Ся Цинцю развернул свиток. Влив духовную силу в Картину Призыва Божества, он обратился к изображенному на ней Юэ Си и мгновенно установил незримую связь с древней сущностью.
Сквозь холст хлынула ледяная, способная сковать весь мир стужа. Но едва коснувшись тела Ся Цинцю, этот лютый хлад обратился в ласковые, журчащие ручейки чистейшей энергии.
«Сила Владыки Зимы... Сила, которую Юэ Си доверил мне...»
Ощущая знакомое дыхание этой магии, Ся Цинцю на мгновение почувствовал, будто сам Юэ Си стоит совсем рядом. И это не было простой иллюзией: свиток служил настоящим проводником, и явиться из своего божественного чертога Владыка мог в любой миг.
Мощь нарастала. Духовный исток Ся Цинцю стремительно полнился: двухсотлетнее созерцание, трехсотлетнее, четырехсотлетнее... В единый миг он преодолел рубеж пятисот лет, присущий великим демонам, и достиг тысячелетней вершины.
Уровень Демонического Владыки! В расе духовных лис подобным могуществом обладали лишь старейшины.
Тело лиса-оборотня, напитавшись божественной благодатью, обрело невиданную силу. Ся Цинцю казалось, будто одним ударом кулака он способен расколоть горный пик, а единым взмахом рукава — погрузить целый город в сплошной морочный сон.
Впрочем, эта сила пока не принадлежала ему полноправно. Стоило свернуть свиток, и волшебство рассеется.
Макушка и затылок неожиданно зачесались. Ся Цинцю невольно коснулся головы и ощутил ладонью пару мягких, пушистых ушей. А взглянув назад, увидел, как из-под полы одеяния пробиваются три пылающе-алых лисьих хвоста.
«Хвосты наружу... Какой пассаж».
Он слегка откашлялся и, смущенно прикрыв лицо рукавом, скрыл хвосты и уши за незримым мороком.
В расе духовных лис на стадии юного оборотня у лисы лишь один хвост. Набрав пятьсот лет духовного развития, она обретает второй, на рубеже тысячи лет — третий, а к пяти тысячам становится пятихвостым святым демоном. Далее каждые тысячу лет прибавляется по хвосту, пока не наберется девять — высший предел пред самосожжением и вознесением в сонм небожителей.
Ся Цинцю легко взмахнул рукой. На актеров снова нахлынула знакомая истома; покачиваясь, они вновь погрузились в глубокий сон.
Только на сей раз морок был иным.
* * *
Сяо Цуи была лисицей-оборотнем с горы Духовных Лис. В отличие от братьев и сестер, мечтала она лишь об одном: сойти в мир людей и отыскать своего благодетеля.
В далеком детстве, когда ее мать поранили на охоте, маленькая Сяо Цуи отправилась на поиски целебных трав и попала в беду. Спас ее обычный человеческий мальчик. Напуганная до полусмерти, глупая лисичка вместо благодарности больно цапнула спасителя за запястье и убежала. Лишь вернувшись в родные леса, она осознала свой поступок.
Бабушка из клана часто повторяла: «Мы, лисы, помним добро». Сяо Цуи твердо решила: она непременно найдет того мальчика и отплатит за спасенную жизнь.
* * *
Ван Хэн промышлял мелкой торговлей. Ходил с коробом из уезда в уезд, перебиваясь с хлеба на воду. Хоть жил он в бедноте, но душой был добр, а ликом — пригож. Неудивительно, что соседи то и дело норовили его сосватать.
Ван Хэн лишь улыбался и качал головой: сам еле концы с концами сводит, куда еще молодую жену на голод обрекать?
Он полагал, что так бесхитростно и пройдет вся его жизнь. Но в тот день, зазывая покупателей на городской улице, он увидел, как местный задира Лю Эр силой тащит куда-то девушку в белом одеянии.
Лю Эр славился лютым нравом, жадностью и беспутством. Он жил грабежом да обманом, и даже с Ван Хэна не раз сдирал «за защиту». Жаловаться уездному судье было бесполезно — Лю Эр приходился тому шурином. Поговаривали, что он не брезговал и торговлей людьми...
