Пролежав полночи без сна, Ся Цинцю понял, что больше не уснёт. Тело духовного лиса разительно отличалось от смертной плоти: хотя потребность в отдыхе полностью не исчезла, выносливость многократно превосходила человеческую.
«Эх, обладай я таким талантом в школьные годы...»
Поднявшись с постели, он подошёл к окну и замер, глядя на серебряный диск луны. В груди неожиданно вспыхнуло давнее, щемящее желание.
Прежде чем он успел опомниться, ноги сами вывели его на середину двора. Сбросив наваждение иллюзии, Ся Цинцю пал ниц перед ночным светилом. За его спиной вспыхнул и затрепетал пышный алый хвост, а на макушке вздрогнули мягкие лисьи ушки.
Он вздрогнул от неожиданности, осознав происходящее. Сегодня же полнолуние! А то, что он совершал — не что иное, как впитанный с детских лет священный урок: ритуал поклонения луне.
Раса духовных лис от сотворения мира почитала Владыку Луны. Ещё в древнейшие времена лисы нашли приют под покровительством этого Великого Бога, став его исконными приверженцами. В каждое первое и пятнадцатое число лунного месяца они творили этот молебен.
Сперва эти обряды были лишь искренним порывом снискать благосклонность покровителя. Однако Владыка Луны, тронутый их истовой преданностью, ниспослал высочайшее повеление: отныне каждый ритуал поклонения дозволял лисам выцеживать крупицу лунного нектара.
Это невероятно редкое небесное сокровище способно превратить любое растение или зверька в истинного демона. Для уже сформировавшихся оборотней нектар становился источником колоссальной духовной силы, позволяя постигать высшие способности. Обычным демонам Владыка Луны даровал эту благодать лишь раз в шестьдесят лет, в ночь середины седьмого месяца.
Пока остальные твари земные безуспешно молили о капле этой силы, лисы получали её лишь за то, что усердно выказывали преданность... Сколько демонических родов изливалось желчью от зависти! Кабы не грозное имя Владыки Луны, служившее щитом, ветвь духовных лис давным-давно сгубили бы завистники.
Впрочем, крупица нектара, выжатая во время молебна, составляла едва ли тысячную долю от той капли, что выпадала раз в шестьдесят лет. Если истинный лунный нектар даровал целое столетие духовных сил, то лисий обряд прибавлял лишь один месяц.
И всё же это давало троекратное преимущество в скорости самосовершенствования по сравнению со скрупулёзным трудом обычных оборотней. Увы, боевой покров лис оставлял желать лучшего: трёхтысячелетний лисий демон уступал в открытой схватке какому-нибудь тигру или змею с тысячелетним духом.
Демонический мир не знал замысловатых ступеней развития — всё измерялось проведёнными в медитации веками. Ся Цинцю, пробудив свою сущность, сразу обрёл век духовных сил, став малым демоном. Пятьсот лет ковки силы делали оборотня великим демоном, тысяча — повелителем демонов, а пять тысяч — святым демоном. Достигший же святости должен был выдержать пять небесных гроз, каждая из которых прибавляла ещё по тысячелетию. Лишь на пороге десяти тысяч лет оборотень перешагивал черту, становясь неземным либо равным по силе древним божествам.
Расе духовных лис не везло. Ни святых, ни тем более неземных в их роду не водилось. Самым могущественным оставался Великий старейшина — трёхтысячелетний повелитель демонов, да и тот выкормил свою силу исключительно на Лунном нектаре.
Вспоминая невзгоды своего клана, Ся Цинцю едва удерживался от вздоха. Не говоря уже об исполинских родах тигров, медведей или змей, даже банальные стаи волков да дикие фазаны помыкали лисицами как хотели.
«Если задумка с развлекательными иллюзиями сработает, жизнь сородичей станет куда легче. Воевать мы не умеем, зато в искусстве мороки нам нет равных».
Раз уж ритуал начался, останавливаться не следовало. Совершать обряд поклонения Богу Луны в храме Владыки Зимы казалось святотатством, но оборвать молебен на полпути было бы ещё хуже.
«Владыка Луны... Юэ Си, не держи на меня зла! Поклонение тебе — это моя жизнь, а служба Владыке Зимы — всего лишь работа!» — мысленно прошептал Ся Цинцю и погрузился в ритуал.
Обряд расы духовных лис — не просто поклоны, а сложнейший святилищный танец: молитвенное призывание, поклоны, священные па, жертвоприношение и завершение. По преданию, эти движения повторяли мольбу далёких предков, выпросивших защиту у ночного бога.
Но в глазах современного человека суть всех этих па сводилась к одному: неудержимой, запредельной милоте.
Исполняй этот танец человек, зрители увидели бы поразительную пластику, сочетание силы, изящества и дикой природы. Но стоило лису принять истинный облик, как каждое движение превращалось в «протягивание лапок», «покатость головки», «переминание лапками» и «жалобное попискивание». Уровень очарования взлетал до небес.
Разве мог древний бог устоять перед пушистыми малышами?
Закончив танец, Ся Цинцю подумал, что теперь прекрасно понимает древнего правителя Чжоу: против чар лисьего рода устоять действительно невозможно.
Обряд занял два добрых часа. Даже крепкое тело оборотня отозвалось усталостью.
