— Этот лабиринт спроектирован с помощью крайне хитрой уловки, вводящей в заблуждение, — начал Сюй Бэйцзинь. — На каждом повороте, на каждом углу человек подсознательно считает, что перед ним прямой угол — ровно девяносто градусов. Но на самом деле это не так. Каждому изгибу добавили или убавили самую малость. Человеческий глаз и простое восприятие не способны уловить эту разницу: угол кажется идеально прямым. К тому же сам внешний вид лабиринта дополнительно сбивает с толку. Капля за каплей, градус за градусом — и в итоге любой, кто входит сюда, сбивается с начального маршрута, даже не замечая этого. В лабиринте нет никаких естественных ориентиров вроде звёзд или деревьев. Всё вокруг — небо, земля, стены — сплошной обман. Иными словами, человеку остаётся полагаться лишь на собственный мозг, но человеческий разум здесь бессилен. Что же до приборов и технических средств, то их создатели лабиринта предусмотрели ещё на этапе проекта и попросту заблокировали. Словом, проверить свои ощущения или узнать реальное направление с помощью инструментов невозможно. Каждый вошедший сюда обречён на блуждание. Так возникает иллюзия, будто замысел строителей полностью воплотился, и лабиринт действительно способен удержать внутри разумных существ... а именно людей. Однако в этом кроется колоссальный просчёт...
Сюй Бэйцзинь на мгновение умолк. Он перевёл взгляд на Чэнь Сымяо. Доктор смотрел на него с немым ужасом — так, будто следующие слова Сюй Бэйцзиня могли напугать его до смерти.
И этот страх, переплетённый с безумием, будет терзать его до самого конца. Ему уже не вырваться из этого состояния, ведь... в сущности, именно для этого его здесь и держали. Чтобы пытать и наказывать.
Судьба. В его глазах это выглядело как суровая кара судьбы.
Первую половину жизни он купался в славе, а затем рухнул на самое дно, в грязь и пыль. Все отвернулись от него, все возненавидели.
В тот миг, когда его выбрали на эту должность, удел доктора Чэня оказался предрешён.
«Но ведь... — глухо думал Чэнь Сымяо, — в чём моя вина? Я лишь... всего лишь доверился не тому человеку».
Он слепо поверил мерзавцу.
Сюй Бэйцзинь глубоко вдохнул и продолжил:
— Но всё дело в том, что «они» устроены иначе. Этот лабиринт строился для того, чтобы пленить существ вовсе не человеческой природы. «Они» отличаются от нас. В таком месте они не потеряют ориентиров и не окажутся в ловушке.
Сюй Бэйцзинь запнулся и ненароком бросил взгляд на Линь Циня.
Тот не понял, почему Бэйцзинь смотрит на него, и лишь недоумённо вскинул брови.
Сюй Бэйцзинь подумал, что Линь Цинь тоже не заблудился в этом лабиринте и всё так же сохраняет чувство направления... Впрочем, это ещё ни о чём не говорило. Личность Линь Циня и без того окутывало множество тайн.
Бэйцзинь слегка качнул головой, давая понять, что всё в порядке, и проговорил дальше:
— Более того, сам лабиринт оставляет для «них» одну уязвимость.
— Что за уязвимость? — удивился Линь Цинь. — Разве там направление оказалось верным?
— Нет... Направление как раз ошибочное, — ответил Сюй Бэйцзинь. — Но там возникла погрешность всего в один миллиметр. В чертежах допущена ошибка — вернее, при определённом сочетании углов в одном месте искусственно образовался сдвиг. На первый взгляд это кажется случайной оплошностью, однако при тщательной проверке строгими математическими расчётами становится очевидно: подобного огреха легко можно было избежать. На одном из поворотов, если выдерживать точно указанные размеры стен, образуется зазор в один миллиметр. Настоящая... щель.
Линь Цинь замер.
Цзя-эр ахнул от изумления:
— Что?! — Он судорожно перевёл дыхание. — Но разве... при строительстве и сдаче объекта этого не заметили?
Губы Сюй Бэйцзиня искривила едва заметная горькая ухмылка:
— Дело в том, что ученик доктора Чэня сам входил в приёмную комиссию. Проще говоря... люди доверились ему сверх меры.
Ученик доктора Чэнь Сымяо. Предатель человечества.
Его имя сгинуло в пучине времён. Возможно, потому, что среди всеобщей хаотичной смуты люди так и не успели понять, чья именно вина легла в основу катастрофы. А может, оттого, что действовал он с самого начала невероятно скрытно.
Всего один миллиметр.
