В тайном покое воцарилась звенящая тишина.
Никто из богов не торопился отвечать Достопочтенному Богу Южного Полюса — ни согласием, ни отказом.
Взирая на его дерзкую, сопряжённую с вызовом осанку, присутствующие ощущали лишь бесконечную, вымораживающую душу скорбь.
Десятки тысяч лет совместного пути, взаимной поддержки, отданных без остатка чувств и верности — разве можно перечеркнуть всё это одной легковесной фразой?
Будь у них хоть малейший выбор, никто не вступил бы на эту тропу. И уж тем более никто не желал стать первым, кто вынесет приговор.
Даже обретя статус Достопочтенных богов, они так и не сумели взрастить в своих сердцах ту абсолютную глухоту, что требуется для подобных решений.
Бай Вэньсин, созерцая этот затянувшийся тупик, едва слышно вздохнул.
В его Сфере Дао вновь зарождающееся правило едва заметно встрепенулось, впитав крупицу нового осознания.
Немного подумав, Бай Вэньсин слегка коснулся нитей пространства и времени:
— Почтенные, у меня есть ещё одна весть, касающаяся людей и расы демонов.
Боги синхронно обернулись, с неодолимым изумлением всматриваясь в пустоту.
Бай Вэньсин чуть опустил веки, воскрешая в памяти картины, увиденные во время странствий по Реке времени.
Он натянул невидимые струны мироздания:
— Мне довелось ступить в осколки пространства и времени Первого макроцикла и узреть Землю в первые мгновения после её рождения.
В сердцах богов что-то дрогнуло; во взглядах промелькнула невольная тоска по неведомому прошлому.
Осколки пространства и времени — лишь крошечные фрагменты, захваченные вечным течением после гибели очередной эпохи. Однако далеко не каждый, кто переступает их порог, способен достичь самой сути канувшего времени. В подавляющем большинстве случаев сила времени уносит странника лишь к тем узлам истории, с которыми тот связан крепче всего.
Такие же, как Бай Вэньсин — способные при каждом погружении оказываться в самой гуще событий нужной эпохи, — встречались в истории десяти макроциклов реже, чем драконьи перья.
Никто из присутствующих не видел Первого макроцикла.
Услышав слова Бай Вэньсина, они подсознательно цеплялись за возможность отвлечься от мучительного вопроса о живых марионетках и обратились в слух.
Будучи человеком блестящего ума, Бай Вэньсин владел словом безупречно. Словом, словно кистью, он развернул перед древними богами величественное полотно далёкого прошлого.
То был исполинский, суровый мир, где среди первозданного хаоса взрастали и бились насмерть бесчисленные создания. В ту пору не существовало единого владыки: каждый великий народ располагал собственными бессмертными покровителями, свято берегшими свои земли.
Расы то сходились в кровопролитных войнах, то заключали союзы. То была великая сцена, а главными действующими лицами на ней выступали все живые существа поднебесной.
Люди же появились там гораздо позже, сотворённые Нюйвой.
Как молодая сила, человечество развивалось стремительно, но вовсе не за счёт высасывания соков из других народов. Что до могущества и положения, то до роковой финальной битвы люди оставались лишь одним из многих великих племён.
Бай Вэньсин тихо качнул нить времени:
— В те времена тысячи народов оспаривали первенство, и древняя земля цвела пышным цветом. Люди являлись лишь малой частью этого многообразия. Если не считать врагов, с которыми сводили счёты на полях сражений, прочие расы не питали к человечеству ни слепой ненависти, ни особого почтения. Но Захватчики... — В золотисто-карих глазах Бай Вэньсина вспыхнул лютый огонёк. — Захватчики вели себя иначе. Их вражда к роду людскому была невероятно глубока. В схватках с бессмертными Земли они всякий раз целенаправленно разили именно покровителей человечества! И лишь услышав откровение Достопочтенного Бога Южного Полюса, я осознал: в той битве, что погубила Первый макроцикл, враги осквернили саму суть Земли. Именно это и породило нынешнее искажение!
В первом макроцикле Землю населяли тысячи народов, и правила их существования были навечно высечены в Небесном Дао. Сколь бы часто ни вращалось колесо эпох, эти племена должны были возрождаться вновь и вновь.
