
А если опять сгорит... что ж, такова судьба. На дне Узкой башни опустить руки проще всего.
Погрузившись в размышления, Му Цзяши ненадолго умолк. Из мыслей его вырвал судорожный вздох стоящего рядом спутника. Обернувшись, он увидел, что Фэй пришла в себя. Вслед за ней поочерёдно очнулись У Цзянь, Лысый и Татуированный. Последним, преодолевая оцепенение, пришёл в чувство Коллекционер.
Му Цзяши чуть прищурился: «А группа-то не безнадёжна. Впрочем, чему удивляться — все они бывалые исполнители с верхних этажей».
Когда спутники окончательно пришли в себя, Му Цзяши разложил перед ними текущий расклад и поинтересовался их мыслями.
— Значит, наша цель — разыскать хозяина кошмара? — задумчиво пробасил Лысый. — Считаешь, если ткнуть его носом в бессмысленность его потуг, мы закроем истинную концовку?
— Скажем так, — сдержанно уточнил Му Цзяши, — он явно не желает повторить судьбу своего врага из книги. А значит, мы точно сможем завершить этот кошмар и вырваться отсюда. Истинная ли это будет концовка или нет — гарантировать не могу.
— Если нам нужна обычная концовка, не проще ли просто не дать ему сдохнуть от голода? — расплылся в улыбке Коллекционер. — Зачем городить огород ради рядового финала?
— Но для этого... — вставила Фэй, — всё равно придётся найти его обидчика.
Му Цзяши кивнул, соглашаясь.
Фэй помедлила, перевела взгляд на У Цзяня и, наконец, решилась:
— У меня есть карта поиска. Ей можно воспользоваться дважды.
Исполнители мгновенно воззрились на неё — в их взглядах смешались шок и невольное почтение. Предметные карты серии «Поиск» ценились на вес золота, независимо от их типа. Проявить скрытые локации, ключевые улики, уникальные предметы или местоположение особого НПС — одного этого было достаточно, чтобы вызвать жгучую зависть. А ведь существовали ещё карты Раскрытия тайн, обнажающие чужие секреты, и карты Предвидения, дающие прямые подсказки о будущем развитии кошмара — колоссальная, сокрушительная сила, бьющая прямо в цель.
В Узкой башне карты делились на пять серий, в каждой из которых насчитывалось по три категории — всего пятнадцать разновидностей. Серия Обаяния в высшей степени зависела от удачи, Серия силы обладала максимальной практической пользой, серия поиска была сокрушительно могущественна, серия трансформации отличалась витиеватым коварством, а Статус... Что ж, серия Статуса считалась откровенным мусором. На самом деле, кроме бесполезных карт Статуса, две другие карты этой серии — карты определения и карты знаний — обладали весьма интересным потенциалом. Но из-за того, что базовые карты Статуса валялись на каждом углу, а редкие разновидности встречались раз в вечность, всю серию судили по её худшему представителю. Откровенный хлам. Впрочем, даже мусорная карта при удачном раскладе могла сработать, но мощные артефакты ценились неизмеримо выше.
Поэтому исполнители и смотрели на Фэй как на умалишённую благотворительницу.
— Взамен, — продолжала Фэй, — я хочу получить от вас сведения о кошмарах, связанных с апокалипсисом.
У экрана трансляции Сюй Бэйцзинь затаил дыхание. Он всерьёз опасался, что эфир вновь заблокируют, но обошлось: упоминание темы без раскрытия деталей система проигнорировала.
Исполнители охотно согласились на условие Фэй, хотя делиться информацией прямо сейчас никто не торопился. Каждому хотелось сохранить личные козыри и передать сведения Фэй тет-а-тет, без лишних ушей. В итоге они условились: во время поисков хозяина кошмара и его врага каждый переговорит с ней наедине.
— Можно передавать сведения через У Цзяня, — добавила Фэй, — так дело пойдёт быстрее.
Воззражений не последовало.
Фэй активировала карту.
[Карта: Милосердный вестник]
[Изображение: Белоснежное крыло]
[Описание: Вестник отыщет того, кто вам нужен, если вам действительно есть что передать. Впрочем, если вы сумеете понравиться вестнику, он может помочь и даром.]
[Количество использований: 2/2]
В воздухе соткалось сияющее белое перо.
— Следуем за пером, — произнесла Фэй.
Потери карты она не ощущала: колода, из которой выпал этот артефакт, как и соответствующий кошмар, давно находились под полным контролем её организации. По сути, если не считать элемента случайности при вытягивании, они могли штамповать такие карты в промышленных масштабах. К счастью для остальных, захватывать власть над всей Узкой башней её гильдия не планировала.
