Ся Цинцю пока не догадывался, какие метаморфозы переживали храмы Владыки Луны, но благодаря притоку новых сил устройство и расширение Иллюзорного царства Великого Инь подвигались с невероятной скоростью.
Прошло всего несколько месяцев, и каркас виртуального мира был почти закончен. Пусть его нельзя было назвать безупречным, для нынешних нужд Ся Цинцю этого хватало с лихвой.
Сотни отобранных авторов завершали работу над собственными иллюзорными мирами. Заклинатели справлялись сами от начала и до конца, а смертным созидателям на помощь приходили лисы, помогая воплотить замысел большей частью.
В конце концов, Иллюзорное царство Великого Инь не требовало прорабатывать каждую травинку, камень или дерево — система сама генерировала и достраивала окружение из готовых заготовок. Авторам требовалось лишь держать под контролем нить основного сюжета.
Так был закончен последний этап подготовки к конкурсу новелл. Дальнейший план у Ся Цинцю был продуман до мелочей, так что вникать в каждую деталь лично не требовалось: достаточно оказалось лишь взмаха руки, чтобы отлаженный механизм пришел в движение.
Не только Торговая палата Дунмин заработала на пределе возможностей — чиновники, ордена заклинателей, обители Чэнхуанов, Подземное ведомство Инь и демонические кланы единым фронтом включились в дело. За одну-единственную ночь известия о Конкурсе новелл охватили тысячи городов по всей империи Дацянь.
Жители Дацяня с изумлением осознали: событие, слухи о котором ходили уже давно, нагрянуло совершенно неожиданно. Конкурс объявили открытым.
Для простого народа это стало оглушительной новостью.
В отличие от обыденных состязаний на Голубой звезде, конкурс Торговой палаты Дунмин сулил небывалый шанс изменить судьбу и обрести связь с бессмертными. Поговаривали, будто победителя лично всемогущий Небесный наставник Ся наставит на Путь совершенствования, превратив в могущественного заклинателя!
Истинные же заклинатели прекрасно понимали, какая колоссальная выгода кроется за этим состязанием. Но, увы, в свое время лишь немногие из них рискнули отправить рукописи, а теперь кусать локти было поздно — прием работ завершился.
Впрочем, даже не попав в число участников, из последующих разъяснений Торговой палаты Дунмин они узнали, что им отведена иная, не менее важная роль — роль судей!
Каждому, кто войдет в Иллюзорное царство Великого Инь, выплатят по пять духовных жребиев, служащих голосами. Эти жребии можно было распределить между разными историями или же отдать скопом той новелле, что запала в душу сильнее прочих.
Однако устроители строжайше запретили любые махинации и накрутки. Чтобы отдать духовный жребий, судья должен был искренне проникнуться вымышленной историей — отдать голос дозволялось лишь тогда, когда в нем вспыхнет «сила помыслов». За соблюдением беспристрастности и честности пристально следили чиновники Подземного ведомства Инь и небесные служащие Дворца.
Впрочем, и сами судьи не оставались в убытке. Отдавая жребий, человек связывал себя с историей нитью кармы. Если выбранное произведение не выбывало, а продвигалось вверх по турнирной таблице, судья получал в награду щедрый приток силы помыслов. Это было похоже на посещение театра или лавки сказителя, приносившее оздоровление и продлевавшее жизнь, только во сто крат мощнее.
Чем больше жребиев отдано, чем раньше сделана ставка и чем выше окажется итоговое место произведения, тем весомее станет последующий отклик.
При достаточном накоплении силы помыслов даже обыкновенный смертный мог совершить прорыв и ступить на путь совершенствования.
Более того, у Ся Цинцю уже имелся в запасе следующий шаг, позволяющий простым мирянам с наибольшей пользой распорядиться полученной силой помыслов.
