Бай Вэньсин резко вскинул взгляд на Бессмертного Достопочтенного Цяньюаня.
Тот лишь кротко улыбнулся:
— Не тревожься. Я ощутил твоё появление в то же мгновение, как ты ступил сюда. Осколок макроцикла…
Он тяжело вздохнул и устремил взор вдаль, словно всматриваясь в давно ушедшие эпохи:
— Значит, я всё-таки мёртв.
У Бай Вэньсина ёкнуло сердце. Не зная нрава и помыслов стоящего перед ним Цяньюаня, он не дерзнул вставить ни слова. Ведь даже герои, павшие за Землю, могли обладать крутым нравом.
Впрочем, древний владыка лишь вздохнул.
Смахнув печаль, он снова взглянул на юношу:
— Если подумать, в прошлый раз всё случилось примерно в это же время. Едва ступив на стезю Слияния с Дао, я ловил смутные предвестия.
Цяньюань тихо усмехнулся:
— Выходит, мы встречаемся уже во второй раз.
Бай Вэньсин на миг замер. Он мгновенно постиг суть сказанного.
Бессмертный Достопочтенный Цяньюань при жизни обладал столь исполинской мощью, что сумел осязать события, запечатлённые в изолированном пространственно-временном осколке!
Это не укладывалось в голове. Всё равно что древний мудрец ещё при жизни узнал бы, как через толщу тысячелетий его дух затворят в игрового персонажа, и наперёд ведал бы о каждом шаге в этой игре! Какой невероятной силой нужно обладать, чтобы преодолеть подобный временной парадокс?
Однако Цяньюань не дал ему времени на глубокие раздумья.
Сменив мягкость на глубокую серьёзность, он поднялся и неторопливо подошёл ближе:
— Бай Вэньсин, тебе должно быть известно, что девятка — предел чисел.
— Да, — на автомате отозвался юноша и тут же, осознав подоплёку, вскинул голову.
Цяньюань заложил руки за спину и устремил взор за пределы чертога, в бездонное небо:
— Наш макроцикл был девятым по счёту в этом мире. Если бы мы пали, следующего шанса, по всем законам бытия, уже не возникло бы. Но появился ты.
Он повернулся к юноше:
— И тогда я понял: даже мне не под силу положить конец этой катастрофе. А потому я решился развернуть десятый макроцикл.
Он чуть нахмурился, и в голосе проскользнула горечь:
— Однако этот искусственно вырванный у судьбы цикл обречён быть слабым. Настолько слабым, что Захватчики могут пожрать его без малейшего сопротивления.
Цяньюань пристально посмотрел на Вэньсина, и в его тоне прозвучало сокровенное опасение:
— Вы… не затаили обиду?
Зная, что люди десятого цикла, скорее всего, станут лишь беспомощными жертвами, которых Захватчики пустят под нож, словно скот, он всё равно пошёл на это ради призрачной искры надежды. Не проклянут ли его те, кого он обрёк на существование в этом мире?
Бай Вэньсин и помыслить не мог, о чём на самом деле переживал Цяньюань.
Внезапно робость перед могуществом этого великого владыки растаяла без следа. Дело было не в неуважении к великому предку. Просто человек, задающийся подобными вопросами, никогда не причинит зла без причины.
Сердце юноши отпустило, и он с лёгкой улыбкой молвил:
— О чём вы, Достопочтенный? За что нам обижаться? За то, что нам даровали возможность родиться и пройти свой земной путь?
Он слегка пожал плечами:
— Возможно, кто-то и ропщет. Но их гнев обращён на судьбу, на родителей или на жестокость этого мира, но уж точно не на вас. К тому же таких людей — ничтожно малая горстка.
Вэньсин выпрямился, и голос его наполнился искренней твёрдостью:
— Подавляющее большинство безгранично любит этот мир и благодарно высшим силам за подаренную жизнь.
Цяньюань замер на мгновение, после чего его лицо озарила светлая, облегчённая улыбка:
— Вот и славно.
Сомнения окончательно покинули его. Став заметно раскованнее, он принялся расспрашивать юношу о том, как устроен быт человечества в новом макроцикле.
