Покинув храм, Хуан Линь без промедления направился к пику, где жила дева Сяо Цуи.
Гора Духовных Лис хоть и именовалась единым кряжем, на деле состояла из полутора десятков связанных между собой вершин. Во времена расцвета клана его земли простирались на добрую сотню пиков. Ныне большая часть территорий оказалась утрачена, однако оставшихся владений с лихвой хватало, чтобы тысяча лисиц жила просторно и без стеснения.
Сяо Цуи обосновалась на горной вершине в десятке ли от Главного пика. Поскольку она уже много лет не покидала родных обителей, известия из внешнего мира доходили до неё крайне редко, да и сам Хуан Линь заглядывал к ней нечасто.
Впрочем, Сяоцуи отличалась кротким и мягким нравом, питая беспредельное терпение к юным сородичам. Можно сказать, половина нынешнего племени выросла на её глазах — включая Ся Цинцю, Ху Цилана и самого Хуан Линя.
«Кто бы мог подумать, что сестра Сяо Цуи шагнет на уровень Повелителя демонов», — мысленно вздохнул Хуан Линь. Возраст Сяо Цуи по меркам лисьего рода считался не таким уж почтенным — едва исполнилось двести лет. Даже с учетом Лунного нектара, обретаемого во время обрядов поклонения луне, её духовный опыт не превышал и шестисот лет.
Великий старейшина упомянул, будто Сяо Цуи удалось преодолеть преграду благодаря случайным чувственным озарениям. Будь на её месте другая лиса, Хуан Линь легко бы в это поверил — в конце концов, для духовных лис привычно спускаться в людской мир, влюбляться в красивых смертных и через бурю страстей обретать необходимые для прорыва эмоциональные впечатления. Но ведь сестра Сяо Цуи не ступала на землю людей больше сотни лет!
Откуда же у неё взялись эти озарения? Загадка подстегивала любопытство юноши.
Мчась на белоснежном облаке, Хуан Линь вскоре приблизился к нужному пику. Это облако не являлось воплощением его личной духовной силы, а представляло собой родовой артефакт.
Среди демонического народа, если ты от рождения не наделен крыльями, способность летать по небесам даруется лишь с обретением тысячелетнего мастерства Повелителя демонов — только тогда удается освоить чары управления облаками и туманом. Да и скорость такого полета весьма скромна: от силы восемьсот ли в день, что еле превышает шестьдесят километров в час. Наземное верховое животное и то порой бежит быстрее.
Оттого подобные неторопливые полёты среди демонов иронично прозвали «ползанием по облакам».
Впрочем, Хуан Линю не давалось даже такое «ползание». Артефакт ему выделили исключительно ради выполнения обязанностей гонца — эдакий служебный экипаж лисьего клана.
Обитель Сяоцуи располагалась на широком плато посреди горного склона. Эта ровная площадка размером с пару футбольных полей вмещала с десяток разрозненных построек: тут возвышались изящные резные павильоны, там приютились скромные соломенные хижины, а кто-то и вовсе выдолбил себе пещеру прямо в скале.
Лис хоть и причисляли к демоническому племени, они издревле тянулись к людскому укладу. Каждый год со спускающимися в мир смертных сородичами на гору приникали самые разномастные традиции и веяния. Порой доходило до смешного: лисы, разница в возрасте между которыми составляла пару веков, горячо спорили, чьи дома и утварь заслуживают называться «настоящим человеческим стилем», обвиняя друг друга в вульгарности и слепом подражании.
Хуан Линь слышал, будто некоторые совсем уж древние демоны-долгожители, подражая древним людям, до сих пор вязали узелки для счета и ютились в первобытных шалашах, свято веря, что именно так выглядит подлинный быт людей. Оставалось лишь гадать, сколько десятков тысяч лет назад они в последний раз видели настоящего человека.
Жилище Сяо Цуи не отличалось подобными крайностями и представляло собой обычный уютный усадебный дворик. Хуан Линь подошел к воротам и постучал. Изнутри донеслось мягкое: «Иду!», и дверь отворила дева в зеленых одеждах.
На вид ей можно было дать лет двадцать: шелковистые волосы спадали по плечам, перехваченные золотой шпилькой, лик сиял чистотой нефрита, а в глазах лучился мягкий свет. Это и была Сяоцуи.
