Сюй Бэйцзинь вскинул взгляд, приковав его к мужчине внутри ячеистого кошмара.
На вид тот казался самым обычным человеком — пожалуй, уже средних лет, на редкость опустившимся, запущенным и обтрёпанным.
Невзрачный, дерганый, озирающийся по сторонам с той нервозной подозрительностью, что рождается лишь от затяжного психоза.
Однако его слова и повадки выдавали главное: рассудок угас не окончательно.
Он балансировал на грани полубезумия и смутной ясности. Понимал, где заперт, и осознавал, что вырваться отсюда не сумеет никогда.
За долгие годы он наверняка предпринимал сотни попыток, но, потерпев крах, в конце концов смирился с судьбой.
С тех пор он лишь молча наблюдал за всем, что происходило в здании. Если на шестнадцатом этаже никого не осталось, то и в прочих уголках этой локации вряд ли теплилась жизнь.
Возможно, вместе с собой в серый туман он приволок лишь пустую декорацию.
Он походил на прочих исполнителей, так и не вернувших себе память, с той лишь разницей, что попал сюда не через кошмар Сюй Бэйцзиня.
А значит, не мог воспользоваться дверями в сером тумане и был обречён томиться в бесконечном ожидании призрачной надежды.
Прошли годы. Мечты развеялись, уступив место глухой безысходности.
Стерев ноги в кровь и потеряв способность ходить, он волочил за собой омертвевший, подобно деревяшке, низ тела, ползая по этажам этой высотки.
Вся его жизнь сжалась до пределов бетонного каркаса здания… да пылающего за окном города.
И ничего больше.
Сюй Бэйцзинь молча вглядывался в его силуэт, мысленно восстанавливая цепочку событий и метаморфозы, перекроившие разум этого человека за долгие десятилетия.
Быть может, поначалу тот действительно погрузился в полное небытие безумия, но затем, в силу какого-то случайного совпадения, к нему вернулась крупица рассудка.
Но каково это — обрести разум в таком месте, как серый туман? Что из этого милосерднее: спасительное беспамятство или мучительная осознанность?
Сюй Бэйцзинь не знал ответа.
Он лишь гадал: если этому человеку удалось сохранить столь хрупкий баланс внутри тумана, то почему изначально состояние полного распада привело его именно сюда?
Шэнь Юньцзюй задался тем же вопросом и, не удержавшись, озвучил его вслух.
Прошлое незнакомца его ничуть не занимало. Судьба того могла быть сколь угодно трагичной, но ведь в Узкой башне у каждого за плечами тянулся шлейф из боли и страданий. И их главной задачей оставалось одно — положить этому конец.
Однако бродяга тут же встрепенулся и подозрительно выцедил:
— С чего это тебя так волнует? Неужели вы… знаете, как отсюда выбраться?
Шэнь Юньцзюй слегка удивился — надо же, какая поразительная въедливость. Как же при такой цепкости ума его занесло в эту мышеловку?
— Да, у нас есть способ, — ровным тоном ответила Е Лань. Подумав мгновение, она добавила: — Но к тебе он, скорее всего, неприменим.
Она пока не помнила деталей о кошмарах Сюй Бэйцзиня, однако при каждом их выходе из прежних странных локаций остальные присутствующие вели себя так, будто никакой двери в тумане не существовало вовсе. Из этого она сделала логичный вывод: этот несчастный заперт здесь навечно.
Шэнь Юньцзюй кивнул. Зная чуть больше Е Лань, он пояснил:
— Мы попали сюда особым путём. Мы… — Он запнулся, подбирая слова, чтобы расположить собеседника к откровенности: — Мы пытаемся даровать всем вам окончательное освобождение.
— Окончательное освобождение?! — переспросил тот, подавшись вперёд. — То есть… смерть?
— Нет. Побег. Спасение из серого тумана. Из Узкой башни.
«Узкая башня?» — Е Лань невзначай бросила взгляд на Шэнь Юньцзюя. В голове мелькнуло странное, едва уловимое дежавю, хотя она не могла понять, откуда взялось это ощущение. Но сам термин звучал паршиво.
Слова Шэнь Юньцзюя заставили калеку оцепенеть.
Исполнители присели перед ним на корточки. С такого расстояния было отчётливо видно, как по его грязным, измождённым щекам потекли слёзы, прокладывая светлые дорожки сквозь слой пыли и копоти.
— Это… это правда возможно?! — с отчаянной надеждой выдохнул он.
— Разумеется, — твёрдо произнёс Шэнь Юньцзюй. — Мы работаем над этим.
Несколько мгновений мужик ошеломлённо молчал, а затем его губы расплылись в дикой, исступлённой ухмылке.
