Слова лавочника не выходили у Ван Пина из головы, пробуждая смутное, но сладкое предвкушение. Если вспомнить, что постановкой «Белой лисы» руководил лично господин Ся, дело принимало совсем иной оборот.
Купеческий сын ни на миг не забывал о печати Заклинания Возвращения Весны, наложенной на его тело. Как уверяли даосы из обители Сюаньцин, чары эти способны отгонять недуги, исцелять хвори и даровать долголетие.
Едва стемнело, Ван Пин отправился в постель. На радостях он отпустил пораньше и слуг, побывавших накануне на представлении, велев им хорошенько отдохнуть.
Заснул он мгновенно. Сознание погрузилось в зыбкую маревую полутьму, а следом растворилось в бескрайнем белом тумане.
«Где это я?» — растерялся Ван Пин.
Он ведь только что лежал в собственной спальне. Откуда взялась эта непроглядная пелена?
В то же мгновение небесный свод раскололся: сквозь облака пробился столб призрачно-голубого света, выхватив из мрака пространство вокруг.
Ван Пин вскинул голову. Небосвод по-прежнему застилала белая дымка, ни солнца, ни луны видать не было, лишь высоко в вышине парил таинственный силуэт. Неизвестный был облачен в темно-синее даосское одеяние, а в руках держал цветущую ветвь коричного дерева, от которой и исходило это мягкое сияние.
Лика загадочного гостя разглядеть не удавалось, но от фигуры веяло поразительным, почти родным теплом — будто Ван Пин уже встречал его прежде.
Таинственный покровитель стоял на самом краю небес, подобно спустившемуся в смертный мир небожителю. Его взор, исполненный кротости, устремился вниз, запечатлев застывшего на земле человека.
В следующий миг он взмахнул коричной ветвью. Голубые искры пролились с небес благодатным дождем, легко проникая сквозь плоть и кровь Ван Пина.
Купеческий сын даже ахнуть не успел — мир вокруг закружился в бешеном вихре, и он в ужасе подскочил на собственной кровати!
— Неужто... сон? — Ван Пин дико огляделся. Знакомое убранство спальни лишь подлило масла в огонь его смятения.
Но тут в памяти всплыли загадочные наставления лавочника, продававшего билеты, а за ними — таинственное могущество господина Ся.
— Нет, не сон!
Ван Пин сбросил одеяло и поднялся. Всякая дремота слетела без следа: тело наполнилось звенящей легкостью, а жилы — неукротимой силой, будто он мог горы свернуть.
Не успел он позвать слугу, как дверь спальни распахнулась. На пороге появился мальчик-посыльный с длинной, закрывающей пол-лица челкой.
— Молодой хозяин! Случилось невероятное! — задыхаясь, выкрикнул слуга.
Ван Пин нахмурился:
— Что ещё стряслось?
— Да не с вами, с челядью! Со всеми, кто вчера ходил на «Белую лису»! — Переводя дух, посыльный сбивчиво зазакал: — Старик Ли, что метет двор, десять лет хромал, а нынче ходит ровно, будто юноша! У госпожи Лю, что покупает овощи на кухню, поясница болеть перестала!
— И у служанки Чунь Хуа, и у кучера Старика Ли, и у вышивальщицы Ся Фэн, и у водоноса Тянь Эра... Словом, каждый, кто вчера видел представление, преобразился!
Вся дворня, побывавшая в театре, изменилась до узнаваемости. Тяжелые болезни сменились легким недомоганием, мелкие недуги испарились без следа, а те, кто и так не жаловался на здоровье, ощутили невероятный прилив бодрости и сил!
— А ты? — Ван Пин пристально вгляделся в мальчишку. — С тобой-то что произошло?
— Забыли, молодой хозяин? У меня же вся рожа в угрях была!
Слуга откинул длинную челку, открывая гладкую, чистую кожу без единого изъяна.
Ван Пин ошеломленно вспомнил, что лоб у парня действительно отчаянно высыпало прыщами. Опасаясь вызвать гнев господина своим видом, тот и придумал эту дурацкую прическу.
Но сейчас... Да у этого оборванца кожа выглядела холенее, чем у богатого наследника!
Ван Пин отступил на шаг, потрясенно прошептав:
— Чудотворство... Самое настоящее чудо! В «Белой лисе» таится даосская благодать!
Схватив слугу за грудки, он выпалил:
— Живо к управляющему! Пусть отрядит людей и выкупит абсолютно все билеты на следующий показ!
Однако не успел мальчишка ступить за порог, как Ван Пин дернул его назад:
— Стой! Отставить!
