Одинокая кабина лифта замерла на одиннадцатом этаже.
— Что за дьявольщина... — пробормотал Худой и тут же прикусил язык, поймав на себе выразительные взгляды спутниц.
Прежде невозмутимое лицо Девчушки дрогнуло: на нём отразился нескрываемый ошеломлённый испуг. Цзян Шуанцзы и вовсе шарахнулась назад.
Причина такой реакции крылась в том, что в момент открытия дверей на них обрушился чужой тяжелый взор. Создавалось жуткое ощущение, будто стальные створки были веками, за которыми отверзлось невидимое око.
Кабина замерла с распахнутыми дверями, безмолвно приглашая шагнуть внутрь. Выглядело это до того зловеще, что все трое исполнителей единодушно предпочли отступить.
Более того... теперь им расхотелось садиться и в любой другой лифт.
— И что нам делать? — спросил Худой, вновь косясь на дверь квартиры 1104. — Твоя сестра... бог её знает, где она.
Цзян Шуанцзы нахмурилась и еле слышно прошептала:
— Да... где же она?
Где Цзян Шуанмэй?
На этот вопрос могли исчерпывающе ответить зрители прямой трансляции.
«Мать моя репка, я сейчас с ума сойду от нервов... Сестрёнка твоя прямо там, в 1104!!!»
И действительно, Цзян Шуанмэй находилась в квартире 1104. А не откликалась и не открывала дверь она по одной простой причине — её заперли.
Она оказалась в плену спальни.
В этой непримечательной комнатке площадью едва ли в десяток квадратных метров сейчас царила жуть. Цзян Шуанмэй с головой укуталась в одеяло и колотилась от мелкой дрожи. Заскорузлые ступни давно потеряли чувствительность — то ли от всепроникающего страха, то ли от стужи.
Потому что в спальне царил лютый холод.
Стояла осенняя ночь, на улице было градусов двадцать тепла, однако автоматика центрального кондиционирования упрямо врубила режим охлаждения на предельные шестнадцать градусов. Сколько девушка ни билась с клавишами на настенном пульте, всё было попусту.
... Было невыносимо холодно.
Покинуть спальню она не могла: электронный замок мертво заблокировал дверь. Заботясь о безопасности жильцов на случай совместной аренды, управляющая компания «Локэ» оснастила каждую спальню индивидуальными кодовыми замками. И теперь эта автоматическая ловушка держала её под арестом.
Девушка думала вылезти через окно, но логика кошмара явно исключала подобные пути спасения. Помышляла она и о том, чтобы выбить дверь, однако в четырех стенах не нашлось ни единого подходящего предмета.
В конце концов ей пришлось признать: гибким умом старшей сестры она не обладает. И замерзающая Цзян Шуанмэй просто свернулась калачиком под одеялом.
А тот взор... продолжал следить за ней. На сей раз — сверху. Девушка уже поняла, что с мебелью в комнате не всё в порядке, но была бессильна что-либо предпринять...
Не вступать же ей в интеллектуальную дуэль со встроенным в стену кондиционером?!
Цзян Шуанмэй поглотило отчаяние. Ей казалось, будто снаружи доносятся какие-то звуки, но вырваться из спальни она не могла. А вылезешь из-под одеяла — попросту замерзнешь насмерть.
Кондиционер словно задался целью выжать остатки хладагента: из воздуховода со свистом дул ледяной поток, напоминающий лютую январскую позёмку, способную превратить человека в ледяное изваяние.
Цзян Шуанмэй даже руку боялась высунуть наружу.
В самом начале второго витка кошмара девушку еще трясло от воспоминаний о мучительной смерти от удушья. Придя в себя в спальне и переведя дух, она тут же обнаружила, что заперта.
Разумеется, она жаждала вырваться!
Будь её воля, она бы со всех ног дёнула из квартиры, да что там — из самого дома!
Она успела осознать, в чём кроется главная опасность этого кошмара, и рвалась предупредить сестру... Но, похоже, опоздала. Неужели на этом витке её снова ждет гибель? Причем изощрённая — замерзнуть от домашнего кондиционера?