— Тогда я ни за что вас не выпущу!
Шэнь Юньцзюй и Е Лань опешили.
— Вы лжёте! Вы просто хотите втереться в доверие, а потом бросить меня здесь одного! Обманщики! Не выйдет! Ишь чего захотели! — Он внезапно забился в припадке бешеного гнева. — Пошли прочь! Убирайтесь! Я вам ничего не скажу!
Исполнители попытались было призвать его к разуму, но безумец зашёлся таким истошным воплем, что в конце концов захрипел и сорвал горло до крови. И всё же он непреклотно отказывался слушать и продолжал исходить яростью, требуя, чтобы они убрались.
В итоге Шэнь Юньцзюю и Е Лань пришлось отступить, дабы дать ему остыть.
Оба исполнителя отличались сдержанным и хладнокровным нравом, однако подобный тупик заставил их развести руками.
— Он нам ни за что не поверит, — констатировала Е Лань, оценивая ситуацию с практической точки зрения. — Как думаешь, есть ли шанс найти дверь в обход него?
Шэнь Юньцзюй поразмыслил и ответил:
— Можно проверить девятый этаж. Правда, боюсь, за столько лет он мог перерыть там всё вверх дном.
Е Лань нахмурилась и качнула головой:
— Пойдём посмотрим. Заодно пусть остынет.
Шэнь Юньцзюй согласился.
Они спустились по лестничному пролёту на девятый этаж. Обстановка здесь кардинально отличалась от той, что Шэнь Юньцзюй помнил по прежнему кошмару: завалы из каменных глыб, прежде блокировавшие проход ниже девятого этажа, оказались полностью разгребены.
На полу отчётливо виднелись бурые отпечатки запёкшейся крови — следы ладоней и волочащихся ног.
Шэнь Юньцзюй вгляделся в пол при скудном свете и тихо произнёс:
— Похоже, это его рук дело.
— Что именно? — не поняла Е Лань.
— Раньше тут всё было завалено камнями, — Шэнь Юньцзюй тяжело вздохнул. — А теперь проход чист.
Е Лань изумлённо приподняла брови:
— Выходит, он и впрямь провёл в этом кошмаре непостижимо много времени.
Шэнь Юньцзюй молча окинул взглядом опустевшую лестничную клетку. В памяти всплыло воспоминание об этом же месте — неприступный завал, не позволявший подняться обратно тем, кто спустился.
Помолчав, он произнёс:
— Пошли ниже. Раз завалы убраны, под девятым этажом тоже всё изменилось. Но, возможно, мы наткнёмся на зацепки.
В свой прошлый визит исполнители так и не заглянули ниже девятого этажа, да и суть катастрофы, постигшей этот мир, тогда ускользала от них. Теперь же выпал шанс взглянуть на произошедшее под новым углом.
Безумие, охватившее жителей высотки, и Схождение небесного огня, испепелившее город за окном, разделяла совсем крошечная временная дистанция.
Шэнь Юньцзюй не знал, какая из бед разразилась первой, но какое-то время они неизбежно сосуществовали. Так и возникла эта картина: охваченный безумием дом посреди пылающего мегаполиса. Иными словами, даже после Небесного огня шквалы эпидемии безумия не утихали.
Год спустя после того, как сумасшествие поразило человечество, общество попыталось нащупать хоть какой-то порядок — пусть дикий и искажённый. Возможно, со временем их цивилизация переродилась бы в болезненный, извращённый строй, но удар Схождения небесного огня перечеркнул все шансы.
Двойной апокалипсис — ментальный и физический — окончательно обрушил подточенное здание человеческой культуры.
На седьмом этаже исполнители обнаружили странный документ.
Это был написанный от руки «Манифест о восстановлении человеческого порядка», составленный несколькими разными почерками.
Авторами, судя по всему, являлись сотрудники игровой компании, располагавшейся в этом здании. С фанатичным азартом и одержимостью они превратили высотку в полигон для игры в реальном времени, а в тексте манифеста предлагали распространить эту идею на весь оставшийся мир.
По их задумке, подобный подход позволил бы воссоздать социальный порядок: если превратить быт в игру с чёткими правилами, всё станет гораздо проще.
Каждый человек получал бы стартовый набор характеристик и ролей — с детальным описанием психического здоровья, физического состояния, бэкграунда и социальных связей. Полноценная симуляция жизни. Безумие же становилось бы не проклятием, а особым игровым тегом, уникальным модификатором персонажа.
Для подрастающего поколения некоторые жуткие проявления безумия и вовсе могли показаться «чертовски крутыми».