Его озарила внезапная мысль: эту небесную благодать даровал господин Ся. Сила эта предназначена для всех, а не для одной семьи. Попытка скупить билеты в одни руки и присвоить себе чужую щедрость наверняка разозлит господина Ся.
— Я делал предзаказ у лавочника, — перевел дух Ван Пин. — Пойди и просто забери наши билеты. Лишнего не бери и шуму не поднимай.
Пусть единолично завладеть чудом не выйдет, но он обязался посещать каждый показ, да еще и родителей с собой приведет! Ни одного представления не пропустит!
* * *
Ся Цинцю, обитавший в поместье, которое ему временно уступил даос Чуюнь, и не подозревал, какую бурю вызвал в Хуаяне его замысел со «сплит-системой» благодати.
Человеческие помыслы и душевный отклик — сила поистине универсальная. Смертные, демоны, заклинатели, небожители и древние божества — каждый способен извлечь из нее колоссальную пользу.
Вот только, чтобы поставить эту силу себе на службу, требуются особые методы очищения, да и в малых количествах она практически бесполезна.
Ся Цинцю возвращал зрителям около пяти единиц от каждого собранного помысла. Пройдя через обработку системы, эта энергия превращалась в благотворную силу, укреплявшую плоть смертных.
По сути, каждый получивший такую подпитку обретал одноразовое Заклинание Возвращения Весны: больных оно исцеляло, здоровым даровало красоту и прилив сил.
Но для простых жителей Хуаяна это выглядело явленным наяву небесным чудом!
В этом и заключался открытый замысел Ся Цинцю. Какую невероятную отдачу покажет публика, если развлечение окажется не просто захватывающим, но и принесет реальную пользу телу?
Лежа на постели, Ся Цинцю мысленно призвал интерфейс:
«Система, подсчитай мой доход от помыслов».
[Текущий баланс помыслов: 165.]
— Как-то не густо, — вздохнул Цинцю. Доход от целого спектакля едва превысил ту единственную каплю силы, которую некогда оставил Юэ Си.
[Это обусловлено тем, что Хозяин установил слишком высокий процент возврата,] — отозвался холодный механический голос. — [По расчетам системы, во время представления было сгенерировано 3008 помыслов. После отдачи пятидесяти процентов зрителям осталось 1504, а после глубокой очистки и очищения через систему чистый доход составил 150.]
[Система рекомендует установить соотношение 8:2. Это сохранит привлекательность для повторных просмотров и увеличит чистый доход Хозяина на 60%.]
— Обойдемся без жадности. Пополам — в самый раз, — отмахнулся Ся Цинцю.
Будь это обычная торговля за серебро, он бы подумал. Но речь шла о душевных помыслах — силе, рожденной искренними чувствами, радостью и слезами зрителей. Для него она имела особую ценность.
Каждая искра этой энергии появлялась потому, что люди полюбили его произведение, поверили ему, прониклись его историей. Ся Цинцю не желал предавать это доверие ради собственной выгоды.
Делить поровну — самое честное решение.
— Кстати, система, ты ведь можешь обрабатывать помыслы под разные задачи? — сменил тему Цинцю.
[Разумеется. Какой тип обработки требуется Хозяину?]
Трансформация энергии в оздоровительные чары для смертных уже была примером такой обработки.
— «Белая лиса» прошла с триумфом, и мне как хозяину не пристало скупиться на награду, — улыбнулся Ся Цинцю. — Оставь шестьдесят пять единиц про запас, а ровно сотню забери и раздели на четыре равные доли. Переработай их так, чтобы они принесли пользу смертным, заклинателям и божествам.
Убедившись, что театр приносит стабильный доход, Цинцю будто сбросил с души тяжелый камень.
Он планировал давать показы раз в три дня. С учетом даруемой «благодати» и отсутствия иных развлечений в этом мире, «Белая лиса» могла собирать полные залы годами. За будущее можно было не переживать.
[Запрос принят. Идет процесс обработки. Время ожидания: двенадцать шиченов.]
* * *
На следующий день Ся Цинцю пригласил к себе главу труппы Куна и даоса Чуюня, вручив каждому по резной шкатулке.
— «Белая лиса» увидела свет лишь благодаря вашим трудам, — произнес Цинцю. — Недавно ко мне попали любопытные вещицы. Надеюсь, они вам пригодятся. Примите их в знак моей признательности.
Оба гостя заметно смутились. Один участвовал в спектакле, проиграв заклад, а второй получил двести лянов серебра и права на адаптацию пьесы — награда и без того выходила щедрой.
