Планы Ся Цинцю простирались далеко, однако сейчас первостепенной задачей оставалось проведение конкурса. Получив его небесную печать, лисы избавились от прежних ограничений и опасений. Впрочем, Ся Цинцю всё равно заверил даоса, что не позволит сородичам переступать закон и вредить миру смертных.
Видя такую уверенность, Чу Юнь не стал дальше допытываться. Но едва он собрался откланяться, Ся Цинцю сам окликнул его:
— Чу Юнь, со времён «Белой лисы» мы с тобой так больше и не работали вместе. Не хочешь сыграть ещё пару ролей?
— Ещё ролей? — Чу Юнь на мгновение опешил.
Он отлично помнил, как участие в «Белой лисе» принесло ему колоссальный приток силы помыслов, мгновенно подняв его культивацию на несколько ступеней. Но помимо столь явной выгоды для совершенствования было и кое-что другое — ни с чем не сравнимое удовольствие от осознания, что созданный им образ полюбился тысячам людей.
— Именно, — подтвердил Ся Цинцю. — Ты ведь знаешь про конкурс, который я устраиваю? Лучшие произведения мы будем экранизировать, а для этого потребуется немало актёров.
Изначально планировалось экранизировать только работу, занявшую первое место. Однако теперь, когда могущество Ся Цинцю возросло, а Юэ Си обеспечил ему полную поддержку в сфере развлечений, грех было не развернуться во всю ширь.
Ся Цинцю намеревался адаптировать все наиболее достойные произведения, из-за чего нехватка актёрских кадров обещала стать поистине катастрофической.
Чу Юнь уже был проверенным партнёром, а его благородный, статный облик идеально подходил на роль главного героя или ключевых персонажей в исторических картинах. Ся Цинцю без зазрения совести вознамерился заполучить даоса в свой штат и выжать из него максимум.
Чу Юнь кивнул:
— Если моя помощь пригодится, просто пришли весточку в обитель Сюаньцин.
Поразмыслив мгновение, он добавил:
— А если людей окажется мало, могу кликнуть и своих младших соратников по обучению.
Получать силу помыслов просто за игру перед жемчужиной запечатления теней — невероятная удача, и Чу Юнь посчитал своим долгом потянуть за собой соратников.
Глаза Ся Цинцю вспыхнули азартом:
— Твои слова — просто бальзам на душу! Я как раз ломал голову, где набрать народ. Да что там твои собратья! Если переманишь ко мне адептов Учения Высшего Предела, практикующих из остальных пяти школ или даже бродячих заклинателей — заберу всех до единого!
Хотя под его началом собралась целая орава лис — непревзойдённых мастеров иллюзий, способных взяться за костюмы, грим, реквизит, спецэффекты и декорации, главный вопрос всё ещё упирался в живых исполнителей. Нельзя же лепить абсолютно всех персонажей чарами! Это не пара фоновых статистов, как во времена съёмок «Белой лисы» — при таком объёме работы бедные лисы просто падут без сил.
Без актёров даже самый умелый режиссёр беспомощен, точно хозяйка без муки. Поэтому предложение Чу Юня вызвало у Ся Цинцю настоящий восторг.
Глядя на бурный восторг юноши, Чу Юнь слегка обомлел. На мгновение закралось сомнение: а не подписал ли он случайно рабский договор на продажу собственных младших соратников? Отчего режиссёр Ся сияет столь хищной улыбкой?
Тем не менее он сдержанно кивнул, пообещав сделать всё возможное.
* * *
Попрощавшись с даосом, Ся Цинцю повёл свою лисью отару дальше. Всю дорогу он чувствовал себя экскурсоводом, то и дело оглядываясь, как бы кто из его подопечных не отбился от группы.
Шум и суета города Хуаян, а особенно бьющая ключом жизнь на площади Цинцю, завораживали сородичей. И те, кто уже бывал в людских землях, и те, кто отродясь не покидал родных гор, застывали в изумлении, непрестанно восхищаясь увиденным.
Горожане, встречая Ся Цинцю, почтенно кланялись, а затем с нескрываемым любопытством разглядывали вереницу сопровождавших его красавцев и красавиц.
Кое-кто из лис от избытка чувств не уследил за своими пушистыми ушами и хвостами, выдав свою природу. Однако жители Хуаяна давным-давно знали, что Небесный наставник Ся — лис-небожитель, поэтому к его многочисленной родне отнеслись с искренним дружелюбием и добрым интересом.
К тому моменту, когда они подошли к Башне Поклонения Луне, Ху Цилан вместе с Ху Шисанем и Хуан Фэннян уже поджидали их у входа, вытягивая шеи.
Завидев фигуру Ся Цинцю, Цилан моментально забыл обо всём на свете и с радостным визгом бросился навстречу. Прямо в воздухе он обратился в саженную лису и с размаху влетел юноше в грудь.