Заметив, как негодяй заманивает девушку в глухой переулок, Ван Хэн пересилил страх и выкрикнул:
— Эй, а ну стой!
Подбежав, он вырвал девушку из рук смутьяна и заслонил ее собой:
— Лю Эр, ты куда это тянешь мою... мою кузину?!
Чтобы спасти человека, требовался веский повод.
«Пожалуйста, пойми мой намек!» — мысленно молил Ван Хэн, надеясь на сообразительность незнакомки.
Лю Эр прищурился, переводя взгляд с одного на другого:
— Девица, ты ведь только что искала кого-то? Неужто этого нищего торговца?
У Ван Хэна от страха спина покрылась холодным потом. Но в следующий миг за его плечом раздался звонкий, ласковый голос:
— Именно! Я как раз искала своего братца Ван Хэна.
Девушка бережно приподняла его рукав, обнажая старый детско-юношеский шрам на запястье. Прикоснувшись к нему, она со смехом добавила:
— Глядите, этот след у него еще с малых лет остался!
Ван Хэн резко повернулся. На него с лукавой и счастливой улыбкой смотрела невероятная красавица, задорно подмигнув в ответ.
И в это мгновение сердце юноши дрогнуло.
* * *
Грянул треск петард, взвились звуки флейт и барабанов. Ван Хэн восседал на статном коне, украшенном алыми лентами, а за ним шествовала свадебная процессия с пышным паланкином на восьмерых носильщиков.
Сегодня он брал в жены Сяо Цуи.
Минул целый год с тех пор, как он заступился за нее перед Лю Эром, попал под ложный навет и оказался в тюремных застенках. К счастью, Сяо Цуи сумела добраться до самого инспектора провинции и раскрыла злодеяния Лю Эра и уездного чинуши. Закоренелых преступников бросили в казематы, а Ван Хэна вызволили на свободу. И пусть сидение за решеткой не красило жениха, в конечном счете судьба свела их навеки.
Отныне Сяо Цуи — его законная супруга. И больше ничто в мире не разлучит их.
При этой мысли Ван Хэн расплылся в счастливой улыбке и чуть пришпорил коня.
Удивительное дело: за прошедший год удача неизменно сопутствовала ему. Он легко находил дешевый товар, который затем сбывал с великой выгодой. А благодаря честности и безупречной репутации его торговля процветала. В считаные месяцы из нищего торговца с коробом Ван Хэн превратился в хозяина нескольких городских лавок.
Богатство, уважение, красавица-жена... Ван Хэн порой сам дивился: какими добрыми делами в прошлой жизни он заслужил такое счастье?
На это Сяо Цуи лишь хитро улыбалась:
— А может, ты в детстве спас белую лисичку-небожителя?
* * *
«Моя жена... лиса?!»
Ван Хэн оцепенел. Из его ослабевших пальцев выпал бумажный талисман. Он купил это «исцеляющее снадобье» у даоса У из местного храма, желая избавить супругу от недуга, а в итоге... превратил любимую Сяо Цуи в белую лису?
Юноша в растерянности смотрел на зверька. Неужели это он сдернул с нее человеческий облик?
Почувствовав его смятение, белая лисица жалобно заскулила и попыталась метнуться к двери. Она боялась не гнева мужа, а лишь того, что он увидит её истинное, звериное естество.
Поняв, что Сяо Цуи хочет сбежать, Ван Хэн бросился на колени и сжал лисицу в объятиях:
— Не уходи! Сяо Цуи, прости меня! Я не хотел, я не знал!
Обливаясь слезами, он прижал дрожащий пушистый комочек к груди:
— Я думал, этот талисман исцелит тебя! Прости! Не бойся, я ни за что не причиню тебе вреда!
— Хэн-гэ, я ведь оборотень... — прошептала лисица человеческим голосом, дрожа всем телом. — Неужто ты не страшишься меня?