Но начиная со Второго макроцикла всё пошло наперекосяк.
Человечество, прежде бывшее лишь одной из многих рас, внезапно превратилось в единственного властелина Земли!
А когда мир с великим трудом породил расу демонов, в их родословной памяти с самого рождения запечатлелась уродливая, извращённая язва.
Это явное, чудовищное преступление против природы!
Когда Бай Вэньсин договорил, богов словно оглушило.
Осознав страшную правду, они разом повернулись к Достопочтенному Богу Южного Полюса.
Тот застыл с широко распахнутыми глазами.
"Значит... — непрестанно шептал он, не веря собственным ушам, — наследие моей крови... эта память... всё это заложили Захватчики?"
Наньцзи оцепенел.
А затем, едва придя в себя, судорожно зажал рот рукой, и его скрутил мучительный, подступающий к самому горлу позыв на рвоту.
Мерзость!
Какая невыразимая, тошнотворная мерзость!!
Родословная память демонов — самое священное, сокровенное сокровище, передаваемое из поколения в поколение!
И в это бесценное достояние враги подмешали крысиный помёт?!
Да не просто подмешали, а сделали его самым заметным, самым главным ядром всей памяти!!
И он, Достопочтенный Бог Южного Полюса, прожил десятки тысяч лет, свято лелея эту крысиную отраву как высшую мудрость предков!
От бешенства и глубочайшего унижения глаза Наньцзи налились кровью, дыхание перехватило, а всё тело забила крупная дрожь.
Он был готов выколоть себе глаза от гнева за собственную слепоту!
Достопочтенный Бог Пурпурного Небосвода, видя, в каком состоянии находится его товарищ, сжался от сострадания и подскочил к нему, подхватив под руки:
— Наньцзи, ты... не убивайся так!
У Цзысяо в душе крутилась тысяча самых чёрных ругательств.
Вот только утешать он совершенно не умел — способен был лишь крыть врагов последними словами. Потому ему оставалось лишь беспомощно лепетать:
— Ты тут ни при чём! Всё они... всё эти проклятые твари, ублюдки!
Цзысяо закипал всё сильнее. При мысли о том, как мерзко Захватчики обвели их товарища вокруг пальца, ему хотелось немедленно выхватить меч и искромсать каждого из них на куски!
Остальные боги смотрели на Наньцзи с тяжёлым сочувствием. Прежняя настороженность и отчуждение испарились без следа.
Слова Бай Вэньсина сводили к нулю любую вероятность того, что Наньцзи добровольно переметнётся к врагам.
Никто не сомневался в правдивости сказанного.
Страннику времени не было ни малейшего резона лгать им. Покинув осколок эпохи, он не сможет унести с собой ничего, кроме собственных воспоминаний. Лишь законченный безумец стал бы плести подобную ложь ради забавы.
А уж отличался ли Бай Вэньсин рассудком, древние боги способны были определить без труда.
Пусть сейчас перед ними пребывал лишь бестелесный призрак, их собственное могущество оставалось реальным. И отличить искренность от фальши они могли безупречно — иначе не казнили бы так беспощадно Тянькуя и Ляньсинь.
Оттого чувства богов были до крайности тяжелы.
Они сопереживали муке Наньцзи, но в груди их клокотала ярость, отравленная горечью абсурда.
Осознание того, что даже дитя, порождённое самой землёй и небом, было так грязно и унизительно стравлено врагами, отзывалось в душах дикой болью.
Прошло несколько минут тишины.
Первый порыв ярости угас, и Достопочтенный Бог Южного Полюса начал приходить в себя.
Сжав кулаки до хруста костяшек, он поднял налитые кровью глаза и процедил сквозь сжатые зубы:
— Я лично сдеру с них шкуру.
Наньцзи вскинул взор на Первого Предка Достопочтенного Бога и произнёс сиплым, звенящим от напряжения голосом:
— Владычица, я не могу умереть. Даже если мне предстоит стать живой марионеткой — я не имею права сдохнуть!
Пока он не перебьёт всех врагов до единого, его душа не упокоится, даже если распадётся на прах!
В то же мгновение от Наньцзи полоснула такая лютая, всепожирающая жажда убийства, что она, казалось, пробила небесный свод.
