Подземное царство, неизменный и важнейший оплот Трех Миров, связывало своими незримыми путями любой уголок смертного края, обладая особыми, ведомыми лишь ему дорогами.
Одной из главных обязанностей местных ведомств Чэнхуана была отправка призрачных стражников за душами умерших, чтобы затем препроводить те в обитель теней для перерождения.
И только если дело касалось духов могущественных заклинателей или древних демонов, не поддавшихся рядовым призракам, за душой выходили подземные посланники, генералы Теневой Столицы или даже маршалы Лофэн. Легендарная же четверка — Черно-белый Учан, Быкоголовый и Лошадиноликий — поднималась из Бездны исключительно ради святых демонов да мастеров уровня Зарожденной Души.
Властелины же, стоящие ступенями выше — Истинные Бессмертные, покинувшие пределы Трех Миров, — и вовсе вышли из-под власти загробной обители. Выходит, Черно-белый Учан, Быкоголовый и Лошадиноликий считались едва ли не высшей боевой силой подземного ведомства и без веской причины своего покоя не нарушали.
А потому, хоть Чэнхуан Пэй и занимал скромную должность, управляя лишь одним городком, в лабиринтах подземных связей он разбирался безупречно. Не будь у него нужных знакомств, он ни за что не отыскал бы лазейку после порчи Книги Жизни и Смерти.
Однако даже с его знанием дела замысел Ся Цинцю показался ему чистейшим безумием.
— Даос Ся, ваш замысел... это же чистейшая фантазия!
Чэнхуан Пэй состряпал скорбную мину, всё ещё отказываясь верить ушам:
— Речь идет о самой обители теней, а не о нашей площади! Разве станут они так просто развозить наши товары?..
— Торговая жила — это не только перевозка, — возразил Ся Цинцю. — Загробное царство само по себе — исполинский, непаханый рынок. Вдумайся: если твои «Записки о чудесах Теневой Столицы» разлетятся по всем подземным залам, мы сможем позволить себе не то что один списочный экземпляр Книги Жизни и Смерти, а хоть сотню!
От таких речей градоначальник душ на миг застыл, мысленно рисуя себе манящие картины, но тут же опомнился и обреченно замотал головой:
— Да как такое возможно? Это же Подземное царство!
Для большинства смертных в этом мире Загробная обитель ассоциировалась лишь с леденящим суровым порядком, мраком и гробовой тишиной, а подземные ады, полные мучений за грехи, наводили ужас на каждого.
Пэй Вэйжэнь просто не мог вообразить грозных стражей, Черно-белого Учана, в роли коробейников, снующих повсюду с ящиками сборников пьес и новелл.
— Подземное царство — и что с того? — Ся Цинцю не питал перед обителью теней никакого священного трепета. — Скажи-ка мне, разве духам и богам Загробного мира не нужны людские мысли?
Нужны ли подземным владыкам людские мысли? Чэнхуан Пэй даже не задумывался над ответом — разумеется, нужны! Если уж на то пошло, во всех Трех Мирах и Шести Путях, за исключением горстки древнейших богов, найдется ли хоть кто-то, способный обойтись без этой духовной силы?
Сила людских помыслов была универсальным эликсиром, основой совершенствования, драгоценным сокровищем и священной монетой фимиама. Будь ты человек, демон, божество или призрак — разве найдется во вселенной тот, кто устоит перед подобным искушением?
Прием Ся Цинцю, по сути, оставался неизменным: сбивать спесь и подкупать именно этой духовной силой, обрушивая её на собеседника до тех пор, пока тот не сдастся. И насколько знал Чэнхуан, устоять против такого подкупа не удалось еще никому.
Поразмыслив, Пэй Вэйжэнь вынужден был согласиться:
— Служителям Подземного царства, бесспорно, жизненно необходима сила людских помыслов. Да если уж на чистоту, быть чиновником в Загробном мире — сущая каторга... Ни в какое сравнение не идет с беззаботной службой в Небесном Дворце. Все, у кого была хоть капля возможности, давно удрали оттуда. А те, кто уйти не смог, из кожи вон лезут, лишь бы раздобыть лишний грош фимиамных пожертвований.
Фимиам и ритуальные деньги как раз и являлись той формой духовной силы, которую могли усваивать боги и духи. Они укрепляли духовное развитие, продлевали загробную жизнь, питали магические артефакты и считались самой ходовой валютой в Желтых Источниках.
А уж связной Чэнхуана Пэя, способный посодействовать с восстановлением Книги Жизни и Смерти, и вовсе вызывал трепет — им оказался один из Судей Подземного царства, чье положение уступало лишь правителям Десяти Залов Яньло!
Разумеется, одного согласия Чэнхуана для реализации замысла Ся Цинцю было мало — требовалось лично договориться с загробными чиновниками. Впрочем, Пэй Вэйжэнь пообещал замолвить слово и расспросить Судью, когда в следующий раз поведёт череду призраков в Подземное царство.
Пусть дело и не уладилось мгновенно, результат всё равно превзошел ожидания Ся Цинцю. Выпростав руку из широкого рукава, он достал пять слиточков золота в форме звериных копыт — так называемого «золота в форме копыт цилиня», некогда служившего священным жертвоприношением древнего императора небесам и предкам.