— Сестра Сяо Цуи, я к тебе по делу, — произнес Хуан Линь.
Внешне она ничуть не изменилась за прошедшие годы, но от неё исходила явственная, невидимая аура, от которой у юноши невольно перехватило дыхание.
Демоны, перешагнувшие рубеж тысячелетнего развития, обретали естественное давящее величие, способное без труда подчинять более слабых сородичей. Именно поэтому их и нарекали Повелителями демонов.
Впрочем, от Ся Цинцю подобная сила не исходила: из-за глубокого постижения * «Канона Великого Инь и Темного Мороза»* его суть трансформировалась из демонической в полубожественную. При последующем вознесении его ждал путь бессмертного небожителя или божества, но никак не демонического владыки.
— Надо же, Хуан Линь! Как давно мы не виделись, — Сяо Цуи не проявляла ни капли гордыни, присущей Повелителям демонов, оставаясь всё той же приветливой и ласковой. — Входи скорее, в доме и поговорим.
Юноша кивнул и шагнул во двор, с легкой ностальгией оглядываясь по сторонам. Он не гостевал здесь уже очень давно.
Поговаривали, будто этот дворик Сяо Цуи обустроила по образу и подобию усадьбы, где жила во время своего первого спуска к людям. Любившие сплетни молодые лисы считали это неопровержимым доказательством того, что она так и не забыла того давнего торговца. Сама же Сяо Цуи на все расспросы лишь качала головой, отнекиваясь: просто привыкла к такому укладу и не хочет ничего менять.
Они прошли в горницу, и Сяо Цуи тут же вынесла из кухни поднос с угощениями — золотистыми, аппетитно поджаренными хрустящими коврижками, щедро посыпанными россыпью кунжутных зерен.
— Ого, медовые коврижки! — у Хуан Линя вспыхнули глаза. Его любимое лакомство с самого детства!
Всякий раз, когда юные лисята приходили к ней в гости, Сяо Цуи баловала их кулинарными изысками, но именно эти сладкие, хрустящие сласти Хуан Линь любил пуще всего.
Забыв на миг о поручении, он отправил коврижку в рот. Наполняя комнату аппетитным хрустом, юноша зажмурился от удовольствия.
— Не спеши так, подавишься, — Сяо Цуи поставила перед ним пиалу с ароматным чаем. — У тебя ведь обычно столько забот. Какими судьбами решил навестить меня?
— На самом деле, я как раз по работе, — утерев губы и пересилив желание сцапать еще одну сладость, проговорил Хуан Линь. — Сестра Сяо Цуи, Великий старейшина обмолвился, будто ты достигла ступени Повелителя демонов? Это правда?
— Вот ты о чем... Да, действительно, — улыбнулась дева. — Некоторое время назад меня настигли неожиданные чувственные озарения, и с помощью волшебного артефакта мне удалось совершить прорыв, обретя тысячелетнее мастерство.
— Поздравляю, сестра Сяоцуи! Теперь ты старейшина нашего рода! — Хуан Линь уважительно сложил ладони, после чего перешел к сути: — Ты ведь помнишь, как больше года назад загадочно исчез Ся Цинцю?
— Конечно.
— Так вот, не так давно Цилан оправился после принятия человеческого облика и рванул на поиски Цинцю. И представь себе — удача! Он действительно его нашел!
— Неужели? И где же Цинцю? — обрадовалась Сяоцуи. Она тепло относилась ко всем сородичам, и Ся Цинцю тоже вырос у неё на руках. Его исчезновение наделало много шума, так что добрые вести не могли не радовать.
— Цилан написал, что они сейчас в городе под названием Хуаян. Пишет, будто там открылись неимоверные возможности, и зовет всех наших отправляться туда, — Хуан Линь протянул сбивчивое послание Ху Цилана.
Пробежав глазами по строчкам, Сяо Цуи не удержалась от смешка:
— Ну и сорванец... Накалякал не пойми что, ничего толком не объяснив.
— Вот и я о том же! — поддакнул Хуан Линь. — Я и Великому старейшине твердил: грамотность среди нашей молодежи оставляет желать лучшего. Пора нанимать людских учителей, чтобы обучить народ хотя бы базовой грамоте.
— Ну тебя! Всё бы тебе фантазировать, — Сяо Цуи с доброй укоризной качала головой, насквозь видя его уловки. — И что же решил Великий старейшина?