Голова шла кругом; от паники и первобытного ужаса мысли окончательно заледенели. Подобно страусу, прячущему голову в песок, она лишь плотнее куталась в одеяло, бессмысленно твердя про себя: «Что делать, что делать...»
Прошло несколько лет с тех пор, как она в последний раз попадала в кошмар. И это был первый случай, когда ей пришлось остаться без опеки старшей сестры, лицом к лицу со смертельной угрозой.
Она — законченная дрянь и никчёмность. Так она думала.
Свернувшись в тугой комок, девушка глухо зарыдала под одеялом. Она проклинала этот мир, Узкую башню, человечество и всё на свете, что только всплывало в памяти.
Она плакала навзрыд, надрывно и отчаянно, словно тень смерти всё ещё висела над ней. Глядя на эти рыдания, легко было подумать, будто девушка чует скорую кончину и торопится выплакать всё до последней капли.
Она потеряла счёт времени... И когда горло окончательно саднило и сипло затихло, ей вдруг стало жарко.
Под одеялом противно взмокшая кожа буквально горела.
Что...?!
Девушка резко села. Кондиционер неожиданно заглох, а дверное полотно спальни оказалось приоткрытым на узкую щель.
Путь свободен!
Но... почему? Неужели... только потому, что она разрыдалась?! Проклятье, да разве такое возможно?!
Цзян Шуанмэй сидела на кровати в полном ошеломлении, вытирая распухшие, красные от слёз глаза. Но как бы там ни было, теперь она могла покинуть эту проклятую комнату!
Подскочив на ноги, она, не тратя времени на раздумья, спотыкаясь бросилась к выходу. Миновав порог спальни, она даже не оглянулась на приоткрестившуюся дверь ванной и выскочила из квартиры прямо в пустынный коридор.
* * *
Цзян Шуанцзы вместе с Худым и Девчушкой уже покинули одиннадцатый этаж.
Потратив кучу времени на безответный стук, Цзян Шуанцзы пришла к выводу, что её сестра действительно ушла из квартиры, но разминулась с ними.
Из-за странной порожней кабины троица не решилась пользоваться лифтом и предпочла лестничные марши.
Худой предложил:
— Раз уж так вышло, почему бы нам не обследовать весь дом целиком? Смотрите: на каждом этаже с обеих сторон есть лестничные клетки. Мы можем спускаться на этаж, проходить его насквозь от края до края и переходить на противоположную лестницу. Так мы и разведку обстановки в здании проведем, и, если повезёт, пересечёмся с другими исполнителями или с самим боссом Линем.
Договорив, он осторожно взглянул на Цзян Шуанцзы.
Та возражать не стала: мысли её полностью занимала судьба сестры. Старшая осознала, что, пожалуй, чересчур избаловала младшую... Настолько, что даже не представляла, способна ли Шуанмэй выжить в кошмаре самостоятельно.
Цзян Шуанцзы невольно кусала губы от сожаления.
Впрочем, учитывая их неразрывную связь, абсолютное доверие и привычку Шуанмэй лениться и не напрягать мозги, разве могла старшая сестра поступать иначе?
Единственное, о чём приходилось жалеть, — это о том, что она не привила сестре навыков самостоятельного выживания.
Погруженная в свои думы, Цзян Шуанцзы едва вникала в слова Худого и лишь рассеянно кивала.
Худой выдохнул с облегчением. Хотя тот мускулистый крепыш смахивал на торговца картами... доказательств у них не было, да и с Цзян Шуанцзы они толком знакомы не были. В общем, парню не хотелось верить никому.
Иными словами, он предпочитал держаться от всех подальше.
Однако на втором витке кошмара они всё ещё не раздобыли ни единой зацепки. Единственным источником сведений оставался погибший на первом круге исполнитель — коим вполне могла оказаться сестра Цзян Шуанцзы!