Разумеется, это золото отличалось от обычного драгоценного металла и ценилось в миллионы раз выше: лишь один такой слиток равнялся двум десяткам тысяч единиц фимиамной силы! Пэй Вэйжэнь, верой и правдой прослуживший Чэнхуаном почти сотню лет, отродясь не держал в руках подобного богатства.
Завидев драгоценные слитки, Чэнхуан Пэй вцепился в них взглядом, точно утопающий в соломинку, и мгновенно потянулся грабастать золото, однако Ся Цинцю вовремя прижал его ладонь к столу.
Сам Ся Цинцю при этом ощутил укол жадности, поскупившись с такой суммой, и назидательно произнес:
— Запомни: это в долг, отдавать придётся!
— Понимаю, всё понимаю! — Чэнхуан Пэй и в мыслях не дерзил мошенничать, прекрасно помня, кто стоит за спиной юноши. — Но если мне удастся уломать Судью...
Ся Цинцю разжал пальцы:
— Спишу половину долга.
При этих словах лик Чэнхуана просиял от счастья, и даже грядущий визит в Подземное царство ради сделки с Судьей больше не вызывал у него былого ужаса.
Проводив сияющего от восторга градоначальника, Ся Цинцю окинул взглядом стопку завершенных рукописей, и на душе у него потеплело. Проведя столько дней за непрерывным писательством, почему бы не позволить себе немного отдохнуть и прогуляться?
К слову, Глава труппы Кун не так давно хвастался, что его театральная адаптация «Белой лисы» полностью закончена. К работе привлекали нескольких городских ученых-цзюйжэней, и Кун Чэньлоу слёзно просил Ся Цинцю заглянуть при случае, дабы оценить результат.
Загоревшись этой мыслью, Ся Цинцю приватил Белый бумажный зонт и немедля отправился к выходу.
Едва он переступил порог Башни Поклонения Луне, как навстречу ему поспешил несчастный призрак, несший здесь стражу. Призрак в черных одеяниях с благоговейным трепетом пал на колени:
— Ничтожный Сюй Сян приветствует небесного наставника Ся!
— Здравствуй, — доброжелательно кивнул Ся Цинцю. — Спасибо за службу.
— Подумаешь, стража у ворот, какая уж тут тяжесть? — искренне отозвался Сюй Сян. Нынешняя жизнь казалась ему раем по сравнению с теми бесконечными муками, что они терпели на призрачной улице Чжуанъюань.
Обретя Священный алтарь, духи избавились от разъедавшей их темной скверны, их застрявшее духовное развитие вновь сдвинулось с мертвой точки, а главное — у них появились смысл и надежда, сменившие беспросветное ожидание окончательного гибельного конца.
И всё это благоденствие подарил им стоящий перед ним небесный наставник Ся!
— Как поживают остальные? — поинтересовался Ся Цинцю.
Хотя призраки с улицы Чжуанъюань и нашли пристанище, официально поступив к нему на службу, реальной работы для них пока находилось немного. Даже охрана порядка в округе требовалась лишь от случая к случаю.
Сюй Сяну пришлось немало попотеть и выдержать суровую конкуренцию среди сородичей, чтобы выбить себе хотя бы должность привратника у главных ворот.
Подтверждая его мысли, Сюй Сян тихо вздохнул:
— Все целы и невредимы, да только душа у братии не на месте оттого, что мы никак не можем оказаться полезными вашему благородию... Эх, кабы нашлось нам дело по душе, всем стало бы куда спокойнее.
Ведь они не просто бездельничали — Ся Цинцю заранее условился выплачивать им своеобразное жалованье в виде подношений и фимиамных пожертвований по праздникам и дням поминовения.
Выходило, что каждый день простоя оборачивался для них оплачиваемым отпуском — к подобному «пакту» простодушные духи мира совершенствования искренне не привыкли и испытывали угрызения совести.
— Не тревожься, совсем скоро найдутся занятия и для вас, — ободряюще улыбнулся Ся Цинцю.
Он давно уже продумал «карьерный путь» для неупокоенных душ, и нынешнее затишье было лишь подготовкой.
Успокоив преданного Сюй Сяна, Ся Цинцю направился в развлекательный квартал Гоулань Васы, однако с сожалением обнаружил, что постановка «Белой лисы» труппы Кун ещё не вышла на сцену.
Смотреть собственное иллюзорное воплощение «Белой лисы» юноше казалось скучным, и он уже было собрался возвращаться восвояси, как вдруг приметил афишу совершенно другого театрального коллектива.
Несмотря на то, что местный традиционный театр Ся Цинцю откровенно не впечатлял, этот подмосток мгновенно приковал его внимание. Причиной тому послужила афиша, сработанная по точному подобию нарисованных им плакатов к «Белой лисе»!
На красочном полотне красовались название и краткое изложение сюжета. Пьеса гордо именовалась: «Три битвы Лю Суна с Богом Луны»!
Синопсис повествовал о храбреце по имени Лю Сун, который ради спасения своей возлюбленной, плененной жестоким Богом Луны, трижды вступал в схватку умов с небожителем и в конце концов вырвал суженую из лап божества.
«...»
Ся Цинцю замер в полном ошеломлении.
«Что за бесовщина? Это они пытаются хайпануть на имени моего Владыки Луны?!»