Но именно из-за этого миллиметра так называемая «неприступная твердыня», возведённая человечеством, превратилась в дряхлую, готовую рухнуть стену.
Даже если бы он не совершил измены, люди всё равно вряд ли избежали бы своей участи. Но его предательство придало всему произошедшему поистине зловещий, фарсовый оттенок.
Тогда никто не сдался. Каждый по-прежнему рвался в бой — пусть даже в последнюю, отчаянную, безнадёжную атаку. Никто и мысли не допускал о капитуляции.
И всё же ключевая фигура, тот, кому верили больше всех, предательски вонзил нож в спину.
Какая кошмарная, невыносимая боль! Борьба ещё не увенчалась успехом, но и поражения никто не потерпел. Требовалось лишь ещё одно усилие, ещё один отчаянный рывок... А кто-то предпочёл сдать всё без боя.
Самое ироничное, что об этом изменнике — и о самом факте его существования — Сюй Бэйцзинь узнал вовсе не от людей. Человечество даже не догадывалось, на что пошёл ученик доктора Чэня. Наверное, до самого конца никто так и не узнал правды.
Хотя те, кто пережил ту катастрофу, о чём-то догадывались. Но когда нависла смертельная угроза, открывать людям глаза стало бессмысленно. Человечество и так катилось к гибели, лишние отчаянные вести ему были ни к чему.
Так что изменника выдали враги — те самые, к кому он перебежал.
Как «они» относились к этому перебежчику? С презрением и пренебрежением. «Они» воспользовались переданными сведениями, но продолжали смотреть на него свысока и высмеивать. Никто не уважает дезертиров. Эгоизм заложен в природе, но гордиться им не приходится.
В итоге Сюй Бэйцзинь получил от заклятых врагов человечества ту самую лазейку, которая могла помочь переломить ход игры...
Поразмыслив пару мгновений, Цзя-эр всё же не удержался от практичного вопроса:
— Но какая польза от щели шириной всего в миллиметр?
Сюй Бэйцзинь тщательно подбирал слова:
— Для людей из плоти и крови — никакой. Но существуют и иные сущности.
Иные сущности?
Он имел в виду врагов человечества? «Их»?
Цзя-эр до сих пор понимал происходящее лишь наполовину. Он осознал, что лабиринт построили ради заточения кого-то очень опасного. Но что это были за существа? Неужели «они» способны пробраться сквозь щель в миллиметр?
Это казалось за гранью возможного.
В то же время Цзя-эр окончательно убедился: Сюй Бэйцзинь — действительно исключительный человек. Он помнит столько древних событий и чётко знает, как выходить из, казалось бы, безнадёжных тупиков.
Но тут Цзя-эру пришла в голову другая мысль: почему Сюй Бэйцзинь не предпринимал ничего раньше? Он просто день за днём сидел в неприметной книжной лавчонке на самом нижнем этаже Узкой башни, словно...
Словно его что-то удерживало.
Эта догадка явственно промелькнула в голове Цзя-эра. А ведь верно! Раз он владеет столь опасными тайнами, на него наверняка наложены жестокие ограничения.
Тот же Чэнь Сымяо, знавший не меньше, да и остальные связанные с лабиринтом люди давно лишились рассудка...
Стоп, нет!
Цзя-эра будто осенило.
Ведь с кошмаром, в котором расположен этот лабиринт, они уже сталкивались на верхних этажах Узкой башни! В том кошмаре им встречалось множество живых людей — пусть даже роли исполняли Актеры, и если один сходил с ума, его заменял другой...
Но где был сам Чэнь Сымяо?
Верно, в том кошмаре они доктора Чэня не встречали. Возможно, он сгинул в пучине безумия незамеченным для остальных.
А кто тогда Хозяин этого кошмара?
Раз Хозяин кошмара не свихнулся окончательно, кошмар до сих пор не подвергся вечной аннигиляции. Но раз так, он должен знать невероятно много! Почему же, находясь в Узкой башне, они так и не смогли выудить из этого кошмара больше сведений?
Поразмыслив над этим вопросом, Цзя-эр наконец озвучил его вслух.
Сюй Бэйцзинь ответил:
— Хозяин этого кошмара — напротив, посторонний наблюдатель, не имевший к созданию лабиринта никакого отношения. Он мог слышать какие-то отголоски — например, о том, что лабиринт возведён руками людей. Однако деталей он не знает. Он лишь своими глазами видел, как этот лабиринт рушился. В точности как те, кто сгинул в огне сходящей с небес кары и безумии. Они ничего не понимали, но стали свидетелями гибели всего сущего.
Цзя-эр понимающе кивнул.
