Кукла-девочка ковыляла так неуклюже и шатко, словно никогда в жизни не училась ходить.
Жалкие полтора десятка метров показались мужчине в очках целой вечностью. В голове одна за другой вспыхивали картины мучительных смертей.
Боль и отчаяние от прежних смертей и возрождений в Кошмарах вновь захлестнули сознание. Нестерпимая обида вперемешку со страхом переродились в ярость. Сжав кулаки, он сорвался на крик:
— Чего тебе надо?! Убить меня вздумала?! Ну давай!
А кукла всё так же медленно, спотыкаясь на каждом шагу, брела к нему, уткнувшись взглядом себе под ноги.
Мужчина судорожно сглотнул. Ногти впились в ладони до крови — острая боль отрезвила, возвращая толику самообладания. Но он продолжал кричать, и голос его постепенно садился:
— Пошла вон! Не подходи, не смей подходить!.. Не... не убивай меня...
Какой бы медлительной она ни была, расстояние растаяло за считанные секунды. Кукла в красном платьице замерла прямо перед ним.
Мужчину прошиб ледяной пот. Дрожа всем телом, он выдавил из посиневших губ жалкий шепот:
— Что... что тебе нужно?.. Не надо, не...
Кукла слегка склонила голову набок. Две черные стекляшки глаз, жутко похожие на настоящие, отразили его искаженное ужасом лицо.
— Глазки, — протянула она. — Мне нужны... глазки.
По спине очкарика, а заодно и у зрителей трансляции, пробежал мороз.
В чате Сюй Бэйцзиня шквалом посыпались комментарии. Всего четыре человека умудрились создать видимость бушующей толпы.
«А-а-а-а-а!»
«Берегите глаза! Берегите глаза!»
«Такая милая девчушка, а несет такую жуть!»
«Я аж взвизгнул со страху, какой позор... Хорошо хоть этот в очках перепугался еще сильнее, ха-ха-ха!»
«Сам не заметил, как глаза руками закрыл... Рыдаю. Я вообще-то не хорроры пришел смотреть в игровом разделе!»
«Так проваливай отсюда!»
«Я ж ни за что не смотрю ужастики... но тут так залипательно, хе-хе.»
«Главное, стример всё молчит и молчит, мне от этого еще страшнее.»
«Кстати, а где стример?»
«Пишите больше комментов, отвлеките меня от этих глаз...»
«Стример часом не отошел?..»
«Соблюдайте приличия в чате!»
«Постойте, он же только что переключил нам ракурс камеры?»
«Он что, решил просто кино нам покрутить?»
«Чего он как немой? Сколько стрим идет, а он и словом не обмолвился!»
Глядя, как зрители взывают к ведущему, Сюй Бэйцзинь оставался невозмутим и хранил молчание.
Причина была проста — рядом находились посторонние.
Ладно бы только Линь Цинь, но девушка с конским хвостом и спорщик о чем-то вполголоса совещались, решая, как поступить дальше. Время от времени они бросали взгляды в сторону Сюй Бэйцзиня, а тому лишь оставалось сидеть с загадочной, непроницаемой улыбкой.
Разумеется, в их присутствии он не смел заговорить со зрителями.
К тому же Сюй Бэйцзинь толком не представлял, как объясниться с публикой. Зрители приняли его за обычного игрока, но он таковым вовсе не являлся.
Куда большей проблемой было то, что Главный разум строго запрещал Актерам раскрывать свою истинную сущность.
Система непрерывно следила за качеством отыгрыша. Любые упоминания ролей, НПС или заданий — все, в чем угадывался намек на раскрытие статуса, — каралось мгновенной блокировкой речи.
Пусть Главный разум действовал топорно и механистично, но в контроле над правилами осечек не давал.
Из-за молчания ведущего зрители заскучали, и один из них вскоре покинул трансляцию. Оставшаяся троица переключила все внимание на мужчину в очках.
Впрочем, зрители были правы: очкарик выглядел крайне жалко.
Стоило кукле произнести слово «глазки», как его собственные глаза пронзила острая боль — то ли настоящая, то ли фантомная, вызванная паникой.
Он дрожал всем телом, судорожно глотая воздух. Здоровенный детина ростом за метр восемьдесят сжался в комок перед полуметровой фарфоровой фигуркой, обливаясь ледяным потом.
Сглотнув вязкую слюну, он хрипло выдавил:
— Глазки?.. Ка... какие тебе нужны? Я... я помогу найти!
Он до смерти боялся промедлить хоть секунду, ведь кукла могла запросто потребовать отдать ей его собственные.
Малютка замерла. Стеклянные зрачки уставились прямо на него, а затем голова снова чуть наклонилась:
— Хорошо. Ты пойдешь со мной... искать.
Мужчина закивал с безумной частотой и на негнущихся, трясущихся ногах поднялся с пола.
— Быстрее, быстрее, — поторопила кукла. — Не найдешь — я рассержусь.
— А если... рассердишься? — набравшись храбрости, выдавил он.
Кукла растянула рот в слащавой, детской улыбке:
— У старшего братика тоже красивые глазки. Они мне очень нравятся.
Мужчина в очках онемел.
«Нет уж, спасибо, лучше не надо...»
Он со страхом уставился на тварь, но в глубине души уже закипала злоба. Поняв, что сиюминутная гибель откладывается, он почувствовал, как глухое отчаяние уступает место другим чувствам.
Не смея выказать раздражение странной кукле, очкарик затаил лютую ненависть к остальным Исполнителям заданий, скрывшим от него правду. Знай он все заранее... Будь он осторожнее!.. Или рвани он на второй этаж в ту самую секунду, когда появилась эта дрянь!