Именно поэтому Худой и пошёл на контакт с девушкой, иначе отнёсся бы к ней с той же опаской, что и к Мускулистому.
Так или иначе, троица начала методичный спуск с одиннадцатого этажа, прочесывая ярус за ярусом.
Тем временем картинка в прямой трансляции разделилась на четыре независимых окна:
Троица на лестнице; только что выскочившая из квартиры Цзян Шуанмэй; Мускулистый с Шэнь Юньцзюем, зачищавшие первый этаж; и... Линь Цинь.
Прочие исполнители были свято уверены, что Линь Цинь всё ещё пребывает в здании. Многим было известно о ленивом нраве сильнейшего: если выпадала возможность лишний раз не шевелиться, он ею нагло пользовался даже посреди кошмара.
Глядя на него, некоторые исполнители невольно вздыхали: такой боевой потенциал — и у такого лентяя!
Сколько людей в Узкой башне мечтали обладать мощью Линь Циня! С подобной силой можно было творить всё что угодно — хоть ходить на голове в самой башне, хоть устраивать абсолютный беспредел в кошмарах. А Линь Цинь жил словно аскет-схимонах.
Неудивительно, что про него болтали всякое — мол, с приветом парень.
Обладая колоссальным могуществом, он продолжал монотонно проходить кошмары, причем не рвался на верхние ярусы, предпочтя отираться на самом дне. Как язвительно выражались некоторые: попросту избивал младенцев.
Другие исполнители не могли взять в толк мотивы его поступков. А сам Линь Цинь, похоже, никогда и не собирался никому ничего объяснять.
Сюй Бэйцзинь знал, что Линь Циня не интересуют ни кошмары, ни сама Узкая башня. Теперь-то стало понятно: всё дело в том, что парень начисто лишён воспоминаний о Земле.
Он не знал, откуда родом, очнувшись сразу в стенах Узкой башни, а потому вполне естественно, что рвения покинуть её не испытывал.
К тому же с его боевыми навыками даже унылый быт Узкой башни казался вполне комфортным.
Он являлся некоронованным королём нижнего этажа — что подтверждалось хотя бы его гардеробом: торговцы предметами обихода регулярными приношениями заслуживали его благосклонность.
И пусть Линь Цинь ничего не обещал взамен, если в кошмарах ему попадались эти самые торговцы или их шестёрки, сумевшие подтвердить свою личность, он не скупился на мелкую помощь.
Именно благодаря такому взаимному расчёту Линь Цинь и удерживал статус некоронованного короля.
Впрочем... в последнее время в нём что-то надломилось.
Сюй Бэйцзинь задумчиво наблюдал через экран за Линь Цинем, покинувшим жилой корпус.
Выйдя наружу, тот ловко разминулся с Мускулистым и Шэнь Юньцзюем, обследовавшими первый этаж, и без определенной цели сделал круг возле дома.
Казалось, он что-то ищет, но безуспешно. Вскоре, сообразив, что границы локации позволяют уйти к Торговому кварталу, Линь Цинь без колебаний направился именно туда.
Его намерение читалось без труда, заставляя Сюй Бэйцзиня озадаченно гадать: да что же этот парень высматривает?
Впрочем, поводов для недоумения у Сюй Бэйцзиня сейчас хватало с избытком.
Четыре экрана демонстрировали совершенно разные события, разворачивающиеся с участием исполнителей, отчего у парня просто пестрило в глазах.
Зрители в чате и вовсе заходились в стенаниях:
«Мать моя репка, у меня всего два глаза!»
«Почему я не могу развести их в разные стороны, чтобы смотреть оба экрана сразу?!»
«Спасите! Я скучаю по Режиссёру Бэй!»
«Бэйбэй, миленький, верни ручное управление камерой! Я больше слова не скажу, что пропускаю детали, честное слово, Ы-ы-ы!»
Да, пусть трансляция с одного ракурса опускала некоторые подробности, но... но когда перед глазами мельтешат четыре картинки сразу, уследить за происходящим нереально!