За последнее время Бай Вэньсин прочёл немало трудов по истории и государственному устройству, так что откликнулся с готовностью и воодушевлением.
Цяньюань слушал с искренним любопытством и радостью.
— Не думал, что после угасания духовных жил человечество сумеет выстроить столь дивную цивилизацию, — со вздохом произнёс он. — Быть может… моё решение и впрямь подарило миру новую надежду.
Заговорив о надежде, Цяньюань взглянул на юношу и сокрушённо качнул головой:
— Должно быть, ты сильнейший в своей эпохе. И всё же сейчас ты слишком слаб.
Бай Вэньсин лишь вежливо и смущённо улыбнулся.
— Ступай за мной, — Цяньюань увлёк его в глубь усадьбы. — В своё время я кое-что приберёг для вас.
Он тонко подмигнул:
— Быть может, это стоит назвать… дарованием времени и пространства?
Глядя на приветливый лик старшего, Вэньсин улыбнулся в ответ. На душе стало легко. В самом деле, раз сам Цяньюань не тяготился прошлым, то и юноше не стоило попусту стенать о его гибели. Не к добру это! Куда лучше с благодарностью принять дарованный им дар.
Вскоре они приблизились к скромному бамбуковому домику, где когда-то обитал Цяньюань.
Однако сам дар находился не внутри. Цяньюань остановился и обернулся к юноше:
— Я вижу, что твоё постижение правил достигло вершины стадии Великого Совершенства. Но вот Изначальная Ци и сила духа отстают. Похоже, тебе не хватило времени и фундамента для накопления. В этой обители концентрация духовной ци и законов мира высока как нигде. Я запечатаю домик формацией ускорения времени. Можешь спокойно предаться медитации, пока не достигнешь полнейшей гармонии.
Глаза Вэньсина вспыхнули:
— Благодарю вас, Достопочтенный!
Этот подарок пришёлся как нельзя кстати! Бессмертный Цяньюань и впрямь был человеком великой души.
Впрочем, щедрость легендарного практика этим не ограничилась.
Вскинув руку, он сотворил из пустоты объятый хаотичным светом шар величиной с кулак:
— Это сгусток знаний, выкристаллизованный из моих воспоминаний. В нём собрано всё, что мне удалось проведать о круговороте макроциклов, Захватчиках и законах культивации. Впрочем… эта вещь таит в себе и немалую опасность.
Вэньсин вопросительно вскинул брови.
— Сгусток извлечён прямо из моей памяти, — пояснил Цяньюань. — Как бы я ни старался сдержать себя, в нём неизбежно запечатлелся след моего разума. Если твоя воля окажется слаба, то вместе с познаниями ты впитаешь и ход моих мыслей. В конечном счёте, даже если твоё тело и душа останутся целы, от твоей прежней личности может ничего не остаться.
Печать сознания великого практика, даже самая ничтожная для него самого, для некрепкого духом станет неподъёмной тяжестью.
Цяньюань посмотрел на юношу с нескрываемым испытанием во взоре:
— Если передавать эти сведения словами, ушли бы десятки лет. Но в сегодняшнем мире не найдётся формации времени, способной выдержать моё присутствие. У меня нет этих лет. Быть может, ты предпочтёшь задать лишь пару самых важных вопросов?
Смятения в душе Бай Вэньсина не возникло. Он твёрдо посмотрел на сияющий сгусток:
— Достопочтенный, я хочу попытаться.
Его терзало множество загадок, и этот сгусток памяти был лучшим ответом. И дело было не в гордыне — Цяньюань проверял вовсе не слепое упрямство, а трезвую оценку собственных сил.
Цяньюань не удивился его выбору:
— Ты твёрд в решении?
— Не стоит сомневаться, Достопочтенный, — хмыкнул юноша. — Если я споткнусь на этом шаге, то о какой победе над Захватчиками может идти речь? Проще сложить голову прямо здесь.
— Добро! — В глазах Цяньюаня вспыхнуло искреннее уважение. — С такой решимостью у вас действительно появляется шанс.
