Изучив два древних трактата, Ся Цинцю извлёк из них неоценимую пользу. Он не только пролил свет на события седой древности, но и узнал об аномалиях Небесных Карей — сокровенных тайнах, о которых рядовые самосовершенствователи могли не догадываться всю жизнь.
Прибыть на учёбу в Учение Высшего Предела оказалось самым верным решением. Подобные знания могли сохраниться лишь в тиши древних обителей, чья история насчитывала неизмеримые века, а бессмертные предки возносились из поколения в поколение.
Воодушевлённый, Ся Цинцю отобрал по сноскам ещё не один десяток свитков. Его интересовало всё: хроники, предания, описания древних божеств, геополитические карты и географические трактаты, охватывающие три мира и шесть путей от древности до наших дней. Познания юноши пополнялись с невиданной скоростью. Он чувствовал себя высохшей губкой, брошенной в бескрайнее море: жадно впитывал сведение за сведением, заполняя белые пятна в представлении о мире Тяньюань.
Следующие двадцать с лишним дней Ся Цинцю не переступал порог Терема Сокрытых Канонов. Лишь однажды его навестил Су Аньрань. Увидев, что юноша и не думает выходить из сети Иллюзорного царства Великого Инь, тринадцатый принц лишь досадно вздохнул и удалился.
Подумать только! Он собиравший по крупицам заслуги, чтобы купить дочернее зеркало, вернулся домой, так и не успев им насладиться — все забрал Ся Цинцю. «Такая огромная школа, а зажала пару волшебных сокровищ для гостя!» — мысленно бранил настоятеля Су Аньрань.
Тем временем в Иллюзорном царстве Великого Инь Ся Цинцю перевернул последнюю страницу выбранного фолианта. Он тяжело выдохнул. На его лице смешались глубокая задумчивость и непередаваемое смущение.
— Богиня Зимы Сюаньмин оказалась одной из первых древних сущностей, погрузившихся в вечный сон... К тому же в мире Тяньюань имя «Сюаньмин» имеет и второе значение: оно обозначает мрачную хладность и мёртвую тишину, присущую звезде Великого Инь.
Щёки Ся Цинцю вспыхнули. Переворошив горы литературы по основам мира бессмертных, он наконец наткнулся на истину. Истина эта была настолько удручающей, что повергла его в состояние полного, беспощадного социального стыда.
Его почитаемый бог, Владыка Юэ Си... с высокой долей вероятности, почти наверняка... и был тем самым Владыкой Луны, которому он поклонялся!
Поначалу Ся Цинцю казалось, будто Юэ Си — лишь слабое, захудалое божество, владеющее малой толикой зимней власти, но далекое от древнего божественного престола Сюаньмин. Ведь в мире полно мелких духов гор и рек, тогда как величественные истоки принадлежали лишь четырем Великим Рекам да Владыке Горы Тайшань.
Если бы Юэ Си действительно был скромным и бедствующим, каковым лис представлял его сквозь призму собственных иллюзий, эта догадка оказалась бы ложью. Однако все последние события в один голос твердили: Юэ Си — сущность настолько могущественная, что может стоять на равных с самим Владыкой Луны!
Из прочитанных трактатов Ся Цинцю с ужасом узнал, что древнее божество Сюаньмин из правящей четырьмя сезонами плеяды было... богиней. К тому же она слилась с Великим Дао слишком рано и уснула ещё несколько тысяч лет назад.
Ныне же в мире Тяньюань оставалось лишь одно божество, наделённое свойствами Сюаньмин и обладающее столь сокрушительной силой. Его собственный покровитель и благодетель — Владыка Луны! И последний, железобетонный аргумент: из древних богов, ещё не погрузившихся в сон, остался ровно один. Тот самый, что оберегал расу духовных лис.
«Юэ Си — это Владыка Луны». Пазл сложился с треском оглушительного грома.
Ся Цинцю сидел словно громом поражённый. Помимо жгучего стыда и досады, в памяти всплыли детали, которым он прежде не придавал значения. Почему, едва покинув Гору Духовных Лис, он сразу же встретил Юэ Си у храма? Почему Владыка Луны, никогда ранее не являвший чудес, вдруг проникся к нему глубоким расположением, стоило им стать друзьями с Юэ Си?