Выходит, этот кошмар принадлежал самому обычному человеку. И, возможно, именно благодаря своей обыкновенности тот и не сошёл с ума, принимая происходящее за затянувшийся дурной сон. Сон, случившийся наяву.
В душе Цзя-эра поднялась волна тоски и смутного смущения. Он даже забыл подивиться тому, откуда Сюй Бэйцзиню известны такие подробности.
Впрочем, сам Сюй Бэйцзинь в этот момент тоже ощущал неменьшее изумление.
Это был его собственный кошмар, и здесь он обладал высочайшими полномочиями. Но сведения, которые он только что раскрыл, прежде находились под строжайшим запретом Главного разума.
Долгие годы он не мог обмолвиться об этом ни единым словом. В самом начале он пытался сопротивляться, но именно тогда узы Главного разума сжимали его горло сильнее всего.
И вот теперь, когда Бэйцзинь уже смирился и потерял надежду, Главный разум неожиданно изменил поведение и ослабил путы, позволив произнести правду вслух.
«Неужели это и есть судьба? — со странным чувством подумал Сюй Бэйцзинь. — Какая жестокая и глупая ирония».
Он лишь тихо вздохнул про себя и отложил эти мысли на потом. Переведя взгляд на Чэнь Сымяо, Бэйцзинь нахмурился: как заставить этого человека выдать точное местонахождение бреши?
У него самого имелись кое-какие догадки на этот счёт, но лишь приблизительные. К тому же условий для использования этого бага у них пока не хватало. Чем плутать вслепую, разумнее сперва попытаться достучаться до доктора Чэня.
Вот только старика словно заклинило.
Заметив выражение лица Сюй Бэйцзиня, Цзя-эр поинтересовался:
— Почему он не хочет отвечать? Не верит вам?
Сюй Бэйцзинь помедлил и кивнул:
— Вполне возможно.
— Ну, это дело поправимое, — повеселел Цзя-эр. — У Му Цзяши есть карта предметов, доставшаяся от Дин И...
Он вкратце обрисовал свойства карты «Безусловное доверие».
Сюй Бэйцзинь искренне удивился.
— Отлично, — кивнул он. — Пойдём к ним.
Они покинули центральную площадку. Перед уходом Сюй Бэйцзинь бросил Чэнь Сымяо:
— Доктор, я хочу, чтобы вы осознали одну вещь. Прошлое человечество уже гибло, но у нынешнего ещё остался призрачный шанс. Вы правда хотите собственными руками снова обречь людей на уничтожение?
Заметив, как застыл Чэнь Сымяо, Бэйцзинь ощутил удовлетворение.
Разумеется, он мог бы организовать сплошное прочесывание лабиринта вместе с Исполнителями и со временем найти лазейку, но на это ушли бы уймы сил и времени, которых у них попросту не было. Выудить сведения напрямую у Чэнь Сымяо куда надежнее.
Действительно ли Чэнь Сымяо не знал о предательстве своего ученика? Пожалуй, кроме самого доктора, никто не смог бы ответить на этот вопрос. Как бы то ни было, прошлое уже не изменить.
Сюй Бэйцзинь бросил на Чэнь Сымяо последний взгляд и вместе со спутниками направился к выходу.
Вернувшись на исходную развилку, они столкнулись с Му Цзяши и его группой.
Му Цзяши как раз искал четверых Исполнителей, отправившихся по правой дорожке, но, не найдя их, повернул к центру — и не ожидал, что Сюй Бэйцзинь с компаньонами вынырнут совсем с другой стороны.
Не успел он расспросить о поисках, как Цзя-эр, завидев яркую бирюзовую шевелюру Му Цзяши, обрадованно воскликнул:
— Отлично! Идём за нами! Там есть один человек, которому нужно задать кое-какой вопрос!
Му Цзяши на мгновение растерялся, но расспрашивать не стал и сразу пошёл за ними. По дороге они обменялись новостями, и мозаика наконец сложилась в единое целое.
Му Цзяши бросил быстрый взгляд на Сюй Бэйцзиня и глубоко задумался.
Как задействовать эту щель?
Его терзали те же сомнения, что и Цзя-эра.
И главное: если эта брешь существовала в реальности, то проявится ли она в игре? В конце концов, перед ними лишь кошмар Узкой башни. Неужели он с точностью до мелочей воссоздает реальный мир? Причём такую крошечную деталь? Но даже если зазор существует, чем он поможет их нынешнему положению?
Разве через него можно сбежать из лабиринта, из кошмара... и из самой Узкой башни?
Му Цзяши не совсем понимал логику. Впрочем, очевидно, именно эта щель и интересовала Сюй Бэйцзиня.