Он протянул сферу и строжайше предупредил:
— Поглощай её без спешки. Иначе поток информации затопит твоё сознание, и безумие станет наименьшей из бед.
— Я запомню! Спасибо за науку, — серьёзно откликнулся Вэньсин.
— Тогда иди. — Взгляд Цяньюаня устремился куда-то сквозь юношу, в бездонную толщу веков.
Ощутив набежавшую тяжесть его упований, Вэньсин чинно поклонился и шагнул за порог бамбукового жилища.
Он опустился прямо на пол в позе лотоса и погрузился в медитацию, выравнивая дыхание.
Внезапно окружающее пространство сгустилось, а законы времени забурлили — формация вступила в силу! Вэньсин ощутил, что разница во времени между домиком и внешним миром составила невероятные десять тысяч к одному! Десять тысяч дней в затворе равнялись лишь одним суткам снаружи.
Исполинский размах!
Не теряя ни мгновения, Вэньсин отбросил все посторонние мысли и привёл дух в идеальный порядок. Лишь после этого он извлёк сферу памяти.
Сфокусировав духовное чутьё, он отделил от неё тончайшую нить и осторожно втянул её в свой душевный дворец.
Грянул оглушительный духовный взрыв!
Бешеный водоворот сведений ворвался в его сознание подобно всесокрушающему урагану. Вэньсин побледнел. Почувствовав угрозу, пребывающие в глубине его духа душевные клинки ускорили циркуляцию, выплёскивая защитную силу. Юноша стиснул зубы и направил всю мощь своего истока духа на расщепление и усвоение бушующего потока.
В его внутреннем мире развернулась нешуточная битва.
Раз за разом выкристаллизованная память Цяньюаня растворялась в его собственном разуме. А душевное оружие, впитывая эти крупицы и обновляя циркуляцию истока духа, придавало его духовным силам мягкое золотистое сияние!
Спустя неопределённое время Вэньсин медленно перевёл дыхание и разомкнул очи. В его золотисто-карих зрачках блеснул сполох внеземного величия.
«Наследие Бессмертного Достопочтенного поистине поразительно...» — мысленно ахнул он.
Оказалось, вместе со сгустком памяти Цяньюань передал и крупицу своего духовного истока! Сила полушага до Слияния с Дао принципиально отличалась от духа обычного смертного. Если у практика стадии Великого Совершенства дух подобен воде, а у истинного бессмертного — твёрдому льду, то исток духа полушага до Дао подобен палящему солнцу!
К счастью, Цяньюань оставил лишь лёгкое веяние этой мощи. Будь там реальная сила его духа, от Вэньсина не осталось бы и горстки пепла. Теперь же, уловив и усвоив этот отпечаток, дух юноши начал стремительно перерождаться.
Вэньсин уставился на оставшийся сгусток света:
«Если я впитаю его без остатка, то ещё на стадии Великого Совершенства обрету силу духа, превосходящую рядовых истинных бессмертных! С таким фундаментом Небесная кара чэнсянь станет для меня лишь лёгкой прогулкой».
Отбросив праздные мысли, он вновь зажмурился и погрузился в глубокую медитацию.
Время в затворе потекло незримой рекой.
День сменялся днём. Сгусток света таял с каждым мгновением. На лице Вэньсина то и дело сменялись выражения — от внезапного прозрения до глубокой задумчивости и светлой печали. А его собственная аура становилась всё глубже и грандиознее.
Уровень его поднимался: 100... 110... 120!
120-й уровень был пределом игровой системы, но его реальная культивация продолжала стремительно расти!
Средний этап Великого Совершенства, поздний, пик... и наконец — загрань бессмертия!
Когда последняя искорка сферы растаяла в его сознании, Вэньсин распахнул глаза. Его зрачки пылали чистейшим, ослепительным золотом. Но стоило юноше окончательно прийти в себя, как величие сокрылось глубже, а золотой блеск угас.
Он поднялся, отряхнул невидимую пыль с одежд и сладко потянулся. Суставы отозвались сухим треском.
«Ну и долог же был этот затвор...» — пробормотал он.