Его белоснежные одежды на глазах начали окрашиваться в алый цвет — от ворота до самого пола.
Белый журавль исходит кровью.
Чистейшее оперение окропилось слезами и кровью.
От этой чудовищной, удушливой ауры смерти содрогнулись и боги, и Бай Вэньсин!
Первый Предок Достопочтенный Бог посмотрела на преобразившегося Наньцзи, и взгляд её стал строгим и твёрдым:
— Хорошо. Коли так... Наньцзи, памятуя о твоих прошлых заслугах перед Землёй, твоя прежняя тайна со сношением с Захватчиками прощается. Заслуги искупают вину. Повелеваю тебе: немедленно исцели раны. Через три дня ты и Цзысяо возглавите сонм богов и сокрушите крепость Захватчиков!
Взгляд присутствующих богов мгновенно вспыхнул радостным огнём.
Цзысяо отреагировал даже быстрее Наньцзи, громогласно и чеканя каждое слово отозвавшись:
— Цзысяо повинуется!
Голос Цзысяо, подобный раскату грома, привёл Наньцзи в чувство.
Его... простили?
Вот так просто?
Наньцзи с некоторой растерянностью обвёл взглядом ликующие лица товарищей.
Глубоко вздохнув и подавив бурю в груди, он опустился на одно колено:
— Наньцзи не посрамит вашего доверия! Через три дня мы вышвырнем всех Захватчиков из нашей вселенной! В противном случае я принесу вам свою голову!
— Отлично! — в голосе Первого Предка звучала редкая сдержанная радость.
Она подошла к Наньцзи, лично подняла его с колен и тихо проговорила:
— Наньцзи, на этот раз всё зависит от тебя и Цзысяо.
С этими словами Первый Предок развеяла скрывавшее её золотое сияние.
Лицо её оказалось смертельно бледным, а аура пульсировала, то взмывая, то угасая — верный знак того, что она более не способна контролировать собственную силу.
Боги замерли в ужасе.
Доктор Син Цзыан выкрикнул, теряя самообладание:
— Владычица, ваши раны всё ещё не зажили?!
Цзысяо и вовсе вспыхнул:
— Когда вы успели пострадать?! Кто дерзнул поднять на вас руку?!
Остальные боги едва не сорвались с мест от захлестнувшей их тревоги.
Однако Первый Предок лишь спокойно опустила веки, удерживая общее сумятение одним только невозмутимым взглядом:
— Меня ранил сам Всепочитаемый. Быстро такие увечья не исцелить. Но не опасайтесь: его собственное положение ничуть не лучше. Пока с нами Сяожоу, наши шансы на победу высоки. — Её взор остановился на Цзысяо и Наньцзи: — Цзысяо, Наньцзи — вы сильнейшие среди нас. Успех всей битвы отныне покоится на ваших плечах.
Боги сурово поджали губы. Никто более не дерзал расспрашивать о ранениях Первого Предка — в том уже не было смысла.
Цзысяо и Наньцзи переглянулись и без колебаний ударили по рукам, в один голос ответив:
— Повинуемся!
— Хорошо, — на измождённом лице Первого Предка проступила светлая улыбка. Она посмотрела на богов со светлой, печальной мудростью: — Будущее Земли отныне в ваших руках.
Боги глубоко поклонились.
Промедлению более не было места.
Наньцзи остался в тайном покое, чтобы отдать все силы исцелению.
Прочие разбрелись по своим делам: одни отправились к крепости Захватчиков для разведки, другие выслеживали затаившихся на Земле предателей.
Даже Бай Вэньсин не остался в стороне — используя преимущества своего бестелесного состояния наблюдения, он добывал для богов ценнейшие сведения.
* * *
Три дня пролетели как один миг.
Приготовления богов держались в строжайшем секрете, ибо никто не мог поручиться, что на Земле не осталось иных лазутчиков.
К тому же, чтобы уничтожить опорный пункт, где находились лишь трое Высших божеств, совместного удара шестнадцати Достопочтенных богов хватало с избытком.
Прежде эту цитадель не трогали лишь потому, что не хотели провоцировать врага на отправку подкреплений и привлекать внимание Всепочитаемого.
Теперь же настало время показать клыки.
Когда боги бесшумно выстроились над космической цитаделью Захватчиков, по всей Земле вспыхнули и замерцали экраны.