Отряд двинулся вслед за парящим пером. Увлечённые поиском, они ускорили шаг, опасаясь новых сюрпризов от кошмара. Первым к Фэй пристроился Коллекционер, пока Лысый о чём-то переговаривался с У Цзянем.
Впрочем, Коллекционер начал разговор вовсе не с темы апокалипсиса.
— Сударыня, — лукаво улыбнулся он, — когда эта карта исчерпает свой ресурс, не отдадите ли её огарки мне?
— И что ты предложишь взамен?
Коллекционер ненадолго задумался:
— Я спустился с верхних этажей. Чтобы пробиться на самое дно Башни, мне пришлось пройти кошмар колоссальной сложности и закрыть его на плохую концовку.
— И что это за кошмар?
Коллекционер ухмыльнулся:
— Там разворачивался самый настоящий конец света.
Глаза Фэй блеснули от неожиданности:
— Идёт. По рукам!
Удовлетворённый Коллекционер сообщил ей адрес обитателя Башни и, расплывшись в довольной улыбке, отступил, с нетерпением ожидая момента, когда опустошённая карта окажется в его руках.
Следующим к Фэй подошёл Му Цзяши. Помедлив, он решил поделиться воспоминанием об одном из кошмаров с нижнего этажа.
— Это было во время моего первого подъёма... — негромко произнёс он без особых эмоций. — Там я выбил истинную концовку.
Му Цзяши умолчал о том, что справиться с тем кошмаром ему удалось лишь благодаря подсказке, которую несколько лет назад ему дал Сюй Бэйцзинь.
— Кошмар связан с лифтом. Но снаружи... снаружи бушует апокалипсис.
Фэй заинтересованно приподняла бровь и кивнула:
— На самом нижнем этаже?
— Да, — подтвердил Му Цзяши и педантично добавил: — Во всяком случае, тогда он был там. Не знаю, существует ли он до сих пор. Нам стоит проведать то место позже.
Фэй без колебаний согласилась.
В чате трансляции разгорелось бурное обсуждение этих подробностей, а Сюй Бэйцзинь мысленно прищурился: «Неужели сама судьба пришла на помощь?»
На самом деле кошмар, в который он хотел направить этих искателей истины, был именно тем, о котором упомянул Му Цзяши. Вот только Му Цзяши сам не до конца понял его суть. Ключевая разгадка крылась вовсе не в том, что происходило снаружи, а...
Сюй Бэйцзинь погрузился в глубокое раздумье.
Он всё ещё находился во внутреннем сне. И хотя исполнители вырвались во внешний кошмар, Бэйцзинь оставался привязан к зданию книжной лавки. Похоже, даже если бы он спрыгнул с крыши, это не помогло бы покинуть данный сон во сне. В конце концов, обе структуры являлись лишь частью единого игрового инстанса. Им, персонажам-НПС, путь за пределы своих локаций был заказан.
На это намекал и список доступных ракурсов в правой панели системы трансляции. Сцены не делились на «внешние» и «внутренние», а просто имели порядковые номера, будто вся эта разрушенная зона находилась в одной плоскости.
Ранее Сюй Бэйцзинь уже чувствовал подвох. Система предлагала около шестидесяти локаций, но в реальном эфире он использовал лишь малую часть. Исполнители обшарили почти все руины, и когда они вырвались из внутреннего сна во внешний кошмар, их имена просто появились в списке тех зон, где трансляция раньше не включалась.
Бэйцзинь полагал, что эти необследованные территории находятся за гранью тумана, а оказалось, что они существовали в ином пласте реальности.
«Система меня просто дезориентировала», — с иронией подумал он. Было и смешно, и досадно: раз уж система даёт ему такой чит-код и обеспечивает обзор от лица Бога, почему не назвать вещи своими именами? Добавили бы в скобках к «Зоне 1» — «Внутренний сон», а к «Зоне 39» — «Внешний кошмар». И всё сразу встало бы на свои места.
Усмехнувшись косности и бескомпромиссной формальности системы трансляций, Сюй Бэйцзинь выкинул эти мысли из головы.
Пока он предавался размышлениям, исполнители нагнали своего «врага».
Им оказался мужчина лет тридцати-сорока. В отличие от той жалкой и подавленной фигуры из сна во сне, здесь он держался с развязным хозяйским апломбом. В этом разрушенном мире он устроился кем-то вроде местного главаря и нагловато отдавал приказы шестёркам добывать еду.