Между Му Цзяши и Сюй Бэйцзинем действовало негласное правило, своеобразная молчаливая договоренность. Сюй Бэйцзинь не вмешивался в выбор Исполнителей и конкретные шаги Му Цзяши внутри кошмаров, а Му Цзяши не задавал вопросов, на которые Бэйцзинь не мог дать прямого ответа. Каждый просто старался идеально выполнить свою роль.
Сюй Бэйцзиню требовалась группа Исполнителей, способная помочь ему провернуть кое-что внутри его собственного кошмара. По сути, роль инструмента — и Му Цзяши согласился на неё. Ведь именно в кошмаре Бэйцзиня открывался шанс узнать истину.
И теперь эта истина стояла перед ними, едва прикрытая полупрозрачной вуалью.
Однако чего-то всё ещё не хватало... Не хватало понимания самой Узкой башни.
Человечество столкнулось с загадочными, непостижимыми пришельцами и построило лабиринт, надеясь использовать его как козырь на переговорах. Но из-за уровня собственного развития и низкого предательства потерпело крах.
А что дальше?
Зачем этим инопланетным тварям — «им» — согнать остатки людей в Узкую башню? Неужели всё действительно сводилось к тому, о чём прочитал Шэнь Юньцзюй в дизайне игры и о чём догадывалась Хэ Шуцзюнь — «они» заперли людей ради банального развлечения?
И с чего вообще начался первый контакт человечества с этой чужеродной расой? Стояли ли эти таинственные существа за двумя предыдущими апокалипсисами?
Му Цзяши понял многое, но неясного оставалось ещё больше. На этом фоне фигура предателя выбивала лишь печальный вздох.
За разговорами и последовавшим за ними молчанием они быстро дошли до нужного места.
Чэнь Сымяо даже не сдвинулся с места. Он застыл в той же позе, в которой его оставили: смотрел в никуда с отрешённым и мучительным видом, словно блуждал в собственных тяжёлых думах.
Возвращение людей не вызвало у него никаких эмоций — старик лишь равнодушно скользнул по ним взглядом.
Поскольку карта «Безусловное доверие» активировалась через Му Цзяши, тот вышел вперёд и снова заговорил с доктором, повторив их главную цель. Они намерены спасти человечество и должны знать точные координаты бреши — только так появится надежда вырваться из заточения.
Му Цзяши и сам до конца не понимал, как этот миллиметровый зазор может спасти их, но говорил настолько уверенно, честно и твердо, что убедил бы кого угодно.
Однако Чэнь Сымяо остался глух к его словам.
Он качнул головой и выдавил:
— Я могу поверить вашим словам... но ни за что ничего не скажу.
— Почему? — изумился Му Цзяши. Ему впервые попался настолько непрошибаемый упрямец.
Карта Дин И до сих пор действовала безотказно: двое прошлых выживших охотно поверили им и выложили всю информацию. Почему же доктор Чэнь реагирует иначе?
Стоявшая за его спиной Фэй немного помедлила и тихо произнесла:
— Похоже, он просто не в силах принять правду... не хочет признать, что его ученик оказался предателем.
Лицо Чэнь Сымяо исказилось, он содрогнулся, будто от удара током, и закричал:
— Нет! Враньё! Я говорю вам — этого не может быть! Он бы никогда так не поступил!
Каждое слово давалось ему с трудом, вопль рвался из самой глотки, но даже в этой ярости сквозило беспросветное отчаяние.
У Цзянь тихо бросил:
— Самообман.
— Вот если бы его ученик сам явился и во всём сознался... интересно, поверил бы он тогда? — с едва уловимой саркастичной ноткой произнесла Фэй, но тут же осеклась. — Постойте... Его ученик...
Му Цзяши удивлённо вскинул брови:
— Тот предатель... неужели это тот тип, которого мы встречали раньше?
— Но сам он сюда вряд ли дойдёт, да и признаваться не станет... — Фэй досадливо вздохнула и вдруг встрепенулась: — «Маска дьявола»!
Та самая карта предметов с крайне непростой судьбой. Карта, которая в некотором смысле «убила» Цзян Шуанцзы.
Му Цзяши и Фэй переглянулись.
— «Маска дьявола»... — вспомнил Му Цзяши. — Она ведь сейчас у Шэнь Юньзюя.
Цзян Шуанмэй хорошо знала Шэнь Юньзюя — он ведь и попал в их команду по её рекомендации. Поэтому Му Цзяши без колебаний отдал карту ему.
Правда, попав в кошмар Сюй Бэйцзиня, они до сих пор не имели случая применить карты предметов.