Ся Цинцю взглянул на небо. По давней привычке сейчас должна была выпасть крупица лунного нектара. Чтобы построить развлекательное дело в мире самосовершенствования, ему требовалась прочная основа — и для защиты, и для создания чарующих эффектов.
Один вдох, два, три...
Лицо Ся Цинцю слегка изменилось. Обычно нектар откликался мгновенно. Неужели Владыка Луны прознал об его «переходе» к Владыке Зимы и лишил слугу жалованья?
Он с тревогой вгляделся в высь. Потерять награду — полбеды, лишь бы гневливый бог не испепелил перебежчика молнией.
Внезапно ночное светило в глазах Ся Цинцю разрослось в сотню раз. Казалось, огромный лунный диск сорвался с девятого неба и опустился прямо в маленький двор.
Серебряные лучи затопили всё пространство. Ся Цинцю застыл, превратившись под этим светом в монолитную серебряную статую, не смея даже перевести дыхание.
В следующее мгновение из самого сердца лунного диска выкатилась капля серебристой росы и упала ровно в его ладонь. А затем лунный диск разлетелся полупрозрачным туманом.
Ся Цинцю ошеломлённо уставился на ладонь. Капля переливалась драгоценным блеском, словно сгусток чистого лунного света, и источала прохладный, пьянящий аромат. Это был настоящий лунный нектар.
Но не скромная «крупица», а полновесная капля — то самое сокровище, выпадающее раз в шестьдесят лет!
Ся Цинцю озадачился. Почему Владыка Луны не просто не обрушил на него гнев, но и щедро одарил?
Неужели бог подслушал его мысли о «строительстве развлекательной империи», счёл замысел перспективным и решил вложиться на раннем этапе?
Спрятав нектар, Ся Цинцю решил поглотить его при первой возможности. Чем выше его духовная сила, тем проще окажется воплотить первый сценарий.
* * *
Пока Ся Цинцю гадал о причинах проявленной милости, он и не подозревал, какую бурю вызвал его ночной молебен.
Явление лунного диска не было иллюзией. На сотню ли вокруг храма каждый зрячий обитатель стал свидетелем немыслимого чуда.
Ночное солнце внезапно сгинуло с небосвода, погрузив мир в непроглядный мрак. Но в то же мгновение над глухим горным кряжем, где ютился храм, вспыхнул ослепительный лунный диск, проливая чистое серебро.
Затем сияние угасло, и луна вернулась на привычное место. Смертные могли счесть это игрой зрения, но для людей знающих произошедшее отозвалось сокрушительным грохотом небесных сфер.
Волна велеречивой, высшей власти накрыла округу. Чем выше было духовное развитие практика, тем тяжелее оказался удар. Находившиеся поблизости медитирующие ощутили, будто их головы расколол кузнечный молот, а вслед за этим накатил шторм божественного давления.
На соседних пиках всё зверьё в ужасе прижалось к земле, стеная перед силой, многократно превосходившей любого хищника. Несколько молодых зайцев-оборотней от страха повалились навзничь, в судорогах задрав лапки.
В ведомстве Чэнхуана, храмах Горного владыки и Духа земли бесплотные духи и призрачные стражи в панике метались по дворам. Одинокие души заходились плачем. Городской дух вместе с Гражданским и Военным судьями лишились чувств, а священные изваяния попадали ничком, не смея обратиться ликом к небу.
Но хуже всех пришлось настоятелю обители Сюаньцин, Шоу Юаню. Этот умудрённый даос достиг высокого мастерства и умел выводить духовное тело из плоти. В момент катаклизма он как раз предавался астральным странствиям в тайном покое, когда его настиг ураган божественной воли.
То не было целенаправленным нападением — лишь мимолётным отзвуком нисхождения бога. Но и этого хватило, чтобы развеять духовное тело настоятеля в прах. Однако силой чуда дух его не погиб, а мгновенно собрался вновь.
Процесс распада и восстановления повторился десяток раз. Нечеловеческая боль терзала даоса, но, когда всё утихло, его дух очистился от скверны, а духовные силы возросли на несколько десятилетий.
Настоятель очнулся лишь к полудню. Вернувшись в телесную оболочку, он с трудом поднялся, ощущая, как всё тело стенает от изнеможения.
Спустя полчаса он позвал послушника и изрёк слабеющим голосом:
— Слушай моё повеление, Цин Фэн. Отозви всех учеников, находящихся за пределами обители. Отныне мы прекращаем принимать требы и закрываем врата обители. И главное: на юго-западную гору — ни ногой!
— Отчего же, учитель? — растерялся мальчик. Хоть они и были подвижниками, но без мирского подаяния прожить не могли. К тому же простые людские души уповали на даосов в защите от нечисти. Если обитель закроется, к кому обращаться народу?
— Не задавай лишних вопросов! — строго оборвал его настоятель, но затем вздохнул: — Твоё разумение мало, ты не способен ощутить... Прошлой ночью зверьё склонило головы, а духи рыдали. То было нисхождение истинного божества, явление абсолютной силы. Это был знак нам, практикующим: в тех краях обитает сила, которую мы не смеем тревожить. Я предупредил!
— Но... — послушник замялся. — Сегодня утром старшего ученика призвал господин Ван из города для изгнания нечисти. Его младший сын лишился рассудка и твердит, будто встретил небожителя. А встретил он его... аккурат на той самой горе, о которой вы говорите, учитель!