Перо зависло перед его лицом и растаяло без следа.
Заметив появление незваных гостей, мужчина окинул их настороженным, издевательским взглядом.
Вокруг царили всё те же руины, но этот деляга сумел отхватить себе уголок: из обломков кирпича сколотил лачугу и даже вытащил откуда-то лежак, на котором вальяжно развалился.
Исполнители переглянулись с нескрываемым отвращением. Перед глазами невольно вставал тот иссохший безумец, что с блуждающей улыбкой шёл в туман, сжимая в руках чёрствую корку.
Му Цзяши откашлялся и прямо спросил:
— Ты ведь отнимал еду у одного человека?
Тот презрительно фыркнул:
— Отнимал? Стал бы я ещё пачкаться! — Мужчина самодовольно оскалился. — Я просто брал своё.
Исполнителей перекосило ещё сильнее.
Впрочем, к чему эмоции? Этот тип, как и его жертва — лишь призрачные тени из далёкого прошлого, застрявшие в матрице кошмара.
— Использовать карту ещё раз? — спросила Фэй.
Му Цзяши некоторое время молча разглядывал самозванного хозяина руин, после чего произнёс:
— Давай. Кажется... я понял, в чём суть истинной концовки.
Фэй снова активировала артефакт. Соткалось новое перо, а исчерпавшую ресурс карту она небрежно бросила Коллекционеру. Тот заботливо проверил недействительную карту и с довольной улыбкой спрятал её за пазуху.
Игнорируя эти манипуляции, Му Цзяши продолжил:
— Если падение во внутреннем сне служит сигналом к пробуждению, то что почувствует этот парень, когда, очнувшись, увидит перед собой своего обидчика в здравии и роскоши?
Фэй озадаченно замерла.
— Он поймёт... — пробасил Лысый, пытаясь реконструировать ход мыслей хозяина кошмара, — что все его сладкие сны были убогой пустышкой.
Фантазия так и осталась фантазией.
— Вот именно, — кивнул Му Цзяши. — В реальности... то есть во внешнем кошмаре, ничего не изменилось.
Исполнители задумчиво закивали.
Вскоре, ведомые пером, они наткнулись на хозяина кошмара.
К их изумлению, тот всё ещё пребывал в глубоком сне. Он лежал буквально в сотне метров от своего врага. Пока обидчик роскошествовал в укрытии, окружённый слугами и припасами, хозяин кошмара — точно так же, как и его проекция, уходившая в туман, — ютился прямо на куче строительного мусора под открытым небом.
Вместо постели у него была постелена пара рваных тряпок, засаленных до чёрного глянца. Спать на таком ложе было истинной пыткой.
Хозяином кошмара оказался юноша лет двадцати, костлявый, с тёмными провалами под глазами. В его сжатых пальцах застыла шариковая ручка, а вокруг валялись исписанные листы бумаги. Некоторые строки были выведены кровью: похоже, когда в ручке закончились чернила, он продолжал писать собственной кровью.
При виде этой картины Му Цзяши невольно вспомнил роман «Круговорот кошмаров» — и не только тот экземпляр из сна, но и книгу из лавки Сюй Бэйцзиня. Так вот откуда взялись эти кровавые подтёки на обложке!
Несмотря на беспамятство, в котором находился юноша, у него в животе громко и жалобно урчало от голода. Однако лицо его выражало блаженный, почти идиотский восторг. Он непрерывно улыбался и бредил во сне: «Так тебе и надо... получи, тварь... думал, я тебя не достану...»
Сведение счетов шло полным ходом — пусть только на страницах его ужастика да в иллюзорном сне.
Исполнители поморщились.
— Мы нашли обоих, — сказала Фэй. — Что дальше?
Му Цзяши на мгновение вгляделся в измождённое лицо юноши и неожиданно спросил:
— У кого-нибудь есть зеркало?
Фэй опешила:
— Что?..
— Зеркало, — Му Цзяши глубоко вздохнул. — Надо дать ему взглянуть на себя со стороны.
Он должен увидеть, что сам стал жертвой собственного гнева и фальшивого утешения.
До пробуждения оставалась пара минут. Исполнители рассредоточились по окрестностям в поисках зеркала и съестного. Проснувшись после сна во сне, они и сами испытывали дикий голод.
Это физиологическое ощущение показалось Му Цзяши непривычным: в Узкой башне организм не требовал пищи. Но осознание причин этого голода оставляло в душе горчащий осадок.
Кошмар подходит к концу, но что станет с самой Башней?