Подобная концепция снижала градус страха и отторжения перед психическими отклонениями. Как утверждали отдельные учёные того времени, человечеству следовало научиться сосуществовать с безумием, ведь никто так и не понял, откуда взялась эта скверна и почему она обрушилась на Землю. Человечество не могло остановить эпидемию, а потому решило её возглавить и встроить в новую реальность.
Игровая компания предложила свой путь. Они не делали упор на развлечение, подчёркивая, что это инструмент структурирования мании. Они искренне любили геймдев и сделали его своим оружием в борьбе за выживание.
Дочитав до конца, Шэнь Юньцзюй осознал: подобных манифестов и проектов по всему миру создавались тысячи — с разными названиями и концепциями. Это был отчаянный, судорожный крик о помощи, последняя попытка общества спастись перед лицом неизбежного конца.
Увенчалась ли она успехом?
Тягостные мысли овладели Шэнь Юньцзюем, и он на автомате перевернул последнюю страницу.
Документ был внушительным — около сотни листов рукописного текста с детальными набросками, схемами и деталями механик, напоминающими монументальный дизайн-документ.
Однако последний лист оставался абсолютно чистым, за исключением короткой, сделанной наспех фразы:
«Они пришли».
Размашистые, нервные буквы сплетались в рваную строчку. Почерк не позволял судить о чувствах писавшего: был ли это импульсивный набросок или спонтанный выплеск эмоций?
Шэнь Юньцзюй застыл.
Что это значит?
Кто — «они»? И зачем пришли?
Какая эмоция кроется за этим посланием? Ликование? Покорность? Облегчение? Или дикий, сковывающий ужас?
И главное — кто именно явился?
В груди у Шэнь Юньцзюя заворочалось дурное предчувствие.
Е Лань тоже заметила роковые слова и спросила:
— Это написал тот псих с шестнадцатого этажа? Тут был кто-то ещё?
Шэнь Юньцзюй сперва не понял её мысли, решив, что перед ним очередная деталь, проливающая свет на гибель мира. Но что если эта надпись действительно принадлежала тому калеке?
Оставив сомнения, Шэнь Юньцзюй произнёс:
— Сравним почерк. Нам нужно понять, чья рука вывела эти слова.
Е Лань отнеслась к идее с долей скепсиса, но раз уж единственный живой свидетель настроен враждебно, оставалось хвататься за любые ниточки. Это могло пригодиться если не сейчас, то для их главной, масштабной цели.
Они принялись перебирать массивную стопку. Не будучи экспертами-графологами, исполнители сравнивали написание букв чисто визуально.
И наконец среди десятков страниц Е Лань наткнулась на совпадающий почерк.
— Это его рукопись? — Она удивлённо уставилась на тонкий лист с предложением по дизайну и передала его напарнику.
Шэнь Юньцзюй нахмурился, вчитываясь в текст.
Ранее он пропустил узкоспециализированные приложения. В компании работали отделы разных направлений, и каждый предлагал концепт под свой профиль. Скажем, сотрудник из отдела мобильных игр с микротранзакциями выдвинул идею «покупки счастья за деньги» — явная отсылка к людям, одержимым жаждой наживы. Шэнь Юньцзюй бегло проглядел пару таких записок и отложил их, экономя время.
И вот теперь обойдённый вниманием лист снова оказался у него в руках — словно сама судьба велела изучить его до единой запятой.
Идентификация прошла быстро лишь потому, что почерк автора отличался редкой небрежностью: буквы сцеплялись друг с другом, образуя длинные витиеватые линии, напоминавшие нотный стан. Человек явно куда-то спешил или писал с раздражением.
Однако по мере чтения по спине Шэнь Юньцзюя пробежал ледяной озноб.
Автором предложения являлся ведущий геймдизайнер головоломок и детективных квестов.
С долей полушутливого цинизма он писал о том, что волна безумия принесла человечеству неисчислимые бедствия: смерти, преступления, разрушенные семьи. Все эти трагедии породили колоссальный пласт жутких тайн, утянув тысячи людей на дно отчаяния.
А потому геймдизайнер — из профессионального азарта или банального нежелания выдумывать нечто новое — предложил давать людям возможность расследовать эти забытые, погребённые во мраке истории.
Искать правду. Раскрывать секреты. Выводить зло на чистую воду.
И тем самым даровать упокоение невинно погибшим и сошедшим с ума. Помогать им вырваться из кошмара.
Скорее всего, автор набросал эту концепцию на коленке, когда начальство потребовало отчитаться о мыслях. На фоне уличного хаоса мало кого волновали причины гибели очередного безумца — все привыкли к выкрутасам психов. И геймдизайнер просто взял привычную механику детективного квеста и наложил её на суровую действительность.