Как объявила Торговая палата Дунмин, если кто-то поддержит произведение в самом начале, а оно в итоге взберется на вершину рейтинга, обратного притока силы помыслов хватит, чтобы возвести смертного прямо на стадию Золотого Ядра и подарить ему сотни лет жизни!
Прознав о такой щедрости, народ пришел в неистовый восторг. Миряне и помыслить не могли, что обычное развлечение — чтение да голосование — способно принести столь невероятный куш.
"Владыка Луны пресвятой! Кто бы мог подумать, что и нам, грешным смертным, выпадет шанс выбиться в бессмертные небожители!"
Что же до силы помыслов, то у заклинателей, демонов и призраков от вожделения загорелись глаза: в отличие от смертных, которым еще требовалось научиться обращать ее в духовную энергию, практиканты могли поглощать ее напрямую!
Стоило объявлению о старте конкурса прозвучать, как и заклинателей, и простолюдинов охватило безудержное безумие.
— Эй, как попасть в это ваше Иллюзорное царство Великого Инь?! Показывайте скорей, мы должны успеть первыми выхватить самые перспективные истории!
Приказчики Торговой палаты Дунмин, заблаговременно обученные и подготовленные, ничуть не растерялись перед натиском возбужденной толпы.
Они мгновенно принялись разъяснять народу заклятие входа — «Метод духовной связи через поклонение луне».
Узнав, что Иллюзорное царство спрятано внутри зеркал, многие поначалу струхнули — шутка ли, лезть в зазеркалье! Однако посулы бессмертия перевесили любой страх, и люди со всем усердием принялись заучивать необходимые слова.
К тому же приказчики заверяли: заклинание не требует духовной силы. Подойдет обычное зеркало, а за неимением такового — хоть таз с чистой водой.
Народ бросился по домам. У кого было зеркало — тут же кидались к нему, у кого не было — бежали в лавку, а бедняки набирали воду в миски и кадушки, выставляя их на холод, дабы застывшая ледяная гладь заменила бронзу и стекло.
* * *
Повсюду в домах люди истово твердили формулу «Метода духовной связи через поклонение луне», что напоминало наплыв пользователей, штурмующих переполненный сервер. Сердца их трепетали от смеси надежды и страха.
А в городе Фэнлун один тестер, успевший опробовать Иллюзорное царство еще до официального запуска, тоже готовил свой вход.
С тех пор как призрачный страж научил Бай Фэя способу входа, тот без устали вкалывал в зазеркалье. Питался он пилюлями голодания, щедро выделенными Торговой палатой Дунмин, а в остальное время с помощью малютки-лиса Ху Я возводил свой иллюзорный мир — настоящий каторжный труд без сна и отдыха.
Его рукопись, «Записки о призраках горы Цинпин», относилась к жанру мистических сказаний о нежити и божествах — редчайшему для мира Тяньюань направлению ужасов!
Впрочем, объем работы у него выходил скромнее, чем у сочинителей грандиозных романов о совершенствовании, где требовалось прописать по шесть великих орденов и сонмы небожителей трех миров.
Заглядывая в «Чайную Изумрудных Облаков», Бай Фэй любил послушать, как коллеги по цеху ежедневно плачутся и стенают над нечеловеческими объемами работы — это было чуть ли не единственным его развлечением посреди бесконечной пахоты.
Со временем юноша осознал собственные изъяны: пусть от рождения он обладал Инь-Ян взором и кое-что смыслил в потустороннем, он оставался простым смертным и не ведал глубоких тайн загробной жизни.
На счастье, Ху Я свел его с чиновниками из Подземного ведомства Инь. Стороны быстро пришли к соглашению: призрачные практики взяли на себя роль технических консультантов, помогая Бай Фэю прорабатывать сюжет.
Именно ради этого Ся Цинцю и зазывал на помощь такое количество заклинателей, демонов и душ: пусть в искусстве иллюзий они уступали клану лис, зато представляли собой даровую и высококлассную рабочую силу!
К тому же это служило своего рода «рекламной площадкой», предоставленной различным фракциям.