— Как я могу тебя бояться? — Ван Хэн осторожно отер слезы с ее мордочки. — Если тебе страшно... сотри мне память своей магией. Заставь забыть все, что случилось сегодня. Только не уходи!
Лисица покачала головой:
— Раз ты не боишься... я останусь с тобой.
В этот миг в двери громко застучали.
— Кто там? — настороженно спросил Ван Хэн, закрывая собой Сяо Цуи.
— Господин, это управляющий, — раздался из-за двери голос слуги. — К вам прибыл даос по фамилии У. Говорит, у него срочное дело!
— Прогони его прочь! — отрезал Ван Хэн холодно и беспощадно. — Если еще хоть раз покажется на пороге — палками перебейте ему ноги!
* * *
Окровавленный и израненный, Ван Хэн из последних сил карабкался по кручам горы Духовных Лис.
Простому смертному путь в обитель оборотней был заказан. Когда у подножия перед ним возникли стражи-лисы, юноша успел лишь выдохнуть: «Я муж Сяо Цуи...» — и рухнул без чувств.
Сяо Цуи покинула горы ради мести и благодарности всего несколько лет назад — для долговечных лис этот срок был мгновением. Новость о человеке быстро разнеслась среди сородичей. Любопытные лисы подхватили бессознательного гостя и отволокли его на вершину.
Очнувшись, Ван Хэн обнаружил, что погребен под ворохом алого меха — вокруг сгрудились десятки лисиц разного мала, желая разглядеть мужа Сяо Цуи.
Единственным, кто сохранял человеческий облик, был юноша невиданной красоты, над чьим лобком возвышалась пара изящных лисьих ушей.
— Меня зовут Ся Цинцю, я младший сородич Сяо Цуи, — произнес он мягким, прохладным голосом. — Как ты оказался здесь один? И где же моя сестра? Неужто она не предупреждала, как опасен наш край для смертных?
— Я потерял ее... — горько вымолвил Ван Хэн. — Меня предали и обманом утянули мою душу в Подземное царство. Чтобы вызволить меня, Сяо Цуи напала на стражей Инь и вырвала мой дух из казематов. Я простой смертный и не могу спасти ее от гнева стражей. Мне оставалось лишь прийти к вам и молить о помощи!
— Дело касается Подземного ведомства... — Ся Цинцю печально вздохнул. — Даже наш клан лис не в силах тягаться с судом Яньло. Разве что...
— Разве что?! — Ван Хэн вцепился в его рукав. — Говори! Я готов на все, лишь бы вернуть Сяо Цуи!
— Разве что ты сумеешь тронуть сердце Великого Бога, которому я служу, и умолишь Его вступиться. Но для этого придется пройти через испытания, где каждый шаг грозит гибелью.
— Я согласен!
Испытание проходило в темной пещере. Ледяной ветер, сковывающая стужа и загробный хлад пытали тело и дух смертного. Ван Хэн неоднократно оказывался на грани жизни и смерти, но упорство провело его к самому сердцу грота.
Там, среди древнего нетающего льда, Ся Цинцю завел священный танец жертвоприношения. В ответ на его молитвенный шепот из морозного марева проступил величественный силуэт.
Могущественный, беспредельно исполненный святости и благодати... Ван Хэн склонил голову, не смея возвести взор на божество. Лишь на зеркальной глади льда он разглядел отражение пары глаз — чистых, как бездонная лазурь древнего океана.
Этот глубокий синий цвет словно рассеивал все морочные чары, открывая истинную суть вещей... На мгновение Ван Хэна охватило странное забытье. Ему показалось, будто он вовсе не Ван Хэн, а кто-то иной.
— Владыка Зимы! — возвестил Ся Цинцю. — Ван Хэн, поведай Владыке свое прошение!
— Я хочу спасти свою супругу, — Ван Хэн отбросил наваждение и пал ниц. — Ее зовут Сяо Цуи. Ради меня она...
Он без тайн рассказал всю их историю от начала до конца. Когда голос его затих, в пещере воцарилось гробовое безмолвие. Сердце Ван Хэна колотилось о рёбра, точно пойманная птица, в ожидании приговора.