Но Шэнь Юньцзюй смотрел на этот лист так, словно его разум покинул тело.
Обеспокоенные расспросы Е Лань звучали где-то бесконечно далеко. Шэнь Юньцзюй вновь ощутил то самое онемение, что охватывало его в бытность «зомби» — полное отчуждение от реальности, когда сознание бесплотной тенью витает в пустоте.
В голове настойчивым эхом зазвенел шорох: «Геймдизайнер? Проект игры?! Это здание… Узкая башня…»
Неужели весь проект Узкой башни — это разработка человеческих рук?!
— Ты в порядке?! — раздался громкий оклик Е Лань.
Шэнь Юньцзюй выглядел бледнее мертвеца, чем не на шутку напугал напарницу. Она тряхнула его за плечо, пытаясь вернуть к реальности.
Спустя пару мгновений Шэнь Юньцзюй с трудом выдохнул:
— Всё нормально… Не волнуйся.
Е Лань глянула на лист, так и не понимая причин его шока:
— Что не так с этой концепцией?
Шэнь Юньцзюй лишь качнул головой.
«Узкая башня — продукт человеческого гения? Неужели нас заперли здесь наши же соплеменники? Но разве человеческие технологии способны на такое?»
И если это так, то что означают его финальные слова: «Они пришли»? Кто такие «они»?
Ответов у Шэнь Юньцзюя не было.
Он подумал, что находись здесь Фэй, У Цзянь или Му Цзяши, они наверняка смоделировали бы десятки гипотез. Но сам он не отличался бурной фантазией. Он привык к сдержанности и посредственности, подсознательно избегая безумных теорий.
Поэтому Шэнь Юньцзюй лишь зажмурился, заставляя свой мозг зафиксировать каждую деталь предложенного концепта.
— Пошли, — наконец сказал он. — Думаю, мы можем покинуть эту локацию.
— Не будем возвращаться к тому человеку? — удивилась Е Лань. — Вдруг он успокоился?
Шэнь Юньцзюй бросил быстрый взгляд на стопку документов и отрезанно произнёс:
— Нет. Больше не нужно. Я уверен, что мы получили главный ответ.
Е Лань нерешительно кивнула.
— Да, я абсолютно уверен, — тише добавил Шэнь Юньцзюй.
Стоило им шагнуть за тяжёлую гермодверь этажа, как перед ними снова возник привычный серый туман и мерцающий силуэт двери.
* * *
Пока Шэнь Юньцзюй вспоминал напарников, Фэй и У Цзянь действительно пересеклись.
Пятеро исполнителей — Фэй, Му Цзяши, У Цзянь, а также Цзя-и и Цзя-эр — оказались заперты в одном и том же кошмаре.
Более того, по чистой случайности этой локацией прохода оказался кошмар, который Фэй и У Цзянь уже проходили в прошлом.
Благодаря этому Фэй мгновенно вернула себе память и осознанность.
Переглянувшись, они поняли, что именно эта локация стала катализатором прозрения. Затем их взгляды скрестились на Му Цзяши.
Тот лишь сдержанно кивнул, подтверждая, что тоже в курсе происходящего.
Фэй с облегчением перевела дух.
Минутой ранее они выскочили из безумного междугороднего автобуса. Водитель примчал их в глухую чащу, словно намеревался ограбить и убить, но, остановив машину, просто съехал с катушек, выскочил наружу и сгинул в лесной чаще.
Фэй спросила, что это вообще было, абсолютно не понимая мотивов шофёра.
Му Цзяши ответил, что бедняге, судя по всему, просто до смерти опротивела городская жизнь и бесконечные рейсы между мегаполисами.
— А безумие… — добавил Му Цзяши, — лишь обнажило и гипертрофировало его подспудные желания.
Каковы бы ни были мотивы водителя, Му Цзяши и Фэй благополучно выбрались из той срезки, вернули память и встретили соратников.
И всё же Фэй тревожно прикусила губу:
— Хорошо, что мы нашли друг друга, но где остальные пятеро?
Она сделала паузу и тихо добавила:
— То, что НЭ сводит нас вместе… Зачем ему это? Чего он добивается?
— Судя по всему, НЭ играет на нашей стороне, — ответил Му Цзяши. — Но вот этот кошмар… — Он горько ухмыльнулся: — Он превзошёл все мои ожидания.
До входа в эту локацию Му Цзяши и помыслить не мог, что из его уст вырвется подобное признание.
Он считался непобедимым исполнителем, и пусть сам мнил себя неудачником, его успехи в кошмарах оставались неоспоримыми.