— Старейшина считает, нужно отправить кого-нибудь на разведку. Если Цинцю приходится туго, мы поможем... А если у него и впрямь всё ладно да ещё и удача улыбнулась, можно взять с собой парочку недавно сформировавшихся лисят — пусть уму-разуму наберутся, мир повидают.
Хуан Линь потер затылок, уклоняясь от ласкового щелчка по лбу:
— Но хоть для помощи, хоть для присмотра за молодежью нужен сильный сородич. Все остальные старейшины заняты важными делами, вот глава рода и вспомнил про тебя. Он просит тебя отобрать двух молодых лисиц и отправиться в путь.
Договорив, Хуан Линь воровато глянул на Сяо Цуи, опасаясь вспышки гнева... Все на горе знали: после той давней любовной драмы дева Сяо Цуи без малого два века не ступала за пределы родных пиков.
Заметив его настороженный взгляд, Сяо Цуи сначала изумилась, а затем мягко расплылась в улыбке:
— Ты чего высматриваешь, словно воришка?
— Сестра Сяо Цуи, ты ведь не сердишься?.. — с сомнением переспросил юноша. — Если тебе невмоготу покидать гору, я передам Великому старейшине, пусть отправит кого-то другого.
Хуан Линь запнулся и добавил:
— Да хоть пусть сам идет! Всё равно день-ночь сидит в храме, вознося молитвы Владыке Луны, а толку от него никакого.
— Что за глупости ты несешь? Служение Владыке Луны — священный долг старейшины, — без тени настоящей строгости пожурила его Сяо Цуи. Тёплая забота младшего сородича вызывала у неё лишь добрую улыбку. — Вы, малыши, вечно принимаете всё близко к сердцу... Сколько раз я вам повторяла: те давние события давно остались в прошлом.
Она на мгновение опустила взор, и в её глазах промелькнула светлая, ничем не омраченная печаль:
— Быть может, когда-то я и сожалела о случившемся. Думала: вот если бы я была смертной или он оказался демоном, если бы между нами не стояла эта пропасть... Как было бы хорошо. Но со временем я поняла: дело вовсе не в разности наших природ. Я просто выбрала не того человека... Он меня не любил. По-настоящему не любил. Встреть я искреннее сердце — и исходило бы всё совсем иначе.
— Если так, сестра Сяоцуи, почему бы тебе не найти того, кто полюбит тебя всем сердцем? — спросил Хуан Линь, убедившись, что старые раны действительно затянулись.
— Жизнь дана не только ради любовных терзаний... Это лишь вы, глупые лисята, только о чувствах и печетесь, — Сяоцуи с легкой иронией посмотрела на сородича.
Свои романтические порывы она давно оставила позади. Все эти две сотни лет её главной отрадой было выхаживать новорожденных пушистых слепышей, превращая их в статных, красивых и шелковистых лис! Иначе разве стала бы она для Ся Цинцю, Ху Цилана и Хуан Линя самой любимой и близкой старшей сестрой?
— Теперь я понял, — кивнул Хуан Линь. — Так ты согласна навестить Цинцю?
— Заодно и прихвачу пару ребятишек прогуляться, — ответила Сяо Цуи. — Но с одним условием: тех, кто еще не обрел человеческий облик, даже не предлагай.
— Это само собой! — Хуан Линь усердно закивал. Забота о малышах являлась нерушимым законом клана. — Выберем из тех, кто сформировался за последние пару лет. Только я теряюсь, кто подойдет лучше... Ты у нас главный знаток молодежи, тебе и решать.
Сяоцуи действительно заменяла наставницу всему молодому поколению. Беспомощные молоденькие супруги или же лентяи, желавшие пожить в свое удовольствие, без колебаний вверяли ей воспитание своих детенышей. Кому, как не ей, знать характеры юных лис?
— Пожалуй, Ху Шисань и Хуан Фэннян вполне подойдут, — немного подумав, произнесла Сяо Цуи.
«Ху Шисань и Хуан Фэннян?» — мысленно прикинул Хуан Линь. Он отлично знал обоих, и выбор казался весьма удачным.
Поскольку родовые имена лисы выбирали себе сами при взрослении, Шисань и Фэннян не состояли в прямом родстве ни с Ху Циланом, ни с самим Хуан Линем. Хоть Хуан Линь и был заметно старше их, о проделках этой парочки знала вся гора.