Но кусать локти было поздно. Приходилось вести ее на поиски каких-то проклятых глаз, хотя черт знает, где их вообще искать!
Неуклюжая, медлительная поступь куклы только усиливала глухое раздражение.
«Что с ней не так? — лихорадочно размышлял он. — Почему она еле двигается? Она совсем не похожа на остальных...»
«А может... может, это просто не боевой режим?»
Остальные куклы обычно стояли не шелохнувшись, но, начав охоту, развивали чудовищную скорость. Вдруг и этой девочке нужно «рассердиться», чтобы сбросить оковы деревянного тела?
Но почему она вообще действует одна, отдельно от всех?
Осознание неизвестности лишь усиливало тревогу. Ситуация стремительно ускользала из-под контроля.
В чате тем временем продолжались неспешные пересуды:
«Ставлю десятку: ни черта он там не найдет.»
«Интересно, что на втором этаже? Новые улики?»
«В новой локации точно что-то будет. Только почему стример молчит как рыба и ничего не объясняет? Безобразие какое-то.»
«Какой еще стример? Не мешайте кинцо смотреть! [собачья морда]»
Болтовня в сети никак не влияла на происходящее. Прежде чем подняться наверх, мужчина в очках машинально окинул взглядом торговый зал первого этажа и вдруг ощутил неладное.
После первой и второй волн охоты в лавке осталось совсем немного кукол — судя по всему, как раз для третьей волны. Но почему тогда нападение до сих пор не началось?
Он столько времени потратил на обыск первого этажа, да еще и препирался с этой чертовой девчонкой... По всем расчетам, третья волна должна была уже захлестнуть его с головой.
И если вокруг царит тишина, то причина кроется...
Взгляд мужчины медленно опустился на куклу, которая, нелепо перебирая руками и ногами, карабкалась по ступеням лестницы.
Все из-за нее?
То, о чем догадался очкарик, не укрылось и от девушки с конским хвостом и спорщика, ожидавших третьей волны в книжной лавке.
Они пришли сюда не только ради расспросов, но и чтобы отыскать Линь Циня.
Целью третьего этапа неминуемо должен был стать либо Линь Цинь, либо сама девушка. Чтобы вовремя среагировать и понять, за кем начнется охота, она и стремилась держаться поближе к лидеру.
Однако время шло, а ожившие куклы так и не появлялись.
Девушка и спорщик переглянулись.
В голове мгновенно всплыл образ оставленного в лавке очкарика. Трое Исполнителей находились здесь, а значит, спровоцировать задержку мог только он. К тому же тот настойчиво твердил, что бегать от опасности бесконечно бессмысленно.
Неужели он нащупал какую-то зацепку?
Нахмурившись, Девушка с конским хвостом скомандовала:
— Возвращаемся в лавку кукол! Похоже, этот тип что-то нарыл.
Спорщик без лишних слов поспешил за ней.
Линь Цинь лишь скучающе фыркнул, не сдвинувшись с места, и повернулся к Сюй Бэйцзиню:
— Хозяин Сюй, присяду?
— Присаживайся, — безучастно отозвался тот.
— Благодарю.
Линь Цинь пододвинул стул и принялся отрешенно смотреть в пространство.
Сюй Бэйцзинь окинул его подозрительным взглядом.
— Чего уставился? — лениво протянул Линь Цинь. — Подраться охота?
— Вовсе нет, — поспешно покачал головой Сюй Бэйцзинь, но все же не удержался от вопроса: — Почему ты не пошел с ними в лавку?
Этот вопрос словно задел за живое: Линь Цинь резко вскинул взгляд. В тусклом свете книжной лавки Сюй Бэйцзинь заметил, что глаза его были не чисто черными, а отливали светлым янтарем.
«Совсем не вяжется с его вечной тягой к резне... Как и это детское личико», — мысленно хмыкнул Сюй Бэйцзинь.
Впрочем, озвучивать эти мысли вслух он не стал и под пристальным взглядом собеседника поправился:
— Просто спросил. Не бери в голову.
Линь Цинь долго не сводил с него глаз, а затем издал короткий, невнятный смешок.
Отвернувшись, он снова замер на стуле и лишь спустя минуту глухо бросил:
— Мне неинтересно.
«Неинтересно?»
Сюй Бэйцзинь недоумевал.
«Если ему плевать, зачем вообще лезть в Кошмары?»
«Побег к жизни» вовсе не принуждал Исполнителей заданий бросаться в инстансы. Те, кто жаждал подняться на верхние этажи, обязаны были проходить испытания, но для тех, кто желал просто влачить существование и ждать конца, нижний ярус Узкой башни был достаточно просторен.
Сюй Бэйцзинь знал немало сломленных Исполнителей — они бродили словно живые мертвецы, походя на коренных обитателей Башни куда больше, чем сами здешние жители.
К тому же, пусть условия в Башне и оставляли желать лучшего, с боевыми навыками Линь Циня он мог обеспечить себе вполне сносную жизнь.
Так зачем же лезть в Кошмары человеку, которому они безразличны и который прекрасно устроился на дне Башни?
Любопытство разбирало, но нарываться на неприятности Сюй Бэйцзинь не желал, поэтому вновь перевел взгляд на экран трансляции.
Камера по-прежнему следовала за очкариком, ступившим на второй этаж лавки кукол. В это же мгновение Девушка с конским хвостом и спорщик ворвались на первый этаж.
Их взору предстал разгромленный зал и распахнутая настежь потайная дверь, зияющая черным проемом лестницы наверх.