На каждом мониторе, на каждом передатчике проступили кадры чернеющего космоса, далёкой цитадели и семнадцати Достопочтенных богов.
Жители Земли замерли от неожиданности, но узнав богов, поражённо взвыли от ликования.
Простым людям редко выпадал шанс созерцать Достопочтенных богов. Любое короткое видео с их участием становилось поводом для празднеств на долгие годы!
Ибо каждый из них был совершенством — вплоть до единого волоса.
Кабы не вселяющее трепет могущество, армия фанатичных поклонников заполнила бы весь Тихий океан.
Однако ликование длилось лишь мгновенье.
Заметив суровые, натянутые как струны лица богов, люди почувствовали, как сердце сжимает ледяной страх.
И тут перед экранами выступил Наньцзи. В своих алых, точно омытых кровью одеждах, он произнёс:
— С сего дня Земля вступает в абсолютную войну с Великим Бедствием. Объявляется военное положение. Всякому приготовиться к бою. Дезертиров, предателей и сеятелей паники — карать смертью на месте!
Слова Наньцзи были пропитаны такой лютой жаждой крови, что она, казалось, захлестнула зрителей сквозь экраны. Каждого обдало морозным ужасом, а сердца заколотились на грани разрыва.
Кто-то судорожно сглотнул, скованный невольной мыслью:
"Когда... когда Достопочтенный Бог Южного Полюса успел стать настолько жутким?!"
Земля содрогнулась от неизбежного хаоса и смятения.
Впрочем, реакция населения уже не могла повлиять на задуманное.
Завершив обращение, Наньцзи переглянулся с Цзысяо, и оба одновременно выдохнули:
— В бой!
Шестнадцать Достопочтенных богов молниями метнулись к вражеской цитадели!
Лишь едва достигший нового статуса Син Цзыан держался чуть позади — он управлял трансляцией и прикрывал товарищей.
Грохот взрывов огласил бездонный космос, озаряя вспышками лица зрителей по всей Земле.
В сеть мгновенно хлынул шквал вопросов:
Где находятся боги?
Чью крепость они штурмуют?
Что за уродливые твари сражаются против них?
Прежде о существовании Захватчиков знали лишь те, кто достиг уровня Настоящего Бессмертного — властей предержащих жгло желание уберечь народ от паники. Но коль скоро началась тотальная война, таить правду более не имело смысла.
Заранее подготовленные информационные службы вступили в дело.
Всего за полчаса правда о Захватчиках и их цивилизации облетела планету.
Тем временем цитадель, стоявшая в пустоте не одно тысячелетие, рухнула и рассыпалась в прах.
Три Высших божества — Бог Света, Бог Тьмы и Древоподобный — не смогли противостоять даже одному Цзысяо.
С разрушением твердыни они были навсегда стерты из этого пласта времени.
Созерцая гибель Бога Света и Бога Тьмы, Бай Вэньсин испытал странное чувство.
В реальности они стали виновниками гибели Девятого макроцикла, а здесь, в осколке Второго, пали безславной смертью.
В бестелесном пространстве наблюдения Бай Вэньсин лишь тяжело вздохнул.
Всё это — лишь минувшее. Свершившееся здесь не изменит реального хода вещей. Тосковать понапрасну бессмысленно.
Бай Вэньсин выбросил лишние мысли из головы и погрузился в постижение Дао, осмысливая увиденную битву.
Пусть он не мог унести с собой ничего материального, обретённые здесь озарения оставались с ним навсегда. Для такого гения, как он, дистанция, отделявшая его от Всепочитаемого, мерилась исключительно временем!
Космос вновь погрузился в безмолвие.
В невесомости парили обломки цитадели и разрубленные тела Захватчиков.
Син Цзыан взмахнул пространственным артефактом, сгребая ценные образцы для исследований.
Когда поле боя очистилось, перед глазами богов и зрителей открылся зияющий, неровный проход — около десяти метров в ширину.
Наньцзи ступил вперёд. Глядя в тёмный провал, он тихо прошептал:
— Космический проход в цивилизацию Захватчиков...
Цзысяо опустил руку ему на плечо:
— Наньцзи, не горячись. Дождёмся сбора основных сил. А пока возвращайся на Землю и долечи раны, мы посторожим здесь.