Оба юных лиса достигли зрелости лишь в последние два года, их духовный опыт едва насчитывал сотню лет, а сила была скромной. Однако на Горе Духовных Лис их имена гремели на всю округу.
Ху Шисань прославился своей феноменальной, абсолютно несуразной природой. Если тело Ся Цинцю обладало уникальным даром притяжения, то врожденная суть Шисаня являла собой противоположность здоровому смыслу.
Его дар именовался * «Телом Демонической Лисы»*. Вроде бы от названия * «Тела Обольстительной Лисы»* его отделял лишь один иероглиф, но воплощение давало поистине дикие результаты!
Под действием этого дара любые создаваемые им иллюзии автоматически приобретали загробный, мертвенно-жуткий облик. Словно из преисподней! Даже если Шисань пытался сотворить иллюзию золота, драгоценностей или юных красавиц, окружающие видели лишь испятнанные кровью монеты да иссохшие скелеты в парче.
Более того, любые его чары несли печати загробного мира: вместо обычного лисьего огня вспыхивал синий призрачный пламень, а вместо повеления деревьями призывались иссохшие коряги. И хотя сила заклятий от этого лишь возрастала, сам юный лис, ценивший изящество и красоту, страдал неимоверно.
Поговаривали, будто Шисань с друзьями планировал после обретения человеческого облика отправиться в путешествие по людским землям. Но едва проявлялись его ужасающие способности, сородичи наотрез отказались брать его с собой — подобная загробная аура мгновенно выдавала демоническую природу.
От обиды и разочарования юный лис замкнулся в себе, ушел в пещеру и полгода не показывался на глаза. Мать, носившая ему еду, по секрету шепнула, что парень от депрессии начал клочьями терять шерсть — на загривке уже проглядывали плешины!
Желая спасти беднягу от окончательного облысения, Сяо Цуи и решила забрать его с собой.
Что же до Хуан Фэннян, эта девица была известна еще пуще!
В детстве к ней в руки случайно попало несколько книжонок, написанных бедными человеческими книжниками. Но вместо сказаний о подвигах великих предков там оказались романтические истории о любви смертных и нечисти. Начитавшись этих историй, где авторские фантазии изображали лисиц, оборотней и призраков покорными, льстивыми и готовыми на всё ради нищего ученого, Фэннян воспылала праведным гневом.
Остальные лисы к подобным опусам относились равнодушно: выбирая пару, они смотрели либо на красоту, либо на искренность чувств, а при расставании расходились легко и без обид. На бредни неудачливых писак им было плевать — на таких спесивых книжников лиса не позарилась бы и за три жизни.
Но Фэннян приняла всё близко к сердцу. Впрочем, вместо того чтобы мстить авторам, она вознамерилась сама написать повесть о лисьем роде и утереть нос всем людским борзописцам!
Вот только уровень грамотности среди лисиц подвел: девица мучилась над рукописью несколько лет, но не смогла выцедить и пары страниц.
В последнее время она настойчиво требовала отпустить её к людям — «собирать материал для книги». Родители, видя её скромные силы и самое обычное Тело Обольстительной Лисы, страшились, что глупую девчонку обпоят и обведут вокруг пальца, а потому держали её под замком.
В их доме ежедневно кипели шекспировские страсти, о чем знала вся окружная округа. Сяо Цуи выбрала её второй именно для того, чтобы под личным присмотром дать девице исполнить давнюю мечту.
Определившись с выбором, Хуан Линь отправился к родителям молодых лисиц, и вскоре Шисань с Фэннян предстали перед Сяо Цуи.
Ху Шисань оказался черноволосым юношей с невероятно мрачным лицом. Его вид выражал глубочайшую хандру, а под глазами залегли темные тени. Хуан Линь присмотрелся к его шевелюре и сочувственно отметил: волосы на макушке и впрямь заметно поредели.
Хуан Фэннян, напротив, излучала неиссякаемый задор. Узнав, что сестра Сяо Цуи берет её с собой, она закружилась в радостном танце, после чего принялась юлой носиться по дому: то чай подльет, то сладости подаст — лишь бы наставница не передумала!
Быстро собрав нехитрый багаж, Сяо Цуи в сопровождении двух юных сородичей сделала первый шаг на пути к городу Хуаян.