Однако правда заключалась в следующем: если бы Сюй Бэйцзинь не предупредил их заранее и если бы НЭ скрыто не подталкивал их к пробуждению рассудка, все они безмятежно сгинули бы в этой бесконечной петле.
И до сих пор Му Цзяши не представлял, как пройти этот кошмар до конца.
А ведь пока кошмар не разгадан, Сюй Бэйцзинь находится точно в таком же плену, что и они.
К тому же они так и не встретили Сюй Бэйцзиня ни в одной из пройденных локаций. Возможно, его здесь вообще нет?
Мысль мелькнула и угасла. Му Цзяши взглянул на Фэй и У Цзяня — возвращение двух толковых напарников заметно снизило груз ответственности.
Каково это — в одиночку нести бремя знания о здешнем устройстве? Неужели Сюй Бэйцзинь годами жил именно так? Неудивительно, что он всегда выглядел столь отстранённым, холодным и непроницаемым.
Му Цзяши соприкоснулся лишь с малой частью этой реальности, но «Свалка Узкой башни» уже истощила его ментальные силы. А ведь Сюй Бэйцзинь давным-давно знал изнанку серого тумана… Какое же леденящее отчаяние он переносил изо дня в день?
Му Цзяши осознал важную вещь.
Будь он на месте Сюй Бэйцзиня, он ни за что не стал бы открывать доступ к этому кошмару для посторонних.
Во-первых, без вмешательства НЭ любой исполнитель гарантированно потеряет здесь разум. Сюда можно засылать сотни людей — и все они безвозвратно сгинут, как в бездонном колодце. Му Цзяши не считал себя праведником, но бессмысленная гибель людей вызывала у него отвращение.
Во-вторых, без помощи исполнителей Хозяин кошмара бессилен что-либо изменить. По наблюдениям за жителями Узкой башни Му Цзяши знал наверняка: ответ — «да». Хозяин не в состоянии пройти собственный кошмар самостоятельно; он обязан давать подсказки из тени, чтобы направлять игроков.
Но в случае Сюй Бэйцзиня без поддержки НЭ шансы игроков сохранить рассудок стремились к нулю. О каком прохождении могла идти речь?
Разве что невероятный везунчик случайно наткнётся на кошмар, в котором уже побывал раньше, задействовав тем самым редчайший баг системы.
Впрочем, Му Цзяши никогда не привык полагаться на удачу или карты предметов…
Кстати о картах: все заготовленные перед входом карты предметов оказались абсолютно бесполезны. Разве что в какой-то специфической локации им найдётся применение.
И наконец, даже если этот кошмар будет пройден, это не уничтожит серый туман за пределами Башни. Победа окажется иллюзией, пока не разрушены сами оковы этого мира.
Потому и понятно, почему Сюй Бэйцзинь решился распахнуть двери кошмара лишь тогда, когда они узнали часть правды и убедились в лояльности НЭ.
Без поддержки ИИ вход сюда означал верную смерть и для Хозяина, и для исполнителей — абсолютно бессмысленный риск.
И хотя память постепенно возвращалась к ним, они по-прежнему слепо блуждали по локациям, словно безголовые мухи, что не могло не угнетать.
Фэй озвучила витавший в воздухе вопрос:
— И что конкретно мы должны сделать в этом кошмаре?
Цзя-и и Цзя-эр по соседству громко причитали, удивляясь, что эти трое, оказывается, знакомы.
Му Цзяши проигнорировал наёмников и ответил Фэй:
— Скорее всего, нам нужно отыскать какую-то определённую локацию. Именно поэтому НЭ швыряет нас из двери в дверь.
— Но ведь мы постепенно объединяемся, — уныло заметил У Цзянь. — Из-за этого число охваченных нами локаций сокращается.
— Если НЭ действительно на нашей стороне, он сам подведёт нас к нужной сцене, — убеждённо произнесла Фэй. — Главное — не застаиваться на месте.
— Но если он способен на такое, почему не сделает это прямо сейчас? — пробормотал У Цзянь.
— Возможно, у этого кошмара есть свои незыблемые правила? — предположил Му Цзяши. — И даже НЭ обязан им подчиняться.
— Какие ещё правила?
Фэй задумалась:
— К примеру, выполнить ряд условий, чтобы разблокировать нужную сцену?
Если бы Сюй Бэйцзинь слышал ход её мыслей, он был бы искренне рад.
Ведь баг, на который он рассчитывал, действительно требовал отчаянного везения и совпадения множества странных условий.
Однако в этот момент внимание Сюй Бэйцзиня было приковано совсем к другому.
Он смотрел на Линь Циня.