На Голубой звезде рекламодатели старались запечатлеть бренд в умах публики, чтобы повысить продажи. Здесь же задача стояла та же — запечатлеться в сознании зрителей, — но вместо звонкой монеты фракции рассчитывали собирать «силу помыслов».
Точно так же, как Ся Цинцю вплетал скрытые отсылки в свои постановки, дабы умножить число почитателей древнего бога Юэ Си, консультанты не упускали случая ввернуть в чужие истории прославление собственных орденов и ведомств.
Впрочем, Ся Цинцю строго предупредил: интеграции допустимы, но без фанатизма! Реклама не должна вредить сюжету, а принуждать авторов к сотрудничеству категорически запрещалось.
Честность и беспристрастность превыше всего!
Ся Цинцю меньше всего хотел, чтобы его культурно-развлекательное начинание загнило на корню.
Бай Фэя подобные интриги не волновали. Поразившись мастерству призрачных консультантов, он заодно испросил у них совета: «Как обладателю Инь-Ян взора выжить среди нежити?». Получив от щедрых душ целую кипу защитных артефактов, юноша со спокойной совестью передал им техническую часть работы.
Остов истории он написал сам, а проработкой ужасающих спецэффектов и тварей пусть занимаются специалисты.
В отличие от остальных участников, с трепетом ожидавших прихода читателей, Бай Фэй был абсолютно спокоен. Главное — решена проблема с опасным даром Инь-Ян взора, а остальное не столь важно. Завершив дела, он решил войти в Иллюзорное царство в качестве обыкновенного зрителя.
Участникам ведь тоже полагалось по пять духовных жребиев, вот только за собственные труды голосовать воспрещалось.
Выйдя во двор, Бай Фэй установил по центру новенькое медное зеркало. Желтоватая полированная поверхность отразила его силуэт, слегка размывая черты.
Теперь он не был тем нищим оборванцем, каким являлся прежде. Получив солидное авансовое вознаграждение от Торговой палаты Дунмин, в мире, где медь служила деньгами, он мог позволить себе роскошь в виде большого бронзового зеркала.
Подхватив движения призрачного стража, Бай Фэй принялся размеренно шагать вокруг зеркала, непрестанно шепча:
"С молитвой призываю силу Небесного Владыки Великого Инь и Темного Мороза…"
"С молитвой призываю силу Небесного Владыки Великого Инь и Темного Мороза…"
"С молитвой призываю силу Небесного Владыки Великого Инь и Темного Мороза…"
* * *
Когда заклинание прозвучало в девятый раз, прямиком среди бела дня с неба спустился лунный луч. Упав на металл, он словно рассек пространство, и темная бронза превратилась в хрустальную, сияющую гладь.
Эта зеркальная поверхность соединила два мира.
Прижав ладонь к прохладному стеклу, Бай Фэй ощутил знакомое головокружение и в то же мгновение оказался в центральном городе Иллюзорного царства, повторявшем его родной Фэнлун.
Вокруг царил невообразимый гвалт. Голоса сливались в единый гул — кто-то радостно вскрикивал, кто-то ахал, а кто-то истово молился, вопя о сошествии богов. Повсюду витало непередаваемое возбуждение.
Бай Фэй огляделся. Прежде пустынные улицы зеркального города теперь кишели людьми.
То и дело вспыхивали лучи света, из которых материализовались новые посетители. В толпе юноша даже узнал пару знакомых лиц — своих соседей!
Глядя на эту картину, в точности копирующую реальный Фэнлун, он не удержался и больно щипнул себя за щеку. Пусть он сам участвовал в возведении иллюзорного мира, увиденное все равно поражало воображение.
На ум пришел его недавний соратник — юный лис Ху Я с легендарной горы Духовных Лис. Неужто такова сила великого Господина Цинцю, о котором лисенок рассказывал с таким трепетом?
Воистину невероятно!