В первый час кошмара, пока исполнители занимались однотипной рутиной, зрители откровенно скучали. Но стоит участникам разбрестись по углам, как глаз катастрофически перестает хватать.
Глядя на бегущие строки с мольбами «Бэйбэй, сосредоточься на чём-то одном», Сюй Бэйцзинь попал в затруднительное положение. Честно говоря, он и сам не знал, какая из сцен окажется ключевой.
Что до Линь Циня — кто знает, найдет ли тот его... А впрочем, с его-то звериным чутьем — вполне возможно! Сюй Бэйцзинь уже начинал откровенно опасаться этой феноменальной интуиции.
Ситуация у Цзян Шуанмэй: девушка только что зашла в лифт и рассеянно ткнула кнопку первого этажа. А ну как эта железяка проявит своенравие?
Компания Цзян Шуанцзы, Худого и Девчушки казалась наиболее спокойной — однако они тотально зачищали каждый угол. Упустишь деталь — и ищи свищи.
Мускулистый и Шэнь Юньцзюй — та же история. К тому же Сюй Бэйцзинь вместе со зрителями прекрасно помнил, что крепыш — промышляющий картами делец. Вдруг он вознамерился умыкнуть карты предметов у Шэнь Юньцзюя?
Сюй Бэйцзинь колебался.
Впрочем, мучиться выбором долго не пришлось.
Потому что Линь Цинь каким-то образом всё-таки вычислил его местонахождение.
... Прошло ведь всего пару минут!
На экране Линь Циня Сюй Бэйцзинь с изумлением увидал, как этот кадр целенаправленно топает к подземной Открытой площади... Уму непостижимо! Откуда он мог знать, что Бэйцзинь именно здесь?!
Сюй Бэйцзинь терялся в догадках.
Тем не менее он на автомате выделил окно с Мускулистым и Шэнь Юньцзюем, развернул его на весь экран, а остальные спрятал. Зрители даже не сообразили, что он наугад ткнул в первую попавшуюся картинку, лишь бы скрыть факт визита Линь Циня.
Спустя пару секунд Линь Цинь нарисовался у дверей его книжной лавки.
Завидев Сюй Бэйцзиня, он радостно мазнул ладонью по воздуху, перешагнул порог и проговорил:
— А, ты здесь. Я уж боялся, не застану.
Сюй Бэйцзинь не успел восхититься его феноменальной интуицией, как уловил в словах гостя странный подтекст:
— Погоди. Ты меня искал?
— Можно и так сказать, — Линь Цинь задумчиво потер подбородок. — Хотел предупредить... Постой, а ты после выхода из кошмара помнишь то, что происходит внутри?
— Помню, — ровно ответил Сюй Бэйцзинь. — О каких людях речь?
Линь Цинь кивнул, ничуть не удивившись тому, что Сюй Бэйцзинь сохраняет память о происходящем в кошмарах. Среди обитателей Узкой башни хватало фриков; исполнителям постоянно попадались чудаковатые жильцы, так что Линь Цинь принял это как данность.
Он продолжал:
— Парочка странных типов крутилась возле твоего дома.
Сюй Бэйцзинь замер, изумлённо переспросив:
— Ты имеешь в виду... в Узкой башне?
— Именно, — подтвердил Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь мгновенно насторожился.
С какой стати кому-то выписывать круги у его книжной лавки? Откуда об этом прознал Линь Цинь? И главное... зачем Линь Цинь явился в кошмар лично, чтобы выложить ему эту новость?
В мгновение ока в голове возникли десятки вопросов.
Сюй Бэйцзинь устало вздохнул. Потерев переносицу, он произнёс:
— Давай по порядку. Когда ты их засек?
Линь Цинь не проявлял раздражения и вполне охотно пояснил:
— Днем я дочитал ту книгу на одном дыхании и хотел вернуть, так что пошел к тебе. И у твоих дверей заметил тех двоих.
Сюй Бэйцзинь продолжал вопросительно смотреть на него.