И наконец сквозь морозный гул прозвучал холодный, незыблемый голос:
— Да будет так.
В тот же миг их озарила вспышка ледяно-голубого света. Пространство вокруг пошатнулось, и мрачный грот сменился жутковатыми сводами Подземного царства Иньцао.
Не смея поднять глаз, Ван Хэн услышал, как Ся Цинцю испрашивает позволения у божества:
— Не худо бы призвать сюда и самого даоса У Даолина для очной ставки!
— Внемлю, — снова раздался ледяной глас.
С неба со свистом рухнули две фигуры — сбитый с ног даос У Даолин и тот самый призрачный стражник, что пленил душу Ван Хэна.
Пред лицом Владыки Зимы они направились в Зал Яньло. При поддержке божества Ван Хэн смог поведать всю правду.
В итоге злокозненный У Даолин и продажный стражник были низвергнуты в адские бездны, Сяо Цуи вызволена, а Ся Цинцю вместе с Владыкой Зимы вернулся на гору Духовных Лис.
Ван Хэн порывался вознести благодарность Ся Цинцю, но Сяо Цуи удержала его: смертному не пристало долго оставаться в царстве оборотней.
Они прожили вместе долгие, счастливые десятилетия. И лишь когда Ван Хэн обессилел от старости, он попросил жену не тратить магию на продление его дней, а отпустить его с миром.
Умирая, он ждал, что дух его отправится в Подземное царство или встанет на путь Перерождения... Но после короткой вспышки небытия он вдруг с ошеломлением очнулся, сидя на молитвенном циновочном подстеле!
* * *
Перед ним стоял Ся Цинцю и тихим, исполненным тайны голосом произносил:
— Даос Чуюнь, к чему медлить? Пора очнуться.
Чуюнь застыл. В следующее мгновение бесконечный пласт воспоминаний о жизни Ван Хэна начал стремительно таять, подобно сновидению. На смену им вернулась собственная память даоса Чуюня, что укрепило его дух и вернуло ясность разуму.
Он отшатнулся на два шага, испытывая смешанное чувство изумления и светлой печали:
— Неужели... все это было лишь морок? Иллюзия?
Ся Цинцю слегка кивнул:
— Жизнь человека — точно сон. Наш спектакль окончен.
Даос снова мысленно прикоснулся к судьбе Ван Хэна, но от нее остались лишь смутные обрывки да легкая грусть в груди.
— Ох и непросто же далась мне эта роль! — вздохнул Чуюнь.
— Лишь оттого, что ты обладаешь духовным развитием, влияние задержалось в твоем разуме, — пояснил Ся Цинцю. — Актеры из труппы Кун очнулись мгновенно и уже забыли всё без остатка.
Он указал на отдыхавших неподалеку артистов. Они исполняли роли У Даолина, стражника, Владыки Янь и прочих эпизодических персонажей, потому и вернулись в реальность куда раньше Чуюня.
Даос обомлел. Этот способ «вхождения в образ», испробованный Ся Цинцю, превосходил по глубине даже Зал Испытания Сердца в его собственной обители!
И главное — прожитый опыт Ван Хэна не помутил его собственный разум, оставив лишь впечатление от сыгранной роли.
Потрясающее мастерство!
В этот момент открыла глаза и Кун Бися. Протерев лоб, она пробормотала:
— Что со мной? Кажется, я что-то забыла...
Тут ее взгляд упал на Ся Цинцю, и она от удивления разинула рот:
— Господин Цинцю, ваши уши?! Вы... вы лис-небожитель?!
Прожив всю жизнь в созданной иллюзии, она ничуть не испугалась его истинной сущности, ощутив лишь странное, теплое расположение.
— Поздравляю всех! — Ся Цинцю радостно хлопнул в ладоши. — Съемки полностью завершены! Не пройдет и месяца, как наше «Сказание о Белой Лисе» увидит свет!
Он с улыбкой добавил:
— Завтра в Башне Почетных Гостей нас ждет пышный пир. Отдохните хорошенько, а завтра гуляем на славу!