Не дав им возразить, Ся Цинцю мягко добавил:
— Двести лянов — это плата за работу. А эти подарки — моя личная благодарность главе труппы Куну. К тому же вам еще предстоит готовить новые постановки, так что не отказывайтесь.
Он приоткрыл шкатулку: внутри покоился фарфоровый флакон с десятью пилюлями, обладавшими тем же эффектом, что и благодать, полученная зрителями.
Разница заключалась лишь в том, что зрители получили временный приток сил, а обладатель пилюли мог применить ее исцеляющую мощь в любой момент. Ценность этих снадобий была несоизмеримо выше.
— Сии пилюли прогоняют болезни и укрепляют тело. В опасный час они вполне способны спасти жизнь.
Услышав о спасении жизни, глава труппы Кун мгновенно забыл о колебаниях. Десять таких пилюль стоили десятка человеческих жизней!
Даос Чуюнь подтолкнул его локтем:
— Берите, господин Кун, не сумневайтесь. Снадобья, способные исцелять даже обычных смертных, в нашем мире заклинателей ценятся на вес золота.
Будучи искушенным даосом, Чуюнь с первого взгляда распознал уникальность снадобья. В нем угадывалась редчайшая рецептура, где главным компонентом выступали очищенные помыслы.
Для создания подобного снадобья требовалось израсходовать чистую духовную силу веры. Обычным фармацевтам требовались горы ингредиентов, чтобы получить хотя бы каплю подобного снадобья, а в наши дни, когда и боги, и демоны жаждут помыслов, такие пилюли считались бесценными.
— Даос Чуюнь, а это твое, — Ся Цинцю протянул вторую шкатулку. — И не только за игру на сцене, но и за то, что твоя обитель поручилась за наше дело.
Чуюнь не стал спорить. Но когда он вернулся в обитель Сюаньцин и приподнял крышку, у него перехватило дыхание!
В шкатулке аккуратной стопкой лежали Талисманы Помыслов, в каждом из которых была запечатана чистейшая, безупречно очищенная искра духовной энергии.
Одного такого талисмана хватало, чтобы принудить к службе нижнего духа Подземного ведомства, укрепить защитное заклинание или усмирить собственный разум во время медитации, дабы избежать одержимости демонами... Заклинателям были известны сотни способов применить такую силу, и каждый сулил огромную пользу.
Ся Цинцю не подозревал о буре чувств, охватившей даоса. Разделив помыслы на четыре части, он готовил награду не только для смертных помощников.
Исполнив омовение и воскурив благовония, он торжественно установил свиток с ликом Юэ Си на алтаре, после чего зажег три золотистые фимиамные палочки.
Воздух в комнате мгновенно наполнился густым, благородным ароматом, а вился над алтарем не простой дым, а золотое прохладное марево.
Обряд жертвоприношения завершился: благоуханный струящийся поток устремился ввысь, преодолевая грани пространств, и достиг Лунного чертога, парящего над девятью небесами.
В самом сердце неземной обители, среди хрустального безмолвия и ледяного покоя, проснулся Юэ Си. Ощутив зов маленького лиса, древний бог тихо улыбнулся и мановением руки притянул золотистую струйку.
Едва достигнув своего владыки, золотой дым уплотнился, превратившись в изящный слиток чистого божественного золота!
А вслед за ним донеслось искреннее шуршание молитвы Ся Цинцю:
«Юэ Си, мы богаты! Это мой тебе подарок! Забирай всё и ни в чем себе не отказывай!»
«Это наш первый настоящий доход, событие историческое, так что даже не думай отказываться!»
Этот несносный лисенок...
Юэ Си качнул головой, сдерживая смех. По какой-то неведомой причине Ся Цинцю вбил себе в голову, будто его покровитель — нищий, бедствующий бог.
Для существ высшего порядка помыслы и фимиамная вера были дороже обычного золота: они питали божественную силу, расширяли пределы духовных владений и укрепляли золотые тела. Для мелких божков пресечение этого потока означало гибель, а подобного золотого слитка иным духам не накопить и за сотню лет.
Не успел Юэ Си оправиться от изумления, как в пространстве соткалась вторая золотистая струйка дыма, мгновенно превратившаяся в точно такой же тяжелый слиток!
И следом раздался тот же знакомый, едва лукавый голос:
«Великий Владыка Луны! Сие есть ежемесячная подносьба от вашего верного слуги! Благодарю за вашу милость, позволившую мне сотворить искусство иллюзий!»
Юэ Си: —...