Тогда Линь Цинь вдался в подробности:
— Парнишка-худоба и молоденькая девчушка. Покрутились немного под окнами и юркнули в портал твоего соседа. Я помнил, что оттуда съехали, думал — дом пустует. Решил, что они там станут переговариваться о причинах своего визита, ну и пошел следом. А там, оказывается, уже новый жилец поселился, вот меня и затянуло в кошмар. Подумал, раз ты по соседству обитаешь, то и здесь можешь появиться, вот и отправился на поиски. Хотя искал я, понятное дело, ту парочку.
Выложив всё как на духу, Линь Цинь на секунду задумался, проверяя детали, после чего удовлетворенно кивнул, явственно гордясь собственной памятью.
Сюй Бэйцзинь сокрушенно вздохнул.
Он пододвинул к нему стакан с купленным ранее молочным чаем и дружелюбно предложил:
— Спасибо за предупреждение. Чай хочешь? Я не пил еще. Вкусный.
Линь Цинь с легким ошеломлением посмотрел на него, немного помешкал, но стакан принял. Он не стал озвучивать вертевшуюся на языке мысль, посчитав её не совсем приличной.
А думал он следующее: «В этом весь ты».
Потягивая чай через трубочку, Линь Цинь не сводил глаз с хозяина лавки. В его душе зародился необычный интерес — пожалуй, первые его проблиски возникли еще тогда, когда он впервые пришел в гости к Сюй Бэйцзиню.
Ему было жуть как любопытно: что за человек этот обитатель Узкой башни? Почему... почему он выглядит таким нормальным?
Как и обычные исполнители ранее, Линь Цинь проникся любопытством к странностям Сюй Бэйцзиня. С той лишь разницей, что сам кошмар Бэйцзиня Линь Циня абсолютно не волновал.
Он думал о совершенно иных вещах.
Сюй Бэйцзинь назвал их друзьями. Раз так... может, стоит спросить напрямую? О его бытовых привычках и прочем.
Как бы то ни было, расстраивать Сюй Бэйцзиня ему не хотелось. Всё-таки он по-прежнему рассчитывал помериться с ним силой и выяснить, кто кого скрутит.
Впрочем, помимо драки, Сюй Бэйцзинь, похоже, пробудил в нём и иные струны.
Сидя на стуле у входа в лавку и задумчиво прикусывая пластиковую трубочку от стакана с молочным чаем, Линь Цинь в тишине разглядывал хозяина книжного.
Почему Бэйцзинь так несхож со всеми прочими обитателями Узкой башни?
Он знал, что башня — или, по крайней мере, сюжеты и декорации её кошмаров — слеплены по образу мира людского. И прочие исполнители знали об этом.
Однако привычки Сюй Бэйцзиня, его... отношение к быту в Узкой башне кардинально отличались от повадок местных жителей, с которыми Линь Циню приходилось пересекаться. Почему он смахивает на человека куда сильнее самих исполнителей?
Неужели это происки NE? Элемент игровой легенды?
Или это тот самый затерянный быт Earth, выпавший из памяти Линь Циня, но чуждый Узкой башне?
Если он продолжит сближаться с Сюй Бэйцзинем, есть ли шанс вернуть прошлые воспоминания? Но... останется ли он собой? Какой из них истинный — нынешний, с амнезией, или тот, что помнит Землю?
... И которого из них Сюй Бэйцзинь признает своим другом?
Линь Цинь погрузился в раздумья.
Сюй Бэйцзинь понятия не имел, какие мысли роятся в голове спутника. Знай он о них, наверняка постарался бы пресечь эти измышления на корню, поскольку чуял: его присутствие оказывает на Линь Циня незапланированное влияние.
Ему и в голову не могло прийти, что равнодушный ко всему на свете Линь Цинь, не проявлявший интереса ни к кошмарам, ни к Узкой башне, вдруг из-за пары встреч всерьез загорится идеей вернуть утраченное земное прошлое.
И уж тем более — проявит персональный интерес к самому Сюй Бэйцзиню.