Ранения Наньцзи были слишком тяжелы, чтобы за три дня затянуться без следа.
Он ничего не ответил, лишь молча всматривался в проход.
Когда тревога в глазах Цзысяо достигла предела, Наньцзи наконец отвёл взгляд:
— Полагаюсь на вас.
С этими словами он растворился в пространстве, устремляясь к Земле.
Цзысяо поскрёб затылок. К мягкому и сдержанному товарищу, превратившемуся в хладнокровного воина, ещё только предстояло привыкнуть...
Усмехнувшись про себя, Цзысяо тут же нахмурился.
Радоваться рановато.
Сверкнув суровым взглядом, он принялся раздавать указания: сам с тремя сильнейшими богами встал на страже прохода; Син Цзыан отправился в лаборатории с трофеями — дорабатывать Сяожоу из Расы Интеллекта; прочие же занялись призывом, снабжением и всеобщей мобилизацией.
Повернувшись к камере, Цзысяо произнёс так, что у каждого зрителя перехватило дыхание:
— Через месяц Земля перейдёт в полномасштабное наступление! Мы сокрушим врага и сами положим конец этой войне. В бой!
Вскинув Меч Пурпурного Небосвода, он излил в эфир такую ярость, что тысячи молодых воинов по всей Земле вскочили с мест, сжимая оружие:
— В бой! Уничтожим проклятых Захватчиков!!
* * *
За следующий месяц Земля преобразилась до неузнаваемости.
Всякая жизнь на планете подчинилась законам войны.
Культиваторы Стадии Великого Совершенства и выше пополнили ряды регулярных войск. Остальные встали у станков, вошли в отряды снабжения и резерва.
Земля превратилась в исполинский военный механизм, дышащий праведным гневом.
Захватчики же, судя по всему, оставались в неведении.
Месяц спустя.
Стомиллионная армия воинов в ослепительно-белых стальных доспехах выстроилась перед Космическим проходом. Их броня сияла, точно россыпь звёзд в непроглядной тьме.
Во главе войска стояли все семнадцать Достопочтенных богов.
Первый Предок Достопочтенный Бог возвышалась впереди, объятая золотым свечением, скрывавшим её тяжелейшие раны.
Наньцзи же исцелился полностью — в своих алых одеждах он походил на обнажённый клинок, напившийся вражеской крови.
Рядом Син Цзыан впервые открыто явил миру Сяожоу.
Тысячи скрытых камер вещали происходящее на всю планету.
Каждый человек и каждый демон, затаив дыхание, припал к экранам.
Первый Предок взглянула на воинов, а затем — сквозь объектив — прямо в души людей:
— Борьба Земли с Захватчиками длится от самого сотворения мира. И лишь в последнее тысячелетие, когда все боги заняли свои места, мы обрели драгоценный мир. Ныне Великое Бедствие и законы эпохи сошлись воедино — это наш единственный шанс дать отпор. Если победим — мы разделим эту радость со всем миром! Если падём — я останусь с Землёй до конца!
Она обернулась к полководцам:
— Назначаю Цзысяо и Наньцзи главнокомандующими. Ведите богов и армию в мир Захватчиков. Сразитесь с ними насмерть!
Боги синхронно вскинули руки в приветствии:
— Повинуемся!
И стомиллионное войско ответило единым, потрясшим космос кликом:
— Повинуемся повелению Первого Предка!
— Я останусь на Земле, — тихо молвила Владычица. — Пока я жива, ни один враг не ступит на нашу родину.
Никто не возразил. Напротив, лица воинов озарились спокойствием.
Уходя в чужие пределы, они знали: их дом под надёжной защитой, и даже если они сложат головы, их души вернутся в родное лоно.
— Идите. Я буду ждать вас с победой.
Наньцзи и Цзысяо отдали приказ выступать и первыми шагнули в бездну Космического прохода.
Вслед за ними устремились войска и тысячи невидимых интеллектуальных камер.
Первый Предок Достопочтенный Бог осталась одна в пустом космосе. Взирая вглубь портала, она тихо шепнула в пустоту:
— Странник будущего... смотри. Это единственный подарок, который могут оставить тебе твои неразумные предки.