По его ощущениям, под защитой формации прошло не менее десяти лет! Но и плоды этого уединения были невероятны: Изначальная Ци, исток духа и владение правилами полностью соответствовали уровню Истинного Бессмертного. Единственное — в изолированном осколке времени он не мог призвать кару чэнсянь, а потому формально всё ещё не перешагнул порог бессмертия.
Вэньсин поразмыслил над полученными тайнами мира, тихо вздохнул и переступил порог домика.
Снаружи прошло от силы часов восемь или девять. Цяньюань отдыхал в бамбуковом кресле. Окинув юношу проницательным взглядом, он с удовлетворением заметил:
— Отлично. Ты справился быстрее, чем я рассчитывал.
Он неторопливо поднялся:
— Идём. Пора забрать твой последний дар в этом осколке.
Вэньсин не успел даже расспросить его, как тело его сковал неведомый покой, лишив возможности двигаться.
Цяньюань лишь взмахнул рукавом — и мир вокруг совершил стремительный скачок. Вэньсин вновь очутился в открытом космосе, взирая на Землю с вышины. Это было Состояние наблюдения!
Согласно записям Цяньюаня, в этом состоянии никто не мог узреть Вэньсина или навредить ему. Но и сам он не мог ни с кем связаться, ни вмешаться в ход истории. Он стал бестелесным призраком, вырванным из текущего пласта бытия. Зато мог без помех созерцать любые события прошлого.
Что именно хотел показать ему Цяньюань?
Едва Вэньсин задался этим вопросом, как фигура Цяньюаня устремилась от Земли в глубины космоса.
Вэньсин всматривался в него и невольно нахмурился. Цяньюань более не напоминал того мягкого и приветливого старца. Его облик дышал отрешённым холодом, лишённым всяких человеческих чувств. Он казался... бездушным механизмом?
Словно почувствовав на себе чужой взор, Цяньюань резко повернул голову в сторону Вэньсина.
Сердце юноши ёкнуло. Неужто заметил?
Однако старец лишь мазнул взглядом по пустоте и отвернулся. Вэньсин окончательно запутался. Разве не сам Цяньюань отправил его сюда? Почему же он смотрит так, словно видит его впервые?
Прежде чем юноша успел осмыслить происходящее, из тьмы космоса соткался исполинский силуэт высотой более двух метров. В мгновение ока он возник перед Цяньюанем.
Разглядев нападавшего, Вэньсин чуть не задохнулся от изумления.
Что за чертовщина?! Чёртов человекоподобный мозаичный пиксель?!
Вэньсин оторопел, а мозаичная тварь вдруг изрыгнула поток невнятного шума и бессвязных символов.
Лицо Цяньюаня осталось невозмутимым. Его аура взметнулась к небесам, и он обрушил на врага сокрушительный удар меча! В этом грандиозном выпаде воплотилась вся магия и заветы Земли.
Но мозаичное чудовище приняло этот удар без малейшего труда!
Зрачки Вэньсина сузились. Он мгновенно понял, кто стоял перед ним.
Существо, способное выдержать меч Цяньюаня... Неназываемое, Неслышимое, Непостижимое!
Захватчик!
Вэньсина захлестнула ярость, глаза налились кровью. Ему хотелось рвануть вперёд и вдребезги разнести эту тварь!
Но он понимал всю тщетность своих порывов. За пределами Состояния наблюдения даже отголоски их битвы испепелили бы его в мгновение ока. Это была схватка высших существ.
Прикусив губу до крови, юноша заставил себя хладнокровно впиться взглядом в сражающихся. Цяньюань привёл его сюда не ради пустой зрелищности.
Сокрушительный бой гремел прямо на орбите планеты. Обычный человек не разглядел бы и тени их движений.
Но вскоре Вэньсин подметил нечто странное... Ему не казалось? Цяньюань ведь явно теснил противника!
Нет, это не было иллюзией! Спустя сотню обменов ударами Захватчик начал отступать под непрерывным натиском старца. Сам же Цяньюань разил уверенно и без видимого напряжения.
Но от этой картины сердце Вэньсина забилось ещё тревожнее. Стылая тоска сковала его грудь. Раз Цяньюань так легко одолевал врага, то... как же он в итоге пал?