Подобное любопытство в мирных условиях могло бы обернуться чем-то хорошим — глядишь, и вспыхнули бы романтические искры. Но в мрачных дебрях Узкой башни сложно сказать, во благо эта эмоция или во вред.
Сюй Бэйцзиню совсем не хотелось привлекать к себе лишнее внимание.
Впрочем, сейчас он судорожно переваривал полученную информацию и не замечал выражения лица Линь Циня.
... Худой и Девчушка?
Линь Цинь обмолвился, что увязался за ними, и эти приметы мгновенно совпали с образом парочки исполнителей в текущем кошмаре.
Однако отгадка не принесла разгадки: Сюй Бэйцзинь ума не мог приложить, зачем кому-то шпионить за его лавкой.
Разве любопытство исполнителей к его персоне не угасло еще несколько лет назад? Неужели в один прекрасный день их интерес к его кошмару вспыхнул с новой силой?!
Сюй Бэйцзинь чувствовал: дело нечисто.
Сам он изо дня в день разгуливал с сонным видом и темными кругами под глазами, совсем не походя на человека, собравшегося соснуть или открыть двери своего кошмара.
Иногда он выходил прогуляться, и встречавшиеся исполнители прекрасно видели его разобранное состояние — с чего бы им снова проявлять интерес?
Сюй Бэйцзинь первым делом отмёл подозрения от себя.
А затем задался вопросом: что из недавних событий могло спровоцировать подобную реакцию?..
И тут... он уставился на Линь Циня.
... Ну конечно! Как он мог забыть про Линь Циня?!
Линь Цинь — фактический некоронованный король нижнего яруса... А это значит, за каждым его шагом следили сотни глаз, пусть сам добряк об этом и не догадывался, а прочие больно опасались к нему лезть.
И в такой ситуации Линь Цинь вдруг начинает скупать напитки и целенаправленно навещать скромного жителя... Подобные слухи наверняка разлетелись по башне со скоростью пожара!
Вспомнить хоть прошлый кошмар, где Дин И пыталась провернуть с Линь Цинём сделку, опираясь именно на эти сплетни!
Кто знает, чьими засланцами были те двое? Но цель их проглядывала чётко: выведать характер отношений между Сюй Бэйцзинем и Линь Цинём.
Сюй Бэйцзинь почувствовал укол досады: ему и в голову не приходило, что связь с Линь Цинём принесёт столько головной боли.
Причем не только ему самому, но и Линь Циню.
Этот наивный глупец едва ли соображал, во что вляпался... Но Сюй Бэйцзинь с досадой признал: сам-то он хорош, проглядел очевидное!
Неужели годы растительного существования окончательно размягчили его мозги?
Впрочем, вернись он в прошлое, смог бы он выставить Линь Циня за дверь?.. У Сюй Бэйцзиня не поднялась бы рука. Живя в изоляции столько лет, он подсознательно жаждал нормального человеческого общения.
Например, завести приятеля... или вроде того.
А Линь Цинь оказался единственным исполнителем на его памяти, которого совершенно не интересовал его кошмар. Для Сюй Бэйцзиня это было фактором огромной важности.
Разумеется, о драке не могло идти и речи — ни сейчас, ни в будущем.
Сюй Бэйцзинь погрузился в раздумья, придумывая, как разрулить эту кашу. Впрочем, стопроцентной уверенности в том, что парочка явилась именно из-за Линь Циня, у него не было — клеветать на людей не хотелось.
... К слову сказать, этот кошмар вышел поразительно богатым на события.
Делец картами, парочка соглядатаев... Да еще тот юноша, странно скосившийся на Торговый квартал.
Сюй Бэйцзинь до сих пор не мог выбросить из головы тот взгляд. Перефразируя Линь Циня, интуиция подсказывала: за той гримасой кроется какая-то тайна.
От мыслей и навалившихся проблем у него заломило в висках.
И в этот момент он случайно заметил, как по экрану трансляции шквалом повалили комментарии:
«Мать твою! Этот гад опять воровать собрался?!»