Священная ветвь коричного дерева для защиты, канон, испрошенный якобы у Владыки Луны для его тренировок, проявление лунного лика в небесах, когда на него напал Бог Трёх Трупов... Всё это, без утайки и прикрас, кричало об одном: Юэ Си и есть Владыка Луны.
Ся Цинцю прикрыл пылающие щёки ладонями. Неудивительно, что и Юэ Си, и окружающие при каждом удобном случае советуют ему прочесть пару книг по истории! Лишь он один — иномирный переселенец, не знавший базовых вещей — умудрился не заметить столь явных намеков.
Ся Цинцю вспомнил, как отправил Юэ Си двойной «подарок» — и ему самому, и «Владыке Луны» отдельно. Чувство неловкости, которое тогда испытал бог, вряд ли уступало его собственному нынешнему стыду. Лисий хвостик задрожал. Юноша весь сжался, укрывшись девятью пушистыми хвостами, желая свернуться в плотный меховой шар и отгородиться от всего света до скончания времён.
Единственное, что радовало — сейчас он находился далеко от Юэ Си, в Учении Высшего Предела за тысячи ли, и ему не приходилось сгорать от стыда лицом к лицу с божеством.
Впрочем, несмотря на смущение, никакой злобы или отторжения к Юэ Си он не испытывал. Мотивы бога можно было назвать утаиванием, но никак не обманом. В его действиях не было и капли злого умысла — наоборот, он опекал юношу на каждом шагу, а позже всячески пытался намекнуть на свою настоящую личность. Проблема была лишь в том, что Ся Цинцю ни одного намёка так и не разгадал.
Откройся Юэ Си с самого начала, заяви, что он — Предок-хранитель духовных лис, Ся Цинцю, конечно, относился бы к нему с беспредельным почтением, но между ними никогда бы не возникло той искренней, теплой близости, что есть сейчас. «Может, эта ошибка — к лучшему?» — промелькнуло в голове. Но мысль о том, как смотреть в глаза Юэ Си по возвращении, заставляла лисицу до боли сжимать мордочку лапками. От одной этой тревоги шерсть готова была сыпаться клочьями!
«Ладно, с этим я разберусь потом».
За эти двадцать дней Ся Цинцю не только раскрыл инкогнито своего благодетеля, но и глубоко разобрался в иерархии самосовершенствования, а также в различиях между путём бессмертия и путём божественности.
Путь смертных начинается с Заложения Основы. Затем последовательно преодолеваются четыре великих ступени: Формирование Ядра, Иньская Душа, Яньская Душа и Изначальная Душа. Лишь пройдя их, созерцатель Дао встречает Небесную Кару и возносится, обретая статус небожителя.
У демонов эти этапы аналогичны: принимающий человеческий облик мелкий оборотень равен Заложению Основы; Великий Демон соответствует Формированию Ядра; Владыка Демонов — Иньской Душе; а Демонический Святой стоит на уровне Яньской и Изначальной Душ. Конечная цель у всех одна — выстоять под ударами небесных молний и шагнуть в небесные чертоги.
Разобравшись в тонкостях, юноша понял: формально среди бессмертных нет разделения на ранги. И Серебряная лиса, поклонявшаяся луне, некогда соперничавшая с Владыкой Луны; и Золотой Петух с Небесным Псом, чьи останки после смерти породили призрачные земли Подземного царства; и укрывшийся от мира Небожитель Нефритового Колеса; и какой-нибудь мелкий дух, вознёсшийся пару веков назад, или тот же Бог Трёх Трупов, обошедший небесные законы с помощью хитроумной уловки — все они причисляются к единому сонму бессмертных. Однако ставить их в один ряд по силе было бы верхом наивности.
Божества же отличались от бессмертных. Божественный путь представлял собой параллельную стезю, которую можно было сочетать с самосовершенствованием. Многие бессмертные, желая преодолеть предел, стремились заполучить божественный престол — это открывало перед ними невероятные перспективы и даровало колоссальную мощь.