Спустя несколько минут им удалось выудить из завалов обломок зеркала. У Цзянь поднял его и вытер край полы одежды.
Вглядевшись в мутное отражение, он замер. Со дня попадания в Узкую башню его облик ничуть не изменился. Время словно законсервировало их — милосердие это или проклятие, сказать было трудно. В глазах У Цзяня мелькнул липкий страх: ему казалось, что из зеркала на него смотрит не живорождённый человек, а всего лишь призрак из прошлого.
Сглотнув тревогу, он передал обломок Му Цзяши.
В этот момент Лысый и Татуированный приволокли обидчика. Тот особо не сопротивлялся — похоже, на этом этапе Главный разум снял все барьеры. Му Цзяши понял, что карта Фэй позволила им сэкономить уйму времени, избавив от унылых поисков по бесконечным руинам. Срез пойти по короткому пути — тоже искусство. Будь у них артефакт Дин И, они бы вообще за секунду закрыли этот инстанс, без всяких зеркал.
Му Цзяши вздохнул, понимая, что впереди его ждёт непростой разговор. Сумеют ли они убедить хозяина кошмара?..
Однако реальность превзошла все ожидания.
Му Цзяши успел произнести лишь пару фраз о том, что не стоит упиваться иллюзиями на радость врагам, и протянул зеркало, предлагая посмотреть, кто на самом деле гниёт в этой яме.
Му Цзяши собирался развернуть целую тираду, но паршивчик выхватил стекляшку и уставился на своё высохшее отражение.
Оборвыш, истощённый настолько, что его мог свалить любой порыв ветра, перевёл дикий взгляд с исписанных листов на зажатую в кулаке ручку. Затем он уставился на своего грабителя, которого подогнали исполнители. Обидчик, даже не помнящий, кого он там обделил пайком, продолжал сыпать ругательствами и вести себя с привычным хамоватым апломбом. Все ужасы, описанные в книге, происходили исключительно в фантазиях жертвы.
В воздухе повисла звенящая тишина. Казалось, налетевший ветер выдул из его головы последние мысли.
Внезапно юноша вскочил, отшвырнул ручку прочь и во всё горло заорал:
— Да вы правы! Я конченый никчёмыш, мать вашу! — Он забился в истерике, из глаз брызнули слёзы, а из сорванного горла вырвался хрип: — И какой смысл... какой смысл был в этих снах?!
Он с ненавистью взглянул на своего мучителя и отчаянно выдохнул:
— Он даже не понимает, за что я его ненавижу...
Затем он повернулся к исполнителям и надрывно произнёс:
— Вы открыли мне глаза. Спасибо вам.
Он задержал взор на Му Цзяши. Внешне парень безутешно рыдал, но про себя думал: «Не зря я валялся в этой грязи и корчил из себя жертву перед легендарным боссом, закрывающим инстансы на сто процентов!»
Исполнители застыли в немом изумлении.
«Э-э... Это что сейчас было? Он всегда такой доверчивый?!»
Хотя цель была достигнута, происходящее отдавало дичайшей фальшью.
Сюй Бэйцзинь у экрана опешил: «Коллега, ты не слишком ли переигрываешь?»
Даже исполнителей перекосило. Намерение вырваться на верхние этажи проступало настолько шито белыми нитками, а актёрская игра была столь паршивой... неужели Главный разум сглотит эту дешёвку?
Сюй Бэйцзинь переживал не на шутку, но Главный разум, похоже, схавал эту постановку.
Вскоре в ушах исполнителей прозвучал металлический, безучастный голос:
[Поздравляем с достижением Истинной концовки кошмара]
[Желаете перейти на высшие этажи? (Да / Нет)]
Кто-то сделал выбор и ушёл, кто-то предпочёл остаться.
Прежде чем очнуться от беспросветной тьмы и открыть глаза, Сюй Бэйцзинь вспомнил об обещании, данном Дай У.
«Интересно, на каком именно этаже Узкой башни живёт этот актёр — хозяин кошмара?»
Бэйцзинь слишком давно не выходил наружу, и ему требовалось время, чтобы раскопать в памяти эти пыльные сведения.
Однако стоит ему разомкнуть веки, как душа едва не ушла в пятки.
Какого черта Линь Цинь делает в его книжной лавке?!
Линь Цинь заметил, что тот проснулся, и, уставившись на него горящим, серьёзным взглядом, прямо спросил:
— Бэйцзинь, как думаешь, ты мне нравишься?
Сюй Бэйцзинь онемел.
«У этого парня точно мозги набекрень...»