Вплоть до этой минуты.
Му Цзяши тихо вздохнул и произнес:
— Нужно отыскать остальных Исполнителей и собраться вместе.
Все согласились. Однако прочесывать такой гигантский лабиринт в поисках соратников — задача не из лёгких.
Жаль, что Сюй Бэйцзинь, оказавшись внутри этих ячеистых кошмаров, не мог вернуться в серый туман и взглянуть на карту сверху.
Идти наугад Му Цзяши не хотел, как не хотел и перезапускать сцену. Поразмыслив, он предложил разделиться на пары и отправиться по разным маршрутам.
Сюй Бэйцзиню, разумеется, идти никуда не требовалось — во-первых, кто-то должен был остаться здесь, а во-вторых, он всё ещё выглядел крайне неважно.
В итоге сформировались три пары: Му Цзяши с Гадалкой, Фэй с У Цзянем, Линь Цинь с Цзя-эром.
Договорились расходиться в разных направлениях и ровно через тридцать минут вернуться на это место.
Поскольку Му Цзяши уже понял суть пространственного искажения лабиринта, он предложил взять за ориентир прямую дорогу от самого входа. Исполнителям следовало игнорировать любые игры с направлением и запоминать лишь путь, ведущий к этой базовой линии.
Раздав указания, группы отправились в путь.
Му Цзяши, глянув на идущую рядом Гадалку, вдруг проникся невольной уверенностью. Ему показалось, что взяв её с собой в этот кошмар, он сделал абсолютно верный выбор.
Впрочем, спроси кто Сюй Бэйцзиня, тот ответил бы, что положиться на чутье Линь Циня куда надежнее — интуиция Линь Циня еще ни разу не подводила, в отличие от туманных предсказаний Гадалки.
Тем временем сам Линь Цинь всё никак не мог расстаться с Сюй Бэйцзинем.
Бэйцзинь не знал, смеяться ему или плакать:
— Мы расстаёмся всего на тридцать минут.
Но Линь Цинь оставался предельно серьёзен:
— Береги себя! Подумай о здоровье! Не хочу возвращаться и видеть, что ты снова едва держишься на ногах.
Сюй Бэйцзинь на мгновение онемел, а про себя подумал: «Это кто тут едва держится на ногах?»
Он пару секунд молча смотрел на Линь Циня, а затем с невольной теплой улыбкой похлопал его по плечу:
— Поверь мне, всё будет в порядке.
Линь Цинь порывался что-то возразить, но сдержался. Он бережно обнял Сюй Бэйцзиня — так осторожно, словно тот был хрустальным и мог разбиться от малейшего нажима.
— Не заставляй меня переживать, Бэйцзинь, — тихо шепнул Линь Цинь ему на ухо.
Он всегда вел себя именно так: даже произнося подобные слова, сохранял бесстрастное выражение лица, будто страшно злился. Но вымещать злость на Сюй Бэйцзине он не смел, поэтому ему оставалось лишь выдавливать из себя эти «колючие» проявления заботы.
Сюй Бэйцзинь замер на миг и тихо ответил:
— Я понимаю...
Исполнители разошлись, и на площадке остались только Сюй Бэйцзинь и Чэнь Сымяо.
От постоянно переливающихся всеми цветами стен у Сюй Бэйцзиня зарезало в глазах. Он некоторое время смотрел наверх, а затем прикрыл веки, давая себе немного отдохнуть.
Наконец он нарушил тишину, обращаясь к Чэнь Сымяо:
— Вы верите, что мы пытаемся спасти человечество. Но не верите, что у нас получится, верно?
Чэнь Сымяо продолжал сидеть с отсутствующим видом. Он долго молчал, словно и не слышал вопроса, но в конце концов неспешно проговорил:
— Да. Я никогда не верил, что кто-то способен одолеть... «их».
Сюй Бэйцзинь почти насмешливо кривил губы.
«А ведь учитель и ученик, по сути, абсолютно одинаковы, — подумал он. — Одними мыслями победы не добудешь. Это так. Но от одних лишь мыслей поражение тоже не становится неизбежным».
Им нужна была надежда, потому что...
— А если у меня получится?.. — тихо прошептал Сюй Бэйцзинь, будто обращаясь к самому себе.
Его тело ослабло, сознание балансировало на грани обморока.
Голова разламывалась от боли — но эта боль преследовала его так долго, что стала привычной.
И всё же он не сдавался.
Он устремил на Чэнь Сымяо пристальный, несокрушимый взгляд — пронзительный импульс непреклонной воли, который не могла скрыть даже его болезненная бледность.
— Что, если у меня получится?