Когда старец уже занёс клинок для решающего удара, из глубин космоса вынырнул ещё один пиксельный мозаичный исполин!
Худшие опасения Вэньсина подтвердились. Сжав зубы, он молча считал появляющиеся силуэты.
Один, два, три... шесть! Шесть Захватчиков обступили Цяньюаня!
Поодиночке ни один из них не мог составить ему конкуренции, но вместе они за считанные сотни ходов переломили ход битвы. Цяньюань начал клониться к поражению.
У Вэньсина перехватило дыхание.
Вскоре старец получил первые ранения. Впрочем, и врагам досталось: двое слабейших Захватчиков почти лишились сил. А затем Цяньюань совершил невероятный рывок! Превозмогая боль, он ценой собственной крови нанёс страшный удар и намертво сразил троих врагов!
Глядя на этот взрыв мощи, Вэньсин наконец осознал, какой урок преподал ему Цяньюань.
После этого удара жизненные силы старца начали стремительно угасать. Но оставшиеся три Захватчика всё ещё держались на ногах.
Схватка кипела ещё несколько суток. Цяньюань отступал, но не сдавал позиций, и сумел забрать с собой ещё одного врага!
К тому моменту на нём не осталось живого места: половина лица изувечена нездешней магией, в животе зияла сквозная рана, а правая рука была оторвана... Он держался лишь на честном слове.
Захватчики видели его состояние. Хотя они сами были на исходе сил, их положение казалось выигрышнее. Обменявшись взглядами, два оставшихся чудовища одновременно взметнули свою искажённую ауру! Два смертоносных луча, способных расщепить Землю, устремились прямо в Цяньюаня!
Вэньсин обомлел.
И в этот миг сквозь космическую тишину донёсся спокойный голос старца:
«Смотри внимательно».
Цяньюань медленно поднял свой меч. И Земля, которую он защищал спиной, вдруг отозвалась исполинским гулом — все духовные жилы планеты выплеснули свою первозданную силу!
Почуяв неладное, Захватчики бросились прочь, но было поздно.
Серебристый сполох озарил тьму космоса, выжигая мрак и стирая всё на своём пути. В этом пленительном, недосягаемом свете тела двух Захватчиков распались в прах.
Сам же Цяньюань после этого взмаха напоминал угасающую свечу, которую мог погасить малейший ветерок.
Но он ещё не мог уйти. Ему оставалось совершить последнее.
Его голос вновь эхом прозвучал в сознании Вэньсина:
«Захватчики бессмертны. Лишь эти двое нашли здесь свою окончательную гибель. Но даже если четверо прежних возродятся, они уже никогда не обретут былого могущества. Наследники... смотрите же. Вы обязаны победить».
Голос затих. Искалеченное тело Бессмертного Достопочтенного Цяньюаня рассыпалось звёздной пылью. Землю укутала густая белая пелена, звёзды сместились, а далёкая точка начала коллапсировать.
Макроцикл рухнул.
Прошло ли мгновение или целая вечность — Вэньсин резко распахнул глаза!
— Лорд! — Су Е крепко сжимал его локоть, в его глазах читалась глубокая тревога.
Рядом стояли Цзи Цзишань, Ань Гуанюй и остальные. А Май Лэшу и вовсе бросился к нему:
— Брат, куда ты пропал?! Мы прождали тебя весь день!
Взирая на возлюбленного, соратников и близких, Вэньсин наконец почувствовал землю под ногами.
— Весь день? — хрипло вымолвил он.
Су Е сжал его ладонь, неотрывно вглядываясь в лицо:
— Когда мы заходили, разница во времени составила от силы пять минут.
А Вэньсин отсутствовал целых двадцать четыре часа!
— Со мной всё в порядке... — начал было Вэньсин, желая объясниться.
Но не успел.
В небесах мгновенно сгустилась туча — настолько чёрная, словно с неё готовы были капать чернила. А в её недрах с ужасающим треском заплясали разряды молний, способные испепелить весь этот мир.
Бай Вэньсин ощутил, как эта разрушительная сила намертво зафиксировала его.
Убежать было некуда.