Могущественнейшими среди них являлись древние боги эпохи Дикого Хаоса. Будучи величайшими среди бессмертных, они слились со священными престолами — осколками самого Небесного Дао, став владыками триады миров.
Впрочем, чтобы стать богом, не обязательно обладать духовным могуществом бессмертного или будды. Множество мелких духов гор, земель и городских Чэнхуанов при жизни были обычными смертными. Овладев божественным престолом, они обретали силу, сопоставимую с мастерами Иньской, Яньской или Изначальной Души, а порой и не уступающую истинным небожителям.
Если человек питал глубокое сродство с определённым священным служением, даже самый заурядный смертный мог мгновенно взлететь на небеса, обретя всемогущество. Ходили слухи, что один из нынешних Владык Девяти Залов Яньло при жизни был простым человеком. Но в момент смерти его праведность вошла в резонанс с законами Подземного царства, и сошедший с небес сан превратил его в великого владыку, повелевающего судьбами бессмертных и духов.
Канон Великого Инь и Тёмного Мороза, по которому обучался Ся Цинцю, совмещал в себе искусство бессмертия и божественный путь. В будущем, найди он подходящий божественный престол, юноша сумел бы мгновенно очистить его и стать богом.
При этом пути Божества и Бессмертного не превосходили друг друга. Вознесение через Небесную Кару вовсе не гарантировало превосходства над богом из смертных. Формула «бессмертный плюс божественный сан» не давала автоматического удвоения сил, тогда как адепт божественного пути мог шаг за шагом взращивать своё могущество до невиданных высот.
Ся Цинцю помнил слова Юэ Си: с его катастрофическим везением выстоять против Небесной Кары будет невероятно трудно. Если он хочет стать полноценным небожителем в течение столетия, у него остаётся лишь один путь — обрести божественный престол.
Судя по тому, что Юэ Си обучил его Канону Великого Инь и Тёмного Мороза, тот тоже рассчитывал провести его этой дорогой. Как древнее божество, Юэ Си наверняка смог бы подобрать для него величавый и перспективный сан.
Однако Ся Цинцю намеревался удивить своего покровителя. В его голове созрел дерзкий замысел. Он решил обрести божественность через... Путь Культуры, Просвещения и Развлечений!
Подобного престола в мире Тяньюань ещё никогда не существовало. Среди исконных божественных санов, созданных из осколков Дао при сотворении мира Богом Изначальных Истоков Шиюанем, не было ничего подобного.
Но создание новых божественных престолов не являлось невозможным. Изначальные саны, возникшие из плоти Шиюаня, хоть и объемлели всё сущее в те далекие времена, не могли учесть того, что появилось позже. С возникновением каждого нового явления в мире смертных рождался и новый престол. Добывание огня трением, ткачество, постройка жилищ, изобретение письменности, виноделие — всё это порождало соответствующих божеств: Бога Очага, Богиню Ткачества, Бога Жилья, Бога Письменности, Бога Вина.
Мощь таких сущностей зависела от силы их влияния на мир и числа почитателей. Но почти каждый из них обладал могуществом уровня бессмертного и представлял внушительную силу в небесных чертогах.
И было у этих божеств одно фундаментальное отличие от древних богов: они практически не погружались в вечный сон. Если кто-то из них и угасал, то лишь из-за утраты верующих и иссякания божественной силы. Если древние боги являлись божествами Небесного Дао, то эти новые сущности были божествами Человеческого Пути.
Ся Цинцю вспомнил записи даоса Хунъюя: Творец Шиюань, возможно, оставался мёртвым, но не истлевшим до конца, и постепенное засыпание древних богов было напрямую связано с его тенью. И то, что божества Человеческого Пути были лишены этого проклятия, могло стать ключом к спасению древних сущностей!
Юэ Си — последний из древних богов, ещё не погрузившийся в небытие. Но где гарантия, что завтра его не постигнет участь Небесного Императора или Богини Зимы Сюаньмин?
Мысль о том, что Юэ Си может так же погрузиться в холодный, бессрочный сон, отозвалась в груди Ся Цинцю тяжелой, удушливой болью. Будь то ради собственного будущего или ради спасения Юэ Си, он обязан стать Богом Культуры и Развлечений — и найти способ сокрушить проклятие Шиюаня!