Заметив летящий на него лохматый снаряд, Ся Цинцю мягким и непринуждённым движением направил духовную ци, подхватил Ху Цилана и плавно отрикошетил его обратно.
— Не виделись-то всего пару дней, а ты уже рвёшь и мечешь, Цилан? — с улыбкой поинтересовался он.
— Ах ты негодник! Сам развлекался где-то в небесах, а меня бросил в городе! — Лисица вздыбила шерсть, от возмущения едва не захлёбываясь словами перед сияющим Ся Цинцю. — Я тут и за Хуаяном присматривал, и с Торговой палатой Дунмин дела утрясал, и к конкурсу всё подготавливал! А в перерывах ещё сочинял вступления да проигрыши к музыке! Я от этой пахоты скоро налысо облезу!
Слушая эти стенания, Ся Цинцю и вправду вспомнил, как навесил на Цилана музыкальное сопровождение, а потом вдобавок спихнул на него и площадь, и дела с палатой. Поступил он, чего уж греха таить, не совсем красиво.
— Виноват, сдаюсь, упустил из виду! — Ся Цинцю приподнял руки в примирительном жесте и чуть отступил в сторону, открывая вид на несколько сотен лис, с интересом наблюдавших за этой сценой. — Но теперь завал тебе точно не грозит. Взгляни-ка, какую подмогу я с собой привёл!
Ху Цилан окинул взглядом знакомые лица сородичей и их весьма красноречивые физиономии. В то же мгновение он почувствовал, как от самого кончика хвоста и до макушки его тело превращается в камень.
Каково это — опозориться на глазах у нескольких сотен членов своего клана?
* * *
После недолгой суматохи, уговоров и взаимных раскланов прибывших наконец удалось разместить.
Ху Цилан до сих пор не мог взять в толк, каким образом Ся Цинцю, отправившийся изначально «просто развеяться», умудрился вознестись на небеса, пройти через небесную кару, стать бессмертным и вдобавок приволочь с собой полклана. Впрочем, раз уж часть его тяжкого бремени перекладывалась на чужие плечи, это была несомненно отличная новость!
Принимая в строй несколько сотен новых сотрудников, Ся Цинцю собрал небольшое совещание. Он призвал всех своих ключевых помощников — Госпожу Му, Ху Цилана, Хуан Фэннян и Ху Шисаня, а также пригласил Чэнхуана Пэя в качестве почётного свидетеля. С пополнением в лице клана лис штат Площади Цинцю мгновенно разросся в сотни раз.
Заслушав отчёты Госпожи Му и Ху Цилана, Ся Цинцю убедился, что во время его отсутствия Площадь Цинцю и Торговая палата Дунмин процветали.
Тройка лидеров — новеллы, сказительство и синематограф — ежедневно приносила колоссальный доход. А после анонса Конкурса новелл слабое прежде литературное направление получило невероятный приток внимания, привлекая как искренних почитателей, так и просто любопытных со всего света.
В филиалы Торговой палаты Дунмин — будь то в самом Хуаяне или в самых отдалённых уголках мира Тяньюань — каждый день стекалось неисчислимое множество рукописей.
Поток работ оказался настолько огромен, что у судей, занимавшихся отбором, от чтения уже кружилась голова и темнело в глазах.
К счастью, Торговая палата Дунмин опиралась на ресурсы Подземного царства. Рукописи, которые не успевали разбирать в мире живых, переправляли прямиком в Город Напрасной Смерти. В Преисподней обитали тысячи неупокоенных душ, среди которых хватало и высокообразованных мужей, и знаменитых актёров, и бывалых сказителей.
Но даже при таком размахе цензоров едва хватало.
В результате в Подземном царстве возникла поистине невиданная картина: бесчисленные сундуки с рукописями непрерывным потоком переправляли из мира смертных в мир теней. Там призраки с опухшими от бессонницы глазами без устали въедались в строчки, выставляли оценки и отправляли вердикты обратно наверх.
Глядя на возвышающиеся горы книг и несчастных душ, замурованных среди бумажных завалов и буквально харкающих кровью от усердия, невольно казалось, будто в Преисподней открылся новый, ранее невиданный Книжный Ад.
Даже после первичного отбора по слогу, качеству и увлекательности сюжета осталось несколько тысяч достойных новелл.
И именно на этом этапе процесс застопорился. Ведь Ся Цинцю изначально публично обещал, что победителя в этом конкурсе будут честно и открыто выбирать сами простые люди.
Читатели рассеялись по всем четырём сторонам света, и их было немыслимое множество. Если пытаться организовать голосование по старинке, через обычные письма, подведения итогов пришлось бы ждать до второго пришествия.
Впрочем, на этот счёт у Ся Цинцю уже имелся готовый, продуманный план!